Искусство стареть (сборник)

Опять стою, понурив плечи,не отводя застывших глаз:как вкус у смерти безупреченв отборе лучших среди нас!Чем долее наука отмечаетпознания успехи сумасшедшие,тем более колеблясь отвечает,куда от нас ушли уже ушедшие.Вновь закат разметался пожаром —это ангел на Божьем дворежжёт охапку дневных наших жалоб,а ночные он жжёт на заре.Уйду навсегда в никуда и нигде,а всё, что копил и вынашивал,на миг отразится в текучей водепроточного времени нашего.Дымись, покуда не погас,и пусть волнуются придурки —когда судьба докурит нас,куда швырнёт она окурки.Из лет, надеждами богатых,навстречу ветру и волнемы выплываем на фрегатах,а доплываем – на бревне.Кто несуетливо и беспечновремя проводил и коротал,в старости о жизни знает нечтобольшее, чем те, кто процветал.Счёт лет ведут календариморщинами подруг,и мы стареем – изнутри,снаружи и вокруг.Возраст одолев, гляжу я сверху:всё мираж, иллюзия, химера;жизнь моя – возведенная церковь,из которой выветрилась вера.Сложилось нынче на потеху,что я, стареющий еврей,вдруг отыскал свой ключ к успеху,но не нашёл к нему дверей.Деньгами, славой и могуществомпренебрегал сей прах и тлен,из недвижимого имуществаимел покойник только член.О чем ты плачешь, осень бедная?Больна душа и пуст карман,а на пороге – немочь бледнаяи склеротический туман.Чтоб жизнь испепелилась не напрасно,не мешкай прожигать её дотла;никто не знает час, когда пространстворазделит наши души и тела.Чтобы в этой жизни горемычнойбыть милей удаче вероятной,молодость должна быть энергичной,старость, по возможности, – опрятной.Год приходит, и год уходит,раздробляясь на брызги дней,раньше не было нас в природе,а потом нас не будет в ней.Наша старость – это ноги в тепле,это разум – но похмельный, обратный,тише музыка и счёт на столе,а размер его – всегда неоплатный.Азарт живых переживанийподвержен таянью – увы! —как пыл наивных упований,как верность ветреной вдовы.Когда время, годами шурша,достигает границы своей,на лице проступает душа,и лицо освещается ей.Есть люди, провалившие экзаменжитейских переплётов и контузий,висят у них под мутными глазамимешки из-под амбиций и иллюзий.Не тужи, дружок, что прожилты свой век не в лучшем виде:всё про всех одно и то жеговорят на панихиде.Однажды на улице сердце прихватит,наполнится звоном и тьмой голова,и кто-то неловкий в несвежем халатепоследние скажет пустые слова.Не стоит скапливать обиды,их тесный сгусток ядовит,и гнусны видом инвалидынепереваренных обид.В пепле наползающей усталости,следствии усилий и гуляний,главное богатство нашей старости —полная свобода от желаний.Не горюй, старик, наливай,наше небо в последних звёздах,устарели мы, как трамвай,но зато и не портим воздух.Люблю эту пьесу: восторги, печали,случайности, встречи, звонки;на нас возлагают надежды в начале,в конце – возлагают венки.Нашедши доступ к чудесам,я б их использовал в немногом:собрал свой пепел в урну сам,чтоб целиком предстать пред Богом.Бывает – проснёшься, как птица,крылатой пружиной на взводе,и хочется жить и трудиться,но к завтраку это проходит.Вчера мне снился дивный сон,что вновь упруг и прям,зимой хожу я без кальсони весел по утрам.Сто тысяч сигарет тому назадтаинственно мерцал вечерний сад;а нынче ничего нам не секретпод пеплом отгоревших сигарет.В нас что ни год, увы, старик, увы,темнее и тесней ума палата,и волосы уходят с головы,как крысы с обречённого фрегата.Уж холод пронизал нас до костей,и нет былого жара у дыхания,а пламя угасающих страстейсвирепей молодого полыхания.Душа отпылала, погасла,состарилась, влезла в халат,но ей, как и прежде, неясно,что делать и кто виноват.Не в том беда, что сереброструится в бороде,а в том беда, что бес в реброне тычется нигде.Жизнь, как вода, в песок течёт,последний близок путь почёта,осталось лет наперечёти баб нетронутых – без счёта.Скудею день за днём. Слабеет пламень,тускнеет и сужается окно,с души сползает в печеньгрузный камень,и в уксус превращается вино.Теперь я стар – к чему стенания?!Хожу к несведущим врачами обо мне воспоминанияжене диктую по ночам.Я так ослаб и полинял,я столь стремглав душой нищаю,что Божий храм внутри меняуже со страхом посещаю.Чего ж теперь? Курить я бросил,здоровье пить не позволяет,и вдоль души глухая осень,как блядь на пенсии, гуляет.Что может ярко утешительнымнам послужить на склоне лет?Наверно, гордость, что в слабительномсовсем нужды пока что нет.Я кошусь на жизнь весёлым глазом,радуюсь всему и от всего;годы увеличили мой разум,но весьма ослабили его.Осенний день в пальтишке куцемсмущает нас блаженной мукой:уйти в себя, забыть вернуться,прильнуть к душе перед разлукой.Старости сладкие слабостив меру склероза и смелости:сказки о буйственной младости,мифы о дерзостной зрелости.Неволя, нездоровье, нищета —солисты в заключительном концерте,где кажется блаженством темнотанеслышно приближающейся смерти.Старенье часто видно по приметам,которые грустней седых волос:толкает нас к непрошеным советамгустеющий рассеянный склероз.Я не люблю зеркал – я сытпо горло зрелищем их порчи:какой-то мятый сукин сыниз них мне рожи гнусно корчит.Устали, полиняли и остыли,приблизилась дряхления пора,и время славить Бога, что в бутылиосталась ещё пламени игра.Святой непогрешимостью светясьот пяток до лысеющей макушки,от возраста в невинность возвратясь,становятся ханжами потаскушки.Стало тише моё жильё,стало меньше напитка в чаше,это время берёт своё,а у нас отнимает наше.Года пролились ливнями дождя,и мне порой заманчиво мгновение,когда, в навечный сумрак уходя,безвестность мы меняем на забвение.Сопливые беды, гнилые обиды,заботы пустой суеты —куда-то уходят под шум панихидыот мысли, что скоро и ты.