Жена-22

– Сиалис. Средство против эректильной дисфункции?

Келли деликатно покашливает.

– Он самый.

– Ну хорошо, и что произошло?

– Спроси у него.

– Я спрашиваю у тебя. Пожалуйста, Келли.

– Я не могу.

– Пожалуйста.

– Я не вправе…

– Келли. Не заставляй меня снова просить.

Она тяжело вздыхает.

– Он сорвался.

– Сорвался?

– Во время заседания фокус-группы. Элис, я уже давно подозревала, что, может, у вас дома что-то неладно, потому что, честно говоря, в последнее время он сам не свой. Ну, ты сама видела. Как странно он вел себя на презентации “ФиГ”. Последние пару месяцев он все время где-то витает. Беспокойный. Вспыльчивый. Рассеянный. Как будто работа – то место, где ему меньше всего хотелось бы находиться. Все это заметили, не только я. С ним говорили. Его предупреждали. А потом этот срыв на фокус-группе. Это есть на видео, Элис. Вся контора это видела. Фрэнк Поттер это видел.

– Но Уильям же в креативной группе, а не в стратегическом планировании. Почему же он вел заседание?

– Потому что он на этом настоял. Он хотел участвовать в исследованиях.

– Не понимаю.

– Может, это и хорошо.

– Пришли мне видео, – говорю я.

– Это плохая идея.

– Келли, я тебя очень прошу.

– О боже. Подожди секунду. Дай мне подумать.

Келли молчит. Досчитав до двадцати, я говорю:

– Еще думаешь?

– Ладно, Элис, – сдается Келли. – Но ты должна поклясться, что никому не скажешь, что я тебе его послала. Послушай, мне действительно очень жаль. Я уважаю Уильяма. Он меня многому научил. Я его не подсиживала и ужасно себя чувствую из-за того, что произошло. Ты мне веришь? Пожалуйста, верь.

– Я верю тебе, Келли, но теперь, когда ты стала креативным директором, тебе, наверное, надо прекратить умолять людей тебе поверить.

– Ты права. Я буду над этим работать. Пришлю тебе видео по электронной почте.

– Спасибо.

– И, знаешь что, Элис?

– Да?

– Пожалуйста, не надо меня ненавидеть.

– Келли.

– Что?

– Ты снова просишь.

– Да, да, ты права! Прости. Я не была готова к этому повышению. Я всегда об этом мечтала, но не думала, что это произойдет так внезапно. Между нами: я чувствую себя самозванкой. Не знаю, что сказать. Мне пора идти. Честное слово, я не сволочь. Элис, я к тебе очень хорошо отношусь. Пожалуйста, не возненавидь меня. Ох, опять! Ну, ладно, пока.

15

От: Жена-22 <[e-mail]>

Тема: Новые вопросы?

Дата: 15 мая, 6:30

Кому: Исследователь-101 <[e-mail]>

Исследователь-101,

скоро ли придет новая порция вопросов? Не хочу вас торопить и все такое, к тому же, наверное, у вас есть рас писание, когда присылать вопросы, но дело в том, что мне в последнее время приходится много нервничать, а я заметила, что работа над ответами меня успокаивает. В этом явно есть что-то от медитации. Как в исповеди. А другие участники опроса сообщали о подобных чувствах?

С наилучшими пожеланиями,

Жена-22

От: Исследователь-101 <[e-mail]>

Тема: Новые вопросы?

Дата: 15 мая, 7:31

Кому: Жена-22 <[e-mail]>

Жена-22,

это очень интересно. Мне не приходилось сталкиваться именно с такой реакцией, но мы слышали о подобных тенденциях. Один из респондентов отметил, что процесс ответа на вопрос помогает ему “отвести душу”. Я уверен, что огромную роль в этом играет анонимность. Скорее всего, вы получите следующую порцию вопросов к концу недели.

Всего доброго,

Исследователь-101

От: Жена-22 <[e-mail]>

Тема: Новые вопросы?

Дата: 15 мая, 7:35

Кому: Исследователь-101 <[e-mail]>

Думаю, вы правы. Кто бы мог подумать, что анонимность так раскрепощает?

16

Автоответчик: У вас одно новое сообщение.

Элис! Элис, дорогая. Это Банни Килборн из Блю-Хилл. Прошло так много времени. Надеюсь, ты получала мои открытки к Рождеству. Я часто о тебе вспоминаю. Как ты поживаешь, как Уильям? Дети? Зои еще не в колледже? Если нет, то уже с овсем скоро. Может, ты отправишь ее обратно на Восточное побережье. Послушай. Перехожу прямо к делу. У меня к тебе просьба. Помнишь нашу младшую, Кэролайн? Так вот, она переезжает к Заливу, и я подумала, вдруг ты могла бы немного ей помочь? Показать, где и что. Она ищет работу, связанную с информационными технологиями. Может, у тебя есть какие-то контакты в этой области? Ей надо будет найти жилье, может, с кем-нибудь на пару, в зависимости от ситуации, ну и главное, конечно, работу. Было бы настолько спокойнее знать, что она там не одна. К тому же я уверена, вы с ней найдете общий язык. Как ты там вообще? По-прежнему преподаешь драму? Рискну спросить, пишешь ли ты еще пьесы? Я знаю, что “Барменша Острова Гигантской Клюквы” выбила у тебя почву из-под ног, но… Я говорю по телефону. Джек, я говорю ПО ТЕЛЕФОНУ! Прости, Элис, надо бежать, дай мне знать…

Память автоответчика переполнена

А вот и голос из моего прошлого: Банни Килборн, известная как основательница и художественный руководитель Театра Блю-Хилл в Мэне; трижды лауреат Офф-Бродвейской, дважды – Гуггенхайма и один раз – премии Бесси. Она ставила все, от “Трамвая ‘Желание’” Теннесси Уильямса и до “Возвращения домой” Гарольда Пинтера, а в конце девяностых – “Барменшу Острова Гигантской Клюквы” некой Элис Бакл. Нет, я не приравниваю себя к Уильямсу и Пинтеру. Я участвовала в конкурсе молодых драматургов и умудрилась отхватить главный приз – постановку своей пьесы в Блю-Хилл. Все, над чем я трудилась, было ради этого момента и этой победы. Это казалось – да, это казалось перстом судьбы.

Я всегда была театралом. Начала играть еще в младшей школе, а учась в старших классах, попробовала сочинить первую пьесу. Разумеется, она была ужасна (хоть и написана под заметным влиянием Дэвида Мэмета, который до сих пор остается моим любимым драматургом, несмотря на то что его политических взглядов я категорически не приемлю), но потом я написала вторую пьесу, и еще одну, и еще, и с каждой следующей я все больше обретала собственный голос.

В колледже поставили три из моих пьес. Я превратилась в одну из звезд театрального факультета. После окончания я днем работала рекламщиком, что позволяло мне писать по ночам. Когда мне было двадцать девять, я наконец-то получила свой шанс – и провалилась. Это преуменьшение, когда Банни говорит, что тот провал выбил у меня почву из-под ног. Рецензии были настолько ужасны, что с тех пор я больше не пишу пьес.

Был только один положительный отзыв – в “Портланд пресс геральд”. Отрывки оттуда я до сих пор помню наизусть: “эмоционально щедрая”, “история вступления в совершеннолетие, дающая пищу для размышлений”, “эффект от которой можно сравнить с песней Спрингстина Jungleland ”. Но я могу процитировать пассажи и из всех остальных, сплошь отрицательных рецензий: “жалкий провал”, “сплошные клише и надуманность”, “дилетантство” и “Третий акт? Хватит уже скорби!”. Пьесу сняли через две недели.

Все эти годы Банни старалась поддерживать отношения, но я не очень активно откликалась. Мне было слишком стыдно. Я подвела Банни и ее коллег, не говоря уж о том, что упустила свой единственный шанс.

Сегодняшний звонок Банни – это не просто счастливая случайность. Я хочу снова с ней общаться. Хочу, чтобы она снова вошла в мою жизнь.

Хватаю телефонную трубку и нервно набираю номер. Раздаются два гудка.

– Алло?

– Банни… Банни, это ты?

Пауза…

– О, Элис, милая. Я надеялась, что ты позвонишь.

17

Мне понадобилось несколько дней, чтобы набраться храбрости и наконец посмотреть видео “ККМ”. Сидя перед компьютером и готовясь нажать “Воспроизвести”, я осознаю, что переступаю черту. Мое сердце колотится так же, как когда я звонила Келли, так что, может, я уже тогда пер еступила черту – стала вести себя, как мать Уильяма, а не его жена. Если бы мое сердце знало азбуку Морзе, то, наверное, оно бы выстучало: “Элис, шпионка, гадина, везде сующая свой нос, сейчас же сотри этот файл!” Но я не знаю азбуки Морзе, поэтому отбрасываю все эти мысли и нажимаю “Воспроизвести”.

Камера показывает стол, за которым сидят двое мужчин и две женщины.

– Одну секунду, – говорит Келли Чо. Изображение расплывается, но потом снова становится четким. – Готовы.

– Сиалис, – начинает Уильям. – Эллиот Риттер, 56, Ави Шайн, 24, Мелинда Карвер, 23, Соня Попович, 47. Спасибо, что пришли. Итак, вы посмотрели наш рекламный ролик, верно? Что вы думаете?

– Я его не понял. Почему они сидят в разных ваннах, если у чувака четырехчасовая эрекция? – спрашивает Ави.

– У него нет четырехчасовой эрекции. Если бы она у него была, его бы уже везли в реанимацию. В ролике должны быть четко описаны меры предосторожности, – говорит Уильям.

Мелинда и Ави обмениваются похотливыми взглядами. Под столом Мелинда кладет руку на его бедро.

– Вы что, вдвоем? – спрашивает Уильям. – Они что, вместе? – шепчет он сквозь зубы.

– Они не сказали, что они вместе, – говорит Келли.

Наверное, у Уильяма надет наушник, а Келли сидит в соседнем помещении за односторонним зеркалом, слушая и наблюдая.

– Да, кстати, а как эти ванны попали на гору? – спрашивает Ави. – Кто их туда втащил? Вот что я хочу знать.

– Это называется добровольная вера в предлагаемые обстоятельства. А мне понравились ванны, – вступает Эллиот. – И моей жене тоже.

– Вы можете объяснить почему, Эллиот? – спрашивает Уильям.

– Другие ролики такие грубые и примитивные, – говорит Эллиот.

– И ваш лучше, чем тот, где мужчина бросает футбольный мяч через качели из автомобильной шины, или тот, что с поездом. Я вас умоляю. Это оскорбительно. Вагина – это не шина. И не туннель. Ну ладно, может, и туннель, – говорит Мелинда.

– То есть ваша жена предпочитает нашу рекламу сиалиса, Эллиот? – спрашивает Уильям.

– Она бы предпочла, чтобы у меня не было ЭД [19] , – говорит Эллиот. – Но коль скоро у меня есть проблемы по этой части, она считает ролик с ваннами более симпатичным, чем остальные.

– Соня, мы еще не слышали вашего мнения. Что вы думаете об этом ролике? – спрашивает Уильям.

Соня пожимает плечами.

– Ничего, все нормально. Я еще к вам вернусь, – говорит Уильям. – Итак, сиалис. Ави, вам двадцать четыре и вы уже активный потребитель. Почему?

– Могу я попросить тебя не называть его “потребителем”? – говорит Келли.

Ави смотрит на Мелинду, и та лукаво улыбается.

– Почему бы и нет? – говорит он.

– У вас проблемы с ЭД?

– Вы имеете в виду там ? – показывает на свою ширинку Ави.

– Да, – вздыхает Уильям.

– Слушай, чувак. Я что, выгляжу так, будто у меня проблемы? Сиалис просто делает это еще лучше.

– Слушай, чувак. Можешь уточнить? – спрашивает Уильям.

Ави пожимает плечами, явно не желая вдаваться в подробности.

– Хорошо, тогда сколько раз в неделю вы занимаетесь сексом?

– Сколько раз в день , – поправляет Мелинда. – Два. Иногда три, если это выходные. Но два – обязательно.

Уильям явно настроен скептически.

– В самом деле? – говорит он. – Три раза в день?

Эллиот выглядит пораженным. Соня выглядит помертвевшей. Меня начинает подташнивать.

– Вызови его на откровенность, разговори, – советует Келли. – Не надо его дразнить. Нам нужны подробности.

Услышанное не кажется мне невероятным. Когда нам было двадцать с хвостиком, мы с Уильямом иногда тоже занимались сексом по три раза в день. Как-то в Президентский день. И еще как-то на Йом-Киппур.

– Ага, три раза в день, – раздраженно говорит Ави. – Зачем нам врать? Вы платите нам за то, чтобы мы говорили как есть.

– Хорошо. Тогда сколько раз в неделю вы принимаете сиалис?

– Раз в неделю. Обычно в пятницу вечером.

– Почему сиалис, а не виагру?

– Четыре часа. Тридцать шесть часов. Сами посчитайте.

– Как вы достаете рецепты? – спрашивает Уильям.

– Сказал доктору, что у меня проблемы. Та м .

– И он вам поверил?

Ави откидывается на спинку кресла.

– Чувак, да что с тобой?

Уильям делает паузу и переходит к запасному вопросу.

– Если бы Мелинда была машиной, то какой марки?

С Уильямом действительно творится что-то неладное. Даже его голос звучит не так, как обычно.