Современный психоанализ. Теория и практика

В широком смысле инстинкт – это жесткая схема поведения, которая постепенно разворачивается во времени и почти не изменяется в течение жизни. Этот паттерн как бы подчинен заранее заданной биологической цели и привязан к определенному внешнему объекту. Современная психологическая наука признает и изучает инстинктивные основы поведения человека, но подчеркивает при этом их принципиальное отличие от животных инстинктов: у человека они почти не проявляются в чистом виде, поскольку с первых минут жизни регулируются социальными условиями [158].

На вопрос, существуют ли в человеке унаследованные психические образования, подобные инстинктам животных, Фрейд отвечал положительно. Аналогом инстинктов он признавал «унаследованные филогенетические схемы», о которых мы можем судить по так называемым первичным фантазиям. Первофантазмы – это некие бессознательные структуры, которые не обязательно являются следствием пережитых индивидом событий, но выступают результатом развития всего человечества. Это могут быть сцены внутриутробной жизни, каннибализма, кастрации, полового акта между родителями, соблазнения. На основе данных врожденных структур формируются более сложные фантазии. Так, у некоторых людей присутствует фантазия, что они были свидетелями интимных отношений собственных родителей, хотя в действительности они этого никогда не видели.

В ранних психоаналитических теориях термин «инстинкт» использовался в более широком значении – для описания мотивационных сил человеческого поведения вообще. Но если инстинкты не имеют прямого значения в жизни человека, то что в таком случае лежит в основе его поведения? Для обозначения внутренних мотивационных сил, обусловливающих активность человека, Фрейд в 1905 году предложил новый термин – « влечения » (в немецком варианте trieb – «инстинкт, толчок, импульс»). Со временем теория влечений стала одним из краеугольных камней психоанализа.

По определению Фрейда, влечение – это постоянная динамическая сила, подталкивающая человека к действию. Оно исходит не из внешнего мира, а изнутри организма. Влечение происходит из телесных раздражений, но не сводится к последним. Фрейд писал: « Влечения – это то, что находится на границе психического и соматического, как психические репрезентации (в сознательном, предсознательном или бессознательном) стимулов, порождаемых физиологическими процессами » [121. С. 164].

В работе «Влечения и их судьба» (1915 год) Фрейд в качестве основных характеристик влечения назвал: напряжение, источник, цель и объект [121]. Напряжение влечения – это «сумма его силы», «двигательный момент», его энергия, поэтому влечение переживается человеком как внутреннее давление, побуждающее к активности. Под источником влечения понимают тот соматический процесс в каком-либо органе или части тела, раздражение которого выражается во влечении – состоянии телесного возбуждения. Целью влечения, по Фрейду, является удовлетворение , которое достигается в результате устранения возбуждения. Если напрямую не удается устранить раздражение, то для достижения своей цели влечение может выбирать обходные пути.

Наконец, объектом влечения выступает тот объект, на котором или посредством которого влечение может достичь своей цели удовлетворения. Фрейд отмечает, что это самый изменчивый элемент влечения. Объектом удовлетворения могут выступать как внешние объекты, так и части собственного тела. Один и тот же объект может служить одновременно для удовлетворения нескольких влечений. Особенно тесная привязанность влечения к объекту называется фиксацией .

Первоначально Фрейд выделил две группы влечений – сексуальные влечения ( сохранения рода ) и влечения Я ( самосохранения ). Метафорически это можно выразить как «любовь и голод». У маленьких детей два влечения слиты воедино, но по мере развития они отделяются друг от друга. По мнению Фрейда, в их противоположности вся суть психического конфликта.

Влечения Я порождают множество потребностей, связанных с телесными функциями, необходимыми для поддержания жизни индивида и его самосохранения. Поскольку влечения Я могут быть удовлетворены лишь посредством реального объекта, они очень быстро переходят от принципа удовольствия к принципу реальности, в то время как сексуальные влечения остаются во власти первого.

Сексуальные влечения , напротив, могут получить удовлетворение не только с помощью внешнего объекта, но благодаря собственному телу, а также фантазиям. Они многочисленны и проистекают из разнообразных органических источников. Целью каждого из них является телесное наслаждение. Они обладают поразительной способностью замещать друг друга и изменять свои объекты, если прямое удовлетворение невозможно.

Говоря о судьбе сексуальных влечений, Фрейд описал четыре возможных способа их превращения в норме и патологии [121]:

• превращение влечения в свою противоположность;

• реактивное образование (изменение неприемлемого в приемлемое);

• вытеснение (изгнание из сознания неприемлемых импульсов, представлений или чувств);

• сублимация (смещение влечения на несексуальные цели).

Фрейд тщательно исследовал первый путь – превращение сексуальных влечений в свою противоположность . Хорошо известно, что страстная любовь при неблагоприятных обстоятельствах может перейти в свою противоположность – испепеляющую ненависть, а страх – в ярость.

В норме: способность сексуальных влечений превращаться в свою противоположность проявляется в форме амбивалентности – одновременного переживания противоположных чувств. Эта особенность человеческой психологии широко отражена в языке. Мы говорим: «страшно интересно», «ужас, как хорошо», «умираю от любви» и т. д. Любой из нас испытывает одновременно положительные и отрицательные чувства к близким людям, которых мы, несомненно, любим.

Фрейд выделял три ведущие формы проявления амбивалентности влечений: любовь – ненависть, садизм – мазохизм, стремление показывать себя – стремление к подглядыванию. При этом он добавляет, что любовь способна не на одну, а на три противоположности: любить – ненавидеть; любить – быть любимым; любить другого человека – любить самого себя.

По мнению Фрейда, ненависть порождается не сексуальными влечениями, а влечениями самосохранения и выражает отношение ко всему чужому (опасному) из внешнего мира. Если позже объект превращается в источник наслаждения, то он становится любимым и в то же время сливается с Я. Аналогично этому первоначальный садизм может обратиться против себя и стать пассивным мазохизмом. Фрейд приходит к важному заключению: « Участь влечений состоит в том, что они подвергаются влиянию трех полярностей, господствующих в душевной жизни. Из этих трех полярностей активность – пассивность можно было бы назвать биологической, Я – внешний мир – реальной и, наконец, наслаждение – неудовольствие – экономической полярностями » [121. С. 176].

Несмотря на то что классификация влечений Фрейдом постоянно развивалась, неизменным оставалось признание их полярности. Фрейд полагал, что всякая мотивация в конечном итоге сводима к двум противоположным тенденциям. В связи с этим теорию Фрейда нередко называют дуалистической теорией .

В отношении влечений можно выделить несколько классификаций, предложенных в разное время Фрейдом, например:

1) сексуальные влечения – влечения к самосохранению (влечения Я);

2) объектная любовь (направленная вовне) – любовь к себе;

3) сексуальные влечения – агрессивные влечения;

4) влечение к жизни – влечение к смерти.

В ходе жизни теоретические представления Фрейда по данному вопросу подвергались неоднократному пересмотру. В 1920 году в работе «По ту сторону принципа удовольствия» он объединил сексуальные влечения и влечения самосохранения в единое понятие – влечение к жизни ( Эрос ). Под влиянием идеи Сабины Шпильрейн Фрейд также ввел новый термин – влечение к смерти , что не было в полной мере принято последователями Фрейда, и до сих пор вопрос о влечении к смерти остается одним из самых спорных в психоаналитической метапсихологии.

Каковы же причины, побудившие Фрейда сделать столь рискованный шаг? Психоанализ учит нас отыскивать причины прежде всего в личных обстоятельствах. К моменту написания работы «По ту сторону принципа удовольствия» Фрейд пережил несколько по-настоящему драматических событий. От пневмонии умерла его любимая дочь Софья. У самого Фрейда обнаружилось тяжелое заболевание, которое навсегда связало его с болью.

Теоретические изыскания Фрейда также способствовали перемене во взглядах. Были накоплены многочисленные данные, которые нельзя было объяснить одним стремлением к удовольствию или даже попыткой справиться с неприятными переживаниями. Среди таких контраргументов: навязчиво-повторяющиеся (мучительные!) воспоминания о травматическом событии, проигрывание детьми пугающих ситуаций, а также кошмарные сновидения, весьма далекие от исполнения желаний. В связи с этим Фрейд писал: « В психической жизни действительно имеется тенденция к навязчивому повторению, которая выходит за пределы принципа удовольствия » [133. С. 215].

К этой же группе фактов можно отнести поразительно упорное стремление людей воевать друг с другом. Фрейд стал свидетелем не только ужасных последствий Первой мировой войны, но и нависшей над Европой демонической тени фашизма.

Одновременно с этим Фрейд активно исследовал индивидуальное значение таких явлений, как амбивалентность, агрессивность, садизм и мазохизм. Данные феномены встречаются не только в случае нарушений (например, в рамках невроза навязчивых состояний или меланхолии/депрессии), но и в обычных условиях. Фрейд указывал также на распространенность мучительного чувства вины и парадоксального сопротивления лечению со стороны пациентов.

Влечение к смерти , по определению Фрейда, противоположно влечению к жизни и нацелено на полное устранение напряжения, на возвращение живого к неорганическому состоянию. Фрейд указывал на неизбежность смерти и в связи с этим на существующее внутреннее стремление всех живых организмов к ней. Эрос – это связь; цель его – создавать и сохранять все более крупные единства, тогда как цель влечения к смерти, наоборот, – в том, чтобы разрывать связи и тем самым разрушать предметы. В свою очередь, перед сексуальными влечениями стоит задача обезоружить это разрушительное действие. Поэтому либидо обращает часть деструктивной энергии вовне на внешние объекты. Деструктивную энергию, направленную вовне, Фрейд и называет агрессией .

Другая часть влечения к смерти остается внутри организма, во власти либидо. Фрейд рассматривал тенденцию к саморазрушению как первичную, а агрессию как вторичную силу. Основными проявлениями влечения к смерти признавались: внешняя агрессия, садизм и мазохизм. В то же время Фрейд замечает, что отказ от агрессии представляет первую и, быть может, самую трудную жертву, которую общество должно потребовать от индивида [133].

Таким образом, теория влечений Зигмунда Фрейда претерпела несколько превращений: от резкого разграничения сексуальных влечений и влечений самосохранения к обобщению данных влечений в единое понятие «влечение к жизни», противопоставленное «влечению к смерти».

В настоящее время большинством исследователей признано, что инстинктивных влечений в чистом виде не существует. Поведение человека рассматривается как сложное взаимодействие сексуальных влечений, агрессивных побуждений, сил Я и требований окружающей среды. Тем не менее образ могущественных влечений, наполняющих человека внутренней энергией, более века остается главной метафорой психоанализа.

Стадии психосексуального развития

Невозможно представить человеческую душевную жизнь без сексуального желания в широком смысле этого слова.

З. Фрейд

В то время как концепция влечений, по образному выражению Зигмунда Фрейда, стала мифологией психоанализа, теория сексуальности завоевала ему широкую, хотя и не всегда положительную, известность. Психоанализ снял пелену общественного ханжества с обсуждения деликатного, но жизненно важного вопроса о природе и роли сексуальности. Впервые на уровне научного обсуждения была признана не просто важная, но ведущая роль сексуальности в психической жизни человека.

Приступая к исследованию проблемы сексуальности, Фрейд отметил, что обычно на уровне житейского сознания данный феномен ассоциируется с чем-то непристойным. При более пристальном рассмотрении сексуальность оказывается связанной с тремя характеристиками – взаимодействием полов, удовольствием и продолжением рода.

Знаменитые «Очерки по теории сексуальности» (1905 год) Фрейд начинает с того, что указывает на факт существования многочисленных отклонений в сексуальной жизни взрослых людей, ставящих под сомнение традиционные представления [132]. Например, у гомосексуалистов сексуальность оказывается оторванной не только от цели (продолжение рода), но и от обычного объекта любви. При других перверсиях сексуальная цель может быть заменена подглядыванием, ощупыванием, переодеванием, причинением боли. Поскольку сексуальные отклонения встречаются во все времена и у всех народов, то сама сексуальность, по мнению Фрейда, не может быть сведена ни к цели продолжения рода, ни к взаимодействию полов.

Ссылаясь на клинические наблюдения, Фрейд утверждал, что нарушения сексуального развития так или иначе встречаются у каждого невротика. Например, изучение истерии продемонстрировало, что ее симптомы символизируют вытесненные сексуальные желания. Другое расстройство – невроз навязчивых состояний – оказывается под влиянием очень сильных садистических побуждений и извращенных сексуальных желаний. Таким образом, рискуя своей научной репутацией и личной безопасностью, Фрейд практически открыто заявил о том, что из-за отказа от нормального сексуального удовлетворения можно заболеть неврозом [132].

Анализируя симптомы, психоаналитическое исследование неизбежно пришло к детской сексуальности, поскольку ассоциации пациентов постоянно уводили их в детство. Фрейд также обратил внимание на то обстоятельство, что извращенность взрослых людей имеет много общего с детской сексуальностью.

В связи с выявленными фактами Фрейд предложил рассматривать сексуальность в более широком значении, чем это было принято до него. Для решения данной задачи он ввел понятие «либидо»: « Либидо – это сила, совершенно аналогичная голоду, в которой выражается сексуальное влечение, подобно тому как в голоде выражается влечение к пище » [120. С. 199].

В широком смысле либидо – это энергия, которая направлена на продление жизни рода и синтез (слияние). Она проявляется как в физиологических, так и в психических процессах. Она присутствует также во всех позитивных аспектах человеческих взаимоотношений и является конструктивным элементом мотивации большей части человеческой активности. В более узком смысле либидо принято связывать с «энергией, проявляющейся в эротических или сексуальных целях», поэтому либидо иногда обозначают как сексуальный инстинкт .

Либидо как энергия сексуального влечения, в свою очередь, входит во влечение к жизни – Эрос . Это слово заимствовано из греческой мифологии: Эрот (Эрос) был сыном Афродиты и Ареса, он вошел в историю как бог любви (у римлян Амур) и до сих пор олицетворяет могущественную силу, которая влечет одно живое существо к другому и благодаря которому рождается все живое и продолжается человеческий род. « Эрот страшен и людям, но и богам. Не зная жалости, он наносит неизлечимые раны, заставляет людей страдать. По древней легенде Зевс, предвидя все беды, которые может натворить Эрот, приказал Афродите умертвить его, но богиня спрятала сына в лесу, где его вскормили дикие животные, передав ему свою природную силу и животную страсть » (27. С. 379)

С древнего времени слово «эрос» означает и бога любви, и саму любовь. Эрос-любовь издревле противопоставлялась вражде – всему тому, что разъединяет людей. Платон рассматривал данное понятие еще шире – как страстное стремление человека к чему-либо. Например, по его мнению, в каждом человеке заложено страстное стремление к постижению идей и сущности вещей.

З. Фрейд последовательно развивал идею, что сексуальность – это не только особая активность, связанная с половыми органами, но также все, что с раннего детства доставляет человеку удовольствие. Первоначально Фрейд использовал понятие «сексуальность» в значении «эротика». И только в 1920 году он предложил называть «Эросом» влечение к жизни вообще (включая сексуальные влечения и влечения самосохранения), противопоставив их влечению к смерти [133]. При этом понятие «либидо» всегда использовалось им для обозначения энергии сексуальных влечений (в настоящее время слово «Эрос» чаще применяется для обозначения самих сексуальных влечений ).

Одной из самых революционныъ идей Фрейда, из-за которой он долгие годы подвергался остракизму, стала теория инфантильной сексуальности . В соответствии с данной концепцией сексуальность дана ребенку от рождения и проявляется уже в раннем возрасте. По мнению Фрейда, все, что мы находим в конце процесса развития, может быть обнаружено уже в самом его начале. К примеру, сосание материнской груди становится прообразом любого более позднего сексуального удовлетворения; оно включает материнскую грудь как первый объект влечения – таким образом, сначала сексуальность существует в виде удовлетворения, сопровождающего ту или иную физиологическую функцию, при этом сексуальность ребенка затрагивает все то, что не имеет прямой физиологической цели (сексуальным будет не сам процесс питания, а «побочное» удовольствие от сосания и насыщения). Постепенно младенец отказывается от объекта в акте сосания и заменяет его частью собственного тела. Обращение либидо на собственное тело Фрейд называет аутоэротизмом . Отказываясь от груди, ребенок продолжает сосать собственный палец, собственный язык. Так побочное удовольствие становится целью в себе независимо от потребности в пище и внешнего объекта [140].

Фрейд описывает две основные особенности детской сексуальности: она возникает в связи с удовлетворением важных органических потребностей и проявляется аутоэротически , то есть ищет и находит объекты в своем собственном теле. Еще одной особенностью детской сексуальности является доминирование частичных влечений – ощупывание, обнюхивание, подглядывание и т. д. Фрейд подчеркивает, что « у ребенка нет ничего, что делает сексуальность функцией продолжения рода ». Частичные влечения удовлетворяются (для получения удовольствия) независимо друг от друга – частью от собственного тела, частью от внешних объектов. По мере взросления частичные влечения сливаются в единую организацию под приматом генитальности. Однако при перверсиях (сексуальных отклонениях) взрослых людей также отмечается господство частичных влечений, и Фрейд делает вывод, что оба вида сексуальности – отклоняющаяся и нормальная – происходят из инфантильной.

Сексуальное развитие тесно связано не только с телесными желаниями, но и с отношениями ребенка с ранними объектами любви. Довольно рано у ребенка начинают проявляться: нежные чувства, предпочтение родителя противоположного пола, ревность к братьям/сестрам. Для обозначения совокупности переживаний, связанных с влечением ребенка к родителю противоположного пола, Фрейд ввел понятие эдипова комплекса . Многочисленные факты существования данного феномена Фрейд убедительно иллюстрировал сюжетами мировой мифологии и литературы. Особое значение, и по существу второе рождение, получил древнегреческий миф об Эдипе .

Миф об Эдипе дал название концепции эдипова комплекса. Со времен Фрейда и до сих пор психоанализ рассматривает эдипальные переживания как ключевой момент развития либидо. Говоря о развитии либидо, Фрейд выделил три больших периода психосексуального развития человека: период инфантильной (детской) сексуальности; период латентной (скрытой) сексуальности; период генитальной (взрослой) сексуальности.

Периоды психосексуального развития соответствуют определенным фазам созревания сексуального влечения и постепенного развития способности к формированию объектных отношений . В ходе развития отдельные области тела ребенка (эротогенные, или эрогенные, зоны) становятся важными участками удовольствия или неудовольствия. Сначала оральная зона (рот, губы, язык), затем анальная, уретральная и, наконец, генитальная области наделяются повышенной способностью к обеспечению удовольствия и разрядке напряжения.

Период инфантильной сексуальности начинается с оральной стадии , которая длится до года и характеризуется доминированием удовольствия от сосания/кусания. На данной примитивной ступени сексуальной организации главную роль играет эрогенная зона рта. Существенное значение также имеют тактильные ощущения. Главным объектом на этом этапе любви выступает материнская грудь.

...

Миф об Эдипе

Эдип – сын царя лая и его жены Иокасты, один из самых трагических героев греческих мифов и драм. Своей известностью Эдип прежде всего обязан Софоклу, который, используя древние фиванские предания, в двух своих трагедиях создал его образ.

Софокл повествует:

Судьба Эдипа была предопределена страшным проклятием, которое навлек на себя его отец лай, похитивший юного Хрисиппа (сына гэлидского царя Пелопа). Это проклятие должно было преследовать род лая до третьего поколения, а первой его жертвой должен был стать сам лай, обреченный пасть от руки собственного сына. Поэтому, когда у лая родился сын, он велел рабу бросить его в лесу на склонах Киферона, чтобы дикие звери растерзали его. Для большей верности он проколол младенцу ноги у лодыжек и связал их ремнем. Но раб пожалел ребенка и отдал его пастуху, случайно встреченному в лесу, а пастух принес мальчика своему господину, бездетному коринфскому царю Полибу. Полиб усыновил мальчика, дал ему имя Эдип (Ойдипус, то есть «с опухшими ногами») и вместе со своей женой Меропой воспитал его так, как подобает наследнику трона.

Эдип, конечно, считал Полиба и Меропу своими родителями. Все было хорошо, пока один подвыпивший коринфский юноша не обозвал Эдипа подкидышем. Эдип рассказал об этом Полибу и Меропе и по их реакции догадался, что они скрывают от него правду. Тогда он отправился в Дельфы, чтобы узнать от оракула о своем происхождении. Однако Пифия (оракул) ничего не сказала Эдипу о его прошлом, зато предсказала ему будущее: он убьет своего отца, женится на собственной матери и она родит ему сыновей, которых он проклянет, желая им смерти.

Потрясенный Эдип решил сделать все, чтобы не дать пророчеству сбыться. Пифия не назвала ему имена родителей, значит, ими вполне могли быть Полиб и Меропа. В этом случае Эдипу нельзя было к ним возвращаться. Он предпочел остаться безродным бродягой, только бы не подвергать жизнь своих родителей опасности.

Но может ли человек избежать своей судьбы? Эдип не вернулся в Коринф и пошел прямым путем в Фивы. В узком ущелье под Парнасом Эдип повстречался с колесницей, на которой восседал какой-то знатный старец. Эдип уступил дорогу, но возничему этого показалось мало, он грубо велел Эдипу сойти в придорожную канаву и для большей убедительности хлестнул его бичом. Эдип ответил ударом на удар и хотел продолжать свой путь, но тут поднялся достойный старец и ударил его своим посохом. При всем уважении к сединам Эдип не удержался и ответил ему тем же. Удар оказался слишком сильным, и старец скончался на месте. Его спутники набросились на Эдипа, но он перебил их всех, за исключением одного раба, сбежавшего в самом начале боя.

Первая часть пророчества сбылась: незнакомый старик, убитый Эдипом, был его отцом лаем, который направлялся в Дельфы вопросить оракула, как избавить Фивы от Сфинкса – чудовища с телом льва и головой женщины. Вместо лая в Фивы вернулся раб, сообщивший, что царь погиб от рук разбойников.

Придя в Фивы, Эдип избавил город от чудовища-Сфинкса. Благодарные фиванцы провозгласили Эдипа своим царем. Эдип поселился в царском дворце и женился на Иокасте. Пророчество вновь сбылось. Иокаста родила ему двух дочерей и двоих сыновей.

На двадцатом году благополучного правления Эдипа в Фивах начала свирепствовать моровая язва, сопровождавшаяся неурожаем. По просьбе Эдипа Креонт (брат жены-матери) отправился в Дельфы, чтобы узнать, как избавиться от этого бедствия. Пифия ответила, что фиванцы должны изгнать из своей среды убийцу лая, который навлек на город кару богов.

Слепой прорицатель Тиресий заявил: «Так знай же, Эдип, что ты – убийца своего отца! И ты же по неведению женился на собственной матери!» Эдип призвал к себе Иокасту, и та поведала ему историю своего сына.

В это время пришло известие, что умер Полиб. Меропа звала Эдипа на царство и сообщала, что он не родной их сын, а найденыш. Иокаста поняла все. Со страшным криком она бросилась в свою спальню и лишила себя жизни.

Приведенный раб подтвердил, что не выполнил приказа лая и действительно отдал новорожденного пастуху царя Полиба. Он же был тем самым спутником царя лая, который остался в живых после роковой стычки в ущелье под Парнасом, когда Эдип по незнанию убил своего родного отца.

Вне себя от отчаяния Эдип бросился в спальню Иокасты и нашел свою супругу и мать уже мертвой. Эдип выдернул из платья Иокасты золотую булавку и выколол себе глаза. Он отправился в изгнание как человек, ненавистный богам, навлекающий беды на общество. Сопровождаемый дочерью, добровольно последовавшей за ним в изгнание, Эдип долго скитался. Наконец он пришел в священную рощу Эвменид, чтобы покинуть этот мир [27. С. 367–370].

Следующая – анальная стадия протекает в возрасте от года до трех. Здесь доминирует удовольствие от напряжения и расслабления тела, в том числе мышц сфинктера. По мнению Фрейда, на первом плане в этой фазе выступают садистские и анальные частичные влечения. Противоположность мужского и женского пока не имеет большого значения, она заменяется противоположностью активного и пассивного, которую Фрейд называет предшественницей сексуальной полярности. Здесь также сильно проявляются влечения к разглядыванию и познанию. От трех до шести лет можно говорить о фаллической стадии развития либидо. Это время, когда в полной мере разворачивается эдипов комплекс. Ребенок начинает проявлять явный интерес к родителю противоположного пола. Одновременно с этим по отношению ко второму родителю могут проявляться враждебность, ревность и желание его устранения. Там, где несколько детей, отец нередко отдает предпочтение дочери, а мать – сыну, эдипов комплекс разрастается в семейный. Фрейд отмечает, что первый выбор объекта у людей всегда инцестуозный, у мужчины – направленный на мать и сестру, у женщины – на отца и брата [140].

Латентный период протекает от шести до одиннадцати лет и характеризуется временным снижением активности сексуальных влечений. Большинство более ранних переживаний вытесняются, подвергаясь инфантильной амнезии. Фантазии и жизнь ребенка в это время подготавливают последующее отделение от родительских объектов.

Далее наступает период генитальной ( взрослой ) сексуальности , начинающийся с подросткового возраста и длящийся всю последующую жизнь. С достижением подросткового этапа у индивида появляется возможность сексуального удовлетворения посредством внешнего объекта . Теперь он вынужден противостоять собственным фантазиям и желаниям, часть которых является дериватами парциальных (частичных) влечений.

Отрочество становится поворотным пунктом развития либидо и подчинения всех частичных влечений примату гениталий. Иначе говоря, все сексуальные влечения объединяются в общую организацию. Фрейд писал: « С этого времени индивид должен посвятить себя великой задаче отхода от родителей, и только после ее решения он может перестать быть ребенком, чтобы стать членом социального целого. Для сына задача состоит в том, чтобы отделить свои либидинозные желания от матери и использовать их для выбора постороннего реального объекта любви и примириться с отцом < …> или освободиться от его давления » [120. С. 214]. Фрейд замечает, что невротикам не удается такое решение.

После того как сексуальные элементы организуются в единую систему (с доминированием генитальных тенденций), остатки инфантильной сексуальности находят нормальное выражение в виде предварительной эротической игры (взгляды, прикосновения, поцелуи и т. п.). Сексуальное созревание сочетается, как правило, с укрощением агрессивного влечения и возрастанием контроля над влечениями. При этом две составляющие сексуальности – эротические , телесно окрашенные влечения и нежные (душевные) чувства к объекту любви сливаются воедино.

Некоторые индивиды, однако, не достигают взрослой генитальной организации вследствие врожденных особенностей, проблем развития или неразрешенного интрапсихического конфликта. Их сексуальная активность напоминает таковую при инфантильной сексуальности с точки зрения условий или способа разрядки. Например, человек, получающий сексуальное удовлетворение от обнажения, подобен маленькому ребенку, с удовольствием демонстрирующему свое тело родителям. Аналогично гомосексуальность можно рассматривать как фиксацию на раннем этапе развития – этапе нарциссизма, когда любовь ребенка была обращена на собственное Я.

Теория нарциссизма

Первоначально человек имеет два сексуальных объекта: самого себя и воспитывающую его женщину.

З. Фрейд

Теория нарциссизма представляет собой еще один важный раздел в метапсихологии Зигмунда Фрейда, образующей методологическую основу современного психоанализа.

Древние греки отвели феномену нарциссизма особое место, заточив его в форму одноименного мифа, весьма запутанного и неоднозначного.

...

Миф о Нарциссе

Нарцисс (Наркисс, греч.) родился от связи речного бога Кефисса и нимфы лириопы. После его появления на свет предсказатель поведал родителям, что их первенец проживет долго, если не увидит своего лица.

Нарцисс вырос необычайно красивым и в то же время очень несмелым юношей. Всем занятиям он предпочитал одинокие прогулки по лесам. Из-за того что он избегал общества своих сверстников и сверстниц, нимфы считали его самовлюбленным и высокомерным. Когда Нарцисс отверг любовь нимфы Эхо, та с горя высохла настолько, что от нее остался один голос. Подруги Эхо попросили могущественную афродиту наказать Нарцисса. И афродита услышала мольбы нимф. Она послала на землю богиню мести Немезиду и своего сына Эрота. Немезида направила Нарцисса к озеру, в водной глади которого он впервые увидел свое лицо, а Эрот пронзил сердце юноши стрелой любви.

Так по воле афродиты Нарцисс влюбился в самого себя, вернее в свое отражение в водах лесного источника. По одной версии, стремясь обнять собственное отражение, Нарцисс упал в воду и утонул; по другой – Нарцисс зачах от неразделенной любви к своему двойнику, увиденному на поверхности водной глади.

Узнав о смерти Нарцисса, нимфы сжалились над ним и решили достойно похоронить. Но вместо его тела они нашли шафранный цветок с белоснежными лепестками, впоследствии получивший имя героя.

В Спарте цветок нарцисса был излюбленным орнаментом, в остальных частях Греции он считался цветком смерти [27. С. 228–229].

Мы видим, как древний миф соединил в этом образе, казалось бы, несоединимые вещи – смерть, сексуальную любовь и любовь к самому себе. Одновременно мы убеждаемся, что переживания человека по отношению к себе самому имеют такую же древнюю историю, как и отношения с окружающими. Нарциссизм развивался параллельно с развитием самосознания человечества. Отдавая дань мифам, мы все же должны признать, что тема нарциссизма не была главной в жизни древних цивилизаций.

Нарциссизм также не был господствующим переживанием европейцев XIX века. Зигмунд Фрейд не сразу обратил внимание на данный феномен. В его первоначальных работах упоминания о нарциссизме отсутствуют. Сам термин «нарциссизм » предложен Некке в 1899 году после осуществленного Хэвлоком Эллисом сопоставления греческого мифа о Нарциссе со случаем мужской аутоэротической перверсии (сексуального «извращения»). Некке описал состояние, при котором человек относится к собственному телу как к сексуальному объекту – любуясь им и лаская с последующим получением сексуального удовлетворения [84].

З. Фрейд впервые использовал данный термин только в 1910 году (спустя пятнадцать лет от момента зарождения психоанализа) для обозначения гомосексуального выбора объекта. Фрейд показал, что гомосексуалисты видят сексуальный объект в самих себе, они исходят из нарциссической установки и ищут похожих на себя молодых людей, которых они могли бы любить так же, как мать любила их.

Открытие нарциссизма подтолкнуло Фрейда к предположению о существовании особой стадии психосексуального развития , промежуточной между аутоэротизмом и объектной любовью (1911 год). В своей работе «Тотем и табу» он говорит, что на определенном этапе развития субъект начинает видеть объект любви в самом себе, в своем теле, что позволяет впервые свести сексуальные влечения воедино [139].

В 1914 году Фрейд посвящает данному феномену специальную работу, названную «К введению в нарциссизм». Фрейд признает нарциссизм универсальным психологическим явлением, присущим человеческой природе вообще, а не только ее частным патологическим проявлениям: « Нарцизм в этом смысле не является перверзией, а либидонозным дополнением к эгоизму инстинкта самосохранения, известную долю которого с полным правом предполагают у каждого живого существа » [132. С. 109].

З. Фрейд анализирует нарциссизм прежде всего на примере парафрении ( формы шизофрении ), которую он причислял к нарциссическим неврозам в отличие от собственно неврозов – «неврозов перенесения» (конверсионная истерия, невроз навязчивости, истерия страха). Фрейд подчеркивает, что у невротиков хотя и нарушается нормальное отношение к реальности, но сохраняется эротическое отношение к людям в области фантазии . В случае же психозов « либидо совершенно отщепилось от людей и предметов внешнего мира <…> Либидо, оторвавшись от внешнего мира, обращается на собственное Я, и таким образом создается состояние, которое мы можем назвать нарцизмом » [132. С. 110].

Зигмунд Фрейд выделяет два вида нарциссизма – первичный и вторичный . Первичный нарциссизм характеризует ранний период детства, когда либидо ребенка полностью обращено на себя, а субъективный и объективный мир слиты воедино. Младенец получает удовольствие преимущественно от своего тела, маленький ребенок верит в свое совершенство и всевластие.

Чуть позже особенности детского эгоцентрического мышления были экспериментально изучены (1923 год) швейцарским психологом Жаном Пиаже. Пиаже рассматривал эгоцентризм как главную особенность детского (дошкольного) мышления. В ходе своих исследований он обнаружил в мышлении ребенка такие особенности, как магия (словам и жестам придается сила воздействия на внешние предметы), анимизм (предметы наделяются сознанием и волей), артифициализм (явления окружающего мира считаются изготовленными людьми для своих целей). Эти свойства мышления отражаются и в эгоцентрической речи маленького ребенка, который говорит как бы «для себя» без обращения к окружающим.

В работе «К введению в нарциссизм» Фрейд обращает внимание на то, что у примитивных народов мы можем наблюдать «детские» черты, одновременно схожие с бредом величия, – то же «всемогущество мысли», вера в сверхъестественную силу слова, «магические» действия [128].

Таким образом, Фрейд рассматривал первичный нарциссизм прежде всего как раннюю стадию психосексуального развития, приходящую на смену недифференцированному аутоэротизму и, в свою очередь, сменяющуюся стадией объектных отношений. Это означает, что в ходе развития какая-то часть либидо переносится на внешние объекты ( объект-либидо ), а какая-то – остается в Я ( Я-либидо ). Препятствия на пути развития объектной любви могут привести к фиксации на нарциссической стадии развития. В этом случае личность оказывается не способной к длительной привязанности.

В норме: лица, которые кормят ребенка и ухаживают за ним, становятся его первыми сексуальными объектами. Фрейд говорит: « Первоначально человек имеет два сексуальных объекта: самого себя и воспитывающую его женщину » [128. С. 122].

Высшей фазой развития объект-либидо выступает состояние влюбленности, которая состоит в излиянии Я-либидо на объект. Для влюбленности характерен как отказ от собственной личности в пользу любимого объекта, так и переоценка любимого человека – его идеализация. « Идеализация – процесс, происходящий с объектом, благодаря которому этот объект, не изменяясь в сущности, становится психологически более значимым и получает более высокую оценку. Идеализация одинаково возможна как в области Я-либидо, так и объект-либидо » [128. С. 122].

Фрейд выделяет два пути выбора объекта любви – по нарциссическому и опорному типу. Он поясняет, что человек любит по нарциссическому типу: а) то, что сам собой представляет (самого себя); б) то, чем прежде был; в) то, чем хотел бы быть; г) лицо, бывшее частью самого себя. По опорному типу объект выбирают как: а) вскармливающую женщину; б) защищающего мужчину [128]. Например, любовь родителей к своим детям связана с возрождением их собственного детского нарциссизма. Родитель любит то, каким когда-то считал себя, когда сам был собственным идеалом. В то же время нередко родители ожидают, что ребенок будет соответствовать их Я-идеалу и реализует то, что им оказалось недоступным.

З. Фрейд отмечает тесную связь между нарциссизмом и таким образованием, как Я-идеал. Образование Я-идеала повышает требования Я. Совесть, входящая в идеал Я, является той наблюдающей инстанцией, которая дает нарциссическое удовлетворение или лишает его. Институт совести сначала воплощает родительскую критику, затем критику общества. То, что не соответствует требованиям совести, может вытесняться, образуя симптомы. Таким образом, идеал Я является также общим идеалом семьи, класса, нации.

Нормальное развитие связано с отходом от первичного нарциссизма и со стремлением вернуться к нему. Раскрывая этот механизм, Фрейд отмечает, что либидо перемещается на постепенно формирующийся Я-идеал и последующее удовлетворение достигается за счет осуществления этого идеала. Следовательно, наше психологическое самочувствие зависит от того, насколько мы нарциссически удовлетворены. Иными словами, нарциссическое удовлетворение имеет место, если: 1) мы любим; 2) наша привязанность находится в согласии с нашей совестью – с нашим Я-идеалом; 3) любят нас. З. Фрейд пишет: « Известная доля самочувствия первична, это остаток детского нарциссизма, другая часть исходит от подтвержденного опытом всемогущества ( воплощения Я-идеала ), третья часть – из удовлетворения объект-либидо » [128. С. 124].

Нарциссический возврат либидо к самому себе проявляется в норме во время сна или во время мучительной болезни. Нарушения распределения либидо между объектами и Я приводят к различной патологии. Например, невротики страдают от чувства малоценности и обеднения Я вследствие слишком большой отдачи либидо (энергии) объектам (значимым людям и переживаниям, связанным с ними). При других нарушениях – психозах, напротив, соответствующая часть либидо полностью отнимается от внешних и внутренних объектов и обращается на Я, что проявляется как отрыв от реальности. Данное нарушение рассматривается как регресс к состоянию первичного нарциссизма. Аналогично вторичный нарциссизм характеризуется более поздним изъятием либидо из объектных отношений и обращением вновь на Я.

С легкой руки Фрейда термин «нарциссизм» получил широкое распространение. Он рассматривается как проявление энергии, обращенной на самого себя. Нарциссические переживания в той или иной степени присущи всем людям. Они многогранно проявляются в переживаниях по поводу себя и в самооценке. В дальнейшем психоаналитики сосредоточили внимание на межличностных аспектах нарциссизма, одновременно с этим было введено понятие « нарциссическая личность ». В настоящее время термин «нарциссизм» рассматривается в двух основных значениях: как универсальное свойство психической жизни и как расстройство личности или характера [39, 42, 52].

Таким образом, тема любви к себе развивалась от объяснения гомо сексуализма и аутоэротизма к описанию широкого спектра расстройств ха рактера, объединенных названием «нарциссизм». В настоящее время нар циссизм рассматривается не только как свойство индивида, но и как характеристика целых культур.

Я и оно (структурная модель)

Мы назвали психоанализом работу, посредством которой мы возвращаем в сознание вытесненные психические содержания.

З. Фрейд

Представления Фрейда о бессознательном непрерывно развивались и постепенно оформились в то, что современные психоаналитики называют структурная , или трехкомпонентная, теория психического аппарата , в которой бессознательное, по существу, преобразовано Фрейдом в понятие «Оно». Если проследить за развитием представлений Фрейда с момента опубликования его первой книги о сновидениях в 1899–1900 годах и вплоть до его «Очерков о психоанализе» (1938 год), то становится очевидным изменение его теоретической концепции психического аппарата – от топографической модели к структурной.

Как отмечалось ранее, первоначально Фрейд выделил в психике несколько уровней: бессознательное – предсознательное – сознательное. Практически параллельно Фрейд разрабатывал так называемую структурную концепцию психического аппарата, или «вторую топику». Структурная модель описывает три системы, или силы: Оно, Я и Сверх-Я (в англоязычной версии – Ид, Эго и Супер-Эго). Психологическое благополучие личности зависит от того, насколько эффективно взаимодействуют эти три подструктуры.

Оно ( Ид ) – термин использованный для обозначения той (большей) части психики, которая содержит примитивные желания, импульсы, иррациональные стремления, комбинации «страх – желание» и фантазии. По образному сравнению Фрейда, Оно – это «хаос, котел, наполненный кипящими эмоциями страстями» [143].

Деятельность Ид направлена на обеспечение свободной разрядки возбуждения в соответствии с принципом удовольствия . Ид довербально выражает себя в образах и символах, не имеет понятия о времени, морали, ограничениях или о том, что противоположности не могут сосуществовать. З. Фрейд назвал этот примитивный уровень познания, продолжающий жить в языке сновидений, шуток и галлюцинаций, первичным процессом мышления . Ид относительно неизменно и полностью бессознательно, но его существование и власть могут быть выведены из дериватов — мыслей, действий и эмоций. Мы видим, что фрейдовское понятие Ид в ряде случаев совпадает с понятием бессознательного.

Я ( Эго ) – имя тех функций, которые позволяют приспосабливаться к требованиям жизни и находить пути, доступные в пределах данной семьи, для управления устремлениями Ид. Эго развивается непрерывно в течение всей жизни, но наиболее быстро – в детстве, начиная с раннего младенчества. Эго функционирует в соответствии с принципом реальности и является колыбелью вторичного процесса мышления (последовательного, логического, ориентированного на прогнозирование). Таким образом, Эго является посредником между требованиями Ид и ограничениями среды. Оно имеет как сознательный, так и бессознательный аспект. Сознательное Эго – то, что большинство людей понимает под термином «Собственное Я», или «Я», бессознательное Эго включает в себя защитные процессы .

Как правило, Эго оказывается слабее Ид, поэтому оно преобразовывает желания Ид в действия так, как будто желания Ид являются его собственными желаниями. Не находящие выхода чувства становятся источником внутреннего напряжения, требующего разрядки и ощущаемого как тревога . В структурной модели Фрейд определял тревогу как специфическое состояние неудовольствия , как универсальную реакцию на опасность – реальную или потенциальную. Тревога может быть: реалистической (вызванной опасностью во внешнем мире), моральной (вызванной конфликтом с Супер-Эго) или невротической (вызванной конфликтом Эго и Ид). Тревога сигнализирует о наличии структурного конфликта , который лежит в основе большинства поведенческих и личностных проблем.

Кроме Оно и Я было введено понятие « Сверх-Я » («Супер-Эго») для той части психического аппарата, которая является отражением остаточного родительского влияния. Главной задачей Сверх-Я, по мнению З. Фрейда, является подавление требований Оно посредством морального влияния на Я . Основными функциями данной инстанции при этом выступают идеал, самонаблюдение и совесть.

В основе внутренних стандартов и запретов лежат прежде всего идентификации с родительскими фигурами. Так, первоначально ребенок прибегает к самоограничению из-за боязни потерять любовь или из-за опасения агрессии со стороны внешнего, родительского авторитета. Впоследствии он начинает действовать исходя из страха перед внутренним авторитетом – Супер-Эго. Действия, совершенные вопреки голосу совести, могут вызвать чувства неполноценности, вины или потребность в наказании. Личностные проблемы в равной степени могут быть как следствием недостаточно сформированного, так и проявлением слишком жесткого Супер-Эго.

Например, в ситуации потери любимого человека (разлюбил, бросил, погиб) может возникать тяжелое депрессивное состояние вплоть до суицидальных намерений. В работе «Печаль и меланхолия» (1917 год) З. Фрейд рассматривает динамику взаимоотношений подструктур личности, приводящую к болезненному исходу [136]. Некоторые люди в такой ситуации вместо «нормальной» печали переживают особое состояние меланхолии (депрессию) с резким ухудшением самочувствия и обеднением Я. Какая-то часть Я умирает с уходом любимого человека. Возникает невыносимое ощущение внутренней пустоты. З. Фрейд писал: « Объект любви утрачен <…> При печали обеднел окружающий мир, при меланхолии – само Я » [136. С. 217].

При этом депрессия, по мнению З. Фрейда, вызывается жестокой критикой Супер-Эго. Я становится недостойным, ни к чему не годным, потерявшим самоуважение. Человек предается самоупрекам, которые при внимательном рассмотрении относятся не к самому человеку, а к любимому им лицу. Я отождествляется с оставленным объектом, потеря объекта превращается в потерю Я, а критика – в самокритику. Таким образом, неосознаваемая ненависть по отношению к любимому человеку, причинившему боль, направляется на собственное Я. Человек стремится наказать себя вплоть до садистического удовлетворения и самоубийства. « Только этот садизм разрешает загадку склонности к самоубийству », – утверждает З. Фрейд [136. С. 221].

Поздние работы З. Фрейда и его анализ Я послужили толчком к развитию такого направления в психоанализе, как эго-психология. Эго-психология изучает различные функции Я, в том числе процессы, которые сегодня объединяются общим понятием « защита ». Под защитой в психоанализе принято понимать « совокупность действий, нацеленных на уменьшение или устранение любого изменения, угрожающего целостности и устойчивости индивида » [60. С. 145]. Иными словами, это любые бессознательные процессы, которые направлены на уменьшение болезненных аффектов – тревоги, депрессии, стыда или вины. Поддерживая внутреннее равновесие, защитные механизмы способны искажать различные аспекты реальности.

Термин «защита» встречается уже в ранних работах З. Фрейда. При анализе истерии понятие защиты вышло на первый план, хотя и было отождествлено исключительно с вытеснением (сейчас вытеснение – это только одна из форм защиты). Долгое время данные понятия применялись как взаимозаменяемые. В 1936 го ду вышла в свет книга дочери З. Фрейда – Анны Фрейд (1895–1982) «Я и защитные механизмы», где автором впервые был использован термин « защитный механизм » и описаны десять форм «деятельности Я, выполняющих защитную функцию» [115].

В современном психоанализе принято деление защит на примитивные ( первичные, архаичные ) и более зрелые ( вторичные ). Среди архаичных защит выделяют: примитивную изоляцию, отрицание, всемогущий контроль, примитивную идеализацию и обесценивание, проекцию, интроекцию и проективную идентификацию, расщепление, диссоциацию [68]. Примером примитивной изоляции могут служить ситуации, когда младенец попросту засыпает, то есть автоматически переходит в другое состояние сознания от перевозбуждения или неудовольствия. Во взрослом возрасте стремление избегать напряжения может проявиться в склонности использовать алкоголь или наркотики, уходя от решения проблем. Проекция, в свою очередь, активно участвует в формировании агрессии и садизма. Агрессор приписывает жертве те отрицательные черты, которые на деле присущи ему самому. Например, преступники, как правило, уверены, что их спровоцировали и с ними были несправедливы.

Вторичные, более зрелые защитные механизмы предположительно формируются на более поздних этапах психосексуального развития и являются относительно более продуктивными – способствующими лучшему разрешению внутренних конфликтов и лучшей адаптации к реальности. Среди них: вытеснение, регрессия, изоляция, интеллектуализация, рационализация, морализация, раздельное мышление, поворот против себя, смещение, реактивное образование, соматизация, аннулирование, реверсия, идентификация, отреагирование вовне, сексуализация, сублимация [68, 115].

В целом феномены, которые называются психологическими защитами, выполняют множество полезных функций, связанных с адаптацией и саморегуляцией. Проблемы появляются тогда, когда защиты неадекватны или недостаточны для нормальной адаптации. З. Фрейд в более поздних работах рассматривал психопатологию как состояние, при котором защиты не справляются с внутренней или внешней реальностью. В этом случае тревога ощущается, несмотря на привычные средства борьбы с ней, а поведение, маскирующее тревогу, является саморазрушительным в широком смысле.