Город Драконов

А он сам?

Он окинул Карсона взглядом и мгновение просто смотрел на него. Охотник был простым крупным мужчиной, привлекательным на свой грубый манер. Сильнее чем Гест когда-нибудь станет. Нежнее, чем Гест когда-либо был.

Если подумать, он тоже был счастливее живя в каменной лачуге с Карсоном, чем в особняке Геста. В его жизни больше не было лжи. Не было обмана. Зато был маленький медный дракон, который любил его. Его тоска по Удачному поблекла.

— Чему ты улыбаешься?

Седрик помотал головой, а затем честно ответил: — „Карсон, я счастлив с тобой.“

Искренняя радостная улыбка осветила лицо охотника от этих слов. А я счастлив с тобой, парень из Удачного. И мы оба будем еще счастливее сегодня, когда разложим и подготовим этот хворост.» Карсон наклонился, подхватил вязанку за ремень и ремень и вскинул на плечо. Он легко разогнулся и ждал что Седрик сделает тоже самое.

Седрик повторил его движения и с кряхтением взвалил свою вязанку на плечо. Он смог разогнуться только сделав два неловких шага чтобы удержаться на ногах. «Дыхание Са, как тяжело!»

«Да, тяжело.» Карсон ухмыльнулся. — «Это в два раза больше того, что ты смог бы унести месяц назад. Я тобой горжусь. Пойдем.»

Он им гордится.

«Я сам собой горжусь,» — пробормотал Седрик и пошел следом за ним.

Седьмой день месяца Надежды, седьмой год Вольного союза торговцев

От Детози, смотрителя голубятни в Трехоге

Рейалу, исполняющему обязанности смотрителя голубятни в Бингтауне

Дорогой племянник, привет.

Эрек и я советуем тебе сдержать свой??нрав в этом вопросе. Не позволяй Киму спровоцировать вас на гнев или обвинения, которые мы не сможем доказать. Это не первый раз, когда мы вели с ним неприятную переписку. Я по-прежнему считаю, что он получил должность с помощью взяток, но, похоже, у него есть друзья в Совете Кассарика, подтвердившего его продвижение по службе, и, подавая жалобы, мы ничего не добьемся.

Я все еще знаю несколько его подмастерьев, потому что они учились со мной здесь, в Трехоге. Я потихоньку все разузнаю у них. В то же время будет мудро передать сообщение вашим наставникам и отложить решение вопроса. Пока твой статус не подтвердится, тебе будет трудно поговорить с Кимом наравне. Мы с Эреком сомневаемся, что следует возлагать эту трудную задачу на тебя.

На нынешний момент ты сделал все необходимое, что мог на своем посту. Мы с Эреком по-прежнему уверены в твоих способностях в обращении с птицами.

Теперь о хорошем. Две пятнистых быстрых птицы, которых ты послал нам в качестве свадебного подарка, выбрали себе партнеров и начали размножаться. Я с нетерпением жду прибытия к вам нескольких их птенцов, чтобы мы смогли рассчитать длительность их обратного полета. Я чувствую огромный энтузиазм по поводу этого проекта.

Мы с Эреком все еще спорим, кто из нас к кому переедет, это сложный вопрос. В нашем возрасте, мы хотим быстрой и тихой свадьбы, но никто из нашей семьи к такому не расположен. Бедные мы, бедные!

С любовью и уважением,

Тетя Детози

Глава Третья

ПУТИ

Тимара всю свою жизнь провела в Дождевых Чащобах, но никогда не видела такого дождя. В детстве в Кассарике и Трехоге бескрайние леса, покрывавшие берега Дождевой реки многослойными навесами из листьев, укрывали города на деревьях. Потоки зимних дождей дробились и отводились бесконечными листьями между ней и небом. Конечно они точно также не пропускали и солнечный свет, но Тимара относилась к этому иначе. Если ей нужно было солнце, она могла просто забраться повыше. Она не могла вспомнить чтобы ей когда-то хотелось почувствовать все неистовство ливня.

Здесь у нее не было выбора. Луг который обрамлял реку не был похож на тенистые прибрежные леса Дождевых Чащоб. Густая трава по пояс, а где-то и до плеч, хоть и болотистая, но твердая земля под ногами, смешанная с камнями — изумительным множеством твердых обломков различной фактуры и цвета. Она часто задумывалась, откуда они все взялись и как здесь оказались. Сегодня ветер носился по открытым просторам, бросал ничем не сдерживаемый дождь ей в лицо и за воротник. Ее истончившаяся из-за слишком частых контактов с едкой водой Дождевой реки одежда не защищала, мягкая и мокрая она липла к коже. И она предвидела что ей будет холодно и мокро весь оставшийся день. Она потерла красные замерзшие руки. Было достаточно трудно охотиться с оставшимся потрепанным набором оружия. Одеревеневшие руки не делали это занятие легче.

Она узнала что Татс идет еще до того как он догнал ее: шлепки травы по его ногам и тяжелое дыхание пока он бежал за ней наверх. Она не оборачивалась до тех пор пока он, задыхаясь не спросил: — «Идешь охотиться? Помощь нужна?»

«Почему бы и нет? Мне может понадобиться кто-нибудь кто дотащит добычу обратно к драконам.» Она не стала говорить то что они оба знали: Карсону не нравилось когда они охотились поодиночке. Он утверждал что видел следы хищников, достаточно больших чтобы атаковать человека. «Крупная дичь обычно привлекает крупных хищников,» — сказал он. «Когда идете на охоту, возьмите напарника.» Не то чтобы Карсон командовал ими, просто у него опыта было больше.

Татс ухмыльнулся, белые зубы сверкнули на его покрытом тонкой чешуей лице. «О, так ты думаешь что я не справлюсь с тем чтобы дотащить мясо и тебе придется помогать мне нести его?»

Она усмехнулась в ответ. «Ты неплохой охотник, Татс. Но мы оба знаем, что я лучше.»

«Ты была рождена для этого. Твой отец начал учить тебя как только ты смогла балансировать на ветке. Мне кажется я достаточно хорош для того кто начал позже.» Он пошел рядом с ней. Это было немного неудобно на узкой тропинке. Они сталкивались локтями пока шли, но он не проходил вперед и не отступал назад. Когда они вышли на опушку леса, трава стала короче, а затем уступила место листьям, мху и низким кустам. Деревья останавливали ветер и это порадовало Тимару. Она быстро кивнула, принимая комплимент Татса.

«У тебя получается намного лучше, с тех пор как мы уехали из Трехога. И мне кажется что ты привыкнешь к этой наземной охоте гораздо быстрее чем я. Это место так непохоже на дом.»

«Дом,» — сказал он и она не смогла понять было это слово для него грустным или приятным. «Я думаю, что теперь это наш дом,» — добавил он, сильно удивив ее.

Она искоса посмотрела на него пока они продирались сквозь подлесок. «Дом? Навсегда?»

Он поднял руку и поднял рукав обнажив покрытую чешуей кожу. «Не могу представить возвращение в Трехог. Не в таком виде. А ты?»

Ей не нужно было расправлять крылья или смотреть на черные когти которые были у нее с рождения. «Если дом это место где тебя принимают таким какой ты есть, Трехог никогда не был для меня домом.»

Она оставила сожаления и воспоминания о Трехоге в стороне. Пора было охотиться. Синтара была голодна. Сегодня Тимара хотела найти звериную тропу, новую, на которой они еще не охотились. До сих пор они нашли одну, но по ней было сложно идти. Они оба тяжело дышали, хотя Татс уже не так пыхтел как сразу после отъезда из Трехога. Участие в экспедиции Смоляного укрепило их мышцы и закалило их всех, подумала она с одобрением. Все хранители подросли, парни росли так быстро, что это почти тревожило. Татс стал выше и его плечи раздались. Его дракон тоже изменял его. На момент их отъезда из Трехога он единственный был вполне человеком.

Он был освобожденным рабом, одним из иммигрировавших во время войны с Калсидой и в детстве, его рабское прошлое, было явно отмечено на лице татуировками бывших владельцев. Паутина была выбита на левой щеке а небольшая лошадь рядом с носом. Они изменились когда дракон начал менять его. Татуировки теперь стали стилизованными рисунками, отмеченными чешуей больше, чем чернилами вбитыми в кожу. Его темные глаза и волосы остались такими какими были всегда, но она подозревала что его быстрый рост скорее относился к становлению старшим, чем к естественному взрослению. Его ногти отблескивали зеленым, цветом Фенте, его раздражительной маленькой королевой-драконицей. Когда свет падал на его кожу он порождал зеленые блики на его чешуе. Цвет тени от листа, цвет сосновой иголки, цвет зелени ее леса… Она остановила бег своих мыслей.

«То есть ты думаешь, что проведешь здесь всю свою жизнь?» Это была неожиданная мысль для нее. Она чувствовала себя немного потерянной с тех пор как они достигли цели, нашли город. Когда они все покидали Трехог, они подписали контракты, подтверждая, что их целью было найти место вверх по реке, где поселятся драконы. Поиски легендарной Кельсингры едва ли были упомянуты. Она согласилась на эту работу чтобы сбежать от своей жизни. Она не заходила в своих планах дальше. Сейчас она представила как проживет свою жизнь здесь. Никогда больше не встречаясь с людьми которые сделали ее изгоем.

С другой стороны это значило что она больше не вернется домой. Она не слишком любила мать и это было взаимно. Но она была очень близка с отцом. Она что, больше никогда не увидит его? Он не узнает что она добилась своей цели? Нет, это глупая мысль. Капитан Лефтрин собирался вернуться в Кассарик за припасами. Как только он приедет туда, новости об их находке разлетятся как мошки по всем Дождевым Чащобам. Ее отец скоро обо всем узнает. Приедет ли он, чтобы увидеть все своими глазами? Поедет ли она домой навестить его? Прошлым вечером, на собрании, Лефтрин спросил, не хочет ли кто-нибудь вернуться в город. После его вопроса повисла тишина. Хранители переглядывались. Оставить своих даконов? Вернуться в Трехог, вернуться там к жизни парий? Нет. Для остальных этот вопрос был простым.

Для нее все было сложнее. Иногда ей хотелось бросить своего дракона. Синтара не была самым обаятельным созданием на свете. Она помыкала Тимарой, подвергала ее опасности ради собственного развлечения, а однажды чуть не утопила ее в попытке поймать рыбу. Синтара никогда не просила прощения за это. Драконица была саркастична и цинична настолько же, насколько и прекрасна. Но даже если бы Тимара решилась покинуть своего дракона, ей не хотелось возвращаться на Смоляного и отправляться вниз по реке.

Ей до сих пор было не по себе от пребывания на баркасе и от бесконечного путешествия в тесном кубрике. Возвращение в Трехог с Лефтрином означало бы прощание со всеми друзьями и неизвестность относительно того что они найдут в городе Старших. Чтож, пока она останется здесь, вместе со своими друзьями, продолжит охотиться для драконов, пока Лефтрин не вернется с грузом. А что потом? «Ты собираешься остаться здесь навсегда?» — Снова спросила она Татса, поняв что он так и не ответил на ее первый вопрос.

Он ответил тихо, продолжая их мягкое продвижение через лес — «А куда еще мы можем пойти?» Легким жестом он показал на ее и на свое лицо. _ «Наши драконы пометили нас как своих. И хотя Фенте и достигла больших успехов в полетах чем Синтара, мне не кажется что в скором времени хоть одна из королев станет самодостаточной. И даже если они сами смогут охотиться, они захотят чтобы мы были рядом, для ухода за ними и для компании. Теперь мы старшие, Тимара. Старшие всегда жили подле драконов. А драконы останутся здесь. Так что да, я полагаю что останусь здесь на всю жизнь. Ну или пока Фенте останется.»

Он поднял руку и тихо показал направление которое полагал наилучшим. Она решила согласиться и пошла вперед. Он говорил из-за ее спины пока они скользили друг за другом через лес. «Ты говоришь о том о чем я думаю? Ты и правда обдумываешь возвращение в Трехог? Ты и правда думаешь что это возможно для таких как мы? Я знаю что Синтара не всегда хорошо с тобой обращается. Но где еще ты теперь сможешь жить? Теперь у тебя есть крылья, Тимара. Я не могу представить что ты лазаешь по деревьм и бегаешь по их кронам как раньше. Куда бы ты не пошла, люди будут пялиться на тебя, если не хуже.»

Тимара плотнее прижала крылья к телу. Затем нахмурилась. Она не почувствовала как сделала это. Чужеродные отростки все больше и больше становились ее неотъемлемой частью. Спина все еще болела из-за них, и они все еще раздражали по утрам, когда она пыталась приладить одежду вокруг. Но сейчас она пошевелила ими не задумываясь об этом.

«Они красивые,» — Сказал Татс, так как будто мог слышать ее мысли. «Они стоят всего что тебе приходится ради них выносить.»

«Они бесполезные,» — огрызнулась Тимара, стараясь не пчувствовать удовольствия от его комплимента. «Я никогда не полечу. Они как насмешка.»

«Нет, ты не полетишь, но я все равно думаю что они красивые.»

Теперь, его согласие с тем что она не полетит, ранило больше, чем мог порадовать его комплимент. «Рапскаль думает что я полечу,» — резко ответила она.

Татс вздохнул. «Рапскаль думает что однажды они с Хеби отправятся на луну. Тимара, твои крылья должны стать гораздо больше прежде чем ты сможешь взлететь. Настолько больше, что ты согнешься под их весом. Рапскаль не останавливается чтобы задуматься о том, как все устроено на самом деле. Он полон своими фантазиями и мечтами, а сейчас больше чем обычно. И мы оба знаем что он хочет тебя и скажет все что угодно, чтобы заслужить твое расположение.»

Она оглянулась на него, кислая улыбка скривила ее губы. «В отличие от тебя,» — заметила она.

Он усмехнулся, в глазах сверкнул вызов. «Ты знаешь что я хочу тебя. Я честен с тобой. Я всегда честен с тобой, Тимара. Я знаю что ты оценишь честность мужчины который ценит твой ум, больше, чем безумца, полного нелепых комплиментов.»

«Я ценю твою честность,» — она сказала это и прикусила язык, прежде чем напомнить ему что он не всегда был так уж честен с ней. Он не сказал ей что встречался с Джерд. Но и Рапскаль не упомянул об этом. Конечно, Рапскаль и не утаивал этого от нее. Он просто не думал что это так уж важно.

Да и вообще, похоже что большинство парней хранителей, насладились благосклонностью Джерд. И судя по тому что знала Тимара, продолжали наслаждаться. И снова вернулся вопрос, почему для нее это было так важно? Татс больше не встречался с Джерд. Он похоже не придавал особого значения тому что сделал. Так почему это так много значило для нее?

Тимара замедлила шаг. Они приближались к открытому месту, деревья становились реже и впереди был виден свет. Она сделала жест Татсу чтобы он не шумел и замедлил шаг, взяла свой плохонький лук и положила на него стрелу. Время поработать глазами а не телом. Она прислонилась плечом к дереву, чтобы занять более устойчивую позицию и начала медленно осматривать поляну.

Она могла сфокусировать свои глаза, но не могла сосредоточиться. Джерд очень быстро отбросила все правила привитые им в Дождевых Чащобах. Таким девушкам как она и Сильве и Джерд не разрешалось выходить замуж. Всем было известно, что младенец отмеченный с рождения чешуей или когтями скорее всего не доживет до взрослых лет. Они не стоили ресурсов необходимых для того чтобы вырастить их и даже если они выживали, то редко производили жизнеспособных младенцев. Те кто пытались обычно умирали при родах, оставляя после себя чудовище, пережившее рождение лишь для того чтобы быть обреченным на смерть.

Брак был запрещен сильно отмеченным Чащобами, так же, как и внебрачные связи были строго запрещены всем жителям Дождевых Чащоб. Но Джерд решила отринуть оба эти запрета. Джерд была миловидна, с ее мягкими волосами, пронзительным взглядом и гибким телом. Она решала с кем из хранителей хочет разделить постель и выбирала их, по одному за раз, как кот у мышиного гнезда, нисколько не задумываясь к чему приведет ее аппетит. Даже когда парни дрались из-за нее, она похоже принимала это как должное. Тимара разрывалась между завистью к свободе которую демонстрировала Джерд и злостью которую она чувствовала из-за того разлада который та привнесла в компанию.

В итоге она заплатила цену, о которой Тимара не любила вспоминать. когда нежеланная беременность Джерд закончилась преждевременными родами, Тимара была одной из женщин, которые помогали ей. Она видела крошечное тело девочки-рыбы до того как они отдали его Верас, драконице Джерд. Странно было думать о том, что Тимара получила урок, а на Джерд произошедшее похоже совсем не повлияло. Тимара воздерживалась оттого чтобы делить свое тело с кем-то из хранителей, в то время как Джерд получала удовольствие в любой момент, когда бы ни пожелала. В этом не было смысла. В некоторые дни она возмущалась глупостью Джерд, которая могла втравить их всех в неприятности, но чаще она завидовала тому как другая девушка распоряжалась своей свободой и следовала своему решению, казалось совершенно не принимая во внимание, что подумают о ней другие.

Свобода и выбор. Она могла воспользоваться свободой и сделать свой выбор. «Я остаюсь,» — сказала она тихо. «Не ради моего дракона. И даже не ради моих друзей. Я останусь здесь ради себя. Чтобы создать место которое и правда смогу назвать своим.»

Татс внимательно посмотрел на нее. «Не ради меня?» Спросил он бесхитростно.

Она тряхнула головой. «Честность,» — напомнила она ему тихо.

Он посмотрел в сторону. «Ну, по крайней мере ты не сказала что останешься ради Рапскаля.» Вдруг, довольно неожиданно, Татс подал знак — со свистом втянул воздух. Секундой позже Тимара прошептала на выдохе, — «Я вижу его.»

Животное, которое осторожно двигалось по поляне вдоль края леса было великолепно. Тимара уже начала привыкать к тому каких массивных размеров достигали копытные животные этого сухого леса. Но даже принимая это в расчет, это животное было самым крупным из всех что она видела раньше. Она могла бы растянуть гамак между кончиками его рогов. Они были не такими ветвистыми как у оленей которых она встречала здесь раньше. Эти скорее были похожи на руки с широко расставленными пальцами.

Зверь приближавшийся к ним заслуживал этой массивной короны. Его гигантские плечи были покрыты мясистыми буграми мышц. Он вышагивал, словно богатый купец по рынку, аккуратно переставляя по одной ноге за раз. Он окинул поляну взглядом больших темных глаз и расслабился. Тимару это не удивило. Какой хищник мог бы напасть на создание такого размера? Она натянула тетиву и задержала дыхание, хотя надежда была невелика. В лучшем случае она могла сильно поранить его толстую шкуру. Если она серьезно его ранит или вызовет сильное кровотечение, они с Татсом могли бы проследить его до места смерти. Но это не будет чистым убийством ни для кого из них.

Она сжала зубы. Вся история могла занять целый день, но количество мяса, которое они получили бы в результате, с лихвой окупило бы это. Еще шаг и она смогла бы сделать точный выстрел.

Сверкающая алая молния упала с неба. Атака дракона на гигантского оленя сотрясла землю. Тимара спустила стрелу от неожиданности и та отправилась в неверный полет никого не задев. В то же мгновение с громким хрустом сломался хребет оленя. Он взревел в агонии, но звук прервался как только драконья челюсть сомкнулась на его глотке. Хеби оторвала свою жертву от земли, практически оторвав голову, а затем, швырнула на землю чтобы сорвать огромный кусок шкуры вместе со внутренностями с мягкого живота оленя. Она откинула голову назад и проглотила мясо. Внутренности повисли между ее пастью и добычей.

«Помилуй, Са милосердный!» — Прошептал Татс. Когда он заговорил драконица пристально уставилась на них. Ее глаза сверкнули яростью и закружились алым. С ее оскаленных зубов стекала кровь.

«Твоя добыча,» — успокоил ее Татс. «Мы уходим.» Он схватил Тимару за плечо и оттолкнул назад, под прикрытие леса.

Она все еще сжимала свой лук. «Моя стрела! Эта была лучшей из всего что у меня есть. Ты видел куда она полетела?»

«Нет.» — отрезал Татс. Он не видел ее полета и не хотел искать ее. Он оттащил Тимару поглубже в лес и начал обходить луг. «Черт ее подери!» — сказал он тихо. «Такая куча мяса.»

«Не могу ее винить,» — заметила Тимара. «Она просто повела себя как настоящий дракон.»

«Я знаю. она просто вела себя как настоящий дракон, и как бы я хотел, чтобы Фенте вела себя также.» Он покачал головой, испытывая вину оттого что произнес это вслух, как будто стыдясь того, что придирается к своему дракону. «Но пока они с Синтарой прикованы к земле, мы обречены добывать им мясо. Так что лучше бы нам вернуться к охоте. Ага, вот и она.»

Он нашел звериную тропу, которая привела гигантского оленя на поляну. Машинально Тимара подняла глаза вверх. Местные деревья не были похожи на гигантских исполинов к которым она привыкла. Дома она бы забралась на дерево и тихо перебиралась бы с ветки на ветку, незримо перемещаясь от дерева к дереву, следуя вдоль звериной тропы. Она бы выслеживала добычу сверху. Но большинство деревьев здесь сбросили листья на зиму и не дали бы ей укрытия. К тому же ветви не соприкасались друг с другом, как это было дома в Дождевых Чащобах. «Нам придется охотиться на земле, и тихо,» — ответил Татс на ее мысли. «Но сначала мы должны уйти подальше с территории Хеби. Я даже чувствую запах смерти.»

«Не говоря о том, что слышишь ее звук,» — ответила Тимара. Драконица насыщалась шумно: хрустела костями и довольно урчала при каждом укусе. Когда они оба замолчали, она вдруг рыкнула, как кот, играющий с мертвой добычей, последовал громкий хруст.

«Скорее всего рога,» — сказал Татс.

Тимара кивнула. «Я никогда не видела такого крупного оленя. Я никогда не видела такого крупного животного, кроме драконов.»

«Драконы не животные,» — поправил он ее. Он шел впереди, а она следовала. Они бесшумно передвигались и говорили вполголоса.

Она тихонько рассмеялась. «Тогда кто же они?»

«Они драконы. Точно так же и мы не животные. Они говорят, они думают. Если это отличает нас от животных, то и они не животные тоже.»

Она замолчала на какое-то время, обдумывая услышанное. Она не была уверена что согласна. «Похоже ты уже думал об этом.»

«Да, думал.» Он низко нагнулся и придержал ветку, и она сделала также. «С тех пор как был связан с Фенте. На третью ночь я задумался, что она такое? Она не была моим домашним любимцем и не была как дикая обезьяна или птица. Не была похожа на ручную обезьянку, которых некоторые собиратели используют чтобы достать самые высокие фрукты. И я не был ее питомцем или слугой, пусть и делал для нее много вещей: искал для нее еду, убирал паразитов с глаз, чистил ее крылья.»

«Ты уверен что не слуга ей? — Спросила Тимара с кислой улыбкой. — Или не раб?»

Он вздрогнул от ее слов и она напомнила себе, с кем говорит. Его мать продали в рабство в наказание за совершенные преступления, так что когда он родился, он родился рабом. Возможно он не сохранил воспоминаний о неволе, так как был очень маленьким ребенком когда был освобожден. Но он рос с отметинами на лице и сознанием того, что из-за них многие люди судят о нем предвзято.

Они подошли к низкой каменной стене заросшей плющом. За ней было несколько разрушенных хижин. Деревья росли внутри и вокруг них. Тимара обшарила их взглядом, но Татс продолжил движение. Руины в лесу были настолько привычным делом, что не стоило заострять на них внимание. Если бы Синтара не была голодна, Тимара осмотрела быих в и поискала что-нибудь полезное. Некоторые из хранители находили в остовах разрушенных хижин части инструментов, головки молотов, лезвия топоров, и даже ножи.

Некоторые инструменты были сделаны старшими и сохранили остроту после стольких лет. На разбитом столе сохранились чашки и осколки разбитых тарелок. Что-бы не разрушило Кельсингру, оно сделало это внезапно. Жители не успели собрать свои инструменты и остальные пожитки. Кто знал, что она могла бы найти погребенным в развалинах? Но голод ее дракона давил на ее сознание, словно нож приставленный к спине. Нужно будет вернуться позже, когда будет больше времени. Если Синтара когда нибудь даст ей время заняться своими делами.

Следующие слова Татса ответили на ее вопрос и на ее мысли.

«Я не ее раб потому, что делаю все что делаю не так как стал бы это делать раб. Скорее это почти тоже, как если бы она была моим ребенком или что то в том же духе. Я горжусь тем, что могу сделать ее счастливой и тем какой красивой могу ее сделать. Это такое удовольствие, положить перед ней мясо или большую рыбину и чувствовать как хорошо она себя чувствует насыщаясь.»

«Чары,» — сказала Тимара горько. «Мы все знаем о драконьих чарах. Синтара не раз использовала их на мне. Я приходила в себя занимаясь чем-то, что мне очень хотелось сделать, а закончив, я понимала, что это было совсем не мое желание. Просто Синтара заставила меня делать то что ей нужно.» Одна мысль о том, как большая синяя королева могла ей манипулировать, ей хотелось скрежетать зубами.

«Я знаю что Синтара делает это с тобой. Я видел как это происходило несколько раз. Посередине разговора, разговора о чем-то важном ты вдруг останавливалась, и даже не взглянув на меня говорила что прямо сейчас тебе нужно идти охотиться.»

Тимара хранила виноватое молчание. Ей не хотелось говорить ему, что он ошибается и охота была наиболее удачным оправданием, чтобы сбежать от него, когда их разговор становился слишком напряженным.

Похоже Татса не обеспокоило то, что она с ним не согласилась. «Но Фенте не ведет себя так со мной. Ну, почти никогда. Мне кажется, она любит меня, Тимара. То как она меняет меня, как внимательна она к этим переменам. Иногда, после того как я покормлю ее и почищу, иногда она просто хочет чтобы я остался, чтобы просто составил ей компанию. Потому что ей нравится проводить со мной время. Это то, чего у меня никогда не было. Мать всегда просила соседей присмотреть за мной пока я был маленьким. А когда она убила того человека, она просто сбежала.

Я продолжаю думать что это был несчастный случай, что она просто хотела ограбить его. Может она думала что отсидится какое-то время. Может собиралась вернуться ко мне. Но так и не вернулась. Когда она поняла, что попала в беду, просто сбежала и все, бросив меня на произвол судьбы. А Фенте хочет чтобы я был с ней. Может она и не любит меня по настоящему, но она точно хочет чтобы я был рядом.» Он пожал плечами, как будто она могла посчитать его сентиментальным. «Единственным кому я когда-либо нравился, был твой отец и даже он всегда сохранял дистанцию между нами. Я знаю что ему не нравилось что я провожу с тобой слишком много времени.»

«Его беспокоило, что могут подумать наши соседи. Или моя мать. Правила были очень строгие. Никто не должен был ухаживать за мной. Потому что мне нельзя было выходить замуж. Или родить ребенка. Или даже завести любовника.»

Татс удивленно показал на отметины рогов на дереве мимо которого они проходили. Олень который оставил их, должен был по крайней мере быть так же велик, как и тот которого убила Хеби. Она дотронулась до них пальцами. Следы рогов? Или отметины когтей? Нет, она даже не могла представить себе древесного кота таких размеров.

«Я знал о его правилах для тебя. И долгое время я даже не думал о тебе в этом смысле. Я тогда не особо интересовался девчонками. Я просто завидовал тому, что у тебя было: дом и родители, постоянные работа и еда. Мне хотелось чтобы у меня тоже все это было.»

Он остановился на развилке звериной тропы и поднял бровь.

«Иди по левой, она больше утоптана. Татс, мой дом не был таким чудесным как тебе казалось. Мать меня ненавидела. Она стыдилась меня.»

«Я думаю… ну, я не уверен, что она тебя ненавидела. Я думаю возможно соседи заставили ее стыдиться собственного желания любить тебя. Но даже если она тебя ненавидела, она тебя не бросила. И не выгнала.» Он говорил почти упрямо, настаивая.

«Кроме того раза, когда она отдала меня повитухе, чтобы та бросила меня в лесу.» — Заметила Тимара горько. «Это отец вернул меня и сказал что собирается дать мне шанс. Он вынудил ее.»

Татс не был убежден. «А мне кажется, что именно это заставляло ее стыдиться. То, что она не смогла защитить тебя перед повитухой и сказать что принимает тебя с когтями и всем остальным.»

«Может быть,» ответила Тимара. Ей не хотелось об этом думать. Бессмысленно думать об этом сейчас, это было так далеко и во времени и в пространстве. Она не могла спросить свою мать о ее чувствах. Она знала что отец любил ее, и она старалась не забывать об этом. А еще она знала, что он был согласен с тем, что у нее не должно быть мужа или любовника, что она не должна родить. Каждый раз, задумываясь о том, чтобы нарушить эти правила, она чувствовала что предает его и все чему он ее учил. Он любил ее. Он дал ей правила чтобы обезопасить ее. Может ли она быть умнее его в этих вопросах?

Похоже ей придется принять это решение. На самом деле, это ее решение. Но если она решит что ее отец был неправ, если она решит что может выбрать пару, разрушит ли это каким-то образом ее любовь к нему? Его любовь к ней? Она знала что он будет ею недоволен, даже если примет это.

И даже на таком расстоянии, его недовольство ранило. Возможно даже больше оттого, что она была так далеко от дома и так одинока. Будет ли он разочарован, если узнает, сколько поцелуев и прикосновений было у них с Татсом?

Да, будет. Она покачала головой и Татс обернулся на нее: — «Что такое?»

— Ничего, просто думаю.

Как только она это сказала, она почувствовала ритмичную дрожь. Кто-то бежал, не пытаясь скрыться, приближаясь к ним сзади по тропе.

«Что это такое?» — Спросил Татс и осмотрел деревья поблизости. Она знала о чем он подумал. Если придется прятаться, то надежнее всего будет забраться на дерево.

«Две ноги,» — вдруг сказала она, и сама удивилась что смогла определить это по звукам.

Мгновением позже, появился Рапскаль. «Вот вы где!» — закричал он радостно. «Хеби сказала что вы где-то поблизости.»

Он улыбался от счастья что нашел их. Довольный жизнью как и всегда. Тимара редко могла посмотреть на Рапскаля и не улыбнуться в ответ. Он сильно изменился с тех пор как они отправились из Трехога. Лишения и приближающаяся зрелость стерли мальчишеские черты с его лица. Он вытянулся, сильнее чем кто бы то ни было мог вырасти за несколько месяцев. Как и она, он был отмечен Дождевыми Чащобами при рождении. С тех пор как началось их путешествие он стал стройным и гибким. Его чешуя теперь была ярко алой, как и шкура Хеби. Его глаза всегда были необычными, очень светлого голубого цвета, а теперь они постоянно светились тем голубым светом, который некоторые жители Дождевых Чащоб приобретали с возрастом и иногда мягкий голубой цвет теперь сменялся серебристым блеском холодной стали. Вместо того, чтобы стать более драконоподобными, черты его лица стали тонкими и очень человечными — тонкий прямой нос, гладкие щеки, а линия его челюсти стала четче за последние пару месяцев.

Он встретил ее взгляд, довольный ее изумлением. Она отвела глаза. И когда его лицо стало таким привлекательным?