Шпага императора

   Возжелав поскорее перепрыгнуть в седло, я отправил Гаврилыча за доктором, каковой не замедлил явиться.

  - Что-то случилось, Вадим Фёдорович? - обеспокоено поинтересовался эскулап, поравнявшись с моей телегой?

  - Напротив, любезный Сергей Данилович, чувствую себя превосходно и прошу вашего разрешения дальше следовать верхом.

  - Вы с ума сошли! - лекарь аж раскраснелся от возмущения. - Решительно запрещаю вам покидать повозку! Полный покой ещё минимум два дня. И не вздумайте со мной спорить.

  - Но мне действительно значительно лучше.

  - Может это и так, но, смею вас уверить, что если сейчас проедете верхом хотя бы пару-тройку вёрст, то свалитесь на месяц. Даже думать не смейте. Предупреждаю, что если не послушаетесь, то, несмотря на всё уважение, вынужден буду доложить об этом генералу, - Касько явно не на шутку рассердился.

  - Но вы же меня даже не осмотрели! - попытался возмутиться я.

  - И не собираюсь. Я, знаете ли, в чудеса не верю. То есть повязку на днёвке, разумеется, поменяем, но ребро ваше срастись никак не могло. Так что хотите или нет, а побыть моим пациентом ещё несколько дней. И не спорьте.

   Да уж - характерец у доктора тот ещё, запросто устроит мне неприятности в случае неподчинения, сразу видно. И хоть я формально подчинён непосредственно Остерману или начальнику инженеров Первой армии генералу Трузсону, но наглеть всё-таки не стоит - не 'дома'. Да и причины особой нет нарываться - ну потрясусь ещё денёк-другой в повозке, не велика жертва с моей стороны. Авось действительно здоровее буду. Правда, эти тряска-жара-мухи уже порядком поддостали...

   - Ваше благородие, - подъехал к телеге Спиридон, когда я пообещал Сергею Даниловичу строго следовать всем его указаниям и тот удалился, - разрешите мне с парой ваших минёров ближайший лесок разведать?

  - Зачем? - не понял я. - Откуда тут неприятель возьмётся?

  - Места тут знатные, - хитро прищурился лесовик, - за часок управимся. Глядишь - какой-никакой приварок к обеду обеспечим. Дозвольте!

   Понятно. Язык уже просто физически ощутил вкус щей с грибами и рот стал наполняться слюной. Но ведь нельзя, зараза!

  - На сколько человек наберёте?

  - Да уж всему лазарету хватит, не извольте беспокоиться.

  - А что будет, когда и остальные запах учуют? Ладно, не поделитесь - понятное дело, этого и для раненых на всех не хватит. Но тогда солдаты только и будут думать на марше как бы на десяток минут в лесок отвернуть. Не дело это, Спиридон. Отлучаться запрещаю. И не думай.

   Насупился мой подчинённый, но возражать не стал, и, кивнув, отъехал от повозки. Ничего, подумает - поймёт, что не дело затеял. Мужик толковый, можно сказать, мудрый. А уж следопыт и лучник такой, что и не представить: птиц свободно влёт бьёт, а следы, наверное, даже муравьиные разглядит. И ведь не старый совсем - явно сорока ещё нету...

   Ничего - начнём опять своим отрядом колобродить, и грибками, и дичью себя побалуем, а пока потерпеть придётся.

   На правах болящего я уже полностью расстегнул мундир, чтобы хоть немного уменьшить дискомфорт от этого изнуряющего зноя. Градусов тридцать пять, не меньше, ну и август выдался в этом году - чисто Турция. А армия пылит и пылит по российским дорогам, делая по полсотни вёрст в сутки. Да с пятикилограммовым ружьём на плече и полуторакилограммовым тесаком у пояса. Да ранец за спиной кило на десять тянет. Мундир же настоящего времени хоть и элегантен, но удобным для дальних переходов его никак не назовёшь.

   Ах да! Багратион разрешил на марше расстёгивать крючки воротника и даже верхнюю пуговицу...

   Железные люди русские солдаты! Верно Лермонтов писал: 'Богатыри - не мы!'.

   Потихоньку мерное покачивание телеги меня убаюкало и глаза стали 'задраиваться', а потом уснул накрепко.

   Проснулся от громового и смутно знакомого голоса:

  - Вставайте, граф, вас зовут из подземелья!

   Ну, разумеется: кто же ещё может здесь цитировать Остапа Ибрагимовича - протерев свои 'иллюминаторы' я увидел улыбающееся лицо Серёги Горского.

   Больной бок немедленно высказал своё 'фе', когда меня вынесло из телеги на землю, и я поспешил предупредить друга:

  - Обнимемся нежно, но без особой страсти - я тут не случайно на колёсах передвигаюсь.

  - Ранен? Серьёзно? - забеспокоился Сергей.

  - Ерунда, по касательной пуля прошла, но ребро кажется, треснуло. А тебя где угораздило? - я показал на шрам пересекавший лицо моего товарища по 'попадалову'.

  - Год назад на Дунае схлопотал.

  - 'Георгия' там же получил? - показал я на белый крестик на Серёгином мундире.

  - Там. А ты?

  - За Неман. Не слышал про эту историю?

  - Скажешь тоже! Вся армия в курсе. Я, как только про данный фейерверк узнал - сразу понял, что без тебя не обошлось.

  - А какими судьбами вообще твоё благородие во Вторую армию занесло? Я, честно говоря, думал тебя под Смоленском поискать, а тут...

  - Его величество случай - еду со своим отрядом и вдруг вижу в телеге знакомую физиономию...

  - Слушай, давай я снова в повозку, пока Айболит наш не засёк злостное нарушение 'постельного режима', а ты рядом поедешь, а? Если можешь, конечно.

  - Увы и ах: 'Дан приказ ему на запад...'. А тебе в другую сторону... - покачал головой Горский.

  - Не понял. Ты что, со своим отрядом Наполеона раздолбать собрался?

  - Ну нет, - засмеялся Сергей, - так далеко мои амбиции не заходят, всё проще и банальней - поручено прошерстить окрестные храмы и вывезти православные святыни. Следуем в распоряжение местного руководителя ополчения Лесли.

  - Понятненько. Чует моё сердце, что с попами у вас будет проблем поболее, чем с французами. На сколько ты ещё здесь задержаться сможешь?

  - Минут на десять самое большее и буду догонять своих.

   Вот блин! Десять минут, а ведь надо столько сказать, о стольком расспросить... Кстати: о чём? Мысли спутались и заплясали, но ни одного вопроса, ни одного важного сообщения в голову не приходило. Вот зараза! Нельзя что ли предупредить было? Не нашел ничего умнее, чем брякнуть:

  - Сегодня мои 'спецназовцы' по грибы собрались, еле удержал...

  - Спецназовцы? - удивлённо поднял брови Сергей.

   Я быстренько рассказал о своей группе, на что мой брат по оружию промолвил только:

  - Ну что же - дураки мыслят одинаково. Я ведь чем-то подобным командовал в последнее время. Казачков вам в отряд надо бы.

  - Само собой. Как только оклемаюсь, буду просить у начальства.

  - И вот ещё что, - неожиданно переключился на другую тему Горский, - в лес малыми группами лучше здесь не соваться. Это серьёзно.

  - А что так? Договаривай уже, раз начал.

  - Несколько разъездов пропало в последние дни. Один нашли. Без офицера. А гусары переколоты. Причём вилами.

  - Оба-на! Вот тебе и 'дубина войны народной'... Может мужики их за французов приняли... Хотя бред - не молча же кавалеристы умирали...

  - Вот именно. Что там и почему, пока непонятно, но в лес - только серьёзными отрядами.

  - В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие, злые крокодилы, - услышал я собственное задумчивое бормотанье.

  - Вадик! - обеспокоено посмотрел на меня Сергей. - Даже думать не смей! Это не шутки.

  - Серёж, - начал я потихоньку раздражаться, - ты что, не понимаешь, чем это чревато? С какого это перепугу русские мужики стали русских же солдат на вилы подымать? Причём даже не фуражиров и не в своём родном селе. Не допускаешь мысли, что Боня своих эмиссаров к нам в тыл заслал? А какой бублик им обещан, тоже догадаться не сложно - воля после победы французского императора. Что скажешь?

  - Что ты либо здорово поглупел, либо напрочь потерял скромность, - голос Горского был совершенно спокоен. Лицо тоже.

  - То есть?

  - То есть ты решил, что кроме тебя сложить два и два в России никто не способен. И только в твою светлую голову может прийти столь 'парадоксальная' версия...

   Так мне и надо. Возомнил себя, понимаешь...

  - Всерьёз думаешь, - беспощадно продолжал Серёга, - что меня в рейд отправили, чтобы с настоятелями всевозможных культовых учреждений воевать?

  - Ладно, хватит! Сам понимаю, что дурака свалял. Мог бы, между прочим, сразу со мной пооткровенней быть.

  - Проехали. Только пообещай, что задуманной минуту назад партизанщиной заниматься не будешь. Лады?

  - Уговорил. Как там, кстати, насчёт наполеоновских фальшивок, о которых у тебя голова болела при прошлой нашей встрече? Удалось?

  - Что знали и могли - сделали, но полную гарантию, сам понимаешь, дать не могу - может другие люди в другом месте опять начали этим заниматься. Больно уж 'вкусные' возможности это сулит...

   Ладно, Вадь, пора мне - ещё потеряю свой отряд. Удачи и береги себя.

  - Ты тоже особо не геройствуй. До встречи!

   Мы обнялись, и Серёга птицей взлетел в седло. Оборот, прощальный взмах рукой, и по дороге мерно застучали копыта его жеребца...

Вот это влопался!

   Кажется, скоро стану главным спецом по засадам на переправах во всей армии - чуть что, сразу моей группой дырку затыкают. Правда на этот раз в бой ввязываться не придётся: на севере, за речкой Касплей, разведка обнаружила какое-то движение противника. Вот и пойми, что это - французы действительно готовят фланговый охват или это блеф, чтобы мы разбросали свои силы. Так что наша задача просто наблюдать броды и, в случае, если противник действительно начнёт переправляться, засветить ракетой в небеса и во весь опор отходить на соединение с главными силами.

   До реки вёрст тридцать с небольшим, так что часа через полтора-два, должны не особенно напрягаясь, прибыть на место.

   Жара уже несколько спала, и ехать вполне комфортно, правда лес справа от дороги здорово давил на психику. И дело даже не в том, что мне рассказал Горский - вообще не люблю ельник, самый мрачный из лесов, пожалуй: самый густой, тёмный и плохо проходимый. И с не гниющим годами буреломом, который постоянно норовит своими растопыренными, частыми и острыми ветками зацепить за одежду или снаряжение.

   И хоть продвигались мы по дороге, всё равно, густо стоящие ели производили гнетущее впечатление.

   До речки оставалось уже совсем недалеко, когда едущий в авангарде Спиридон встревожено вскрикнул и показал вперёд: из-за поворота показался весьма неуверенно держащийся на ногах человек, бредущий нам навстречу.

   Дружно дали шпоры своим лошадям и через пару минут окружили раненого казака. Правый бок его куртки был в крови, и вертикальное положение донец удерживал с большим трудом. Вернее, когда мы подъехали, силы его практически оставили, колени подогнулись.

  - Свои! - счастливо выдохнул раненый. - Помогите, братцы!

  Мы моментально послетали с сёдел и подскочили к казаку. Пришлось приказать людям отойти, чтобы иметь свободный "доступ к телу".

   - Что случилось-то? - спросил я опускаясь перед лежащим парнем на колени.

   - Не понял я, ваше благородие. Ехали впятером, вдруг, из леса несколько мужиков... И сразу палить начали. Сначала мне бок ожгло, а братков как одного с сёдел поснимали - умеют стрелять, сволочи. Я попытался уйти, так умудрились мне булыгой по башке засветить... До сих пор гудит. В общем, сознание из меня вон... Когда очнулся, смотрю - все наши мёртвые лежат, а хорунжего и вовсе нету... - раненый прервался и тяжело задышал.

   - Как давно было?

   - Да не знаю я сколько провалялся. Очнулся когда, станичных осмотрел, да и побрёл по дороге. Вот вас, слава Всевышнему, встретил...

   - Понятно. А где?

  - Да версты две-три отсюда. Хотя мне показалось все десять.

   Ясненько... Явно те, о ком Серёга говорил. А может уже и их "вторая производная". Надо же - "булыгой засветили", неужто среди русских мужиков пращники имеются? Здравствуй российская Фронда?

   - Малышко, - обратился я к солдату, - останешься со мной, пока я этого перевяжу, а ты, Гаврилыч, с остальными слетайте к месту, посмотрите что там и как. Может ещё кто живой остался.

  - А вы как же тут?.. - засомневался фельдфебель.

  - Да не на каждом же шагу засады, - отмахнулся я, - Наиболее опасно как раз там, так что повнимательнее будьте. Четверти часа, вероятно, хватит, чтобы туда-обратно смотаться.

   Мой подчинённый не стал спорить и махнул рукой остальным. Те повскакивали в сёдла и уже через минуту отряд скрылся за поворотом.

   Пора заняться раненым. Достав подобие индпакета, стал расстёгивать на нём полукафтан и заметил, что казак уже в полузабытьи. Ну и ладно - мне же легче его бинтовать будет.

  - Малышко, возьми его подмышки и приподними.

   Пионер молча нагнулся и выполнил приказ.

   Кровь уже подсохла как на верхней одежде, так и на белье, значит рана неглубокая...

   Мой солдат вздрогнул и стал заваливаться набок. Практически одновременно с этим от леса донёсся звук близкого выстрела.

   Чтобы вскочить и обернуться хватило секунды. Возле деревьев я успел заметить три фигуры в сером и облако расплывающегося дыма.

   Не успев схватиться за ручку пистолета, получил удар по коленным сгибам и пребольно брякнулся спиной и затылком о дорогу. Не успев даже подумать: 'Вот тебе и здрасьте!', почувствовал, как на меня навалилось тело 'засланного казачка' и перед лицом блеснул лезвием нож.