Жертва. Путь к пыльной смерти. Дверь между…

Блаунт был в нерешительности.

— Я… Нет… Может быть, Ленни.

Кленси опять взял инициативу в свои руки.

— Когда ты впервые встретился с Ленни в Нью-Йорке, он говорил тебе, что убил свою подружку?

— Она предала его, — сказал Блаунт. — Что вы думаете, после этого он должен был дарить ей драгоценности, что ли?

Воцарилось молчание.

— Ну вот, — сказал Клайтон, сидевший на углу стола, — ты не имеешь никакого представления о том, где находится сейчас Сервера? Так?

— Он не докладывает мне о своем местопребывании, — сказал Блаунт, — но я думаю, что он в настоящее время очень далеко…

— Это как же так? Значит, он уехал, не ликвидировав нас, Кирквуда и меня? — спросил Кленси таким тоном, как будто он этого никак не мог понять.

Блаунт пожал плечами.

— Он особенно был зол на судью Кейля. Он еще в тюрьме говорил мне, что, как только выйдет, сразу же доберется до его шкуры…

Казалось, что Джон Уэлс только что проснулся.

— Значит, это вы смастерили бомбу, убившую судью?

Блаунт спокойно посмотрел на него.

— Я только смастерил книгу для своего друга Ленни. Я не спрашивал его, что он собирается с ней делать. — И он улыбнулся. — Могу вам гарантировать, что, конечно, он не собирался ее читать, ему было не до этого.

— Но это вы сделали бомбу?

— Чего вы добиваетесь, Уэлс? — спросил Клайтон, обращаясь к адвокату.

Уэлс рассеянно покачал головой.

— Подумать только, моя жена все еще в состоянии шока, и это потому, что этот парень… Он определенно поджарится на электрическом стуле, но после того, что он сделал, это для него еще слишком мягкое наказание.

— К несчастью, это все, что нам позволяет закон, — сказал инспектор Клайтон с сочувствием. — Но что касается смерти, то он умрет. Этим мы обязаны детективу Фейнбергу.

Уэлс повернулся к Фейнбергу, который стоял, прислонившись к стене, и поклонился присутствующим после слов инспектора.

— Вы, без сомнения, знаете, что моя жена хотела назначить награду за поимку убийцы ее отца. Если она не переменила своего решения, то вы получите достаточно.

— Это еще будет видно, — сказал Кленси. — У меня такое впечатление, что большая часть все же достанется Рою Кирквуду.

Все головы повернулись к Кленси. Блаунт, которого эта беседа как бы и не интересовала, был погружен в свои мысли.

Он сказал:

— Вы дали слово, лейтенант! Вы сказали, что если я проглочу кусок, то вы не будете мучить мою жену. Это обещано, лейтенант. Вы не забудете?

— Я всегда сдерживаю свои обещания, — сухо подтвердил Кленси. Он взял стул и сел на него верхом напротив Блаунта. — Да, я дал тебе слово. Я сказал, и я это сделаю, рассчитывай на меня. Я сделаю все возможное, чтобы твоя жена получила максимальный срок!

Блаунт чуть не задохнулся. Лицо его исказилось.

— Дерьмо! — бросил он.

Кленси вздохнул.

— Начнем с самого начала, Блаунт. Торг не окончен и продолжается. Начнем с ответа на вопрос, который я задам тебе, и тогда уж окончательно договоримся… — Он не спеша закурил сигарету. — Слушай меня очень внимательно, Блаунт… Что ты сделал с трупом Серверы после того, как убил его? Куда ты его запрятал?

На этот раз молчание было прервано всеобщими восклицаниями величайшего удивления. Вайс закрыл глаза от неожиданности. Клайтон посмотрел на Кленси и заметил в его глазах какой-то особенный свет, который уже видел однажды. Другие, с открытыми ртами, напряженно уставились на Кленси. Только невозмутимый стенографист ждал продолжения допроса, держа пальцы на клавиатуре машинки.

Лицо Блаунта стало пепельно-серым. Он облизнул губы и проглотил слюну. Кленси не спускал с него глаз.

— Я жду, Блаунт, — сказал он почти ласково.

— Вы тронулись…

— Нет, Блаунт! Но ты действительно тронулся, если думал спасти жену ложью, которая не могла обмануть даже ребенка. Ты хотел вытащить ее из этого грязного и мокрого дела и, больше того, оставить ей денежки. Да, это ты и никто иной — сумасшедший!

Блаунт смотрел вокруг как затравленный зверь. Но мало-помалу он овладел собой, вздохнул и как-то обмяк, как будто бы, наконец, осознал действительность и отчетливо понял создавшееся положение.

— Согласен, — наконец выдавил он из себя с яростным отчаянием. — Вы выиграли!

Да, это я убил Ленни! Я убил его и сбросил в реку около Кикскила. Это я убил его девчонку и подложил бомбу судье!

Кленси мрачно смотрел на него.

— Ты убил девушку в то время, когда находился в Олбани? — Кленси покачал головой. — Ты что, в самом деле хочешь, чтобы твоя жена получила двадцать лет? Знаешь ли ты, что такое женская тюрьма? Это еще в несколько раз хуже, чем Синг-Синг, и тебе это прекрасно известно… Кажется, твоя жена хорошенькая… Охранники будут драться из-за нее, и она напрасно будет бороться, ей обязательно придется пройти через это. А ты в это время…

Блаунт вскочил со стула, все присутствующие подались вперед, чтобы вовремя вмешаться, но Кленси ограничился лишь тем, что оттолкнул его ладонью.

— Когда ты наконец поймешь, что я не шучу, и все, что я тебе здесь говорю, слишком серьезно? — сказал он Блаунту, который бессильно опустился на стул. — Когда я получу исчерпывающие ответы на все вопросы? В конце концов, может быть, тебе лучше молчать. Ты пока еще не готов к защите. Но ты всем этим только осложняешь свое положение, вот и все. Можешь оставить все это своему адвокату. — Через плечо он посмотрел на Уэлса. — Мистер Уэлс, этот человек нуждается в советах. У вас нет желания оказать ему юридическую помощь?

— Я? — Уэлс, шокированный, приблизился. — Мне помогать убийце? Убийце судьи Кейля?

— Нет, — возразил Кленси, — разумеется, дело не идет о защите убийцы судьи Кейля. Вы должны понять это, мистер Уэлс… — Кленси с любопытством посмотрел на адвоката. — Предпочитаете выпутаться ложью? Или, может быть, хотите все же признаться? Блаунт уже дошел до точки, он не знает, что еще выдумать, его воображение не на высоте! Но вы здесь… И мы вас держим… — Он поднял сжатый кулак. — Вот так!

Уэлс смотрел на него остановившимся взглядом. Казалось, что он окаменел.

— Теперь Блаунт уже определенно выпустит кусок, — продолжал спокойно Кленси. — Прежде всего, он хочет спасти свою жену и он знает, что может довериться моим обещаниям. Он также знает, что я крепко держу свое слово. — Он дернул плечами. — По-видимому, у нее все же не будет денег, которые вы должны были ей передать, но нельзя же иметь все! Во всяком случае, она обойдется без них без особого труда…

Казалось, что адвокат тает на глазах. Он как-то потускнел и потерял свою гордую осанку. Кровь отлила от его лица, ничего не видящим взглядом он посмотрел вокруг и рухнул на пол. Кленси мгновение глядел на бесчувственное тело блестящего адвоката. Затем его взгляд вернулся к лицу, полному ужаса, лицу человека, сидящего перед ним.

— Продолжай, Блаунт, — сказал он устало. — Я слушаю тебя. Итак, начнем сначала…

Глава 9

Пятница, 21 час 05 минут

Метрдотель Веккио Алпин-ресторан был очень смущен. Четверо прибывших вместе мужчин были так непохожи друг на друга, что их размещение грозило превратиться в проблему. Первый, разумеется, тот элегантный, с голубыми проницательными глазами и важным видом. Но толстый увалень с седыми волосами, которому давно надо было сходить к парикмахеру, резко отличался от него. А высокий брюнет с ярким галстуком, темными глазами и пронзительным взглядом еще больше усложнял положение. Не говоря уже о четвертом, хорошо одетом, который был слишком чем-то взволнован, или попросту пьян, и едва держался на ногах.

Проблему эту решил инспектор Клайтон, направившийся к ближайшему столику, а его компаньоны — за ним.

После вопросительного взгляда на метрдотеля, который ответил неопределенным пожатием плеч, гарсон подошел к их столику с картой вин и меню. Клайтон даже не взглянул на него.

— Виски с водой, — сказал он.

— Превосходно, — поддержал его капитан Вайс, — мне то же самое.

— Пива, — коротко произнес Кленси.

— Ну а мне, — сказал Кирквуд, — сухое виски, двойное. Ни воды, ни льда, ничего.

Гарсон удалился, удовлетворенный тем, что его предчувствие совершенно оправдалось.

Кирквуд повернулся к Кленси, сидевшему слева от него.

— Вы насмерть перепугали меня, Кленси. Когда вы заперли меня в той комнате с Кэнливеном и двумя стражами, которые следили за мной из-за своих столов, я в самом деле подумал, что вы подозреваете меня в том, что я подложил бомбу в кабинет судьи. Вы понимаете, что у меня самого кабинет там…

— Знаю, — сказал Кленси. — Заметьте, что, если бы я вас заподозрил в самом деле, то только по вашей вине. Я просил вас, чтобы вы не старались ускользать от моих людей, а тут Мэтью сообщил мне, что вы вернулись, это значит, вы выходили и какое-то время не были под наблюдением. А в это, именно в это время, когда вы выходили, убили женщину, стреляли в Капровского и в меня.

— Я уходил только обедать, — сказал Кирквуд. — А потом, чтобы немного рассеяться, я пошел в кино. Я не пытался ускользнуть от ваших людей намеренно, но не мог оставаться в доме один, а Ева с детьми уже уехала…

— Ну разумеется, — сказал Кленси. — Потом я иду к судье Кейлю и узнаю, что он собирается уничтожить вас в своей будущей речи по радио. Я не знаю, считаете ли вы это важным…

Кирквуд ошеломленно посмотрел на него.

— Уж во всяком случае не могли же вы думать что я убью человека только для того, чтобы помешать его нападкам на меня во время избирательной кампании?

— Разумеется, нет. Хотя мотивы преступлений бывают очень различны. Вероятно, вам известно, что причина преступления имеет значение только для того, кто его совершает. Проще говоря, я понял, что вы тут совершенно ни при чем, как только стал яснее видеть…

Гарсон, принес напитки. Чтобы оказать честь Клэйтону, так как предполагал, что тот пригласил сюда всех остальных, а не из уважения лично к Кленси, он принес бутылку пива «Хайнекен». Очень довольный этим, Кленси тут же налил себе и уже приготовился выпить, когда инспектор вдруг поднял руку.

— Я думаю, что мы должны выпить за лейтенанта Кленси, — с торжественным видом произнес он.

Все чокнулись. Кленси улыбнулся и поблагодарил. Капитан Вайс отпил глоток виски и поставил стакан.

— Ну, Кленси, может быть, вы расскажете нам об Уэлсе? И почему во время допроса вы сказали, что награда должна частично достаться Рою, вашему другу?

— Ба, да это чтобы произвести ошеломляющее впечатление на Уэлса. Однако задача была решена благодаря присутствию Роя на Вашингтон-гейтс.

Все с недоумением посмотрели на Кленси. Он широко улыбнулся и доброжелательно оглядел всех присутствующих.

— Хорошо, — сказал он. — Начнем с самого начала. Они теперь уже признались оба, но если бы не схватили Блаунта, Уэлс был бы все равно загнан в угол. Он, впрочем, был поразительно небрежен… — Кленси допил свой стакан и зажег сигарету.

— Что мучило меня вначале, так это то, что я никак не мог понять, почему бежал Сервера, которому оставалось так мало до полного освобождения? У каждого на этот счет было свое мнение, но ни одно из них не казалось мне убедительным. Но в прошлый вторник, когда я был у судьи Кейля, Джон Уэлс сам лично представил мне единственное в этом случае подходящее объяснение! «Ленни дошел до точки». Что и подтвердил Блаунт сегодня, когда объяснял нам про Ленни. Это объяснение не вязалось с тем, что говорила мать Серверы, регулярно посещавшая сына. И директор тюрьмы не мог предположить ничего подобного; однако и у охранников есть нюх на эти вещи, и они всегда предупреждают заранее.

Позже я прочитал последние письма Ленни к Марсии, из них не следовало, что он уж очень мучается от пребывания в тюрьме. — Кленси нахмурился. — Ну, это объяснение тоже не стоило больше предыдущих. И я стал задавать себе вопрос, по своей ли воле бежал Ленни из тюрьмы, не утащили ли его оттуда силой? Я как раз остановился на этих мыслях, когда была убита Марсия и стреляли в меня и в Капровского.

Моей первой реакцией было отказаться от своей теории насчет насильственного похищения Ленни, потому что я понял, что могло побудить Серверу к бегству: отомстить тем, кто способствовал его аресту и осуждению. В то время я мог поклясться, что он не знал о доносе Марсии, но выходило, после ее убийства, что он это знал. Если толковать его письмо в этом смысле… Но чем больше я об этом думал, тем менее верил в это.

Мне было непонятно, как мог Ленни узнать, что Марсия донесла на него? Никто не знал об этом, кроме меня, Кейля и Роя. А потом если предположить, что он и узнал об этом, то он бы дал знать ребятам из своей банды, а не говорил бы им, что она — верный человек. В этом и она была уверена, и мадам Сервера…

Нет, в самом деле, ничего не выходило с этой версией. — Кленси внезапно поднял голову. — Не считая того, что, когда в меня стреляли, мне показалось странным, что тип машины был тот же, но сидящий в ней почему-то промахнулся: на улице было совершенно безлюдно, и у него было время даже стереть нас в порошок. А потом я начал видеть какие-то бредовые сны. Меня преследовали все время кошмары, связанные с этим делом. Но, впрочем, они были и не такими уж бредовыми: это мое подсознание старалось найти ответы на вопросы, которые я задавал себе в течение дня.

Во-первых, кто финансировал побег? А потом: мог ли его финансировать человек, не имеющий прямых связей с бежавшими? Я все же нашел ответ на второй вопрос, потому что мне без конца снился телефонный разговор, записанный на магнитофонную ленту благодаря нашим системам подслушивания. Кто-то приказывал Марсии немедленно идти на свидание к Ленни в то место, где они познакомились. Марсия возразила: «Но…» Однако приказывавший тип прервал ее. Я долго пытался разгадать значение этого «но» и возражение, которое готовилась произнести Марсия. Она в самом деле не могла пойти в то место, где они познакомились, по крайней мере немедленно, да еще ночью, так как они познакомились с Ленни не в Нью-Йорке, о чем я узнал позже.

Инспектор Клайтон наклонился вперед.

— Но она в этот момент должна была понять, что этот звонок фальшивый и исходит не от Ленни Серверы. Почему же она поспешила выйти на улицу?

— Этого мы никогда не узнаем, — с сожалением сказал Кленси. — Но, по-моему, она сразу поняла, что ей расставляют ловушку и знают, где она живет, и, может быть, она подумала, что чем скорее уйдет из дома, тем быстрее скроется от них.

Как бы то ни было, это доказывало, что звонил не Ленни Сервера и даже звонили не по его поручению, и единственной целью было заставить девушку выйти из дома, чтобы уничтожить ее. Но подстроено все так, чтобы думали: убийца именно Ленни Сервера. Почему? А просто потому, чтобы создалось впечатление, что Ленни собирается ликвидировать всех тех, кто был причиной его неприятностей…

Гарсон бродил вокруг стола с меню в руках.

Клайтон сделал знак, чтобы повторили выпивку, и гарсон с довольным видом ушел, а Кленси продолжил свой рассказ.

— Вот тогда-то я и начал лихорадочно работать своей головой. Я понял, что Ленни служил кому-то козлом отпущения. Только мы трое знали, что Марсия была причиной его ареста, а ему это определенно не было известно. Значит, убийца Марсии знал об этом, но он думал, что и Ленни тоже об этом знает… Позже я понял, что так мог действовать только Джон Уэлс.

Судья в свое время рассказал ему все дело и, не придав значения, сообщил, что это Марсия рассказала нам про Ленни. Значит, я был этим возвращен к своей первой версии: Ленни воспользовались потому, что он из-за мальчишеского бахвальства угрожал когда-то ряду лиц, в числе которых был и судья Кейль. Если Ленни бежит из тюрьмы, а кто-нибудь из этих людей окажется убитым, то все подозрения и вся вина автоматически переносятся на Ленни Серверу. Но я тут же подумал, а если бы не было Ленни, с какой стороны стали бы мы вести следствие?

Возьмем, например, смерть судьи Кейля. Если бы мы не были предубеждены и не подозревали Ленни Серверу, мы начали бы спрашивать себя, кому выгодна эта смерть? В этом случае ответ был бы очень прост: Джону Уэлсу, мужу единственной наследницы судьи, которому уже надоело ждать наследства.

С этого момента многие вещи стали бы понятными и, однако, я все же не был уверен, что не ошибся…

К столу вернулся с заказанными напитками гарсон. Он спрашивал себя, когда же эти клиенты закажут обед? И вообще, закажут ли они его?

Кленси отпил глоток пива и стал рассказывать дальше.

— Именно тогда кто-то позвонил Рою на новую квартиру и угрожал уже не только ему, а даже его детям. Мне начали сниться телефонные кабины и дети, одетые в кольчуги. Но только в это утро, в кабинете инспектора, я вдруг подумал, а кто же мог узнать так быстро новый адрес и новый телефон Роя? Даже наш дежурный телефонист не мог сделать этого, и только позвонив в избирательный комитет демократов, он получил его. Как могли Сервера и Блаунт (в это время я уже вплотную заинтересовался Блаунтом) узнать, что Рой Кирквуд переехал на другую квартиру, и особенно — так быстро достать номер телефона, его нового, никому не сообщенного телефона? Но тут-то вскрылось совершенно новое для меня обстоятельство. Я узнал, что Джон Уэлс — член демократической партии и что он был против тестя во всем, даже в политике. И вот ему-то было просто, очень просто узнать номер телефона квартиры Кирквуда, и это именно он позвонил ему для поддержания легенды, что Сервера в самом деле нападает и сводит счеты со всеми, причастными к его осуждению. Это была самая грубая ошибка из всех, совершенных Джоном Уэлсом.

До этого у меня еще были кое-какие сомнения, но телефонный звонок к Кирквуду подтвердил, что я на правильном пути.

Когда я совершенно ясно осознал это, мне оставалось только собрать показания. Организатор побега должен был иметь связи с охраной Синг-Синга и деньги, чтобы финансировать этот побег. У Уэлса такие связи, несомненно, были, он ведь член комиссии по досрочному освобождению заключенных с примерным поведением под честное слово. А деньги? Честное слово, деньги… а вот денег такие заключенные, определенно, не имели, но занять деньги без всяких гарантий проще, чем мы иногда думаем. Во всяком случае, в нелегальных источниках. Благодаря Филу Маркусу, Вилльямс знал один нелегальный источник, а нелегальность — это владение Порки Франка. Может быть, это удача, но факт таков, что Франк нашел человека, одолжившего деньги, меньше чем за четыре часа.

Вы слышали две исповеди. Посредником был Вилльямс, Блаунт и Маркус были избраны благодаря своим познаниям во взрывном деле. Им было известно только, что они должны вытащить Серверу из тюрьмы и что это позволит бежать и им.

Как только мы узнали, что же надо искать, так сразу же и нашли, что хотели. Даже без Блаунта мы добрались бы до Джона Уэлса. Он был уверен, что сделал все чисто, не замечал своей небрежности, считая план безупречным и неуязвимым.

Но мы уже развернули следствие достаточно широко. Гомес нашел машину и гараж, откуда Уэлс брал ее. Стентон проследил телефонные звонки Уэлса из отеля Оссининга — домой к убитому им охраннику и миссис Блаунт, в Олбани. Кстати, ему повезло, что полицейский из Оссининга умер, так как это позволило ему обрести уверенность, что теперь-то уж Блаунту не отвертеться, все подозрения падут на него, и он пойдет на электрический стул. Уэлс это знал, взвесил все с юридической точки зрения, а ведь он был блестящим адвокатом. Он знал: можно заставить Блаунта говорить только то, что было выгодно ему, обещая создать жене Блаунта условия, при которых она будет вполне обеспечена материально и жить спокойной жизнью. Блаунт обожал свою жену, и ему нечего было терять.

Но тут в рассказ вмешался капитан Вайс:

— Но если Уэлс хотел убедить нас, что Ленни Сервера пытался ликвидировать всех своих врагов, почему же он вдруг выпустил пулю в воздух, стреляя в вас?