Юный техник, 2008 № 10

Схема образования красящего слоя:

_{1 — в обычном пузыре нет красителя; 2 — молекулы красителя прикрепляются к молекулам поверхностно-активных веществ; 3 — когда шар лопается, молекула красителя обесцвечивается.}

Совместными усилиями, проделывая до 100 экспериментов в неделю, просиживая месяцами за чтением специальной литературы по химии поверхностно-активных веществ и регулярно обмениваясь информацией, эта команда смогла решить поставленную Кео задачу и синтезировала красящее вещество, которое связалось с поверхностно-активными веществами в оболочке мыльного пузыря и обеспечило ему плотный яркий цвет. При этом от трения, контакта с водой или с воздухом красящее вещество вскоре теряло цвет.

Иными словами, когда мыльный пузырь лопается на ладони, достаточно было потереть руки, и мыльный раствор обесцвечивается! Если пузырь лопнул на одежде или на шерсти животного, тоже ничего страшного.

Если смочить «испачканное» место водой, цветное пятно обесцветится моментально, а если оставить все как есть, через полчаса результат будет тот же, благодаря окислению на воздухе.

«Этого удалось добиться, создав красящую молекулу на основе нестабильной структуры — так называемого локтонового кольца, — поясняет Сабнис. — Когда кольцо разомкнуто, молекула поглощает весь видимый спектр, кроме цвета, в который окрашен пузырь. Но стоит добавить воду, воздух или механическое давление — кольцо замыкается, изменив структуру молекулы так, что она пропускает свет без поглощения».

Теперь вы понимаете, на что ушло полмиллиона долларов. Но Тим Кео полон надежд не только вернуть эти деньги, но и заработать на запатентованной идее еще несколько миллионов.

Цветные пузыри вот-вот должны появиться на полках американских магазинов под названием Zubbles (www.zubbles.com). Бутылочки выполнены в форме разных персонажей — пузыриков. У каждого — свое имя и характер: есть злодей Зилч — любимец мальчишек, а есть любимица девочек — симпатичная Зилли. Кео ведет переговоры с ведущими производителями игрушек, и на этот раз уже они уговаривают Тима заключить с ними договор.

В свободное от заключения договоров время Кео придумывает новые области применения для исчезающего красителя. Среди его идей — исчезающие чернила для снятия отпечатков пальцев, которые будут исчезать с любой поверхности, кроме специальной бумаги. Он также предлагает создать краску для волос, которая держится всего несколько часов, и исчезающие красители для граффити.

Тим также придумал тряпку для пола, которая при помощи цветного следа показывает, где вы уже протирали, а где нет, и временную краску для стен, которая позволяет покрасить стену в любой цвет, а потом уже решить, оставлять его или нет.

И с каждым днем сфера применения «пропадающего» красителя все расширяется.

По материалам журнала Popular Science

ВЕСТИ С ПЯТИ МАТЕРИКОВ

ГРАВИТАЦИОННЫЙ ОБРАЗ ЗЕМЛИ создали недавно специалисты НАСА. Они использовали данные спутниковых измерений земной гравитации и создали своеобразный глобус, возвышения на котором соответствуют большей силе тяжести, а впадины — меньшей. Что у них получилось, вы можете увидеть на снимке. Мы же можем добавить, что самая «легкая» жизнь, оказывается, вблизи побережья Индии, а самая «тяжелая» — на юге Тихого океана.

НОВЫЙ КЛАСС СВЕРХПРОВОДНИКОВ открыли наши соотечественники Виктор Стружкин и Александр Гончаров, работающие ныне в Стэнфордском университете, США. Им удалось обнаружить новый класс соединений, в структуре которых резко падает электрическое сопротивление при увеличении давления. Полученное соединение на основе висмута при температуре 135К и давлении 21 ГПа приобрело сверхпроводимость. Таким образом, сделан новый шаг в исследовании этого интересного явления и к созданию новых сверхпроводящих материалов.

БОЛЬШОЙ ПАЛЕЦ — самый главный. К такому выводу пришли американские исследователи. «Если раньше на руке человека играл большую роль указательный палец, — говорят специалисты, — то с развитием сотовой связи он уступил свое первенство пальцу большому. Ведь именно с его помощью многие ныне набирают номера телефонов и посылают SMC-сообщения».

ПО СЛЕДАМ ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ. Швейцарец Оливье Витт Тепп построил по чертежам гения Возрождения «спасательную палатку» — прототип парашюта, описанный некогда изобретателем, и благополучно спустился на нем с высоты 600 м. Правда, в конструкции все же Оливье кое-что изменил. В первоисточнике указано, что сама «палатка», представляющая собой четырехгранную пирамиду, должна быть жесткой. Однако такая конструкция была в 2000 году построена британцами и ее испытания едва не привели к трагедии. На сей раз купол был сшит из парашютного полотна, а в неприкосновенности была оставлена лишь его пирамидальная форма.

НЕОБЫЧНЫЙ ВЕЛОСИПЕД-ТАНДЕМ изобрел тайваньский изобретатель Чен Юйган. Созданный им «железный конь» позволяет седокам сидеть не только друг за другом, как обычно, но и лицом к лицу или даже спина к спине. При этом каждый продолжает крутить педали. А в какую сторону будет осуществляться движение, зависит от положения специального переключателя.

«САМЫЙ МАЛЕНЬКИЙ СКАНЕР» создан в Японии. Как утверждают его создатели из фирмы «Фуджи», в мире больше нет аппарата, кроме Scan Snap S300, который бы при габаритах 28,4x9,5x7,7 см смог бы сканировать листы формата А4 со скоростью 16 страниц в минуту. При этом осуществляется автоматическая подача листов оригинала и сохраняется полная гамма его цветов.

УНИФОРМУ ДЛЯ СОЛДАТ-«НЕВИДИМОК» испытывают в Беларуси. Она сшита из новой армированной ткани, которую по заказу военного ведомства изготовило могилевское текстильное объединение «Моготекс». В основу ткани вплетены нити из углеволокна, поглощающие инфракрасное излучение, поэтому солдата в темное время теперь трудно будет заметить даже с помощью приборов ночного видения. Днем же воинам поможет прятаться обычная маскировочная раскраска униформы.

ЗОЛОТАЯ РЫБКА и в самом деле способна на чудеса. Питомица англичанина Дина Померлью по кличке Комета, словно баскетболист, забрасывает шарик в кольцо. Кроме того, рыбка умеет танцевать и собирает по просьбе хозяина рыболовные крючки, разбросанные по дну аквариума.

ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ

«Ракушка»

Андрей БУТОРИН

Глава 1

Что хрустнуло в сумке?

После Туапсе в окна прыгнуло море. Это я, конечно, для красоты так говорю, никуда оно на самом деле не прыгало, а лежало себе от самой почти железной дороги до горизонта и еще дальше. Папа говорит — до Турции, так, значит, и есть. Но в тот момент, как мы тронулись от вокзала в Туапсе и, проехав совсем чуть-чуть, стали поворачивать налево, оно к нам в окошко так и прыгнуло — глаза утонули в этой сине-зеленой огромности! Я чуть не взвизгнул. Было бы мне не тринадцать лет, завизжал бы точно.

Море видел и раньше, мы ездили сюда уже два раза. Первый раз, когда мне всего четыре года было, я, конечно, не помню: так, что-то смутное мелькает — карусель-паровозик, ярко-розовый круг, с которым я барахтался в море…

Второй раз помню лучше, но тоже без подробностей. Вот тогда я от моря, наверное, визжал… Хотя в тот раз мы летели на самолете. Или самолетом? Мама всегда ворчит, что я неправильно говорю. А какая разница?

Всем же понятно! Просто мама привыкла, она на работе, в своей редакции, всем ошибки исправляет, вот мне и достается. Но я не обижаюсь. Папе от мамы больше терпеть приходится — он с ней вместе работает, только он как раз и пишет те статьи, что мама проверяет. Ну, не он один, конечно, пишет, и не одна мама проверяет, их там много — я у них на работе был, знаю.

Да ладно, какая работа! Отпуск же у мамы с папой, а у меня каникулы.

Тут по вагону стали всякие тетки ходить, предлагать жилье в Лазаревском… А мы как раз туда и ехали. Но папа почему-то от теток все время к окну отворачивался, а мама только головой мотала, когда они возле нас останавливались.

— Что вы? — удивился я, когда прошла очередная тетка. — Нам ведь надо жилье!

— Ты знаешь, сколько денег они дерут? — проворчал папа, по-прежнему глядя в окно.

— Не знаю, найдем ли дешевле, — вздохнула мама. — Июль, самый сезон…

— Найдем, — сказал папа очень уверенно, словно сам с собой спорил. Даже от моря отвлекся и на маму посмотрел. — Там на каждом заборе объявление: «Сдается комната».

Мама снова вздохнула, но вдруг засуетилась и набросилась на меня:

— Гарик, а ты что сидишь?! Мы через десять минут выходим, а у тебя вещи не собраны! Фломастеры валяются, альбом… Чипсы будешь доедать?

Я помотал головой, и чипсами захрустел папа, а я сдернул с полки сумку, ссыпал в отдельный кармашек фломастеры и стал запихивать в большое отделение альбом и книгу. Большое-то оно большое, но места в нем совсем не осталось. Странно, ведь альбом с книгой там и лежали; почему же сейчас они не лезут? Я предпринял новую отчаянную попытку запихнуть книгу в свою сумку. В ней вдруг что-то хрустнуло, и книга наконец-то поместилась.

Сначала я расстроился, что сломал какую-нибудь важную вещь, но поезд начал сбавлять ход, за окнами замелькали дома поселка, и я забыл об этой неприятности. Пассажиры заспешили к выходу, папа с мамой тоже подхватили сумки и наперебой заторопили меня. Странные люди! Можно подумать, что я не хочу выходить.

Первый сюрприз ждал нас на перроне. Там тоже к нам подлетели разные люди и стали дергать за рукава и орать прямо в уши про дешевое жилье. Едва мы от них отбились, как я увидел стоявшую в стороне, у лавочки… Елизавету Николаевну!

— Папа, мама! — закричал я. — Смотрите!

— Ба! — сказал папа и выронил сумку. Мама захлопала глазами и замерла как вкопанная. А я рванулся было к Елизавете Николаевне, но через два-три шага тоже замер. Чего-то я вдруг застеснялся. Все-таки с первой учительницей мы два года не виделись, она после нашего класса на пенсию ушла и сразу уехала куда-то. Но самое-то смешное, я ведь когда вещи перед выходом собирал, про Елизавету Николаевну вспомнил и подумал: вот было бы здорово, если б она именно в Лазаревское переехала, а здесь бы нам повстречалась и предложила у себя поселиться. И денег бы не много попросила, а то мама с папой переживают, что нам их для нормального отдыха не хватит… Вот я и затормозил. Такого же не бывает, чтобы невероятные мысли сбывались! А получается, что бывает. Хотя Елизавета Николаевна нас ведь еще жить к себе не позвала…

И тут она нас тоже заметила и сразу узнала. Побежала к нам, замахала руками: — Кукушкин! Гарик! — Остановилась, задумалась ненадолго, махнула рукой: — Вы меня извините, товарищи родители, не помню уже, как вас зовут… А Гарика помню! Я весь ваш класс по именам помню… — Учительница полезла в карман за платком, стала вытирать глаза, потом обняла меня вдруг крепко-крепко. Я снова застеснялся. Стою, как истукан, и молчу. А мама с папой, наоборот, оживились, заговорили разом. Напомнили свои имена, стали рассказывать, что вот, мол, отдыхать в Лазаревское приехали… Странные они! Можно подумать, что летом на море можно поехать, чтобы работать.

Хотя папа куда только не ездит по работе — и зимой, и летом. Вот, недавно только с Севера вернулся, с Кольского полуострова. Там какой-то интересный случай произошел — то ли военный самолет разбился, то ли метеорит упал. Папа мне оттуда сувенир привез…

Но тут мои мысли прервала Елизавета Николаевна.

И произнесла то, что я и хотел:

— Так это же замечательно! Это очень кстати! Я как раз к поезду пришла, чтобы жилье людям предложить.

Дочка еще в прошлом году второй раз вышла замуж, перебралась в Сочи к мужу, а внук сейчас в армии. Вот я и осталась одна в двухкомнатной квартире…

Папа с мамой переглянулись, а учительница замахала руками, заговорила быстро-быстро:

— Нет, вы не подумайте, я не из-за денег! Просто людям помочь хочется, да и скучно в одиночестве. Может, вы у меня остановитесь? Мне и с Гариком пообщаться хочется, и вообще — не чужие ведь…

…Конечно, мы поселились у Елизаветы Николаевны. Правда, маме больше бы хотелось пожить в частном доме, с садом, чтобы можно было посидеть вечером на лавочке, понюхать южную зелень… А что ее нюхать?

Главное — море! А оно от дома Елизаветы Николаевны совсем рядом — пять минут каких-то. А зелень понюхать можно с лоджии — она как раз на склон горы выходит, а весь этот склон просто утопает в зелени.

В этот вечер мы ничего нюхать не стали — поужинали, приняли душ и уснули как убитые. Во всяком случае, я. Вот ведь интересно: полтора дня в поезде ехал, ничего не делал, только на полке валялся, а устал!

Рано утром мы проснулись, умылись, попили чаю — и на море!

Ах, как это здорово! Да что рассказывать — все и так, наверное, знают, что такое теплое и в то же время бодряще-прохладное, ласковое, соленое, доброе и веселое, синее и прозрачное Черное море! А кто не знает… Разве это расскажешь?..

Я плавал, нырял, кувыркался, бесился в воде до одури. Папа успел искупаться, позагорать, снова искупаться, а я все не мог насладиться, наплескаться… Если бы не позвала мама, я бы, наверное, плавал и нырял до самого вечера.

Но мама позвала — и очень строгим голосом. Раз уже, наверное, в пятый. А когда мама зовет таким голосом, с ней лучше не спорить.

— Смотри, синий весь! — сказала мама, когда я вылез. — Витя, хоть ты ему скажи!

Но папа, приподнявшись на локте, смотрел куда-то мимо нас. Мы с мамой посмотрели туда же. По пляжу шел парень — такой же подросток, как я, может, чуть старше, и нес на вытянутых руках то ли поднос, то ли фанерку, а на ней розовело что-то в три ряда…

— Раки!.. — простонал папа и облизнулся.

А парень, подойдя совсем близко, певуче закричал:

— А вот, кому раковины рапанов?! Раковины рапанов!

— Тьфу ты! — сказал папа и вновь плюхнулся на гальку. А вот я… Я вскочил и остолбенел… Мне показалось вдруг, что дунуло холодным ветром, отчего мурашки побежали по коже.

Я понял, что хрустнуло вчера в моей сумке!

Глава 2

Прежде чем что-то ломать, нужно думать!

Назад я несся быстрее, чем час назад к морю. За мной едва поспевал, отдуваясь, папа, а мама вообще отстала и сердито кричала вслед, чтобы мы ее подождали.

— Ну, что, скажи, что случилось? Куда ты так сорвался? — это уже относилось ко мне.

— У меня сумка не разобрана, — буркнул я.

— Сумка?! — закричала мама громче прежнего. — И ради этого ты сорвал нас с пляжа?! Ты что, перекупался?

Мама у меня добрая, только нервная система у нее расшатана. Она сама так все время говорит. Мол, с такой работой от нервов скоро одни тряпки останутся. Но я про сумку правду сказал. Вчера разобрать свои вещи у меня просто не осталось сил. А про хруст в сумке я вообще забыл. И только сейчас вспомнил, когда парень ракушки пронес. Ведь у меня в сумке могла хрустнуть только ракушка!

Эту ракушку папа привез мне с Кольского полуострова. Там весной упал метеорит, и папу послали в командировку. А когда он и другие журналисты приехали на место, военные к метеориту их не пустили. Сказали, что это не метеорит, а военный истребитель-перехватчик. Случилась авария, загорелся мотор, самолет упал в лесное озеро, но летчик успел катапультироваться.

Никто не пострадал, так что, мол, разойдитесь — военная тайна.

Папа не разошелся, сделал вид, что поверил, а сам вокруг озера по лесу побродил. Увидел срезанные макушки деревьев. Их могло срезать и самолетом, и метеоритом. А больше ничего и не нашел, только эту ракушку. Большую, с ладонь, и на ладонь как раз похожую, только не розовую, а голубовато-серую. Из нее пять отростков торчало — и впрямь как пальцы. Только очень тонкие, с карандаш. Самое странное — откуда в заполярном лесу ракушка? Папа привез ее домой и подарил мне. Вот ее я и взял с собой на море! И, наверное, один из «пальцев» у этой ракушки отломился.

…Ну, конечно! Я так и знал… Один отросток ракушки лежал в сумке отдельно. Я, конечно, расстроился. Стоял и смотрел на ракушку. И пока смотрел, мне в голову стукнула вдруг дурацкая мысль…