Шпага императора

   Когда мы показались из рощи, навстречу уже скакали трое однополчан легендарного Дениса Давыдова вместе с моим егерем. Вот будет смеху, если 'Сам' с ними.

   Всё-таки красивая форма была у кавалеристов в те времена, а у гусар особенно. Я невольно залюбовался на приближающихся всадников.

  - Поручик Ахтырского гусарского полка Мокроусов, - козырнул подъехавший офицер.

  - Капитан Первого пионерного Демидов, - представился я. И, предупреждая расспросы, продолжил. - Возвращаемся после атаки на переправу. А вы куда путь держите?

  - Ведём разведку для седьмого корпуса.

  - В таком случае вам, вероятно, пригодиться и наша информация.

  - Внимательно слушаю, господин капитан.

  - В двадцати верстах на запад по этой дороге, мы разгромили вражеских фуражиров. Но нескольким кавалеристам удалось уйти. Они наверняка уже вернулись с подмогой и, возможно, организовали погоню. Так что следовать в данном направлении дальше, вашему отряду чрезвычайно рискованно.

  - Хотите испугать ахтырских гусар? - удивлённо посмотрел поручик. Именно удивлённо - белый крестик в петлице не позволял подозревать меня в трусости.

  - Ни в коем случае, но есть ли смысл рисковать? Ведь основная задача вашего отряда, если не ошибаюсь, разведка.

  - Разумеется.

  - Так у нас есть вся необходимая вам и вашему командованию информация, касающаяся этого направления. С удовольствием поделюсь ею по дороге. Если, конечно, не возражаете против такой компании по пути.

  - Это меняет дело, - тут же кивнул гусар, - присоединяйтесь!

   Мы повернули лошадей к дороге, но тут Мокроусов разглядел в нашей компании голландца.

  - А это кто, господин капитан?

  - Пленник. Лейтенант Ван Давль. Из гвардейских улан Бонапарта. Взяли его вчера при уничтожении моста через Днепр.

  - Так мост уничтожен? - оживился поручик. - Вы уверены в этом?

  - Мост взорван, но французы у нас на глазах наводили рядом понтонный. Так что переправа задержана, но не сорвана. Теперь неприятель к каждой реке заранее подходит с понтонным парком.

  - Да, да - вся армия наслышана о геройствах ваших коллег-пионеров, - доброжелательно улыбнулся мне гусар. - Вы ведь наверняка знаете о том фейерверке на Немане, когда сожгли переправу, да ещё и огнём написали на склоне горы французам: 'Добро пожаловать в Ад!'?

  - Знаю, разумеется, - очень не хотелось продолжать разговор на эту тему. - Простите, господин поручик, несколько неловко в долгой совместной дороге общаться с использованием чинов... Меня зовут Вадим Фёдорович...

  - Борис Алексеевич, - обозначил поклон мой собеседник, - весьма рад знакомству.

  - Так куда мы теперь проследуем, Борис Алексеевич? Какие планы?

  - Учитывая вашу информацию - можно возвращаться. Тем более, я смотрю, вы ранены и везёте пленного офицера. Только следуем мы в штаб генерала Раевского. У вас не будет возражений?

  - Ни в коем случае. Тем более, как я понимаю, армии скоро соединятся. К тому же, для Второй наша информация даже важнее, чем для Барклая. Кстати прошу принять мои поздравления всем, кто воевал под началом князя Петра Ивановича - переход блестящ! Такие марши - верх военного мастерства!

  - Благодарю, Вадим Фёдорович, - расцвёл молодой офицер, - действительно, переходы были очень тяжёлыми. Нам-то, кавалеристам, ещё терпимо, но пехота маршировала так, что просто никакого восхищения не хватит. Представляете: по этой жаре разрешили расстегнуть воротники. И все послабления... Это когда кожу с себя содрать хочется, не только мундир.

   Погодка стояла действительно та ещё - жарища адова. Ощущалась просто как 'вещество'. Казалось, её можно отрезать или отламывать кусками. Создавалось впечатление, будто зной имеет цвет, запах и даже массу. А форма времён Александра Благословенного не только самая красивая и эффектная, но и, пожалуй, самая неудобная за все времена существования российской армии. Благо хоть парики относительно недавно отменили...

  - Вадим Фёдорович, - после непродолжительного молчания возобновил диалог поручик.

  - Слушаю, Борис Алексеевич.

  - Я вот думаю по поводу вашей истории с фуражирами...

  - И что?

  - Да не связывается как-то... Нет-нет, нисколько не сомневаюсь в правдивости ваших слов, - поспешил оговориться поручик, - но чтобы такой отряд следовал в авангарде войск, это, согласитесь, абсурдно.

   Пришлось лишний раз высказать себе мысли о собственных интеллектуальных способностях. Весьма нелестные мысли: Мокроусов кругом прав - верх наглости и идиотизма посылать фуражиров вперёди марширующей армии, слишком велик шанс, что их вырежет под корень кавалерия нашего арьергарда.

   Единственным оправданием моей тормознутости было ранение.

  - Почти наверняка, - продолжил гусар, - вы повстречали дальнюю разведку французов, которая на обратном пути решила захватить припасы во встреченных по дороге деревеньках.

  - Полностью с вами согласен. К тому же, поскольку эти кавалеристы не побоялись терять время на мародёрство, можно сделать вывод, что наших войск они не встретили. То есть первая армия оторвалась уже достаточно далеко.

  - Разделяю вашу точку зрения, - кивнул ахтырец. - Уверен, что когда наши армии соединятся под Смоленском, состоится, наконец, генеральное сражение, Багратион наверняка на нём настоит.

   Вот мальчишка! Хотя... Ведь не только этот молодой человек - седые генералы жаждут поскорее скрестить оружие с Наполеоном, только Барклаю и ещё нескольким хватает мудрости и выдержки. Терпеть и ждать. Беречь армию и копить силы...

  - Думаю, что вы ошибаетесь, Борис Алексеевич. Скорее всего, нам предстоят очередные арьергардные бои силами корпуса-другого, но вряд ли командующий пойдёт сейчас на решительный бой - у французов слишком серьёзное превосходство в силах.

  - Так вы предлагаете отступать? - вскинулся поручик. - Отступать, когда иностранцы топчут нашу землю? Может быть до Москвы? Или даже дальше?

  - В конце концов, это решать не нам, - поспешил я уйти от скользкой темы - не поймёт меня собеседник. - Скажите, вам, конечно знаком подполковник Давыдов?

  - Денис Васильевич? - тут же заулыбался гусар. - Несомненно, знаком - он наш командир батальона. Вы его знаете?

  - Только как прекрасного поэта. С удовольствием бы при случае познакомился.

  - Это я вам обещаю - я ведь непременно по прибытии буду докладывать Денису Васильевичу о результатах разведки, а ведь вы и ваш отряд - тоже 'результат'.

  - Буду рад, если вы представите меня своему командиру.

  - Думаю, что не далее, чем сегодня вечером или завтра утром. Если, конечно, французы не помешают... Простите, - теперь тему разговора поменял уже поручик, - меня терзает любопытство: у вас такой странный отряд.

  - По составу?

  - Ну да. Пионеры, егеря, казак-инородец и ополченец с луком к тому же. И все верхами. Никогда не встречал такого сочетания солдат.

  - Вероятно, раньше такого и не было. Это моя идея. Мне и поручили её реализовать. Основа - всё-таки минёры. Мы, как я успел уже сообщить, направлялись для уничтожения моста...

  - А почему бы не уничтожить его сразу, после переправы нашей армии? - перебил меня гусар.

   Вообще-то это непорядок - перебивать старших в чине, но я не стал одёргивать молодого человека.

  - Хотелось взорвать не только мост, но и тех, кто по нему следует. Не удалось, к сожалению - боятся уже французы мостов...

   Так вот - остальные, это прикрытие моей четвёрки подрывников, егеря - дальнее, а лучники - когда нужно выстрелить бесшумно и не обнаружить себя. Смею вас уверить, все они великолепные стрелки. Проверено на деле. Не сочтите меня хвастуном, но за два дня наш отряд уничтожил около трёх десятков вражеских солдат.

  - Из засад? - в голосе Мокроусова чувствовалось лёгкое пренебрежение.

  - Из засад. А вы как хотели? - я уже привык к такому отношению 'трям-брям вояк'. Что поделаешь - время такое. - Борис Алексеевич, поймите: перед нами не турки. Нам противостоит полководец покоривший всю Европу... И у него под началом лучшая из всех армий, когда либо существовавших в истории. Кроме нашей, конечно.

  - Но мы били его войска!

   Опять перебивает. Терпеть этого не могу, но, в очередной раз придётся сдержаться.

  - Бил батюшка Александр Васильевич, причём даже ему в поле не противостояли силы, имеющие двойное - тройное превосходство, не так ли? И воевал Суворов не на своей земле, а командуя экспедицией. Сейчас мы должны действовать булавочными уколами: терзать войска Бонапарта, наносить им мелкий, но постоянный урон, заставлять бояться каждого куста, понимаете? А когда соберём достаточно сил, когда подойдут подкрепления с Дона и других южных областей, когда Тормасов и Чичагов совершенно растерзают австрийцев, саксонцев и иже с ними - вот тогда и можно будет навязать французам решительное сражение.

  - Всё равно, - засомневался гусар, - как-то это...

  - Неблагородно?

  - Я не это хотел сказать, но... - опять замялся ахтырец.

  - Понимаю вас - непривычно. Однако мы не расстреливаем противника как бекасов на охоте. Сами можете убедиться, что я тоже только благодаря случаю имею возможность беседовать с вами после боя.

   Беседу пришлось немедленно прекратить, так как после въезда на небольшой холмик, впереди, верстах в двух, открылась деревенька.

  - Елькин! Анацкий! - подозвал двух гусар поручик, немедленно забыв о нашем споре. - Ко мне!

   Подъехавшая пара кавалеристов являлась просто вопиющей противоположностью друг друга: один (как потом выяснилось - Елькин), был черняв, коренаст, и даже сквозь доломан с ментиком чувствовалась огромная сила мышц этого парня, хотя качком, в представлении двадцатого века он совершенно не выглядел. Второй, напротив, сухощавый блондин, однако внутренняя сила ощущалась и в нём.

  - Поскачете в деревню, - начал ставить задачу Мокроусов, - если спокойно - просигнальте. Если там французы... Ну сами знаете - можете начинать стрелять.

   Гусары молча кивнули и приготовили заранее свои мушкетоны.

   Странное оружие даже для начала века девятнадцатого - мушкетон. Короткое ружьё стреляющее дробью...

   Какую ценность оно может иметь в настоящей войне? Это же не охота на уток!

  А ведь может! Именно в лёгкой кавалерии может. Когда на скаку не особо прицелишься, но именно сноп летящих мелких шариков представляет из себя большую опасность, чем тяжёлая пуля - она одна-то почти наверняка не попадёт, а вот кучка свинцовых шариков наоборот - попадёт почти наверняка. Ну, хоть один. И пусть даже не во всадника, а в лошадь...

   Ну да ладно: сейчас встречного кавалерийского боя не предвиделось, но опять же, было значительно более 'выгодно' пальнуть по укрывшемуся в хате или кустах стрелку той самой дробью, а не пулей.

   Хотя называть данные заряды дробовыми, тоже не совсем верно - не рябчиков ведь ею бить. Скорее можно сравнить эту 'дробь' с охотничьей картечью двадцатого века. Той, которая и кабана свалить может.

   Наши разведчики помчались в деревеньку галопом, а мы тронулись следом неспешным шагом - не стоять же на месте. Опасности там быть не должно, но проверить, что и как следовало - не к тёще на блины едем, война всё-таки.

   Елькин с Анацким вернулись скоренько:

  - Так что, ваше благородие, французов там нет, но были. Все припасы подчистую побрали, да ещё и двоих мужиков зарубили, тех, кто зерно отдавать не хотел.

  - Понятно, - нахмурился Мокроусов, - Вперёд!

   Отряд прибавил ходу и уже через пару минут мы въезжали в деревню. Население знало, что входят 'свои', но особого радушия на лицах крестьян не наблюдалось.

  - Кто староста? - крикнул в толпу поручик.

   От основной массы деревенских отделился крепкий невысокий мужик. Комкая в руках шапку, с некоторым опасением, приблизился.

  - Я буду. Тимофей Рябов. Деревня Липовка, Лесли Сергею Ивановичу принадлежим.

  - Что у вас тут случилось? - вступил в разговор и я.

  - Вестимо что - пришли немцы эти, всё зерно, что до урожая осталось, забрали. Так то ладно, проживём, но ведь и лошадок с телегами увели. А как нам теперь без кормилиц, барин?

   Вон, Евсей с сыном попытались своего конягу отстоять, так их сразу и порубали сабельками.

  - Где тела?

  - Так известно где - пока у них же в избе и лежат. Ведь чего они полезли, - каким-то срывающимся голосом продолжил староста, - не считая Марфы, ещё четверо девок в семье. Им без лошади - смерть...

  - Понятно, - я спрыгнул со спины Афины, - проводишь в избу.

  - Господин Ван Давль! - это уже лейтенанту. - Не пройдёте со мной полюбоваться на результаты ведения военных действий вашими товарищами по оружию?

   Если не пойдёт, сука - за шиворот отволоку этого 'рыцаря с лифчиком прекрасной дамы на пике'...

   Но нет - спешился и проследовал за мной.

   Чертовски хотелось отдать три трофейных лошади крестьянам этих самых Липок, но ведь кони-то строевые, к пахоте не особо приучены, да и когда придут французы, а они придут наверняка, конфискуют лошадок за милую душу. Да ещё и очередные репрессии населению учинят...

   В избе пахло, конечно, не очень - не усадьба всё-таки. Но вполне нормально для любого сельского дома даже по меркам моего времени.

   Глянув на семью оставшуюся без мужчин, я снова начал закипать - тётка лет сорока и девицы от десяти до пятнадцати лет. Все зарёванные, разумеется.

  - Ну что теперь скажете, господин лейтенант? - тела зарубленных мужчин, хоть и были прикрыты мешковиной, но выглядели весьма 'красноречиво'. - Вы эту свободу русским крестьянам имели в виду? Такую благодать несёт ваш просвещённый император 'безграмотной' России и её народу?

   Голландец угрюмо молчал.

  - Я жду ответа, сударь! - честное слово, совсем не испытывал удовлетворения от того, что могу прижать оппонента к стенке ТАКИМИ аргументами. - И вы ещё посмеете осуждать русские войска за то, что они истребляют ваших убийц и грабителей всеми доступными средствами?

  - Дурные люди, - наконец выдавил из себя лейтенант, - есть у каждого народа, а дурные солдаты - в каждой армии.

  - Это, извините, болтовня, - прервал я его философствования, - мы не у границы. Я прошёл в арьергарде армии от Немана и не раз слышал о подобном поведении ваших войск по отношению к мирному населению.

  - Клянусь честью офицера, - вспыхнул Ван Давль, - никогда отряд под моим командованием не стал бы творить подобного.