Полигон

- Чтобы понять происходящее ныне, надо вернуться на века назад, - вещал между тем Берензон. Он ходил из стороны в стороны, не обращая на меня внимания. Голос его – видимо, от волнения – стал громче и пронзительнее. – И искать причину следует не среди здесь, а около богов германско-скандинавского пантеона. Фенрир родом из тех верований. Он – огромный, свирепый волк. Фенрир божественного происхождения, однако для самих богов он стал врагом. Впрочем, те посчитали его недостаточно опасным и позволили жить рядом с собой, в Асгарде – небесном граде. Нет, вы себе представляете? Вырастить здоровенную и, что важно, опасную зверюгу, чтоб потом её сильно бояться! Ну и кто они после этого? Поцы, однозначно! Но я отвлекся. Когда вырос, волк стал настолько велик и ужасен, что кормить его отваживался только Тюр, бог воинской храбрости. Чтобы обезопасить себя, небожители решили посадить Фенрира на цепь, но ни один металл не мог удержать гиганта. В конце концов, хитростью богам удалось сковать Фенрира волшебной цепью Глейпнир. Её гномы сделали из шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих жил, рыбьего дыхания и птичьей слюны. Всего этого больше нет в мире. Глейпнир была тонка и мягка, как шёлк. Но, чтобы волк позволил надеть на себя эту цепь, Тюру пришлось вложить руку ему в пасть в знак отсутствия злых намерений. Фенриру не удалось освободиться, и тогда он откусил Тюру руку. Приковав Фенрира к скале глубоко под землёй, боги воткнули меч между его челюстями. – Яков Израилевич начал цитировать древний текст: - «Рукоять упёрлась под язык, а острие — в нёбо. И так распирает меч ему челюсть. Дико он воет, и бежит слюна из его пасти рекою, что зовётся Вон. И так он будет лежать, пока не придёт конец света». И чего я не удивляюсь с этих богов? Если б меня посадили на цепь и воткнули в рот ножик, я б тоже выл. Причем так гнусно, чтоб у них там в Валгалле брага скисла! – Берензон на миг замолчал, а затем продолжил прежним академическим тоном: - Однако, согласно прорицанию Вёльвы, однажды Фенрир разорвёт свои оковы. Это произойдёт в день Рагнарёка, гибели богов. По преданию, хтонические чудовища, олицетворяющие собой изначальную дикую мощь вселенной, и боги, другое название которых асы, должны сойтись в смертельной битве. В финале этого противостояния Фенрир убьёт Одина, верховного небожителя, и сам будет убит Видаром, сыном Одина. Асам было известно об этом предсказании, но, невзирая на оное, они не умертвили Фенрира. «Так чтили боги своё святилище и свой кров, что не хотели осквернять их кровью Волка».

Берензон замолчал. Воспользовавшись этим, я отложил бумаги, в которых всё равно не разобраться, и уточнил:

- Значит, вы утверждаете…

Яков Израилевич не дал мне договорить.

- Именно. Именно! Конечно, нельзя с уверенностью сказать, что всё происходило так, а не иначе. Но не стоит воспринимать стародавние сказания буквально – мы же образованные люди!

- Ясно, надо включить образное мышление.

- Да! И оно тотчас подскажет вам правильный ответ. А заключается он в том, что Фенрир таки проснулся. Исполинский Волк, долгие лета дремавший внутри Земли, вышел из спячки! Безусловно, неверно воспринимать его как волка – это тоже метафора. Истинное обличие данного монстра для нас непредставимо и ужасно.

- Получается, древний волчара, который на деле совсем не волчара, проник внутрь планеты…

- Нет-нет. Не проник, а был помещен. Он… сын. Потомок. Икринка. О! Икринка богов, будем так говорить. И вот когда спавшая в ней личинка, набравшись сил и прорвав стенки, вылезла наружу…

- …всё и началось, - закончил я.

Берензон молча кивнул.

- Теперь понятно, почему образовался Разлом. А эти Волны…

- Дыхание Фенрира. Вы, наверное, не знаете, что Волны не только исходят из Разлома, но и возвращаются обратно. Причем с определенной периодичностью. Волна – пауза – Волна. Ничего не напоминает? Вдох – задержка – выдох.

- Прелестно…

- Ещё как прелестно. В древнем сказании этот поток представлен как река Вон, то есть слюна Фенрира. Не исключаю, однако, что и другие выделения имеют место быть. Возможно, именно они несут заразу, а дыхание лишь только распространяет сию гадость по миру.

Но на кой ляд богам понадобилось оставлять потомство внутри населённой планеты?

- Давайте зададим себе иной вопрос: была ли Земля тогда населена и имела ли вообще название? Это во-первых. Во-вторых, богам – более сильным сущностям – наплевать на людей, более слабых существ. Вы же не интересуетесь судьбой случайно раздавленных вами насекомых? Это прискорбно, но естественно. И, в-третьих, асам могла понадобиться новая территория. Либо они лишились прежнего дома, либо попросту решили: а что бы нам не захватить соседние миры? Либо Рагнарёк всё же произошёл, где-то там, за пределами нашей галактики, и мы имеем дело с его последствиями. Либо… он ещё только предстоит. И начало ему будет положено здесь. Если…

- Если?.. – повторил я.

- Если мы не помешаем коварному и злобному монстру! – Эти слова Берензон аж выкрикнул.

А проф-то, определенно сумасшедший. Ладно, спорить пока не буду, поглядим что дальше скажет.

- А Фенрир разумное существо?

- Откуда мне знать, молодой человек! Но исходить надо всегда из худшего. Да и кто их разберет, этих богов, - разумные они или нет…

- Предположим, у нас получится. Что тогда?

- Всё вернётся на круги своя! Должно вернуться. Природа не позволит так просто себя погубить. У вселенной огромный запас гибкости, а посему после смерти Фенрира последствия Катаклизма, скорее всего, сойдут на нет. Не сразу, постепенно – но неуклонно.

- Замечательная сказка, проф. Только вы вроде как ученый, а не проповедник Судного Дня, типа тех же дремучих викингов. Какие у вас есть доказательства?

Берензон поглядел на меня поверх очков.

- Молодой человек, я с вас таки удивляюсь! Посмотрите себе в руки – и не говорите больше глупостей!

Я помахал бумагами, извлеченными из пухлой стопки.

- Ау, проф! Вы часом надписи на древнеацтекском не читаете?

- Нет, конечно. – Берензон перестал носиться по кабинету и, сцепив пальцы на животе, сел на стул. – Я его не знаю. А если б знал, оно мне надо, глупостями заниматься? Так что вы имели мне сказать, молодой человек?

- Лишь то, что для меня все эти графики, столбцы цифр и прочее, как для вас древнеацтекский. Объясните подробнее, какое отношение имеет древняя легенда к реальному положению вещей. И сделайте это, пожалуйста, на человеческом языке.

- Вы всерьез хотите, чтобы я в двух словах пересказал результаты одиннадцатилетних трудов? Не делайте мне смешно! Я тонны информации собирал, расшифровывал, анализировал. Эх… Ладно, попробую. Итак, молодой человек, у вас в руках показания сейсмокарт, космические снимки, анализы проб излучения... Да много всего. И эти бумаги прямо или косвенно указывают на огромный живой организм, находящийся под землей. Причем он не только живёт, но и, как следствие, дышит. Волны пускает, шлемазл...

Занятный собеседник мне попался. Типичный сумасшедший учёный. И теория его бредовей некуда. Но… Другой-то нет? И рациональное зерно в ней есть, несмотря на всю неправдоподобность. Может, я сошёл с ума, только я верил этому взъерошенному невротику. Земля, люди, Армагеддон… или, как его, Рагнарёк… и Рита. Рита! Я едва не забыл, зачем пришёл сюда. А начатое надо доводить до конца…

- Замечательная теория, проф. Считайте, вы меня убедили. Но этого мало. Даже если Фенрир существует, как его победить? Сбросить в Разлом, прямо ему на башку, ядерную бомбу? Неплохая мысль. – Я принялся рассуждать вслух. – Только где достать бомбочку? Особенно сейчас, когда разработки в этой сфере находятся под запретом. И караются смертной казнью…

Тут я заметил, что Берензон хитро щурится.

- А чем, по-вашему, я занимался одиннадцать лет?! – Он подошёл ближе, наклонился, понизил голос до заговорщицкого шёпота. – Существование Фенрира я доказал вскоре после рождения моей теории. К моим услугам было лучшее научное оборудование, которое я «позаимствовал» у коллег перед тем, как покинуть их. А помимо этого у меня в распоряжении мозги и чёртова уйма времени. – Яков Израилевич отступил на шаг назад, разогнулся, задумчиво произнёс: - Найти детали оказалось очень сложно. Очень. Но для настоящего учёного нет преград…

- Постойте… - Я не верил своим ушам. – Вы хотите сказать, что сделали ядерную бомбу?

- Отличный, отличный экземпляр! – Берензон словно бы разговаривал сам с собой. – Жаль, что я так и не нашёл добровольца. Никто не захотел везти моё детище к Разлому, чтобы скинуть в логово Фенрира. Надо бы мне лично укокошить этого позорного волка, в конечном итоге, я же создатель… Но как? Моя малышка тяжёлая. Даже вдвоём с Доусоном…

- Доусон – это телохранитель? – догадался я.

- Да, да, - рассеянно ответил Яков Израилевич. – Опять же машину водить я не умею. И он тоже. Нет, транспорт есть, а толку от него… После смерти Вадика, шофёра…

- Проф, не беспокойтесь. – Я поднялся со стула, подошёл к Берензону и положил руку ему на плечо. – Недолго Фенриру осталось безобразничать. Недолго порождать всяких снорков и етунов. Скоро люди обретут долгожданную свободу.

- Не понимаю…

Он правда не понимал.

- Короче, считайте, что доброволец сам нашёл вас.

И подмигнул ему глазом с вертикальным зрачком.

Не успел Жора распахнуть дверь, как Рита, злобно рыча, выпрыгнула в коридор. Парень отшатнулся, выставил перед собой пистолет. Девушка, щеря отросшие зубы, двинулась к охраннику. Дима с Лёшей ухмыльнулись и, аккуратно подступив к ней, молниеносно заломили некогда тонкие руки. Увлечённая преследованием Жоры мутантка не сразу поняла, что происходит. А очутившись в объятиях силачей, стала извиваться всем телом. Фиксировать одичавшую женщину тяжело, но лаборантам было не привыкать.

- Держите крепче! – командовал Григорий Натанович. – Зря, что ли, мускулы накачали? Криворучки, блин.

Рита пыталась вырваться. Укусить, расцарапать пленителей. В её безумных глазах пламенела первобытная ярость. Дёргались покрытые шерстью руки. Женщина-снорк рычала, брызжа слюной.

- Как она отвратительна… и прекрасна, - восхищённо проговорил он.

Жора целился в Риту из пистолета, готовый в случае чего стрелять на поражение. Пальцы охранника стиснули оружие до того сильно, что побелели костяшки. Лопоухий парень что-то неслышно бормотал. В его глазах читался плохо скрываемый страх перед порождением Катаклизма, перед этой кошмарной шуткой природы.

- Горячая тёлочка, - задумчиво произнёс Чернобровин. – Без наручников соваться к такой – смерти подобно. Жора!

- Григорий Натаныч, не надо…

- Что не надо?! Струсил, да? – Чернобровин зашёлся громким смехом. Потом резко замолчал и шикнул на охранника: - А ну, быстро, я тебе сказал…

Лопоухий принялся нервными движениями отстёгивать с пояса наручники.

- Григорий Натаныч. – Это говорил один из лаборантов.

- Ну, что ещё?!

- Пожалейте Жору: он же придурок, а у неё вон какие зубищи. Мы и так её еле удерживаем, а тут ещё этот будет вертеться под ногами.

- Вот сука! – выругался второй. – Стоять! Стоять!! Чёртова образина!.. Не получится наручники застегнуть: мы ей даже руки свести не можем…

- Два взрослых здоровых мужика никак не справятся с бабой. – Чернобровин сплюнул. – Жора, отставить наручники.

- Я сбегаю за транквилизатором, - предложил молодой охранник.

- Стой на месте. И молчи. За транквилизатором он пойдёт… Смыться решил?

- Нет, я…

- Молчать, кому сказал! Успокоительное засунь себе в задницу. Какое удовольствие трахать снорка, если тот безволен, словно резиновая кукла?

Григорий Натанович улыбнулся, его глаза загорелись. Если бы эта красотка начала махать ногами, ситуация бы заметно усложнилась. Но в плане логики снорки не чета людям. Однако все равно лучше поторопиться…

- Я иду к тебе, моя персиковая, - проворковал полуголый Чернобровин.

Рита рванулась вперёд что было сил – Дима с Лёшей еле удержали мутантку. Диме, стоявшему слева, пришлось перехватить руку пленницы, потому что она едва не выскользнула из его крепкой хватки.

В тот самый миг, когда он делал это, Рита совершила ещё один рывок и, наконец, освободилась. Лаборанты не успели сориентироваться. Мутантка налетела на ученого, который стоял со спущенными штанами, повалила его и приземлилась сверху.

Испуганно вздрогнув, Жора нацелил пистолет на непокорное «чудовище». Но не выстрелил: совсем недавно охранник видел эту «тварь» в обличии молодой и красивой женщины. Он просто не смог нажать на курок. Да и что, если он случайно попадёт в начальника?..

Пока Жора размышлял, Дима бросился вперёд и схватил Риту за запястье. Оглушительный рёв-крик. Лаборант не успел ни оттащить бывшую пленницу, ни обездвижить её. Ловко вывернувшись, женщина-монстр взмахнула свободной рукой. Со свистом разрезала воздух когтистая пятерня. Дима надсадно захрипел и закатил глаза. Лёша попытался остановить ускользающую Риту, но столкнулся с коллегой. Исходя кровью, Дима неконтролируемо двигался. Багровая жидкость пачкала белый лабораторный халат. Сморщившись от омерзения, Лёша оттолкнул Диму. Тот опрокинулся на спину и забился в судорогах.

Не решившийся выстрелить Жора поплатился за промедление: Рита набросилась на него и одним движением сломала ему руку. Пальцы разжались, пистолет выпал. Заорав, лопоухий малец рефлекторно схватился за повисшую плетью конечность. Метнувшись к пистолету, Рита рывком подняла его с пола и развернулась.

Похоже, Чернобровин недооценил интеллектуальные возможности снорков, особенно новообращенных. Прикрыв срам и вернув одежду на место, ученый поднимался на ноги.

Лёша напал на мутантку. Замахнулся, целясь огромным кулаком ей в ухо, и тогда прогремел выстрел. Рита, ещё не окончательно «сроднившаяся» с новой, звериной сущностью, помнила, как пользоваться оружием. А может, ей просто повезло. Какой бы ни была причина, в отношении Лёши это уже не имело значения: пуля пробила высоченному лаборанту голову. Маленькая дырка прямо посреди лба. Лёша рухнул набок.

Отбросив пистолет и опять развернувшись, Рита накинулась Жору, который ничего не предпринимал – лишь плакал от боли. Она легко сбила охранника с ног, а когда тот растянулся на полу, подскочила и впилась зубами ему в горло. Парень забарахтался, словно перевёрнутый на спину таракан. Непокалеченной рукой старался он оттолкнуть озверевшую мутантку. Бесполезно.

Рита подняла голову, оглянулась.

Григорий Натанович быстро отходил назад. Расширенные глаза, дрожащие руки, пот градом. Чернобровин упёрся в стену, и ужас мгновенно всплыл со дна его зрачков. Жора захлёбывался, истошно вопил, звал на помощь. Не слыша мольбы преданного охранника, да и не желая слышать, учёный помчался прочь.

Жора издавал невнятные звуки, хрипел. Рита глухо зарычала. Безразлично глянула на поверженного врага. И несколько раз ударила его кулаком. Изо всех сил, точно молотком – так, как умеют лишь дети Волны. Жора затих, кляксой распластался по полу, замер.

Оставив неподвижное, изувеченное тело в покое, Рита встала и не спеша направилась вслед за убегающим Чернобровиным. Она знала: ей нечего бояться. Она знала: он не вернётся. И своих дружков не позовёт, ведь для этого придётся рассказать о том, что он хотел сделать с ней. Этот слизняк предпочтёт смерть подобному позор. Но смерти он боится, а значит, не вернётся. Да и не заслужил мерзавец освобождающей гибели.

Конечно, размышлять, как человек, Рита больше не могла. Однако у неё было предчувствие, были инстинкты, была звериная уверенность. И память – память о ком-то далёком и вместе с тем близком. Родное существо, оно исчезло. Куда? Женщина-снорк не имела представления. Только не сомневалась, что родному существу следовало уйти. Возможно, ради неё самой. Уйти, чтобы вернуться. В любом случае, она будет ждать…

Мягкой, кошачьей походкой ступив на крыльцо, она всмотрелась в густую ночь. Её изменённое зрение видело стремительно перемещающуюся фигурку. Враг, которого она отпустила, бежал, не останавливаясь, не оборачиваясь.

Изнутри распирало. Она жаждала вдохнуть весь воздух – без остатка. Рита задрала голову к мрачному чёрному небу. Пасть-рот раскрылась. Мгновение – и по округе прокатился громогласный победоносный рёв.

Враг споткнулся и растянулся на земле. Поднялся, затравленно оглянулся и продолжил бегство. Она не видела этого, но прекрасно чувствовала.

Рёв стих. На улице вновь царила тишина. Двигаясь плавно и размеренно, дочь Катаклизма вернулась в здание – туда, где лежали мёртвые тела её неудачливых мучителей. Кажется, остался в здании и кто-то живой. Надо выяснить. Она очень устала – но и ужасно проголодалась…

Пикап бодро подпрыгивал на ухабах, дворники не успевали сметать дождевые капли с лобовухи. Как же тут все непредсказуемо быстро меняется: только что снег лежал и вдруг ливень спустился. И так дорога не сахар, а теперь и вовсе кирдык. Добро хоть по асфальту пока еду, грунтовка вообще превратилась в непролазное месиво. Громыхнуло, молния ломанной синей искрой перечеркнула горизонт. Перед глазами убегала в даль чёрная лента дороги, тяжёлые дождевые капли плющились о стекло прозрачными медузами. А у меня всё не шли из головы слова Берензона. 

Всё можно остановить, "отключить" Разлом. И неважно, есть там предвестник грядущего Апокалипсиса, или просто форточка между мирами распахнулась и теперь оттуда конкретно сквозит. Не важно. Есть цель, точка выхода Волн на поверхность, есть средство решения задачи. В кузове стоит, внутри тяжеленного свинцового контейнера. Дорога хоть и разбитая, сама ложилась под колеса. Закрепленный на руле ИПК показывал карту местности, маршрут и жирную красную точку в конце - спасибо Якову Израилевичу. Программистов у него нет, но за одиннадцать лет даже полный кретин освоит азы работы с компьютером. Скоро, совсем скоро всё закончится. Я еду взрывать Разлом.

Глава№5

Без малого двенадцать лет назад

12 мая 20** года

В спину упиралась пружина. Я поёрзал на диване – комфортнее не стало. 

- Блин, Вадя! Ты когда нормальной мебелью обзаведёшься? Ну, хлам, чесслово.

- Не нравится, на пол сядь. - Вадик уже принял на грудь литруху "Клинского" и был сама невозмутимость. – А диван нормальный, это ты место выбрал неудачное.

Ну да, сам-то в кресле умостился. Эгоист хренов.

- Угу. – Я наполнил стеклянный бокал янтарной жидкостью с газами. – Оказался не в том месте не в то время.

Вадик подцепил кусочек леща и, зачем-то макнув в пиво, с аппетитом зажевал. 

- Типа того. Кстати о времени. Который час? 

Я бросил ленивый взгляд на круглые настенные часы за спиной приятеля.

- Без двадцати восемь.

- О! Щас футбол начнется!