Чёрная свеча

В плане изучения китайского языка россияне находятся в относительно выигрышном положении. Преподавание китайского началось в России примерно тогда же, когда зародилась и вся российская китаеведческая наука, то есть уже более ста лет назад. За эти годы в нашей стране был накоплен такой колоссальный опыт методики преподавания, что в этом отношении Россию вряд ли скоро переплюнут даже сами китайцы, и прежде всего в том, что касается изучения настоящей «базы» — китайской грамматики, иероглифики и лексики. Конечно, для нормального овладения разговорными навыками без достаточно длительной поездки в Китай не обойтись: «Учеба важна, но практика — незаменима» — эта крылатая фраза крайне подходит и к такому предмету, как китайский язык.

Сами китайцы вплотную занимаются проблемами профессионально го обучения своему языку иностранцев сравнительно недавно, всего лишь около двадцати лет. Поэтому, несмотря на море разнообразных учебников, выпущенных в КНР в 1980-е и 1990-е годы, количество пока не перешло в качество. Людей, изучавших китайский язык только в китайских вузах, можно считать лишь жертвами несовершенной системы образования, во многом впустую потратившими свое время и, зачастую, средства. Конечно, из любого правила есть и исключения; поэтому, уважаемые заинтересованные лица (то есть эксперты, изучавшие язык только в Китае), перестаньте наконец недовольно бухтеть по поводу моих выводов и считайте себя великолепными исключениями. И будет вам счастье…

Справедливости ради замечу, что ни «жесть» девяностых, ни бездарные и беспощадные «реформы» двухтысячных не улучшили, естественно, ситуации с изучением китайского в России. Дело здесь, во-первых, в том, что не каждый (мягко говоря) приличный специалист пойдет работать в вуз на нищенскую зарплату (хотя не только в зарплате дело), а иные кадры давно уже из этих самых вузов сбежали куда глаза глядят. Во-вторых, за поспеперестроечные годы произошло радикальное изменение мотивации у студентов-китаистов: если раньше за партой оказывались люди, которым Китай (и в частности китайский язык) был по-настоящему интересен сам по себе, то теперь большинство интересуется только возможностью и перспективами заработка после окончания института. Тем более что перспективы имеются.

Бурные и беспорядочные экономические связи последних лет между Россией и Китаем породили и необходимость сопутствующего языкового взаимодействия при обмене природных ресурсов на ширпотреб (куда ж без переговоров, контрактов и совместных пьянок). Соответственно, в сознании многих и многих вчерашних школьников возник однозначный знак равенства между словосочетанием «китайский язык» и куском хлеба с относительно жирным слоем масла на нем… и популярность этой специальности по сравнению с началом девяностых многократно возросла. Спрос рождает предложение, и разномастные шарлатаны с радостным визгом начали открывать отделения и целые факультеты «китаеведения» при своих «университетах» и «академиях» (при советской власти квалифицировавшихся как простые ПТУ)… Результат, как водится, налицо.

Кстати, что значит «эта специальность»? Понятно, что китаеведение (синология, если это слово кому-то нравится больше) в общем-то предполагает владение китайским (как ни странно, бывали в истории блестящие синологи, не умевшие или почти не умевшие писать и / или говорить по-китайски). Но просто выучить пару сотен иероглифов и научиться более-менее бегло трещать на языке нашего восточного соседа — еще не значит стать синологом. Короче, как говорится, не всякая рыба — ихтиолог…

Между прочим, если одновременное наличие в китайской речи и различных тонов, и особенной интонации всей фразы позволяют говорить о некоторой «музыкальности» этой самой речи, воспринимаемой на слух, то представления некоторых о якобы имеющей место «музыкальности» всей китайской нации явно преувеличены. Конечно, сами китайцы, как всегда, немало постарались (и сейчас стараются) ради распространения этого лестного для них мифа.

«Во-первых, — говорят они, — послушайте только наш прекрасный мелодичный язык, и все станет ясно. Во-вторых, все китайцы настолько любят петь, что просто невозможно не признать нас очень музыкальной нацией…»

Однако, если китайская речь в действительности порой звучит мелодично и приятно для уха, то о певческих способностях большинства наших соседей ничего приятного я сказать не могу. И в самом деле, китайцы крайне склонны к постоянному напеванию, подвыванию и насвистыванию своих любимых мелодий, причем часто делают это очень громко, вовсе не стесняясь окружающих, даже если находятся в плотной толпе на улице или в переполненном вагоне. Если в лифте рядом с вами мужчина средних лет вдруг громко взвыл аки волк, ник то не обратит на него особого внимания — все привыкли к подобным ужасам с детства. Что же касается столь любимых в «черноголовом народе» (так обращались иногда к своим подданным китайские императоры) многочисленных заведений под названиями «караоке» и «KTV», то песни оттуда разносятся и вовсе почти круглосуточно. Но качество, уважаемые граждане, качество…

Голоса у большинства китайцев и взаправду громкие, но иногда думаешь, что лучше бы они были потише. Многие эти самодеятельные певцы нещадно фальшивят и просто противно орут, ошибочно полагая издаваемые звуки пением. Короче говоря, когда вы своими ушами убедитесь в том, как выглядит в своей массе китайская «музыкальность», то любой мартовский кот под окном покажется вам настоящим соловьем…

Зато китайцы крайне усидчивы и старательны в изучении иностранных языков, особенно английского. Когда-то, в 1950-1960-е годы (во времена большой дружбы СССР с Китаем), фаворитом был русский, и трудно найти в КНР человека соответствующего возраста, не изучавшего тогда наш язык в школе или в институте. Конечно, сейчас по большей части всё, кроме нескольких фраз, забыто, но иногда встречаются среди «того» поколения и такие лингвисты, слушать которых, в отличие от большинства «певцов», настоящее удовольствие. Порой не верится, что разговариваешь с иностранцем, такими лихо закрученными фразеологическими оборотами и к месту вставленными пословицами и поговорками изобилует их язык. Между прочим, это не только плоды усердия самих китайцев, но и результат той громадной работы, которая была проделана в свое время в Китае нашими специалистами… Потом наступил перерыв, и русский язык в Поднебесной империи долго был не в почете, а затем преподавание вновь возобновилось, хотя и не в таком масштабе и не с таким старанием.

Лично я знаю очень многих молодых китайцев, закончивших китайские же вузы по специальности «русская филология» и, естественно, имеющих дипломы в этой области. Но лишь двух или трех из них я мог бы сравнить с китайскими специалистами-русистами того, старшего поколения: нынешняя молодежь отчаянно путает склонения, спряжения и времена и, самое главное, нисколько сим фактом не смущаясь, продолжает быстро лопотать что-то, из чего с трудом удается разобрать немногим более половины. К счастью, я имею возможность общаться с этими деятелями на их родном языке… Что, по необходимости, и делаю.

На вопрос о том, были ли у них в институте русские преподаватели, многие из этих молодых людей с затаенной гордостью отвечают: «А зачем? У нас есть свои прекрасные, квалифицированные специалисты…»

Вообще-то, китайцы — старательные ученики. Они не прогуливают лекции и остаются в аудиториях после занятий, чтобы самостоятельно повторить пройденный материал. Учебой, а не сосанием пива и игрой в карты они занимаются и в своих общежитиях. В выходные студентами битком набиты отделы учебной литературы в книжных магазинах. Китайские «Макдоналдсы» поголовно перешли на круглосуточный режим работы во многом именно ради торчащих там по ночам студентов с их тетрадками и ноутбуками. Короче, процесс идет. Но в случаях с разными языками — несколько по-разному.

Как я уже сказал, в освоении русского языка молодые китайцы особенных успехов не делают: причины этого — не только в значительно упавшем по сравнению с пятидесятыми уровне преподавания, но и в том, что русский изучают несколько спустя рукава: несмотря на генеральные планы по стратегическому партнерству между Россией и Китаем в двадцать первом веке, с экономической точки зрения перспективы у китайского студента-русиста пока не то чтобы уж очень яркие. Хотя люди иногда умудряются и очень хорошо устроиться…

Иное дело — английский, который сейчас в КНР изучается действительно истово, что совсем не удивительно. Без знания английского выпускник института не найдет хорошей работы (хотя понятно, что иметь нужные связи в любом случае важнее). Знать язык Шекспира и Тома Круза просто престижно и модно, хотя бы для того, чтобы пересыпать свою речь заморскими словами…

Возможностей для учебы у китайцев просто пруд пруди. Кроме государственных вузов, здесь и курсы, и школы, и кружки, и классы иностранных языков, открытые по всей стране. Многие жители Поднебесной готовы платить за изучение английского или японского, наиболее котирующихся сейчас в Китае, немалые деньги; в свою очередь, организаторы коммерческих курсов, получая от своих слушателей солидную плату, имеют возможность приглашать на работу квалифицированных преподавателей, в том числе и носителей языка.

Книжные магазины КНР до самого потолка завалены разнообразной учебной литературой, аудио— и видеокурсами по многим языкам. Опять же, самому популярному из них отведены иногда целые этажи площадью во многие сотни квадратных метров.

Впрочем, пользующиеся меньшим интересом учащейся публики языки типа португальского тоже обычно вниманием книгоиздателей не обойдены, хотя им места выделяется куда меньше.

Лично у меня порой возникает впечатление, что все-таки, как говорится, не в коня корм. Несмотря на титанические усилия китайцев овладеть английским (или заставить это сделать своих детей), сидение в аудиториях после занятий, обилие учебных курсов, словарей, литературы, дешевых адаптированных и неадаптированных текстов и т. п., результаты этой массовой учебы как-то неожиданно скромны. Хотя иногда и можно встретить китайца, вполне прилично владеющего английским, таковые личности составляют почему-то лишь очень малую часть занимающихся в институтах, на курсах, в школах, кружках, а также выпускников таких учебных заведений…

Любой, кто когда-либо пробовал говорить или писать на неродном языке, делал множество ошибок, по крайней мере поначалу. Но ошибки, которые делают, даже не поначалу, китайцы, кажутся почему-то особенно уморительными. Кстати, в последние годы появился даже особый термин — «чинглиш». Слышали о «социализме с китайской спецификой»? Так вот, «чинглиш» — это английский язык с китайской спецификой. Насладиться им можно, читая китайскую прессу, издающуюся на английском, меню в ресторанах, вывески в магазинах и парках, путеводители по туристическим достопримечательностям, инструкции к бытовой технике и лекарствам, и т. д. и т. п. Иногда, взглянув на какой-нибудь очередной перл, можно получить заряд положительных эмоций на пару недель вперед. В последние годы появились даже специальные сайты, полностью посвященные лингвистическим «успехам» китайцев.

В прекрасном шанхайском парке аттракционов, оснащенном самой передовой (японской, конечно) техникой развлечений, есть довольно любопытная забава. Это средних размеров пруд, по которому, если позволяют финансы, вы можете поплавать на круглом резиновом двухместном кораблике, напоминающем обычную камеру от колеса автомобиля «КРАЗ», надутую воздухом и оснащенную обычным подвесным лодочным мотором. Суть веселья, естественно, состоит в том, чтобы постоянно таранить этим самым колесом суденышки других счастливых посетителей аттракциона.

Поскольку иностранцы, уставшие от тяжелых трудовых будней и ищущие разрядки, — нередкие гости в этом парке, все аттракционы, само собой, оснащены не только китайскими, но и английскими надписями. А то вдруг «лаовай» перепутает ненароком горку с каруселью, что тогда делать?

…С удивлением прочитали мы на табличке перед вышеупомянутым прудом надпись: «SHIT COLLISION». Что именно имела в виду администрация парка под словом «SHIT» — качество надувных корабликов или свое отношение к клиентам, — мы так и не догадались; однако ржали, стоя на берегу, довольно долго… К чести администрации нужно сказать, что она довольно быстро одумалась и заменила вызвавшее у нас столько радости слово, вернее, всего лишь одну его букву, превратив его в банальное «SHIP».

Между прочим, многие отказываются верить в эту историю, ссылаясь на ее якобы неправдоподобность. Мол, да в Шанхае иностранцы живут уже сто пятьдесят лет, да шанхайцы все владеют английским лучше, чем родным, и т. д. Но у меня есть доказательство — фотография вывески, сделанная самым крупным планом! А факты, как известно, — вещь упрямая…

Короче, шутки шутками, а язык, он, как известно, не то что до Киева, но и до Китая доведет. Успехов вам в изучении иностранных языков!

Mortal combat, или змея в тени орла

— Не будьте дураком!

Масутацу Ояма. Передовое карате

А мне все пофиг, я с покоса, уберите кирпичи.

А на хрена уральский парень занимается тай-чи?

Группа «Чайф». Вольный ветер

Что знает о Китае человек, совершенно этой страной не интересующийся? Конечно, кроме того, что там едят палочками рис и ездят повсюду на велосипедах? Правильно: Китай — колыбель так называемых «восточных единоборств», а они (единоборства) — визитная карточка Китая. Вместе с Великой стеной, пандой, пекинской уткой, пагодами и велорикшами (последних теперь днем с огнем не сыщешь, а жаль).

Еще с конца восьмидесятых наши кино— и видеоэкраны просто переполнились желтолицыми узкоглазыми (иногда белыми мускулистыми) людьми, яростно дубасящими друг друга руками, ногами и прочими частями тела, повергающими (кого наземь, а кого в бегство) целые легионы противников. Последних обычно не жалко, так как выглядят они всегда очень стандартно и противно. Как говорится, «да, я убивал, но все они были плохие». Имена артистов-мастеров ушу (кунг-фу) известны всем и каждому, и фильмы-боевики с обилием рукопашных схваток по-прежнему волнуют юношеское воображение части зрительской аудитории…

Вы, конечно, скажете, что все эти кинодраки давно уже всех вконец задолбали? Э, нет! Поклонников у данного жанра убавилось ненамного.

Не могу не отвлечься немного для рассмотрения самого термина «восточные единоборства», поскольку это слово не вполне подходит для обозначения рассматриваемого нами сейчас предмета. Почему же? А потому, что большинство боевых искусств Дальнего Востока (гораздо более подходящее определение) создавались и развивались как средство боя как с одним, так и с несколькими противниками, а нередко и как часть подготовки персонала регулярных армий (на поле битвы, как известно, не до рыцарских поединков один на один). «Единоборства» же появились в нашем языке, конечно, в связи со всеобщим превращением боевого искусства в спорт, а на спортивной арене (татами, ринге, лэйтае, ковре) мы можем увидеть исключительно схватки двух противников. Кстати, к сожалению, и большинство современных школ и клубов боевых искусств уделяют основное внимание именно спаррингам один на один, забывая, что в реальной жизни все происходит далеко не всегда так, как в спортивном зале. И даже не так, как на площадках пресловутых боев без правил, где у противников есть время вдоволь поваляться друг с другом на мягком полу.

На Западе, как известно, население переболело страстью к «искусствам — единоборствам» намного раньше, чем у нас. Причины тому прежде всего две: разница в идеологических системах и наличие дальневосточных мастеров на Западе (и полное отсутствие их у нас — речь, конечно, о временах ушедших, сейчас-то в России кого только не встретишь). Впрочем, и у нас бум «единоборств» уже если не приказал долго жить, то, во всяком случае, очень близок к этому. Экзотика приелась, да и выяснилось к тому же, что Брюсом Ли за пару месяцев не сделаться, и случайная публика исчезла из тренировочных залов. Кроме того, карате, кунг-фу и прочие виды дальневосточных «блюд» совершенно потеряли свое очарование запретного плода (о наличии когда-то в старорежимные времена уголовной ответственности за изучение подобных штучек сейчас уже многие позабыли) и связанный с этим подпольно-романтический ореол. Сейчас в том, чтобы три раза в неделю отправляться на другой конец города на тренировку, где и махать полтора часа ногами и стучать по ветхому, дышащему на ладан мешку, никакой романтики нет. Осталась только самая сущность — тяжелая, сложная и в материальном смысле неблагодарная работа (для тренеров времена хорошего достатка, как известно, прошли; спортсмен, даже очень приличного уровня, участием в соревнованиях и чемпионатах, кроме синяков да шишек, ничего себе не заработает — с теннисом и хоккеем не сравнить; есть разве что возможность куда-нибудь в охрану устроиться)…

Но что осталось, по моим наблюдениям, почти неизменным в среде отечественных любителей боевых искусств Востока, так это непоколебимая уверенность в том, что истинное мастерство и настоящих учителей кунг-фу (ушу), карате, таэквондо, «муай тай» можно обнаружить только в соответствующих странах (естественно, Китае, Японии, Корее, Таиланде и так да лее). Стоит, мол, только поехать туда да пройтись по улице где-нибудь в Пекине, Гонконге, Бангкоке, и сразу найдешь с десяток школ с самыми мудрыми учителями, и немедленно все тайны мастерства будут тебе раскрыты. А уж этот, как его там, Шаолиньский монастырь — просто мечта для того, кто следует по «пути воина». Словом, совсем как в кино…

И насчет кино скажу здесь пару слов. Стечением времени выяснилось, что наши отечественные мифологизаторы ничуть не слабее своих заграничных коллег. Вот появился несколько лет назад фильм о том, как простой российский парнишка отправился в Шаолинь набираться мудрости, был тут же принят и обласкан настоятелем последнего, а потом удалился в пещеру Бодхидхармы на целый год для медитации и тренировок, после чего стал непревзойденным мастером ушу, вернулся в Москву и, само собой, насмерть поубивал всех плохих мафиози из школы японского карате (толстомордого главаря особенно долго мучил, куда там жалкому Стивену Сигалу)… А значит, что нам все эти голливуды?! Только непонятно, если тренироваться в одиночку, то чем, скажем, сарай на подмосковной даче хуже пещеры великого Бодхидхармы? Ведь последний уже давно умер…

Время летит быстро, и, не успели высохнуть чернила, коими были написаны эти строки, герой новой российской ушуистической киноподелки отправился все в тот же многострадальный монастырь. Пройдя там ускоренный курс обучения, он в качестве экзамена вынужден сражаться в монастырском подземелье (на самом деле в китайских строениях никаких подполов отродясь не бывало) с не менее грозными, чем он сам, бойцами. Вернувшись домой, парнишка опять же насмерть мочит всех врагов (они опять же из японской школы «барицу» и вновь с толстыми противными мордами, эко же их развелось, а!), но главаря, он же наипервейший мафиози, занимающийся не только японской борьбой, но и какой-то загадочной «оптимизацией финансовых потоков», на сей раз оставляет в живых, бросая ему напоследок многозначительную фразу: «Ушу не убивает!»… Конец фильма.

Надо отметить, что западные поклонники «восточных единоборств» тоже придерживаются мнения насчет того, что Китай — это кладезь знаний. Мне неоднократно приходилось встречать в Китае худощавых юношей и девушек (а то и отнюдь не худощавых дяденек) с горящими глазами, из Уэльса или штата Оклахома приехавших изучать секретное мастерство какого-нибудь «багуачжан» к великому (и тщательно законспирированному) учителю ушу, принадлежащему к тридцать второму поколению очень знаменитых (и как ни парадоксально, при этом чрезвычайно секретных) мастеров. Кстати, многие из таких искателей высшего мастерства после некоторого времени изучения «смертельных» и очень, очень тайных приемов (обычно от пары месяцев до полугода, на большее «искатели» обычно почему-то не решаются) отправляются к себе домой и начинают зарабатывать неплохие деньги путем распространения «тайн Востока» в среде легковерных романтиков. Кстати, и у нас в России такие деятели нынче стали встречаться часто. Как говорится в старом анекдоте, «дура не дура, а сто рублей в день зарабатываю»…

Признаюсь, что и сам автор этих строк поступал в свое время на восточный факультет тогда еще Ленинградского университета не в последнюю очередь из-за горячей своей страсти к пресловутым «восточным единоборствам». Ах, ушедшая безвозвратно эпоха конца восьмидесятых! Полулегальные видеозалы, демонстрирующие плохо дублированные (хотя что там дублировать-то), полуоборванные и крайне мутные копии гонконгских боевиков с очень секретным кунг-фу… Вроде бы уже выпущенные из подполья тренировочные «клубы» и «школы» карате и все того же «кунг-фу» (предполагалось, что «кунг-фу» и «ушу» — понятия совершенно разные). Выпущенные-то выпущенные, а тренеры по привычке пугливо оглядываются, входя в свои «школы»: статью УК тогда еще никто не отменял… Статьи Виктора Фомина и Иосифа Линдера в журнале «Культурно-просветительная работа» — подписка на этот журнал, как я полагаю, в тот период лавинообразно увеличилась… И везде, повсюду и повсеместно: «смертоносное искусство», «шаолиньские монахи», «секреты китайских мастеров ушу», «яростный кулак», «змея в тени орла», «стиль пьяных богомолов» и пр. и пр. Вся эта китайская экзотика и революционная романтика заставляла некоторую часть советской молодежи просто-таки окосеть от безграничной любви к великому искусству ушу и загадочному Дальнему Востоку вообще. (Повторяю, Запад прошел этот этап массового увлечения пресловутыми «единоборствами» значительно раньше нас. Хотя в результате и не слишком поумнел.)

Кстати, о терминологии. Для читателя неискушенного. «Ушу» по-китайски — это «воинская техника» (не путать с «военной техникой»), или, если позволить себе более вольный перевод, «искусство воина». В древнем и средневековом Китае, если верить историкам, это самое «искусство воина» включало в себя множество самых разных аспектов: не только технику рукопашного боя, но и владение холодным (клинковым и метательным) оружием, включая стрельбу из лука, и верховую езду, и тактику сражения… В Китае современном от древнего «искусства воина» остался лишь один элемент. «Ушу» в нынешнем Китае — это спорт или даже, как широко принято было называть эту экзотическую штучку в первые годы ее распространения у нас, — «спортивная гимнастика», в основе которой лежит техника рукопашного боя.

К сожалению (а как подумаешь, так, может, и к счастью), современное ушу не имеет почти никакого отношения к реальной схватке и вряд ли поможет его адепту даже против очень хилого и пьяного нападающего. За годы своего правления в Китае коммунистическое правительство, посредством усилий спортивных комитетов, комиссий, федераций и тому подобных бюрократических органов, сделало все для «выбрасывания» из нового вида спорта всех «последствий феодализма», то есть любой техники, могущей представлять какую-либо опасность в драке. Каким образом? Очень просто: все правила тренировок и соревнований, равно как и комплексы формальных упражнений, утверждались «сверху», а школам и клубам оставалось только следовать инструкциям мудрых вождей. Как говорят, большинство мастеров ушу старой закваски, то есть действительно настоящих бойцов и хороших наставников, сильно пострадали в годы культурной революции, в результате чего большая часть реальной, аутентичной традиции была безвозвратно утеряна. Из тренировочного процесса был исключен свободный спарринг, то есть базовая задача и основная суть любого боевого искусства — от европейского фехтования до борьбы нанайских мальчиков.

В арсенале современного ушу остались красивые, но совершенно бесполезные танцы: высокие прыжки с разворотами, низкие стойки, громкие хлопки ладонями по стопам ног и так далее (читатель может увидеть все сам, сходив на ближайший турнир ушуистов). Надо здесь заметить, что и на Западе, и у нас были и есть люди, упорно пытающиеся приспособить технику ушу (именно в его современном, спортивном понимании) для соревнований по свободному спаррингу, а то и для уличной самообороны. Разумеется, все эти попытки кончались, кончаются и будут кончаться полными неудачами. Причина этого — не в личной бездарности верных поклонников китайского спорта, а в полной непригодности самой техники для реального боя. Хотя упорство некоторых фанатов заслуживает настоящего уважения, они никак не могут взять в толк, что «кастрированием» боевого искусства и превращением его в декоративный танец занимались в свое время очень толковые, квалифицированные специалисты, ответственно относившиеся к своему делу…

Разумеется, в любом из стилей традиционного (то есть настоящего) ушу существовал самый важный раздел, то есть свободная схватка одного бойца с одним или несколькими противниками, и раздел этот носил наименование «саньда», «саньшоу» («отдельная», «разрозненная», то есть «вынутая» из комплексов формальных упражнений техника). Как упоминалось выше, эта часть, являясь одновременно конечной целью и квинтэссенцией ушу, была полностью исключена из нового, «исправленного» «искусства воина» по инициативе китайских властей.

Зачем? Коммунистический режим в своем стремлении контролировать все и вся на территории Поднебесной имел все основания опасаться инакомыслящих. Необходимо было отнять у потенциального противника опасное оружие (возможно, самое опасное: недаром на Дальнем Востоке ушу, карате и прочие виды боевых искусств издавна называли «оружием, которое нельзя потерять»). Что и было сделано. А ведь школы ушу представляли собой некогда не прост о тренировочные клубы, в которые может записаться каждый желающий «с улицы», заплативший энную сумму за абонемент. Эти школы зачастую являлись закрытыми или полузакрытыми организациями, обладавшими строгими правилами и железной дисциплиной, четкой иерархией и системой ценностей, занимавшимися отнюдь не только маханием руками и ногами и разбиванием о голову черепицы.

Некоторые из этих организаций были связаны с тайными антиправительственными народными обществами, а на отдельно взятых этапах китайской истории (например, во времена движения ихэтуаней) и сами превращались в такие общества, переходя к активным действиям, колотя правительственных чиновников, армию и иностранцев (бывших в Китае вечными козлами отпущения) чем попало — кто своими родными конечностями, а кто и чем-то более увесистым… Совершенно ясно, что такие «спортивные организации» представляли собой очевидную потенциальную угрозу для новой власти и были крайне для нее нежелательными…

С началом в КНР реформ и установлением «политики открытости» свободный спарринг снова разрешили, сперва в виде эксперимента, а затем и более широко. Разумеется, схватку с самого начала обусловили достаточным количеством правил и превратили в настоящий, очень напоминающий западный кикбоксинг спорт, получивший официальное наименование «саньда»…Теоретически саньда является подразделом ушу. Во время соревнований по спортивной гимнастике с громким названием «искусство воина» проходят иногда в Китае и бои по саньда. Очень показателен, на мой взгляд, тот факт, что техника, используемая на лэйтае (специальном мягком помосте для проведения боев), ничуть не напоминает замысловатые бессмысленные кренделя, выписываемые разряженными в красивые разноцветные костюмы ушуистами-гимнастами. Она напоминает, как сказано выше, кикбоксинг, то есть четкой технической однородности в ней не наблюдается. Идет в дело любой компонент любого стиля боевых искусств, который разрешен правилами и может быть с выгод ой использован в схватке…

Получилось, что, несмотря на богатство и разнообразие традиционного ушу, которое имело место когда-то (по крайней мере, так принято считать), китайским спортсменам и тренерам пришлось осваивать искусство боя практически с нуля. Пошли в дело элементы техники английского бокса, карате, дзюдо и, в самое последнее время, таэквондо. Зауважали китайцы и тайский бокс, представителям которого они регулярно проигрывают, несмотря на жульничество судей и прочие усилия по борьбе за честь великого народа. Впрочем, явно синкретический характер нового стиля единоборств (в данном случае мы имеем дело именно с чисто спортивным единоборством) не мешает китайцам гордо и громко именовать его «китайским кунг-фу». На вопрос, что же в нем собственно китайского, следует стандартный ответ: «Китай — родина всех боевых искусств»… Ага, а в других точках нашей планеты люди никогда не дрались друг с другом. Сидели, значит, и ждали великих китайских учителей…

Итак, в саньда не осталось практически ничего от традиционного ушу, оно мало похоже на ушу спортивное, а от западного кикбоксинга отличается только применяемым защитным снаряжением и (незначительно) правилами боев. Неудивительно, что центры изучения саньда в Китае — это не таинственные подпольные школы в горных деревнях (как можно иногда увидеть по видео), а совершенно лишенные восточной экзотичности спортивные вузы в крупных городах — Пекине, Шанхае, Ухане (в этом городе с началом реформ в КНР и был сначала утвержден эксперимент по преподаванию саньда).

А как насчет спортивного гимнастического ушу? Все точно так же, как и с саньда: изучается преимущественно в учебных заведениях, включая (иногда) и средние школы. Больно бывает смотреть на ожиревших, одетых в засаленные спортивные костюмы и замызганные пионерские галстуки школьников, которых преподаватель, пыхтя и кряхтя, пытается поставить в какое-то подобие ушуистской стойки, но обычно не очень преуспевает в этом занятии. Поистине, для современных «тепличных» китайских детей «искусство воина», даже в спортивном варианте, — не самый подходящий вид деятельности…

Одно время я имел возможность лицезреть подобные тренировки каждый день, ибо школьная спортивная площадка располагалась как раз под окнами нашего шанхайского офиса; в свободное от ксерокса, факса и пересчитывания баксов время я подходил к окну и, размешивая кофе, смотрел вниз, на творящееся там безобразие… А еще как-то раз я забрел во «дворец Ушу», что на углу улиц Дундань и Чананьцзе в Пекине: скоро должна была начаться тренировка, и родители, приведшие своих чад в спортивный зал, начали их переодевать… зал был, по нашим понятиям, достаточно теплым, но на несчастных ребятишек безжалостно намотали несколько слоев одежды, включая шерстяные кальсоны и свитера. Началась тренировка, и стало видно, насколько неудобно детям двигаться во всем этом обмундировании, какие ленивые, некоординированные у них движения, как им не хочется заниматься спортом и, самое главное, насколько тренеру на все это наплевать…

Может быть, мы найдем кладезь истинного мастерства в знаменитом Шаолиньском монастыре, столь прославленном многими книгами, фильмами и легендами? Ага, давайте поищем!..

Сначала нам с вами нужно будет добраться из Пекина в Чжэнчжоу — административный центр провинции Хэнань, или Лоян — одну из древних столиц Поднебесной империи, город, сам по себе крайне интересный для путешественника. Садимся на автобус или маршрутку и отправляемся в Дэнфэн — ближайший к знаменитому монастырю уездный центр. Кстати сказать, за те десять лет, которые ездят через Дэнфэн туристы, жаждущие встречи с тайнами ушу и чань-буддизма, этот населенный пункт превратился из маленькой грязной убогой деревни во вполне цивилизованное место: попав туда вновь после большого перерыва, я с трудом смог узнать его улицы (людей узнал довольно быстро). Новые современные дом а, прекрасный асфальт, какой-то местный то ли театр, то ли дом культуры, размерами и статью напоминающий Колизей… Куда делись грязь, бедность и запустение?..

Последняя пересадка — и через пятнадцать минут вы подъезжаете наконец к святая святых «восточных единоборств». Вывески, которыми пестрят окрестные здания, говорят о том радостном для истинного адепта факте, что школ боевых искусств здесь великое множество… А вон и сам очаг чань-буддийской культуры призывно выставил свои загнутые крыши из глазурованной черепицы из-за деревьев… Да-да, именно к нему направляются все эти толпы туристов с фотоаппаратами и видеокамерами… Настал «момент истины»?

Искренне желаю вам наступления этого момента. Но сомневаюсь, что чувство радостного благоговения долго сохранится у вас в душе и черная тень разочарования не омрачит ваше чело… Сам монастырь, конечно, очень красив и экзотичен (хотя и как две капли воды похож; на любой другой китайский буддийский храм), но не ищите здесь ничего старинного, «настоящего» — бедняге сильно досталось и в годы войны с японцами, и во времена «культурной революции», так что пришлось восстанавливать все для туристов по кирпичику… Есть тут и монахи (толстые и невежливые), но и они появились сравнительно недавно, в конце семидесятых — начале восьмидесятых. Так что все это, дорогой читатель, типичная, хотя и довольно приличная, бутафория. Впрочем, многим визитерам для счастья достаточно и этого. Может быть, они совершенно правы, ведь жизнь без экзотичных таинственных монастырей скучна невероятно…

«А что же школы ушу, о которых упомянул автор?» — спросит внимательный читатель. «А ничего, — отвечу я ему, — так себе, школы как школы…» Эти учебные заведения в большинстве своем являются обычными спортивными интернатами, где обучаются детишки практически со всего Китая. Их привозят сюда родители, насмотревшиеся по телевизору красивых, с их точки зрения, боевиков и желающие теперь, чтобы и отпрыски постигли древнее китайское искусство, а также готовые заплатить за это удовольствие кругленькую сумму. Занимающихся здесь действительно много. Попав в Шаолинь десять лет назад, я был поражен масштабами проводящихся тренировок: только представьте себе огромное поле, размерами где-нибудь пятьсот на пятьсот метров, на котором многие сотни детей одновременно тренируются — кто явно делая свои первые шаги в ушу, кто уже довольно осмысленно размахивая мечами и копьями, кто отрабатывая удары по макиваре с партнером, все это, естественно, под руководством нескольких десятков тренеров и их помощников…

За годы китайских рыночных реформ количество спортшкол в окрестностях монастыря выросло до астрономической величины. Еще бы, ведь спрос рождает предложение, и теперь в ученики с легкостью может устроиться и любой иностранец, даже давно вышедший из детского возраста: главное — успевай платить деньги за обучение (будьте уверены, сумма составит на порядок больше, чем для китайца). Но вот только стоит ли овчинка выделки?

Во-первых, «шаолиньского» в любой из этих школ только и есть, что географическая близость к знаменитому монастырю, отражающаяся, естественно, в двух иероглифах, непременно присутствующих в названии такой школы (как вы правильно догадались, это иероглифы «шао линь» — «молодой лес»).

Во-вторых, предметом изучения в вышеобозначенных учебных заведениях является все то же спортивное, и никакое иное, ушу, все те же раз и навсегда утвержденные китайским правительством и бессмысленные с точки зрения практики гимнастические комплексы, все тот же стандартизированный, как монетка достоинством в один юань, тайцзицюань, и все то же, уже знакомое нам, саньда, в котором и китайского-то почти ничего не осталось. Ко всему изложенному добавлю, что преподается весь этот «джентльменский набор» далеко не лучшими в своем ремесле специалистами. До перехода количества в качество еще очень далеко, да и количество после бурно го роста в девяностые годы в последнее время несколько поуменьшилось благодаря рвению нового настоятеля Шаолиня, отменно разбирающегося в понятиях «рынок», «бренд» и «откат» и «замочившего» почти буквально в сортире слишком жадные и не желавшие делиться кооперативы (которыми, по сути дела, являлись и являются все эти «академии кунг-фу» и «институты ушу»). Тоже еще один «оптимизатор финансовых потоков». В-третьих, и сам легендарный Шаолиньский монастырь уже давно перестал быть центром изучения боевых искусств и постижения чаньбуддийских истин: настоящие монахи в Шаолине не имеют ничего общего с теми летающими монстрами в рясах, коих можно увидеть в гонконгских боевиках; а если уж говорить о вопросах религиозных, то нынешние (настоящие) обитатели монастыря исповедуют Цзинту (Учение Чистой Земли), а вовсе не чань. Если же считать монахами облаченных в рясы членов «шаолиньских» шоу-групп, разъезжающих по разным странам и на потеху невзыскательной публике демонстрирующих разбивание на своей голове стопок черепицы и кирпичей, то можно полагать, что шаолиньское ушу все же имеет достойных последователей. Однако… ни один из этих ряженых клоунов на самом деле никакой не монах; увы, все они — лишь выпускники тех самых околошаолиньских спортивных ПТУ, что бы вы там ни прочитали на красивой цветной афише. Кроме того, есть и кое-какие сомнения насчет того, является ли публичная порча строительных материалов признаком истинного мастерства и, особенно, принадлежности к древней китайской традиции.

Поклоннику пресловутых «восточных единоборств» обучение в шаолиньской местности может, во-первых, дать возможность сказать потом: «О-оо, я тренировался в САМОМ Шаолине…» Кстати, в вышеупомянутой местности сейчас развелось немалое количество шарлатанов, которые могут выписать любому желающему… удостоверение шаолиньского монаха, а также массу разных других дипломов, сертификатов и справок — знай успевай платить. Не знаете китайского? Не беда: там уже обосновалось и несколько наших с вами шустрых соотечественников, поголовно потомственных монахов (папа, мама и бабушка — все у них тоже были монахами). Эти кадры с радостью помогут любому желающему растрясти лишний жирок и, самое главное, избавиться от лишней денежки. Поэтому-то некоторые посетившие уезд Дэнфэн счастливчики могут потом не только похвастаться перед друзьями и родственниками, но и потрясти в воздухе очень убедительными «корочками», при этом опоясавшись красивым цветным поясом (с недавнего времени в ушу введена поясная система, наподобие той, что используется в карате и таэквондо)… И во-вторых, активно подвигаться на свежем воздухе всегда чудесно и крайне полезно для здоровья. Не устраивает ближайший парк — езжайте в Китай!

Напоследок не могу не вспомнить справедливые слова Брюса Ли о том, что без практического умения пояс годится только для поддерживания штанов. Впрочем, и этой стороной жизни пренебрегать было бы опрометчиво…

Когда после занятий китайской физкультурой у вас проснется аппетит, то самым логичным будет отправиться в соответствующую столовую заморить китайского же червячка…

«Кушать подано!»

— Кто-то любит апельсины, а кто-то — поросячий хвостик.

Русская поговорка

— Люблю повеселиться, особенно пожрать…

Неизвестный источник

Вам никогда не хотелось попробовать блюда знаменитой китайской кухни? Очень может быть, вы уже имели счастье насладиться ими в близлежащем китайском ресторане, благо таковых у нас в последнее время развелось видимо-невидимо? Или страшновато пробовать? Там ведь всякие разные змеи, гусеницы, собачье мясо и прочие непривычные нашему вкусу деликатесы, а?

Если вы думаете иначе, то вы очень эрудированный человек. По крайней мере, большинство наших соотечественников твердо уверены в том, что китайская кухня состоит исключительно из таких продуктов, которые у нас считаются несъедобными (змеи, пауки, кузнечики, лягушки и прочая подобная живность), и, разумеется, все блюда имеют невыносимый для русского человека огненно-острый вкус. Ну и, конечно, все это нужно поедать палочками, а это целое искусство… поэтому лучше выбрать на обед чего-нибудь попроще и желательно более привычное для глаза и языка… типа гамбургера или картошки с вареной колбасой.

Среди людей, уже знакомых с чудесами китайской гастрономии, будь то клиенты местных азиатских забегаловок (их полно теперь не только в Москве, Петербурге, Владивостоке, Хабаровске, но и в небольших городах) или счастливцы, отведавшие дальневосточной экзотики за границей, где-нибудь в Голландии (на Западе китайская кухня страшно популярна), часто встречается диаметрально противоположный взгляд на вещи. А именно, утверждают они, нет в мире более вкусной, дешевой, разнообразной и полезной для здоровья пищи, чем китайская. Даешь, короче, китайскую еду и все тут. Так где же истина? Ну, начнем по порядку.

Мне, между прочим, приходилось встречать и немало людей, искренне полагающих, что в Китае сейчас с едой вообще плохо (мол, да что там есть, кроме риса, который едят палочками). Такие представления, по-моему, очень забавны. Конечно, и в двадцатом веке нашего соседа неоднократно постигали различные несчастья — от засух до гражданских войн и «культурной революции», — часто приводившие к возникновению голода то в одной, то в другой части необъятной Поднебесной империи… Неудивительно, что и многим нашим соотечественникам все эти события весьма памятны, но, к счастью, это дела минувших дней, а ныне продовольственные проблемы в Китае давно решены, даже в самых захолустных его районах. Местные неурядицы типа все тех же засух, наводнений, землетрясений и неурожаев все же не заставляют местных жителей голодать, так как продовольствие немедленно перебрасывается в пострадавшие провинции с помощью прекрасно развитой транспортной системы.

Конечно, накормить почти полуторамиллиардное население — это что-то. Остановитесь-ка здесь и призадумайтесь: почти ПОЛТОРА МИЛЛИАРДА человек, каждый из которых хочет есть по крайней мере три раза в день… Ну ладно, пусть два с половиной (о китайском завтраке см. ниже). Просто ли обеспечить пищей такую массу народа?

Нет, не просто. Но почти каждый клочок пригодной к выращиванию растений почвы в Китае используется для этого самого выращивания. И трудолюбивые китайские крестьяне щедро поливают свои клочки земли собственным потом, содержимым незамысловатых деревенских сортиров и продукцией новейших химических заводов (не только китайских, но и, к примеру, российских). Земля в Китае не гуляет, поэтому неудивительно, что почти каждый китаец, попадающий к нам, очень громко вздыхает по поводу огромного количества свободных территорий в России. Добавьте сюда еще и тот немаловажный факт, что климатические условия большей части территории КНР позволяют снимать два или три урожая в год… И наконец, не забудьте, что три четверти населения Поднебесной империи живут в деревне, так что недостатка рабочих рук в китайском сельском хозяйстве не предвидится в ближайшую тысячу лет. Вот поэтому-то и неудивительно, что сейчас КНР вполне в состоянии не только прокормить себя, но и экспортировать кое-какое продовольствие за границу… Одним словом, не нужно представлять себе Китай как какой-то голодный край.

Но не будем углубляться в изучение сельского хозяйства, ведь мы говорили о китайской кухне. Итак, с чем действительно не поспоришь, так это с утверждением о ее (кухни, то есть) разнообразии. Специалисты обычно выделяют четыре основных направления китайского кулинарного искусства: «пекинско-шаньдунское» на севере, кухню юго-востока (то есть Шанхая и провинций Чжэцзян и Цзянсу), южное (Гуандун и Чаочжоу) и западное, сычуаньское. В принципе, в основе подобного деления лежит все-таки сугубо китайское стремление упорядочить систему по четырем сторонам света, так как на самом деле в каждой провинции готовят по-своему, и теоретически можно сортировать китайскую гастрономию на гораздо большее число разделов.

Представление о том, что китайская пища непременно острая, — не более чем миф. Острых блюд там действительно много, а в сычуаньской и хунаньской кухнях таковых даже большинство, однако в других кулинарных школах острота все же отнюдь не преобладает. Более того, заказывая одно и то же блюдо в китайском ресторане (будем называть так любое заведение, предоставляющее клиенту пропитание в обмен на денежные знаки), посетитель обычно имеет возможность получить его, согласно своему желанию, более или менее острым. Кстати, не следует судить о китайской кухне по той стряпне, которой потчуют своих гостей «дальневосточные» рестораны за пределами Китая, будь то в Финляндии, Голландии или Америке: китайские повара там стремятся максимально приблизить свои творения ко вкусам и чаяниям именно местной публики, а не своих соотечественников… Вернее сказать, к своим представлениям об этих вкусах.

Что касается китайских ресторанов в России, то с ними вообще беда. Дело не в крохотных по сравнению с Китаем порциях — это как раз понятно, причины — дороговизна продуктов и всеобщее в нашем царстве «манки-бизнеса» стремление к беспредельному навару (в самом Китае такие фокусы не прокатят, поскольку там экономика рыночная, основанная на конкуренции, а на пятьдесят метров улицы приходится по пять ресторанов). Проблема в том, что китайская кухня у нас не только тотально невкусная, но при этом вообще очень мало напоминает свой оригинальный вариант, вне всякой зависимости от стоимости: заведение-то как раз вполне может быть очень дорогим. Плюс качество обслуживания, за которое в самом Китае (про Запад уже не говорю) подобную контору закрыли бы на следующий день. Иными словами, за настоящей китайской кухней нужно ехать собственно в Китай.

Многие склонны объяснять разницу между различными кулинарными школами Поднебесной империи географическими условиями и местной спецификой разных провинций этой страны. Говорят, к примеру, что блюда шаньдунской кухни более соленые, чем в других провинциях, потому что климат в Шаньдуне очень сухой, а повышенное потребление соли способствует задержанию влаги в организме; некоторые утверждают, что сычуаньские кулинарные прелести потому невероятно остры, что в Сычуани особенно велика плотность населения, а это, соответственно, очень благоприятный фактор для быстрого распространения различных инфекционных болезней… острая же пища способствует истреблению всяческой заразы. Не думаю, что стоит безоговорочно верить подобным объяснениям, но, кажется, некоторое рациональное зерно в них есть.

Не последнюю роль в формировании местных кулинарных стилей играет и такая обыденная причина, как доступный выбор продуктов. Так, одним из основных компонентов доминирующего в северной, пекинской, кухне «китайского самовара» является качественная баранина. Пока ее довезут до южных провинций, она станет уже далеко не такой качественной; в степях же близкой к Пекину Внутренней Монголии ее предостаточно. Одно из самых излюбленных лакомств шанхайцев — «маохань», особый вид моллюска, водящийся в недалекой от «дальневосточного Парижа» дельте Янцзы; от жадного употребления в пишу этого деликатеса гурманов не отвращает даже сильное загрязнение воды там, где эти самые вкусные ракушки обитают. Естественно, что многие жители Сычуани про «маохань» и слыхом не слыхали…

Теперь насчет вкусовых качеств. Как говорил известный патриарх чань-буддизма Бодхидхарма, «при всем разнообразии китайской кухни в ней всегда можно найти что-нибудь съедобное». Он пришел в Китай из Индии, так что его скептицизм понятен. Скажем прямо, далеко не все китайские кулинарные изыски придутся по вкусу и европейцу (а многих китайцев, в свою очередь, совершенно не устраивает европейская кухня). Но не потому, что, как вы, возможно, подумали, все китайцы любят есть мышей, лягушек, собак, пауков… этот список, который громоздит в своей голове наш полуграмотный обыватель при активной помощи такого же полуграмотного журналиста, можно продолжать бесконечно. Просто привычные нам продукты (мясо, рыба, овощи и т. д.), а китайская кухня на 95 % состоит именно из них (а не червяков и кузнечиков), готовятся непривычным для нас способом, только и всего.

Насчет змей и пауков вынужден заметить: любовь китайцев к этой экзотике очень сильно преувеличена, хотя для этого преувеличения имелась вполне определенная причина. Дело в том, что одна из четырех известных кулинарных школ Китая — гуандунская — действительно широко употребляет в дело различный исходный материал типа змей, кошек, крыс, обезьян и прочие малосъедобные на наш взгляд ингредиенты. Но, заметьте, жители других частей страны не всегда относятся к гуандунским яствам с большим энтузиазмом; не зря же распространена в Китае язвительная, хоть и длинноватая, поговорка: «Из плавающего в воде гуандунцы не едят лодки, из летающего в воздухе не едят самолеты, из созданий с четырьмя ногами не едят столы». Однако история, дорогой читатель, — очень прихотливая вещь: южная провинция Гуандун начала общаться с заморскими странами первой в Китае (помните, именно город Гуанчжоу был единственным, куда разрешалось заходить иностранным судам), позже рядом с ней была образована самая значительная иностранная колония — Гонконг. В силу этих и некоторых других причин жители юга Китая стали эмигрировать за рубеж; раньше и гораздо интенсивнее обитателей иных провинций, и поэтому тем же тайцам, австралийцам и американцам довелось познакомиться прежде всего с ЮЖНО-китайскими традициями, обычаями и… жареными кошками. Неудивительно, что во многих странах люди стали воспринимать сугубо гуандунские штучки как нечто универсально общекитайское. Недаром же весь мир называет китайских бандитов «триадами», хотя большинство представителей китайского криминалитета разве что краем уха слыхали это слово.

Но и в гуандунской кухне личинки каких-нибудь насекомых или «битва дракона с тигром» (а попросту кошка и змея, зажаренные в высокохудожественной позе) — не повседневные закуски (хотя здесь все зависит от наличия или отсутствия денег), а деликатесные, праздничные яства. Они значительно дороже тех блюд, которые приготовляются из обычных для нас продуктов (все тех же овощей, мяса и рыбы), и делаются обычно поваром по особому заказу. Это насчет опасений иностранца съесть «случайно» в китайском ресторане змею или какого-нибудь червяка; повторю, от таких случайностей посетитель полностью застрахован: вся экзотика заказывается особо и оплачивается втридорога, поэтому подсовывать вам собачатину вместо свинины никто не будет, это просто экономически нецелесообразно для ресторана.

Но извините, я отвлекся. Вопрос был: вкусна китайская стряпня или нет? Знаете, и здесь не обойтись без затасканной поговорки «на вкус и цвет…»: я, например, будучи китаеведом по образованию и наполовину корейцем по национальности (а корейцы разных сомнительных деликатесов вроде собачьего мяса пожрать тоже, между прочим, не дураки… почище иных китайцев), не являюсь большим любителем китайской стряпни независимо от того, в какой там провинции и из чего ее делали. Мне нравятся уральские рыбные пельмени, украинский борщ, а также другая вкусная и здоровая пища. Однако мне хорошо знакомы многие вполне славянские личности, способные получать истинное наслаждение от жареных скорпионов. Таким образом, все зависит здесь от личных вкусов и пристрастий. Повторю, что старик Бодхидхарма был прав: китайская кухня все-таки очень разнообразна, и каждый имеет шанс найти что-то съедобное и любимое для себя.

Говоря о кухне нашего великого соседа, нельзя не отметить одну поистине удивительную вещь. Обедая или ужиная в китайском ресторане, действительно можно долго удивляться разнообразию блюд и даже попробовать что-то поистине ароматное, нежное и вкусное. Так вот, насколько богаты и разнообразны могут быть в Китае обед и ужин, настолько же беден, уныл и отвратителен на вкус китайский завтрак. Что же это такое?

За редкими исключениями (а таковые можно встретить, например, все в том же пресловутом Гуандуне или, скажем, в провинции Аньхуй) этот самый завтрак в классическом варианте состоит в основном из безвкусной жидкой рисовой кашицы («чжоу», или «сифань»), скупо приправляемой порой щепоткой маринованных овощей («паоцай»). Из других «деликатесов» — пресные паровые булочки из рисовой муки («маньтоу»), также совершенно безвкусные, жареный арахис, прокипяченные в растительном масле и вдосталь пропитавшиеся им полоски теста («ютяо»), а также, возможно, холодные кусочки самых дрянных блюд, оставшиеся от вчерашнего ужина. Если повезет, можно получить вареное яйцо.

Спросите-ка китайца, почему за пять тысяч лет его народ не научился готовить приличный завтрак: скорее всего, он кисло улыбнется и заметит, что зато такая еда очень полезна для здоровья (между прочим, жидкая рисовая каша и взаправду чудесно воспринимается любым желудком, тут не поспоришь). Или скажет, что, опять же, «зато» будут вкусные обед и ужин. Вот поэтому-то, если, приехав в Китай, вы остановились в более или менее приличной гостинице, поутру вы обнаружите, что завтрак состоит скорее уж из европейских ингредиентов типа яичницы и поджаренных сосисок, нежели из китайской рисовой кашицы. Если же рассвет застал вас не в приличной гостинице, то вас, вероятно, ждет голодное утро. Не хотите голодного утра — заранее приготовьте баночку консервов и пакетик растворимого кофе.

Любой китаец с гордостью заявит вам, что его национальная кухня (в данном случае он обязательно забудет и о том, что в разных провинциях разная кулинария, и о своих недавних издевках над бедными гуандунцами — любителями жареных змей и крыс, вот какая штука патриотизм) не только самая вкусная и разнообразная, но и самая-самая полезная для здоровья. Что ж, посмотрим…

Большая часть китайских кулинарных шедевров, вне зависимости от школы, стиля и провинции, приготовляется путем быстрого обжаривания маленьких кусочков овощей, мяса, рыбы и других продуктов в сильно разогретом в глубокой сковороде растительном масле. Многие утверждают, что, поскольку время термической обработки таким образом сокращается до минимума, продукты сохраняют все те витамины, аминокислоты и прочие полезные вещества, которые в них содержались, а высокая температура все-таки успевает при этом убить все вредоносные бактерии. Насчет бактерий не знаю, по-моему, гораздо больше всяких микроорганизмов гнездится на поверхности деревянных палочек для еды — «куайцзы», если последние не изготовлены в одноразовом исполнении… Но если вы в самом деле думаете, что изо дня в день поглощать пишу, прокипяченную в несвежем масле, полезно для здоровья, то, сдается мне, вы очень сильно ошибаетесь. Эта самая несвежесть масла, что забавно, дает китайским поварам возможность приготовлять блюда с такими экзотическими названиями, как «мясные полоски с запахом рыбы» или «баклажаны с запахом мяса». В чем тут дело? Очень просто: берется масло, в котором в обед уже кипятилась рыба, и вечером в него бросается мясо… покипятили мясо, вынули и подали гостям — можно забрасывать в ту же сковородку баклажаны. Дешево и сердито, как говорится. А вот о пользительности сих кушаний судите сами.