Некромант поневоле. Часть 1

Дверь в сомнении закрылась, а затем открылась снова.

— Да я не могу… правда… я ж тут за охранника…

— Пожалуйста, драгоценная, — умоляюще посмотрел я. — Поутру у меня первое занятие будет именно здесь, в Лечебнице, так что даже Профессор не поймет, что я отсюда не уходил. Воровать здесь нечего, кроме трупов и лабораторных крыс, так что ты ничем не рискуешь. Мне же требуется только разок переночевать. А если что, мы с тобой скажем, что я пришел самым первым и все. Кто проверит?

— Ну, я правда не могу…

— Мне просто некуда податься, понимаешь? Не у тебя же на пороге ночевать? Или в парк идти, на лавочку?

— У тебя что, проблемы с однокурсниками? — с подозрением осведомилась дверь.

Я неловко потупился.

— Не то что бы… но… в общем, сегодня мне нельзя в комнату. Выручи один разок, а? Я этого не забуду. Клянусь. И даже стану тебя подкрашивать по мере необходимости. И вообще, ты всегда можешь сказать, что это я, гнусный обманщик, тебя ввел в заблуждение.

— Да? А если кто-то спросит?! Если хозяин проверит?!

— Обещаю, что все возьму на себя, — клятвенно заверил я. — Ты в любом случае не пострадаешь. Слово чести. Мне же только и надо, что голову где-то прислонить. Сорить не буду, все за собой приберу… одну только ночь! Пожа-а-алуста…

— Ну, я даже не знаю…

— Глаза тебе нарисую, — с тяжелым вздохом решился я на последнее средство. — Огромные, красивые, синие-синие, на половину полотна…

— Ладно, искуситель, — неохотно согласилась дверь, бесшумно распахиваясь. — Сделаю вид, что тебя тут не было, но только потому, что ты привел меня в надлежащий вид! И имей в виду: если кто вдруг спросит, мигом все свалю на тебя!

— Идет, — облегченно выдохнул я и, послав ей воздушный поцелуй, снова устремился вниз, в царство холода и темноты.

Точнее, лишь в одно помещение этого самого царства, обжитое единственным постоянным обитателем — уникальным подвидом редчайших в мире грибков, вытяжка из которых приносила своему владельцу поистине сумасшедшие доходы. И которая теперь находилась в полном моем распоряжении. На целую бесконечно долгую ночь. Причем досталось мне это богатство ценой очень скромных усилий размерами лишь в баночку с краской и скромным пузырьком со смазкой для дверных петель, которые я прихватил с собой, позаимствовав их этим утром у нашего суетливого завхоза вместе с чистой простыней.

Ну? И кто сказал, что тут нечего воровать?

Как это я?!

Не в себе был. Виноват. Исправлюсь.

— Отлично, — усмехнулся я, плотоядно оглядев покрытые бесценной плесенью стены. — Теперь проблема с долгом разрешится еще быстрее. Дело за малым…

С некоторым усилием заставив себя пройти мимо бешеных денег, которые росли буквально под ногами, я отыскал лабораторию для первого курса, затем полистал учебник, похмыкал над своим заданием, быстренько его сделал, предварительно сходив в подсобку за недовольно верезжащей крысой. Потом еще раз внимательно оглядел нужный мне коридор и вожделенную комнату, за которой присматривали так, как, наверное, не следили за личной жизнью его величества Григоара. Приметил несколько хороших мест для взятия образцов. С трудом уговорил себя не жадничать. Наконец, вернулся в комнату, проверил, не напачкал ли там кто-то после моей уборки. Умылся из предусмотрительно прихваченного кувшина, благо в полу во всех секционных комнатах имелся сток для воды. А затем забрался на пустой стол, блаженно вздохнул и, накрывшись найденной в углу простыней, удовлетворенно прикрыл глаза.

Все. До рассвета меня точно никто не потревожит. Так что до следующего утра я — самый счастливый человек на свете. Если, конечно, не просплю побудку и не открою глаза лишь в тот самый миг, когда кто-то из второкурсников занесет над моим горлом дрожащий от волнения скальпель.

Глава 10

Иногда ответы находятся вовсе не там, где их ожидаешь найти.

Мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор.

— А-А-А-А!!! — разбудил меня поутру истошный девичий визг сразу на несколько голосов. — ЧТО ЭТО?! ОНО МЕНЯ ЧУТЬ НЕ УКУСИЛО!

— Ы-Ы-Ы! — секундой спустя поддержал его дружный мужской хор, которому вторило громкое хлопанье двери.

— А ну, заткнитесь, идиоты! — свирепо рявкнул знакомый женский голос, прерывая непродуктивное общение со слабонервными невеждами, и я с сожалением понял, что пора вставать: судя по всему, первый курс явился на свое первое занятие по Целительскому делу.

Сладко зевнув и откинув простыню, я с кряхтением сполз с секционного стола, наскоро размялся, потянув затекшие от лежания на жестком ложе мышцы, торопливо умылся, кое-как пригладив торчащие во все стороны волосы. Проглотил, почти не жуя, прихваченный вчера из столовой пирожок, торопливо прибрался, чтобы не оставлять улик, и, не дожидаясь, пока дверь мастера Ворга закончит развлекаться с новичками, потопал в лабораторию.

— По коридору, налево и вниз! — раздраженно напутствовала непутевых первогодок моя новая знакомая. — И не упадите мне там! Если кто-то сломает ногу, будет лежать под лестницей до тех пор, пока хозяин не освободится! Все понятно?!

Над моей головой нестройно протопали несколько десятков ног, потом раздался приглушенный вскрик, чей-то сдавленный стон и едва слышная ругань. Потом ненадолго все стихло. Еще через пару мгновений отчаянно заскрипела открываемая в подвал дверь. С еще более пронзительным скрипом прогнулись старые ступени деревянной лестницы. Наконец, в коридоре послышались быстро приближающиеся шаги, дверь в лабораторию распахнулась, и на пороге возникло несколько тяжело дышащих силуэтов.

— Н-невзун? — заикаясь, сказал один из них, обнаружив меня склонившимся над столом.

Я неопределенно отмахнулся, приводя в чувство свою крысу. Потом обернулся, загородив собой стол, оглядел растерянные лица однокурсников и, оценив набухающий под глазом у одного из них сочный фингал, который прекрасно сочетался с красующейся у его соседа свежей царапиной, покачал головой.

— Вы что, даже «светляки» в коридоре зажечь не догадались?

— Кто б нам подсказал, что тут можно хоть что-то зажечь!

Поправив кожаный фартук, я внимательно оглядел «светлого» недоумка — невысокий, крепко сбитый, с грубоватыми чертами лица и увесистыми кулаками… видел его мельком на занятиях — ничем особенным себя не проявил, ни одного вопроса учителям на задал, сильно нигде не отсвечивал. Даже ни в одну драку пока не ввязался. Хотя сейчас, получив фингал под глазом, был настроен явно недружелюбно.

Да и стоящие рядом с ним двое малолеток тоже не выглядели счастливыми — у одного, что поуже в плечах и посмазливее, оказался порван рукав мантии и испачкана в чем-то желтом штанина, а второй успел пару раз обо что-то приложиться своим довольно привлекательным лицом, заработав длинную ссадину на левой щеке и небольшой синяк на подбородке.

При этом все трое, судя по аурам, имели определенную склонность к магии Огня; если верить холеным рукам, имели не самое заурядное происхождение; с первого дня учебы держались вместе и, вполне вероятно, были неплохо знакомы до поступления в Академию.

— Правила пользования бытовой магией подробно освещены в «Приложении к Академическим законам», — нейтральным тоном заметил я, глядя крепышу прямо в глаза. — Маленькая такая книженция: синяя обложка, золотое тиснение и герб Академии на корешке,[11] инициалы господина ректора на первой странице… их легко заметить, если просто открыть книгу. И совсем нетрудно прочесть, если, конечно, природа одарила вас способностью узнавать разные буковки и складывать их в связные предложения.

— Невзун, ты издеваешься? — недобро прищурился тот, перешагивая через порог. — Или намекаешь на то, что мы — идиоты?!

Я равнодушно пожал плечами.

— Это не я намекаю. Это вас дверь так приласкала. Причем, судя по вашим лицам, не один раз.

— Хочешь трепки? — вдруг подал голос второй паренек, угрожающе сжав кулаки. Третий оттеснил толкущихся в коридоре девочек назад и благоразумно прикрыл за собой дверь. — Знаешь, мы стерпели, когда ты занял лучшую комнату, ни с кем это не обсудив и не спросив разрешения. Промолчали, когда на следующий день ты удрал на занятия, не показав нам, как пользоваться телепортационной аркой…

— Завхоз не возражал против моего выбора, — насмешливо хмыкнул я. — А больше я ни у кого спрашивать не обязан. Что же касается арок, то учебник по рунам есть у каждого из вас. При желании любой мог его открыть и без труда узнать, как активируются академические порталы. Тема номер «два»: страница третья, пятый абзац сверху. Так какие ко мне претензии?

Крепыш с угрожающем видом подошел ближе.

— А ты не слишком ли нагл для окраинного барончика, а?

— В меру своих скромных возможностей, — не стал отрицать я.

— Так, может, нам эти твои возможности еще немного поубавить? — вкрадчиво предложил его сосед слева. Не знаю его имени, к сожалению… для него. Не интересовался. Да зачем, если у него с высокой долей вероятности не останется потомков?

Я снова пожал плечами.

— Можете попробовать.

— Что, думаешь, не справимся? — выразительно хрустнув пальцами, поинтересовался третий.

— Нет. И, зная человеческую природу, хорошо представляю себе итог наших с вами межличностных отношений.

— Чего? — нахмурились все трое.

— Каких еще отношений?!

Я усмехнулся и отошел от стола.

— Вот этих. Демонстрирую вам простой пример: еще вчера эта мелкая тварь попыталась меня укусить, а сегодня… впрочем, сами оценивайте. Полагаю, пояснения тут излишни.

Молодые люди синхронно опустили головы и брезгливо поморщились, завидев распятую на столе крысу. Здоровенную такую, белую лабораторную крысу, которой я аккуратно вскрыл брюшную и грудную полости. А когда заметили активно пульсирующие сосудов, которые были особенно хорошо видны в установленной над крысой лупе с магическим усилением, едва уловимые движение ребер, кишечную перистальтику и часто-часто содрогающуюся сердечную сумку, наглядно доказывающие, что грызун все еще жив, то дружно передернулись и отступили на шаг.

— Да ты ненормальный, Невзун! — с отвращением заявил крепыш, машинально отерев вспотевшие ладони о мантию. — Ты хоть понимаешь, что натворил?!

Снаружи вдруг стало подозрительно тихо, а я только улыбнулся. Доброй, ласковой улыбкой некроманта, от которой они так же дружно поежились и отступили еще дальше.

— Ничего страшного. Крыса ведь еще жива.

— Вот именно! Ты зачем вообще это сделал?!

— Изучал тему сегодняшнего занятия, — кротко ответил я, бережно поправив один из ранорасширителей. — А она звучит как: «Простейшие сберегающие заклятия — определение, методика наложения, применение». Причем следом за теорией, как указано в расписании, идет практическая работа. Вот ее-то я и сделал с утра пораньше.

— Практическую работу на первом занятии проводит преподаватель, — фыркнул крепыш, не заметив, как дверь за его спиной чуточку приоткрылась. — И не на крысах, а на лягушке!

— Лягушка слишком маленькая, — с сожалением откликнулся я. — На ней неудобно работать скальпелем.

— Тогда стоило ли мараться?

— Конечно. Как бы я иначе узнал, что использую заклинание правильно?

— Тьфу! — смачно сплюнул на пол смазливый и демонстративно отвернулся. — Скарв, не трогай этого придурка — он точно больной.

— Да уж вижу… — хмуро согласился крепыш. — Невзун, мой тебе совет: не лезь нам больше под руку.

— А то что? — заинтересованно приподнял брови я.

— А то будет плохо.

— Кому? Вам или крысе?

— Невзун… — под тяжелым взглядом Скарва я не удержался и широко улыбнулся:

— Не переживай: вскрытие человеческих трупов у нас начнется только на втором курсе. И до этого времени у тебя нет никаких поводов для беспокойства.

— Что? Нет, ты что это сказал?!

— Мне кажется, это была угроза, — внезапно проскрипел с порога мастер Ворг, заставив всех троих подпрыгнуть на месте от неожиданности. — Не так ли, мой, возможно, будущий личный ученик?

Я скромно потупился, а потом коротко поклонился.

— Доброе утро, мастер. Я сделал все, как вы сказали, и освоил первую главу учебника. Не могли бы вы зачесть мне практику?

— Нет, — усмехнулся старый маг, медленно заходя в комнату. Мелкота при его появлении шарахнулась в сторону, толпящиеся в коридоре ученики выжидательно притихли и дружно вытянули шеи, чтобы видеть, что происходит в учебной комнате. А я сделал недоуменное лицо и удивленно спросил:

— Почему, мастер? Разве я где-то ошибся?

— Сберегающие заклятия мы используем не на здоровых, а на больных животных или людях, — сморщился при виде крысы «светлый». Затем подошел ближе, внимательно изучил распятого грызуна и одобрительно кивнул. — Хотя вивисекцию вы провели почти безупречно. Чем усыпили крысу?

— Заклятием быстрого сна, мастер, — почтительно ответил я и тоже подошел к столу.

— А обезболили?

Я демонстративно насупился. Ну вот, сейчас все впечатление обо мне испортит…

— Почему вы решили, что я сперва ее обезболил?

— В этой примитивной ауре нет следов страха или пережитых страданий, — едва заметно улыбнулся мастер. — А они непременно появились бы, если вы бы резали животное, не предпринимая дополнительных мер.

— А может, сонное заклинание было настолько сильно, чтобы крыса просто ничего не почувствовала?

— Не юлите, адепт, — недобро прищурился старик, проведя над невезучей крысой сухой сморщенной ладонью. — Я достаточно пожил на этом свете, чтобы знать, когда используется те или иные чары. Тогда как вы, напротив, слишком молоды, чтобы пытаться утаить от меня их применение.

Я огорченно вздохнул: жаль. Значит, я пока еще недостаточно хорошо освоил маскировочные чары, раз он увидел их остатки. Пожалуй, аферу с грибами начинать еще рано: если меня уличат в заимствовании ценного сырья, доступа к нему больше никогда не будет.

— Простите, мастер, — повинился я, пряча глаза. — Вы действительно правы — я использовал заклинание ложной смерти, чтобы вызвать у крысы состояние, близкое к полному исчезновению чувствительности. В том числе и болевой.

— А почему вы выбрали именно это заклинание, Невзун? — осведомился «светлый», незаметно проверяя мои слова. — На мой взгляд, оно не слишком подходит для таких целей.

Я мельком покосился на застывших у стены сокурсников и неохотно признался:

— Из данной группы заклятий я пока освоил только это. На остальные у меня не хватило времени.

Мастер, наконец, улыбнулся.

— Молодец, не соврал. Но все равно — «незачет»: для того, чтобы освоить эту тему, нужно уметь не только ранить ни в чем не повинную крысу.

— Я просто не успел закончить… вы позволите?

«Светлый» удивленно моргнул, когда я решительно вернулся к столу и поднял чистую тряпицу над заранее приготовленным лотком с инструментами. Затем достал оттуда тонкую иглу, сноровисто, всего лишь раз промахнувшись мимо ушка, вдел в нее такую же тонкую нитку, затем склонился над бесчувственной крысой и в несколько уверенных стежков заштопал ей кожу на груди и животе. В одном месте, правда, шов получился неровным, в другом я перетянул тонкую шкурку, едва ее не порвав, но в целом получилось вполне пристойно.

Конечно, мастер скривился и сокрушенно покачал головой, едва не заметив, что для таких ран каждый шов должен быть наложен отдельно, своей ниткой и завязан на крохотный узелок. Причем швы требовалось наложить и на мышцы, и на кожу, а не как я — по-варварски подцепив все мягкие ткани сразу. Однако я не дал ему времени возразить — едва убрав иглу, положил окровавленную ладонь на распятое тельце, чуть его прижал, чтобы хорошо ощущать, как беспокойно колотится чужое сердце, а затем, взявшись за кончик длинной нитки, шепнул первое из обязательных для программы первого курса исцеляющий заклятий — то самое, сберегающее. После чего наложил на нитку еще одно небольшой заклятие, сделав ее скользкой и легкой, а затем одним движением выдернул ее наружу, завершив работу. Буквально за мгновение до того, как исцеляющее заклятие полностью закрыло ранки на теле крысы, и до того, как она, лишившись удерживающих чар, с визгом подскочила на столе.

В оглушительной тишине я спокойно прижал ее хвост большим пальцем, аккуратно поднял извивающееся тельце в воздух и с невозмутимым видом передал удивленно кашлянувшему мастеру. А пока тот придирчиво ее ощупывал, так же спокойно вытер руки, снял с себя фартук и вопросительно взглянул на «светлого».

— Что вы теперь скажете, учитель?

— Гм… — задумчиво обронил он, не отрывая взора от возмущенно пищащей крысы. — Наверное, скажу, что вы избрали самый убедительный способ доказать, насколько хорошо усвоили первую главу учебника, адепт Невзун. Вы ведь для этого явились сюда с утра пораньше и упорно препарировали живую крысу?

Я многозначительно улыбнулся.

— Мне показалось, так будет убедительнее.