Контуры грядущего. Энгельс о коммунистическом обществе

Здесь, по существу, выяснена диалектика взаимодействия и развития производительных сил и производственных отношений. Это открытие позволило дать исторически первое, философское, или социологическое, обоснование неизбежности пролетарской, коммунистической революции.

В «Немецкой идеологии» сформулированы две материальные предпосылки коммунистической революции и в общей форме высказана идея диктатуры пролетариата.

Общей методологической основой развитой здесь теории коммунистического общества является диалектико-материалистическое понимание истории.

Целостность этой исторической концепции определила и целостность теории будущего общества. В «Немецкой идеологии» разработаны или намечены почти все основные черты будущего общества от сферы его материального производства до сферы общественного сознания. Все составные элементы теории будущего общества разрабатываются здесь в определенной внутренней взаимосвязи. Можно считать, что эта теория в общих чертах уже сложилась.

Отдельные элементы этой теории повторяют в новом контексте то, что было достигнуто уже предшественниками научного коммунизма. Отдельные элементы повторяют собственные прежние достижения Маркса и Энгельса. Ряд проблем разработан впервые или конкретизирован. Но в целом теория обретает здесь специфически новое качество. И это обусловлено новой фазой развития ее философской основы.

Решающую роль в разработке диалектико-материалистической теории коммунистического общества сыграл Маркс. Но со времени совместной работы над «Немецкой идеологией» развитая здесь теория становится в равной мере и достоянием Энгельса. И с достигнутого здесь нового уровня они продолжают теперь дальнейшее развитие этой теории.

«Немецкая идеология» не была опубликована. Но, опираясь на то, что было достигнуто в этой рукописи, Маркс создает в первой половине 1847 г. «Нищету философии» и вместе с Энгельсом в конце 1847 г. – начале 1848 г. «Манифест Коммунистической партии» – первые крупные печатные произведения зрелого марксизма.

Глава третья.

От теории к практике

(1846 – 1848)

Рукопись «Немецкой идеологии» опубликовать не удалось. «Мы тем охотнее предоставили рукопись грызущей критике мышей, – писал впоследствии Маркс, – что наша главная цель – уяснение дела самим себе – была достигнута» (13, 8). И как бы подхватывая эту мысль, Энгельс много лет спустя вспоминал: «Как только мы все уяснили сами себе, мы приступили к работе» (21, 221). Они приступили к подготовке условий для создания пролетарской, коммунистической партии.

Первым шагом в этом направлении была организация в начале 1846 г. Брюссельского коммунистического корреспондентского комитета. Началась переписка с единомышленниками в Германии, Франции, Англии. Устанавливались связи, вырабатывалось единство взглядов. 22 июня в письме брюссельского комитета Лондонскому коммунистическому корреспондентскому комитету (фактически – руководству тогдашнего Союза справедливых) было выдвинуто предложение о созыве коммунистического конгресса (70, 93, 96; ср. 4, 20).

В середине августа по поручению брюссельского комитета Энгельс едет в Париж. Здесь он развертывает пропаганду коммунистических идей среди рабочих. В письме, посланном Марксу и адресованном комитету, от 23 октября 1846 г. Энгельс излагает содержание одного из своих выступлений на собраниях, посвященных обсуждению социалистических и коммунистических планов преобразования общества. «Я определил, – пишет он, – намерения коммунистов следующим образом: 1) отстаивать интересы пролетариев в противоположность интересам буржуа; 2) осуществить это посредством уничтожения частной собственности и замены ее общностью имущества; 3) не признавать другого средства осуществления этих целей, кроме насильственной демократической революции» (27, 59 – 60; ср. 52, 196).

Это определение очень интересно. Все составляющие его элементы в том или ином виде уже были развиты в работах Энгельса. Но здесь они сведены воедино, и в чрезвычайно лаконичной форме специфика революционного пролетарского коммунизма выступает очень ясно. Первый пункт, акцентирующий пролетарский характер коммунизма, направлен против различного рода мелкобуржуазных разновидностей социализма, непосредственно – против прудонизма и «истинного социализма». Второй пункт формулирует основную черту всякого коммунизма и вместе с тем первую особенность будущего, коммунистического общества. Правда, учитывая характер аудитории, Энгельс пользуется еще старым термином «общность имущества», но, по существу, имеет в виду именно общественную собственность на средства производства. Третий пункт направлен против всякого рода мелкобуржуазного социализма и так называемого мирного коммунизма, в особенности Кабе. То, что Энгельс называет здесь демократической революцией, есть пролетарская революция, приводящая к диктатуре пролетариата (ср. 1, 595, 606, 642; 4, 276, 332). Впоследствии Маркс и Энгельс уточнили представления о роли насилия в предстоящем революционном преобразовании общества.

В конце января 1847 г. руководители Союза справедливых сделали Марксу и Энгельсу предложение вступить в союз. Убедившись в готовности его руководителей осуществить реорганизацию союза и принять в качестве основы его программы принципы научного коммунизма, Маркс и Энгельс дали согласие.

2 – 9 июня в Лондоне состоялся конгресс, на котором Союз справедливых был реорганизован в Союз коммунистов, – первый конгресс Союза коммунистов. Маркс не смог на него поехать. Энгельс же активно участвовал в его работе. Конгресс принял проект программы Союза коммунистов. Как теперь выяснилось, автором проекта был Энгельс. Прежний девиз Союза справедливых «Все люди – братья» был заменен новым, марксистским девизом: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

В начале октября в статье «Коммунисты и Карл Гейнцен» Энгельс впервые в печати высказывает идею диктатуры пролетариата и формулирует идею непрерывной – проходящей ряд фаз – революции: «Необходимым следствием демократии во всех цивилизованных странах является политическое господство пролетариата, а политическое господство пролетариата есть первая предпосылка всех коммунистических мероприятий» (4, 276)[48].

В конце октября в ходе борьбы за программу пролетарской партии, основанную на принципах научного коммунизма, Энгельс составил новый проект программы Союза коммунистов – «Принципы коммунизма».

29 ноября – 8 декабря в Лондоне состоялся второй конгресс Союза коммунистов. Маркс и Энгельс сыграли решающую роль в его работе. После подробного многодневного обсуждения их взгляды получили полное признание. Им было поручено выработать программу Союза. Этой программой стал «Манифест Коммунистической партии».

1. Первые варианты программы

Выработка программы формирующейся пролетарской, коммунистической партии явилась значительным шагом вперед в развитии теории научного коммунизма, в том числе и теории коммунистического общества. На первых этапах этого процесса главная роль принадлежала Энгельсу, на заключительном этапе – Марксу.

В самое последнее время было сделано открытие, которое значительно обогатило наши представления о предыстории «Манифеста Коммунистической партии». В 1968 г. швейцарский марксовед Б. Андреас обнаружил в одной из библиотек Гамбурга ряд документов, относящихся к первому конгрессу Союза коммунистов, в том числе проект устава и, главное, проект программы Союза коммунистов под названием «Проект Коммунистического символа веры». В 1969 г. эти документы были впервые опубликованы (см. 47 и 48). Проект программы, представляющий наибольший интерес, написан рукой Энгельса и является не чем иным, как первоначальным вариантом его «Принципов коммунизма» и, следовательно, в конечном счете – первым наброском будущего «Манифеста Коммунистической партии».

Таким образом, как выяснилось теперь, весь процесс выработки марксистской программы Союза коммунистов прошел три основные фазы:

1) Начало июня 1847 г. Энгельс. «Проект Коммунистического символа веры».

2) Конец октября 1847 г. Энгельс. «Принципы коммунизма».

3) Декабрь 1847 – январь 1848 г. Маркс и Энгельс. «Манифест Коммунистической партии».

Сопоставление и сравнительный анализ этих трех программных документов представляет огромный научный интерес. Но мы ограничимся здесь лишь некоторыми основными моментами теории коммунистического общества, поскольку она нашла отражение в содержании этих трех последовательно разрабатывавшихся вариантов программы коммунистической партии[49].

Два слова о датировке первого и второго документов.

«Проект Коммунистического символа веры» помечен 9 июня 1847 г. Вопрос о нем обсуждался в конце первого конгресса Союза коммунистов. Поэтому мы будем (условно) датировать его началом июня.

Задача выработки такого программного документа была сформулирована в обращении руководящего органа Союза справедливых – Народной палаты к членам Союза, относящемся к февралю 1847 г.: «Должна быть произведена полная реорганизация… Должен быть составлен краткий коммунистический символ веры… Мы ставим на обсуждение следующие три вопроса… 1. Что такое коммунизм и чего хотят коммунисты? 2. Что такое социализм и чего хотят социалисты? 3. Каким путем можно наиболее быстро и вернее всего ввести коллективные формы жизни?.. Что касается введения общности имущества, то основной вопрос заключается в том, может ли она быть введена сразу, или же мы должны допустить переходный период, за время которого можно было бы воспитать народ, а если это так, то какова продолжительность этого периода? Во-вторых, могут ли и должны ли коллективные формы жизни быть введены в полном объеме, или же сперва должны быть предприняты небольшие опыты; следует ли при этом применить насилие, или же преобразование должно произойти мирным путем?» (70, 131, 134 – 135).

«Принципы коммунизма» представляют собой результат прямой переработки «Проекта Коммунистического символа веры». Этот новый вариант программы был составлен Энгельсом по поручению окружного комитета Союза коммунистов в Париже. Решение об этом было принято на заседании комитета 22 октября. Энгельс должен был выполнить свою работу к следующему заседанию 29 октября (27, 96, 102). Во всяком случае дошедшая до нас рукопись «Принципов коммунизма» относится, по всей вероятности, к концу октября (между 22 и 29 октября).

Таким образом, между «Проектом Коммунистического символа веры» и «Принципами коммунизма» прошло около пяти месяцев.

А теперь обратимся к содержанию самих документов. Целесообразно начать с сопоставления первых двух рукописей, а затем перейти к «Манифесту Коммунистической партии». Простоты ради мы будем кратко именовать каждую из трех работ так: «Проект», «Принципы», «Манифест». Первые две особенно сближает то, что они написаны Энгельсом, по одному и тому же плану, в форме вопросов и ответов, и, как бы ни различались они по содержанию, по форме они представляют собой два относительно близких варианта.

Первые шесть пунктов «Проекта» были радикально переработаны. Некоторые из них в «Принципах» были опущены, другие в существенно измененном виде перемещены. Дело в том, что именно в этих пунктах «Проекта» Энгельс вынужден был сделать некоторые уступки незрелым еще воззрениям руководителей Союза справедливых. Насколько возможно, он смягчил неправильность или неточность навязанных ему формулировок. Однако такого рода уступки составляют незначительную долю всего содержания «Проекта» – документа в целом вполне марксистского, составленного исходя из принципов научного коммунизма.

В остальной части оба документа в структурном отношении соответствуют друг другу, а различие между ними сводится к тому, что в «Принципах» добавлен ряд новых вопросов: 5 – 6, 10 – 14, 19 – 20 и 24 – 26. В их числе и такие, которые специально касаются будущего общества: 13 – 14 и 19 – 20.

13-й пункт «Принципов» затрагивает проблему предпосылок коммунистической революции, указывает на материальные, экономические предпосылки нового общественного строя, а 14-й дает исходную характеристику коммунистического общества.

В ответе на 13-й вопрос Энгельс подчеркивает: крупная промышленность «делает безусловно необходимым создание совершенно новой организации общества, при которой руководство промышленным производством осуществляется… всем обществом по твердому плану и соответственно потребностям всех членов общества… крупная промышленность и обусловленная ею возможность бесконечного расширения производства позволяют создать такой общественный строй, в котором всех необходимых для жизни предметов будет производиться так много, что каждый член общества будет в состоянии совершенно свободно развивать и применять все свои силы и способности».

Отвечая на 14-й вопрос, Энгельс говорит, каким должен быть этот новый общественный строй: «Прежде всего, управление промышленностью и всеми отраслями производства вообще будет изъято из рук отдельных, конкурирующих друг с другом индивидуумов. Вместо этого все отрасли производства будут находиться в ведении всего общества, т.е. будут вестись в общественных интересах, по общественному плану и при участии всех членов общества. Таким образом, этот новый общественный строй уничтожит конкуренцию и поставит на ее место ассоциацию… Частная собственность должна быть также ликвидирована, а ее место заступит общее пользование всеми орудиями производства и распределение продуктов по общему соглашению[50], или так называемая[51] общность имущества. Уничтожение частной собственности даже является самым кратким и наиболее обобщающим выражением того преобразования всего общественного строя, которое стало необходимым вследствие развития промышленности. Поэтому коммунисты вполне правильно выдвигают главным своим требованием уничтожение частной собственности».

15-й пункт «Принципов» является результатом значительной переработки первоначального варианта. Исходя из материалистической концепции, Энгельс доказывает, что только теперь благодаря развитию крупной промышленности «уничтожение частной собственности стало не только возможным, но даже совершенно необходимым». В этом пункте проявляется одно из главных отличий научного коммунизма от утопического социализма и коммунизма. Ведь, оставаясь в пределах идеалистического понимания истории, утописты считали, что переход к новому общественному строю может произойти с любого уровня общественного развития; все зависит только от того, когда тому или иному гениальному человеку удастся открыть, мысленно сконструировать этот новый, разумный и справедливый, общественный строй.

Далее Энгельс переходит к вопросу о возможных путях уничтожения частной собственности. В «Принципах» этот 16-й пункт формулируется более четко, чем в «Проекте». Энгельс подчеркивает объективный характер предстоящей революции и утверждает объективную необходимость насильственной революции. Это направлено как против заговорщических методов коммунистов-революционеров типа Бланки, так и против сторонников мирного коммунизма типа Кабе, а также против мелкобуржуазных социалистов, в особенности против прудонистов и представителей немецкого «истинного социализма». Мы видели, что уже раньше, особенно в октябре 1846 г., Энгельс говорил вполне определенно о необходимости насильственной революции. Теперь же он раскрывает исторически обусловленный характер средств осуществления революции: при иных исторических условиях возможно было бы уничтожение частной собственности и мирным путем. Мысль о такой возможности была впоследствии конкретизирована Марксом и развита самим Энгельсом.

Следующий (17-й) пункт в «Принципах» существенно конкретизирован:

– Возможно ли уничтожить частную собственность сразу?

– Нет, невозможно, точно так же, как нельзя сразу увеличить имеющиеся производительные силы в таких пределах, какие необходимы для создания общественного хозяйства. Поэтому надвигающаяся по всем признакам революция пролетариата сможет только постепенно преобразовать нынешнее общество и только тогда уничтожит частную собственность, когда будет создана необходимая для этого масса средств производства.

Так, Энгельс, пожалуй, впервые указывает на необходимость дальнейшего развития производительных сил после начала пролетарской революции (т.е., очевидно, после установления диктатуры пролетариата) как на решающее условие уничтожения частной собственности и создания общественного хозяйства. Созданные развитием крупной промышленности производительные силы уже пришли в противоречие с частной собственностью, но еще недостаточны для немедленного перехода к общественному хозяйству. Отсюда – даже чисто экономическая необходимость определенного переходного периода. Так развивается мысль, высказанная еще в «Положении рабочего класса в Англии».

Затем Энгельс подробно характеризует переходный период. Этому посвящены в «Проекте» пункты 16 – 19. Здесь Энгельс впервые намечает программу демократического государства (подразумевается прямое или косвенное политическое господство пролетариата), которую он будет развивать потом частично в статье «Коммунисты и Карл Гейнцен» и полностью в «Принципах коммунизма». Здесь же мы снова встречаем и элементы будущей теории непрерывной революции.

В «Принципах» (пункт 18-й) характеристика переходного периода становится значительно более глубокой и конкретной:

– Каков будет ход этой революции?

– Прежде всего, она создаст демократический строй и тем самым, прямо или косвенно, политическое господство пролетариата. Прямо – в Англии, где пролетарии уже теперь составляют большинство народа, косвенно – во Франции и Германии, где большинство народа состоит не только из пролетариев, но также из мелких крестьян и городских мелких буржуа, которые находятся еще только в стадии перехода в пролетариат, в осуществлении всех своих политических интересов все более зависят от пролетариата и потому вскоре должны будут присоединиться к его требованиям. Для этого, может быть, понадобится еще новая борьба, которая, однако, непременно закончится победой пролетариата. Демократия была бы совершенно бесполезна для пролетариата, если ею не воспользоваться немедленно, как средством для проведения широких мероприятий, непосредственно посягающих на частную собственность и обеспечивающих существование пролетариата. Главнейшие мероприятия эти, с необходимостью вытекающие из существующих ныне условий, суть следующие…

И далее Энгельс намечает программу из 12 пунктов, которые мы, краткости ради, опускаем (см. 4, 332 – 333). Затем он продолжает:

– Все эти мероприятия нельзя, разумеется, провести в один прием, но одно из них повлечет за собой другое. Стоит только произвести первую радикальную атаку на частную собственность, и пролетариат будет вынужден идти все дальше, все больше концентрировать в руках государства весь капитал, все сельское хозяйство, всю промышленность, весь транспорт и весь обмен. К этому ведут все перечисленные мероприятия. Осуществимость этих мероприятий и порождаемая ими централизация будут возрастать точно в такой же степени, в какой производительные силы страны будут умножаться трудом пролетариата. Наконец, когда весь капитал, все производство, весь обмен будут сосредоточены в руках нации, тогда частная собственность отпадет сама собой, деньги станут излишними, и производство увеличится в такой степени, а люди настолько изменятся, что смогут отпасть и последние формы отношений старого общества.

Описывая подобным образом «ход этой революции», Энгельс как это видно из ответа на предыдущий вопрос, имеет в виду «революцию пролетариата». Эта революция прежде всего создаст демократический строй, демократическое государство, в котором политически господствующим классом будет пролетариат. Он предвидит два возможных варианта ее развития. Там, где пролетариат уже составляет большинство населения (в Англии), – там в форме демократии будет установлено прямое политическое господство пролетариата. Там же, где пролетариат еще не составляет большинства населения, а такое большинство образуют только пролетариат вместе с присоединившимися к нему мелкими крестьянами и городскими мелкими буржуа (во Франции и Германии), – там в форме демократии будет установлено косвенное политическое господство пролетариата. Дифференцируя эти два варианта, Энгельс делает важный шаг в разработке теории пролетарской революции.

Программа демократического государства, в котором прямо или косвенно господствует пролетариат, разработана здесь значительно подробнее, чем в «Проекте». Сравнительный анализ программы диктатуры пролетариата в «Принципах» (12 пунктов) и в «Манифесте» (10 пунктов) показывает, что по содержанию они в целом совпадают. Различия же сводятся к двум моментам. Во-первых, формулировки в «Манифесте» более точные и, как правило, более обобщенные (более осторожные). Во-вторых, группировка пунктов в «Манифесте» более строгая, внутренне более логичная.

Хотя содержание почти каждого из пунктов программы в том или ином виде можно найти уже у предшественников Маркса и Энгельса, однако общий теоретический контекст, в котором их развивает Энгельс, придает им новый смысл. В чем же тут новое? Пожалуй, в двух специфических особенностях. Во-первых, это программа, которую может и должен будет осуществить пролетариат как политически господствующий класс. Во-вторых, эта программа не самоцель, а лишь совокупность переходных мероприятий, ведущих к коммунизму, но еще не приводящих к нему.

Затем в «Принципах» следуют два вопроса, совершенно отсутствовавшие в «Проекте»: о возможности победы коммунистической революции в одной стране и о последствиях окончательного устранения частной собственности.

Рассмотрев перед этим вопрос о переходном периоде и прежде чем перейти к целостной характеристике собственно коммунистического общества, Энгельс ставит вопрос о всемирном характере коммунистической революции. Этот (19-й) пункт представляет собой классический момент в развитии данной темы:

– Может ли эта революция произойти в одной какой-нибудь стране?

– Нет. Крупная промышленность уже тем, что она создала мировой рынок, так связала между собой все народы земного шара, в особенности цивилизованные народы, что каждый из них зависит от того, что происходит у другого. Затем крупная промышленность так уравняла общественное развитие во всех цивилизованных странах, что всюду буржуазия и пролетариат стали двумя решающими классами общества и борьба между ними – главной борьбой нашего времени. Поэтому коммунистическая революция будет не только национальной, но и произойдет одновременно во всех цивилизованных странах, т.е., по крайней мере, в Англии, Америке, Франции и Германии. В каждой из этих стран она будет развиваться быстрее или медленнее, в зависимости от того, в какой из этих стран более развита промышленность, больше накоплено богатств и имеется более значительное количество производительных сил. Поэтому она осуществится медленнее и труднее всего в Германии, быстрее и легче всего в Англии. Она окажет также значительное влияние на остальные страны мира и совершенно изменит и чрезвычайно ускорит их прежний ход развития. Она есть всемирная революция и будет поэтому иметь всемирную арену.

Концепция, которую развивает здесь Энгельс в конце октября 1847 г., впервые появилась в рукописи «Немецкой идеологии», в той части первой главы, которую можно датировать ноябрем – декабрем 1845 г. Интервал – два года. Идея исходила, очевидно, от Маркса, поскольку именно его рукой вписан фрагмент, где она впервые излагается. И, как видим, Энгельс не только воспринял ее, но и развил дальше.

Сравним теперь формулировку Маркса в «Немецкой идеологии» с формулировкой Энгельса в «Принципах коммунизма».

«Это развитие производительных сил, – писал Маркс о материальных предпосылках коммунистической революции, – является, далее, необходимой предпосылкой потому, что только вместе с универсальным развитием производительных сил устанавливается универсальное общение людей, благодаря чему, с одной стороны, факт существования „лишенной собственности“ массы обнаруживается одновременно у всех народов (всеобщая конкуренция), – каждый из этих народов становится зависимым от переворотов у других народов, – и, наконец, местно-ограниченные индивиды сменяются индивидами всемирно-историческими, эмпирически универсальными. Без этого 1) коммунизм мог бы существовать только как нечто местное, 2) сами силы общения не могли бы развиться в качестве универсальных, а поэтому невыносимых сил: они остались бы на стадии домашних и окруженных суеверием „обстоятельств“, и 3) всякое расширение общения упразднило бы местный коммунизм». И затем следует основной вывод: «Коммунизм эмпирически возможен только как действие господствующих народов, произведенное „сразу“, одновременно, что предполагает универсальное развитие производительной силы и связанного с ним мирового общения» (46, 45 – 46).

Чтобы глубже понять историко-материалистические основы данной концепции, следует иметь в виду, что в «Немецкой идеологии» было выдвинуто положение, согласно которому история не всегда была всемирной историей, она превратилась во всемирную историю только тогда, когда развитие крупной промышленности привело к образованию мирового рынка как экономической основы единого, всесторонне взаимосвязанного процесса развития человечества (46, 47 – 49; ср. 41, I, 47).

Сравнивая приведенные фрагменты из «Немецкой идеологии» и «Принципов коммунизма», мы видим, что аргументация в них совпадает. Развитие современных производительных сил, именно крупной промышленности, привело к двум результатам. Во-первых, сложилась взаимная зависимость всех, в особенности цивилизованных, стран друг от друга (история стала всемирной историей). Во-вторых, во всех цивилизованных странах сложилась однотипная классовая структура общества, основными классами стали пролетариат и буржуазия. Из того и другого следует, что коммунистическая революция должна произойти в каждой цивилизованной стране и будет носить характер единого, всемирно-исторического процесса. Одним словом, это будет всемирная революция.

Почему же в наиболее развитых («господствующих», «цивилизованных») странах она должна произойти «одновременно»? Потому, что развитие общества (общественных отношений, классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией) в этих странах достигло в общем одного уровня. Потому, что эти страны развиваются уже как некоторое единое целое (они тесно взаимосвязаны через мировой рынок). Потому, наконец, что «всякое расширение общения упразднило бы местный коммунизм». А как одну из форм внешнего общения авторы «Немецкой идеологии» – наряду с экономическим общением – рассматривали также и войну (46, 25, 90).

Таким образом, хотя в принципе коммунизм и мог бы существовать какое-то время «как нечто местное», но этот «местный коммунизм» был бы уничтожен в результате воздействия других, еще некоммунистических стран. Говоря современным языком, такая победа революции не может быть окончательной. С развитием же взаимосвязанной системы капиталистических стран становится не только необходимым, но и возможным развитие коммунистической революции как единого, всемирно-исторического процесса. Таков, очевидно, подлинный смысл концепции Маркса и Энгельса.

Коммунистическая революция будет всемирной революцией. Но это не значит, что она «одновременно» произойдет во всех странах мира. Маркс говорит только о «господствующих» странах. Энгельс, имея в виду то же самое, говорит только о «цивилизованных» странах. И уточняет: «коммунистическая революция… произойдет одновременно во всех цивилизованных странах, т.е., по крайней мере, в Англии, Америке, Франции и Германии». Тогда как остальные страны мира еще будут оставаться некоммунистическими; но революция чрезвычайно ускорит их развитие. Отсюда – как и в «Эльберфельдских речах», но теперь это приобретает новый смысл – следует, что неизбежен определенный период сосуществования коммунистических и некоммунистических стран. Значит, сохраняется необходимость на этот период в какой-то армии и т.д.

Революция произойдет «одновременно». Но Энгельс и здесь конкретизирует: «в каждой из этих стран она будет развиваться быстрее или медленнее».

Обратим внимание на определенную тенденцию в эволюции представлений Маркса и Энгельса об этой «одновременности». В «Немецкой идеологии» Маркс сначала написал «сразу» (auf einmal), затем заключил это слово в кавычки и добавил «или одновременно» (oder gleichzeitig). В «Принципах коммунизма» Энгельс уже не употребляет слова «сразу», а пишет только «одновременно». Налицо явная тенденция к смягчению. Эта тенденция продолжает действовать и в дальнейшем. Первым печатным произведением, в котором Маркс и Энгельс касаются того же вопроса, явился «Манифест Коммунистической партии»[52]. Здесь соответствующая формулировка смягчается еще больше, становится еще более гибкой: «Соединение усилий, по крайней мере цивилизованных стран, есть одно из первых условий освобождения пролетариата»; появляется дальнейшая конкретизация: «Если не по содержанию, то по форме борьба пролетариата против буржуазии является сначала борьбой национальной. Пролетариат каждой страны, конечно, должен сперва покончить со своей собственной буржуазией» (4, 444, 435). А впоследствии Маркс и Энгельс уже ни разу не возвращаются к определению: «одновременно».

Значит ли это, что оно было просто ошибочным? Нет, не значит. Существо дела гораздо сложнее.

Большинство предшественников Маркса и Энгельса (яркий пример – Кабе) считали возможным существование коммунизма в одной обособленной стране[53]. И только опираясь на новое, материалистическое понимание истории, выяснив материальные предпосылки коммунистической революции, Маркс в «Немецкой идеологии» в конце 1845 г. выдвинул идею о всемирном характере этой предстоящей революции, идею о том, что это будет некоторый единый, в своих различных частях взаимосвязанный процесс. Так что с точки зрения всемирной истории этот революционный процесс можно было бы рассматривать как происходящий в наиболее развитых странах более или менее «одновременно». Таков, очевидно, подлинный рациональный смысл данной концепции, который постепенно проясняется, что нашло свое отражение в указанной выше тенденции к смягчению первоначальной чрезмерно категоричной формулы (новое часто бывает преувеличением). Сама же концепция всемирной коммунистической революции явилась одним из самых значительных достижений основоположников научного коммунизма.

Следует учесть и специфические особенности той конкретной исторической обстановки, в которой сложилось представление об «одновременности» предстоящей революции. Это был канун европейской революции 1848 – 1849 гг., охватившей довольно быстро (практически одновременно) Францию, Германию, Австрию, Италию и ряд других стран, затронувшей также Англию и другие страны, – так или иначе в революционный процесс были вовлечены все наиболее развитые страны Европы. Революция не была пролетарской, но, учитывая степень зрелости буржуазного общества и развитие пролетариата, можно было надеяться, что революционный процесс, начавшись со стадии буржуазно-демократической революции, в конце концов завершится стадией собственно пролетарской революции и рано или поздно приведет к политическому господству пролетариата.

Представления Маркса и Энгельса о предстоящем революционном процессе, сложившиеся в 1845 – 1847 гг., в последующие десятилетия претерпели у них определенные изменения. В новую историческую эпоху, когда с переходом к стадии империализма неравномерность развития капиталистических стран резко усилилась, решающий шаг в дальнейшей разработке теории всемирной коммунистической революции совершил В.И. Ленин. В августе 1915 г. он выдвинул идею о возможности победы социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране (51, т. 26, 354 – 355). Это явилось принципиально новым выводом, к которому ни Энгельс, ни Маркс в своих работах еще не приходили.

Каково же соотношение между концепцией 1845 – 1847 гг. и концепцией 1915 г., между взглядами Маркса – Энгельса и Ленина? Опираясь на теоретические достижения Маркса и Энгельса, исходя из анализа новой исторической эпохи, Ленин существенно развил, обогатил и конкретизировал марксистскую теорию коммунистического преобразования мира.

Сам Ленин никогда не противопоставлял свою новую концепцию прежней концепции Маркса и Энгельса. Более того, формулируя ее второй раз, он в подтверждение своих взглядов ссылался на одно письмо Энгельса, в котором тот «прямо признавал возможность „оборонительных войн“ уже победившего социализма» (51, т. 30, 133). Наконец, можно указать десятки высказываний Ленина, относящиеся к периоду гражданской войны, т.е. уже после 1915 – 1916 гг., которые свидетельствуют о том, что Ленин не отверг, а, наоборот, продолжал разделять общие основы концепции Маркса и Энгельса (см., в частности, 51, т. 30, 110 – 112, т. 35, 271, 277 – 279, т. 36, 11, 234, 335, 382, т. 37, 153, 263, т. 39, 189, 330, 388, т. 42, 1 – 3, 20, 311, т. 43, 240 – 241, т. 44, 36 – 37, 181, т. 45, 413, 60 – 61, 75 – 76, 95, 109, 370).

Соотношение двух данных концепций – это не отношение противоположности, а отношение развития. Ленин провел последовательное различение первоначальной и окончательной победы социализма. Первоначально революция (социализм) может победить в одной стране, но чтобы победить окончательно, она должна произойти в ряде передовых стран.

В том же направлении развивались и взгляды Маркса и Энгельса. Об этом свидетельствует, в частности, недавно опубликованное (в 1956 г.) письмо Энгельса Полю Лафаргу от 27 июня 1893 г.

Здесь в прежней концепции Энгельса проступают некоторые новые моменты. «Ни французам, ни немцам, ни англичанам, никому из них в отдельности, не будет принадлежать слава уничтожения капитализма; если Франция – может быть – подаст сигнал, то в Германии… будет решен исход борьбы». Значит, революция во Франции и Германии может победить? Очевидно, да. Но как? Читаем дальше: «И все же еще ни Франция, ни Германия не обеспечат окончательной[54] победы, пока Англия будет оставаться в руках буржуазии. Освобождение пролетариата может быть только международным делом». Значит, освобождение пролетариата в отдельных странах не может быть окончательным. Почему же? Энгельс поясняет это на примере французской революции конца XVIII века: «То, что руководство буржуазной революцией принадлежало исключительно Франции… привело, вы знаете куда? – к Наполеону, к завоеванию, к вторжению Священного союза» (39, 76), т.е. привело в конечном счете к интервенции. Окончательная же победа равнозначна необратимым изменениям общественного строя, гарантии от интервенции и реставрации. Как видно из всего контекста, под «окончательной победой» Энгельс понимает здесь и доведение дела освобождения пролетариата до конца и окончательное закрепление этого результата социальной революции.

Таким образом, мысль Энгельса сводится к следующему: хотя первоначально победа и может быть одержана в отдельных странах, но она может быть доведена до конца и окончательно закреплена только победоносной революцией в определенной группе стран. Как во всех предшествовавших, так и в данном случае Энгельс подчеркивает интернациональный характер предстоящего революционного преобразования общества и еще не доходит до прямого вывода о возможности победы социализма первоначально в одной стране. Он лишь приближается к выводу, который два десятилетия спустя в новой исторической обстановке сделает В.И. Ленин.

Ленин со всей определенностью выявил в пределах единой эпохи перехода всех развитых стран от капитализма к коммунизму возможность значительного разрыва во времени революционных преобразований общества в отдельных странах, относительную самостоятельность таких преобразований в рамках общей взаимосвязи. Это выдающееся открытие явилось теоретической предпосылкой победоносной социалистической революции и построения социализма в нашей стране.

А теперь обратимся к самому важному для нас, 20-му пункту «Принципов», который дает суммарную, целостную характеристику собственно коммунистического общества. Воспроизведем его поэтому целиком, предварительно расчленив по смыслу на ряд основных фрагментов.

Вопрос формулируется так:

– Каковы будут последствия окончательного устранения частной собственности?

Ответ Энгельса содержит, по существу, четыре основные характеристики коммунистического общества.

1) Общественная собственность на средства производства позволит объединившимся членам общества осуществлять планомерное развитие своего материального производства, сообща и сознательно управлять производством, обменом и распределением:

«Тем, что общество изымет из рук частных капиталистов пользование всеми производительными силами и средствами общения, а также обмен и распределение продуктов, тем, что оно будет управлять всем этим сообразно плану, вытекающему из наличных ресурсов и потребностей общества в целом[55], – будут прежде всего устранены все пагубные последствия, связанные с нынешней системой ведения крупной промышленности».

2) Развитие производства, освобожденного от оков частной собственности, позволит перейти к распределению продуктов потребления по потребностям, удовлетворять потребности всех членов общества:

«Кризисы прекратятся, расширенное производство, которое при существующем общественном строе вызывает перепроизводство и является столь могущественной причиной нищеты, тогда окажется далеко не достаточным и должно будет принять гораздо более широкие размеры. Избыток производства, превышающий ближайшие потребности общества, вместо того чтобы порождать нищету, будет обеспечивать удовлетворение потребностей всех членов общества, будет вызывать новые потребности и одновременно создавать средства для их удовлетворения. Он явится условием и стимулом для дальнейшего прогресса и будет осуществлять этот прогресс, не приводя при этом, как раньше, к периодическому расстройству всего общественного порядка. Крупная промышленность, освобожденная от оков частной собственности, разовьется в таких размерах, по сравнению с которыми ее нынешнее состояние будет казаться таким же ничтожным, каким нам представляется мануфактура по сравнению с крупной промышленностью нашего времени[56]. Это развитие промышленности даст обществу достаточное количество продуктов, чтобы удовлетворять потребности всех его членов. Точно так же земледелие, для которого, вследствие гнета частной собственности и вследствие дробления участков, затруднено внедрение уже существующих усовершенствований и достижений науки, тоже вступит в совершенно новую полосу расцвета и предоставит в распоряжение общества вполне достаточное количество продуктов[57]. Таким образом, общество будет производить достаточно продуктов для того, чтобы организовать распределение, рассчитанное на удовлетворение потребностей всех своих членов»[58].

3) Это приведет к полному уничтожению классов, всех классовых различий:

«Тем самым станет излишним деление общества на различные, враждебные друг другу классы. Но оно не только станет излишним, оно будет даже несовместимо с новым общественным строем. Существование классов вызвано разделением труда, а разделение труда в его теперешнем виде[59] совершенно исчезнет, так как, чтобы поднять промышленное и сельскохозяйственное производство на указанную высоту, недостаточно одних только механических и химических вспомогательных средств».

4) Все это обеспечит необходимые условия для всестороннего развития человека, всех членов общества:

«Нужно также соответственно развить и способности людей, приводящих в движение эти средства[60]. Подобно тому как в прошлом столетии крестьяне и рабочие мануфактур после вовлечения их в крупную промышленность изменили весь свой жизненный уклад и сами стали совершенно другими людьми, точно так же общее ведение производства силами всего общества и вытекающее отсюда новое развитие этого производства будет нуждаться в совершенно новых людях и создаст их[61]. Общественное ведение производства не может осуществляться такими людьми, какими они являются сейчас, – людьми, из которых каждый подчинен одной какой-нибудь отрасли производства, прикован к ней, эксплуатируется ею, развивает только одну сторону своих способностей за счет всех других и знает только одну отрасль или часть какой-нибудь отрасли всего производства. Уже нынешняя промышленность все меньше оказывается в состоянии применять таких людей. Промышленность же, которая ведется сообща и планомерно всем обществом, тем более предполагает людей со всесторонне развитыми способностями, людей, способных ориентироваться во всей системе производства. Следовательно, разделение труда, подорванное уже в настоящее время машиной, превращающее одного в крестьянина, другого в сапожника, третьего в фабричного рабочего, четвертого в биржевого спекулянта, исчезнет совершенно[62]. Воспитание даст молодым людям возможность быстро осваивать на практике всю систему производства, оно позволит им поочередно переходить от одной отрасли производства к другой, в зависимости от потребностей общества или от их собственных склонностей[63]. Воспитание освободит их, следовательно, от той односторонности, которую современное разделение труда навязывает каждому отдельному человеку. Таким образом, общество, организованное на коммунистических началах, даст возможность своим членам всесторонне применять свои всесторонне развитые способности. Но вместе с тем неизбежно исчезнут и различные классы. Стало быть, с одной стороны, общество, организованное на коммунистических началах, несовместимо с дальнейшим существованием классов, а, с другой стороны, само строительство этого общества дает средства для уничтожения классовых различий[64].

Отсюда вытекает, что противоположность между городом и деревней тоже исчезнет. Одни и те же люди будут заниматься земледелием и промышленным трудом, вместо того чтобы предоставлять это делать двум различным классам. Это является необходимым условием коммунистической ассоциации уже в силу весьма материальных причин. Распыленность занимающегося земледелием населения в деревнях, наряду со скоплением промышленного населения в больших городах, соответствует только недостаточно еще высокому уровню развития земледелия и промышленности и является препятствием для всякого дальнейшего развития[65], что уже в настоящее время дает себя сильно чувствовать».

В заключительном абзаце Энгельс резюмирует основные последствия уничтожения частной собственности:

«[1] Всеобщая ассоциация всех членов общества в целях совместной и планомерной эксплуатации производительных сил; [2] развитие производства в такой степени, чтобы оно удовлетворяло потребности всех; [3] ликвидация такого положения, когда потребности одних людей удовлетворяются за счет других; полное уничтожение классов и противоположностей между ними; [4] всестороннее развитие способностей всех членов общества путем устранения прежнего разделения труда, путем производственного воспитания, смены родов деятельности, участия всех в пользовании благами, которые производятся всеми же, и, наконец, путем слияния города с деревней – вот главнейшие результаты ликвидации частной собственности».

В комментариях к отдельным местам всего этого пространного ответа на 20-й вопрос «Принципов» мы уже отметили целый ряд новых моментов, а также некоторые методологические особенности построения картины будущего. Обратимся теперь к общему построению набросанной здесь картины будущего общества.

По содержанию весь приведенный текст ясно разделяется на две неравные по объему части: подробное изложение и резюме (последний абзац). Анализируя и сопоставляя то и другое, можно выявить именно четыре основные характеристики коммунистического общества, четыре главных результата окончательного уничтожения частной собственности:

1) Всеобщая ассоциация всех членов общества в целях совместной и планомерной эксплуатации производительных сил.

2) Развитие производства в такой степени, чтобы оно удовлетворяло потребности всех членов общества.

3) Полное уничтожение классов.

4) Всестороннее развитие способностей всех членов общества путем:

– устранения прежнего разделения труда,

– производственного воспитания,

– смены родов деятельности,