5000 храмов на берегу Иравади

Если предположить, что в урнах были захоронены правители Тарекитары (существенных возражений против этого не выдвинуто никем), то тогда мы узнаем, что в промежутке между 35-м и 80-м годами некоей, пока неизвестной эры в Тарекитаре правила династия по имени Викрама (распространенное индийское династическое имя) — цари с индийскими именами Сурьявикрама, Харивикрама и Шивавикрама. На основании этого многие ученые полагают, что государством пью правили иноземные, индийские цари.

Но если это так, то сразу возникают сомнения, зачем индийским царям, людям совсем других обычаев веры и языка, придерживаться обрядов подвластного им народа? Захоронение в урнах — обычай, характерный для всех пью — и для знати и для бедняков. Археологи нашли тысячи, десятки тысяч урн от самых простых, глиняных, без узоров, до изысканных, каменных, царских. Таких урн в Индии нет. Но даже если допустить, что индийский властитель настолько воспринял обычаи пью, что приказал похоронить себя так, как это было принято в Тарекитаре, остается другое возражение. Очень маловероятно, чтобы индийские цари приняли обряд захоронения пью, но еще менее вероятно, чтобы они приказали выбить на урне надпись на языке пью. История почти не знает примеров, чтобы язык подвластного народа быстро стал языком иноземного двора, иноземных властителей. Ведь куда естественнее было бы выбить надпись на санскрите, на пали или, наконец, на родном своем языке. Тем более что письменность на языке пью находилась еще в самом зачатке и почти все известные надписи пью тех времен выполнены на пали.

Но почему же династия царей пью носит имя индийское — Викрама?

Вместе с купцами, буддийскими монахами из Индии в страны Юго-Восточной Азии проникал не только буддизм, но и выработанные там столетиями концепции царской власти, древние сборники законов, рассказывавшие о том, как управлять государством и каким оно должно быть. Эти концепции оказывали большое влияние на местные царские династии. Они не только помогали крепче взять в руки свой народ, но и были освящены вековым авторитетом развитых, сильных соседей. И вот цари пью и других народов Юго-Восточной Азии принимают династические индийские имена, устанавливают новые порядки. Вчерашний вождь племени называет себя царем и принимает индийское имя. Получает индийское имя и династия — дети его и внуки.

Этот обычай сохранился и позднее, когда государства Юго-Восточной Азии выросли в могучие державы. Индийские имена носили и цари кхмеров Камбоджи, индийское торжественное имя давалось при вступлении на престол и царям Пагана. Даже в XIII–XIV веках каждый бирманский царь имел сложное индийское имя, которое должно было подчеркивать преемственность его власти от основателей буддийской религии. Но объяснялось это чисто политическими и идеологическими соображениями, а никак не тем, что в жилах царей Бирмы текла индийская кровь.

Вернемся к государству пью. Когда же правила там династия Викрама? Даты, приведенные на урнах, еще мало о чем говорят. С какого года нашей эры вести летосчисление пью, мы еще не знаем. 35-й год эры пью может оказаться и пятисотым и тысячным годом нашей эры. В зависимости от этого сильно меняются наши представления о последовательности событий в царстве пью.

Историк Благден предположил, что именно пью ввели в обиход так называемую «бирманскую эру». Эта эра и сегодня принята в Бирме. Если открыть любой бирманский календарь, то можно увидеть, что сейчас, в 1967 году по нашему летосчислению, в Бирме наступает 1329 год, то есть начало бирманской эры падает на 638 год. Происхождение бирманской эры до сих пор не совсем ясно. Начало ее приходится на то время, когда на территории Бирмы существовали государства пью и монов, причем государство пью находилось на вершине своего могущества.

Какое же событие могло показаться обитателям Бирмы в 638 году настолько важным, чтобы они начали с него отсчет лет? Благден выдвинул гипотезу: событием этим было занятие престола новой династией. Гипотеза эта не так уж и удивительна, подобные примеры были в истории восточных стран.

Впоследствии династия Викрама кончилась, само государство, в котором она царствовала, погибло, даже память о нем пропала, но летосчисление осталось и сохранилось в Бирме до сегодняшнего дня.

В пользу этой гипотезы говорили и анализ надписи и данные археологии. Надписи на каменных урнах явно значительно старше, чем известная надпись Мьязеди (XII век), — написание букв архаичнее, грубее, проще. Некоторые из букв, изображенных на этих урнах, ко времени создания Мьязеди уже вышли из употребления. В то же время специалистам нетрудно было установить, что урны изготовлены не раньше чем в VI веке. Ко времени открытия урн, по данным археологических раскопок, проведенных в Тарикитаре, можно было видеть, что в городе не оказалось ни одного предмета моложе VIII века. Следовательно, к этому времени город был уже оставлен жителями и никаких царей там не могло быть.

Таким образом, урны датируются периодом VI–VIII веков, как раз на середину которого и попадает 638 год. Подавляющее большинство ученых разделяет сейчас точку зрения Благдена и соглашается с тем, что 638 год — первый год эры, принятой в государстве пью.

Попробуем и мы согласиться с выводами ученых. Тогда мы не только можем говорить о том, что в Тарекитаре правила династия Викрама, но даже знаем годы правления ее царей в переводе на наше летосчисление:

предки или родственники Суриявикрамы — 638–673 годы

Суриявикрама — 673–688 годы

Харивикрама — 688–695 годы

Сихавикрама — 695–718 годы.

Через несколько лет после находок урн в Тарекитаре была обнаружена надпись, в которой встречается одно из имен, упоминавшихся в надписях на урнах. Надпись эта интересна еще и потому, что вызывает в памяти известную нам легенду о царице Пейктано и ее сопернике из Тарекитары.

Надпись выбита на постаменте каменной статуи, и в ней рассказывается о том, что эта статуя создана на общие средства неким Джаясандраварманом и его братом Харивикрамой. Далее в ней говорится, что в один день были созданы два города, в одном правил Харивикрама, а в другом Джаясандраварман и был у них общий наставник, который уговорил их любить друг друга. Очевидно, до этого они друг друга не очень любили. В конце надписи выражена надежда, что дружба между соседними городами пью продлится на вечные времена и будет поддерживаться также наследниками братьев.

В этой части Бирмы в VII веке существовало только два города — Тарекитара и Пейктано. Оба принадлежали пью и находились неподалеку один от другого. Только Тарекитара стоял на берегу Иравади, а Пейктано — в отдалении от реки, на водоразделе долины Иравади и соседней речной долины. Логично предположить, что в надписи говорится о царях этих городов. Если же допустить, что совместное возведение статуи значило или Их примирение после войны, или переход одного в вассальную зависимость к другому, то тогда легенда о двух городах и царице Пейктано приобретает еще больший интерес, потому что и в этой части получает реальную подоплеку.

Как долго существовали две династии, какая из них в конце концов взяла верх, сказать трудно, но в любом случае известно, что еще по крайней мере в течение тридцати лет династия Викрама правила в Тарекитаре.

Дальнейшие сведения о государстве пью можно почерпнуть из хроники китайской династии Тан, правившей в 618–907 годы. Эти сведения связаны с событиями на северных границах государства пью, трагическим образом повлиявшими на жизнь государства.

Конец царства пью

В 755 году властитель Наньчжао Колофен заключил союз с Тибетом и начал войну против китайской династии Танов. В этой войне объединенные войска Наньчжао и Тибета нанесли Танам два серьезных поражения и укрепили независимость Наньчжао от Китая. Упрочив свое положение, Колофен стал хозяином весьма значительной территории и обратил внимание на Индию, на расширение с ней торговых отношений. Он был заинтересован в том, чтобы открыть забытые торговые пути.

Между владениями Наньчжао и Индией, как мы знаем, лежало государство пью.

Вот что пишет о последовавших событиях хроника Танов: «Наньчжао силой своей военной мощи взяло пью под контроль». Замечание весьма лаконичное и оставляет широкую свободу для догадок. Государство пью, хоть и попавшее под контроль Колофена, по-видимому, сохраняло независимость, хотя бы формальную, потому что та же хроника несколькими строками ниже сообщает, что Колофен возродил торговые пути в Индию и шли эти пути «через столицу пью» в Манипур.

Значит, столица существовала. Но где же она была? Если она оставалась в Тарекитаре, в Нижней Бирме, то купцам для того, чтобы попасть из владений Наньчжао в Манипур и Северную Индию, надо было делать крюк в несколько сот километров, что весьма маловероятно. Логичнее предположить, что к середине VIII века столицей пью стал город Халинджи в Северной Бирме, Тарекитара же потеряла свое значение, оказавшись в стороне от основных торговых путей того времени. Существует несколько свидетельств в пользу такого предположения.

Историк Тан Тун, изучая бирманские хроники, нашел в них упоминание о том, что в давние времена пью покинули свою столицу, потому что на нее совершали набеги племена сокро (нынешние карены). Известная нам хроника династии Тан говорит о том, что вблизи столицы пью находятся песчаные холмы и дорога к ней ведет через сухую степь. Вблизи Тарекитары ни того, ни другого нет. Халинджи же находился в сухой зоне, и песчаные холмы можно обнаружить неподалеку от него. И, наконец, еще одно доказательство «от противного»: ни в Тарекитаре, ни в Пейктано не найдено ни одного предмета китайского происхождения, что было бы странным, если бы эти города существовали в те времена, когда Колофен открыл торговый путь и многочисленные купцы останавливались в столице пью. В Халинджи же еще раскопок практически не производилось, хотя одна деталь позволяет утверждать, что китайское влияние там было сильнее, чем в Тарекитаре. Халинджи в плане — правильный прямоугольник, в центре его находится обнесенный квадратной стеной царский дворец. Такой план роднит Халинджи с городами Китая, под культурным влиянием которого находились обитатели Наньчжао Остальные города пью имеют неправильную, овальную форму.

Можно также предположить, что Тарекитара была оставлена в 718 году или вскоре после этого, потому что в 719 году умер последний из царей династии Викрама, урна которого обнаружена в Тарекитаре. Ведь если бы династия продолжала править в городе, урны последующих властителей пью вернее всего были бы найдены там же.

Итак, в первой половине VIII века центр государства пью либо из-за набегов соседних племен, либо под давлением монов, либо по неизвестным нам причинам внутреннего порядка был перенесен на север, «под крыло» сильного соседа — Наньчжао. Во второй половине VIII века государство пью продолжало существовать, ибо известно, что внук араканского короля Дхармавиджай взял в жены дочь царя пью.

Внук Колофена заключил в 794 году мир с Танами и по просьбе китайского губернатора Сычуани послал группу музыкантов к китайскому двору. В группе были музыканты и из страны пью. После явной удачи этой миссии царь пью сам послал в 802 году к китайскому двору посольство, в состав которого входил родственник царя и группа из тридцати пяти музыкантов. Музыканты произвели при дворе фурор, и двор до такой степени увлекся музыкой «пиао», что поэты того времени стали укорять императора и его окружение за то, что они занимаются развлечениями, слушают чужеземную музыку в дни, когда положение в стране настолько плохо, что империя может рухнуть в любой момент.

Китайские историки и писатели наконец-то увидели пью, смогли расспросить гостей о жизни в их государстве. Сведений набралось так много, что в хронику Танов была включена целая глава об этом государстве. Кстати, в ней приводится подробное описание музыки пью и их музыкальных инструментов.

Однако государству пью недолго оставалось быть самостоятельным. В 832 году, как сообщает хроника Танов, «войска Наньчжао разгромили и сровняли с землей столицу пью и взяли в плен оставшихся в живых три тысячи человек, переселили их как рабов в Чентунг (Юннань Фу, восточная столица Наньчжао. — И. М.) и велели им самим добывать себе пропитание. Они питаются рыбой и насекомыми. Они — остатки своего народа».

Вид города Халинджи говорит о том, что хроника Танов не ошибается. В отличие от Тарекитары, в которой сохранилось несколько пагод, остатки крепостных стен, Халинджи был полностью разрушен. В нем не сохранилось в целости ни одной пагоды или отрезка стены — он сровнен с землей. Все в этом городе говорит о внезапном и трагическом его конце. Очевидно, разгром столицы пью положил конец их независимости. Больше мы не встречаем ни одного упоминания о пью как о самостоятельном государстве.

В городе двенадцать ворот

Китайские хроники довольно подробно описывают; жизнь в государстве пью. Если собрать их сведения воедино, то окажется, что царство это простиралось на 3000 ли с востока на запад и на 5000 ли с севера на юг. Очевидно, эти расстояния несколько преувеличены, потому что при переводе в квадратные километры получается, что площадь государства была больше площади современной Бирмы, тем не менее ясно, что государство пью занимало значительную площадь. Подвластны ему, по словам хроник были восемнадцать королевств, в основном на юге. В число королевств китайские хронисты включали Палембанг, Яву и Тьямпу. Очевидно, эти сведения были сообщены китайцам самими пью, желавшими подчеркнуть свою мощь, однако преувеличения подобного рода свидетельствуют, что государство было не из маленьких. Будь оно незначительным, китайские хронисты никогда бы не поверили подобным вымыслам.

«Титул царя — махараджа, — рассказывают о пью хроники. — Когда он отправляется в путешествие, то выезжает на носилках, плетенных из золотых полос. А когда путешествует далеко — едет на слоне. У него много жен и наложниц. Постоянное число их — сто. Стена города облицована плитками зеленой глазури (эти плитки обнаружены как в Тарекитаре, так и в Халинджи. — И. М.) и длина ее — дневной переход. Откосы рва устланы кирпичом. В городе обитает несколько тысяч семей. Там же более ста буддийских монастырей, комнаты в них украшены золотом и серебром, полы крашеные и покрыты коврами. Таков же дворец царя… В обычае пью любить все живое и воздерживаться от убийства. Их земля родит сою, рис, просо, но конопля и пшеница там не растут. Они наказывают преступников пятьюдесятью ударами бамбука и ослепляют их. Если преступление повторится, преступника снова бьют бамбуком. За легкие преступления наказание не превышает трех ударов бамбука. Убийц казнят… По достижении семи лет мальчикам и девочкам бреют головы и отдают в монастырь, где они учатся и постигают буддийские законы. Если к двадцати годам они не хотят посвятить свою жизнь служению Будде, то снова отращивают волосы и возвращаются к мирской жизни.

Одежда их из хлопка, они оборачивают ее вокруг тела. Они не носят шелковых одежд, потому что производство шелка связано с убийством живого существа… Они ценят скромность и порядочность… Они немногословны… Среди них много предсказателей и астрологов. В городе двенадцать ворот и пагоды по четырем углам. Все люди живут внутри стены. Они кроют крыши свинцом и оловом и употребляют в строительстве дерево. Они здороваются за руку и наклоняют голову в знак уважения. Они знакомы с астрономией и знают буддийские законы. Они носят головные уборы, украшенные золотыми цветами… В королевском дворце два колокола — один серебряный, другой — золотой. Когда враг близко, они курят благовония и бьют в эти колокола. В городе стоит большая белая статуя ростом в девяносто локтей. Те, кто судится, становятся перед ней на колени и сами решают честно, кто прав, а кто виноват. Сахарный тростник растет там в ногу толщиной. Деньги их — серебряные и золотые. У них нет масла, и они жгут воск с благовониями. Они торгуют с соседними странами шкурами „речных свиней“, одеждой и глиняными горшками. Женщины ходят с веерами. А те, ранг которых высок, выходят из дома в сопровождении пяти-шести служанок — и все с веерами».

В тех же китайских источниках подробно описаны музыкальные инструменты пью, их музыка и танцы. На основе этих описаний можно определить материалы, которые употреблялись при изготовлении музыкальных инструментов. Применялось восемь различных металлов: серебро, золото, олово, железо, медь, бронза, свинец, сплав золота с серебром. Использовались также раковины, бамбук, кожа, слоновая кость, струны из жил, дерево, ткани.

Если обратиться к данным археологических раскопок, окажется, что при расколках городов пью обнаружено золото — золотые листы, золотые статуэтки Будд; серебро — серебряные монеты, статуи, сосуды и украшения; бронза и свинец — украшения и статуэтки. Наконец, многочисленны находки железных изделий — железными скобами крепились деревянные части зданий. Кроме того, найдены украшения из сплава золота и серебра, а также куски медной проволоки. Такой широкий круг металлов говорит не только о высоком уровне экономического развития государства пью, но и о связях его с другими странами. Если олово, серебро, свинец добывались на месте, то медь и железо, вернее всего, ввозились в Бирму из других стран.

Большого мастерства достигли не только металлисты пью, но и камнерезы. Барельефы и каменные статуи до сих пор поражают высокой степенью совершенства. Кстати, одна из статуэток, найденных в Тарекитаре, отлита из стекла — это самое старое стеклянное изделие, найденное в Бирме. Множество украшений изготовлялось из драгоценных и полудрагоценных камней. Копи, в которых добывались эти камни, разрабатываются в Бирме и по сей день.

Многочисленная и разнообразная керамика, обнаруженная при раскопках, особенно при недавних раскопках в Пейктано, сведения о том, что пью торговали гончарными изделиями с другими странами, — все это свидетельствует о высоком уровне гончарного производства. Об этом же говорит и то, что пью покрывали даже стены своих городов облитыми глазурью керамическими плитками. Пью были сведущими в некоторых науках в первую очередь в астрономии и медицине.

Из китайских хроник можно заключить, что сельское хозяйство в Шрикшетре было хорошо развито, причем выращивались не только рис, но и бобовые, сахарный тростник и хлопок. До наших дней сохранились ирригационные системы пью, впоследствии частично использованные бирманцами.

Значительно меньше можно сказать об общественном и государственном устройстве государства пью, так как никаких документов об этом не сохранилось. Но все же можно думать, что имущественное расслоение у пью зашло довольно далеко. Это видно из описания жизни царя пью, богатых женщин, из того, как украшали храмы и дворцы.

Как и в Пагане, в городах пью было много буддийских храмов и пагод. Буддизм, без сомнения, оказывал очень важное влияние на пью, и в этом Паганское царство может считаться преемником государства пью. Храмы и пагоды, интересные сами по себе, представляют собой часто прототипы зданий Паганского периода. Они сооружались из обожженного кирпича и покрывались известковой штукатуркой. Но сохранилось до наших дней очень немногое. Виной тому время, нашествия и войны.

Из трех известных нам городов пью два — Халинджи и Пейктано — несут следы внезапной и разрушительной гибели. Только Тарекитара была оставлена жителями не сразу и даже после переноса столицы в Халинджи продолжала некоторое время существовать. Но климат в Тарекитаре влажнее, чем в Пагане, остатки города поглощены лесом, почти все пагоды и храмы превратились в бесформенные груды кирпича, так что представить себе первоначальный вид их часто уже невозможно.

Тарекитара была самым крупным из городов пью. Культурный слой, обнаруженный при раскопках, достигает значительной толщины — город существовал в течение столетий. С юга и востока он окружен двойными стенами и валами. С севера его стерегли три ряда стен. С запада — одна стена и ров. Диаметр Тарекитары достигает пяти километров. Так что китайские хронисты были правы, говоря о величине его — «дневной переход». Южный и восточный подходы к городу охранялись фортами, развалины которых сохранились.

Легенда так объясняет форму города. В день основания Тарекитары духи и боги собрались, чтобы достойно отметить знаменательное событие. Вызвали и самого большого дракона. Он свернулся кольцом, и это кольцо стало линией, вдоль которой построили городскую стену. Существование таких больших драконов сомнительно, и поэтому проще предположить, что стеной обнесли уже сложившийся город, не разрушая существовавших улиц, кварталов и даже рисовых полей.

Аэрофотографии города, при помощи которых удалось составить его план, указывают на то, что город не был полностью застроен — внутри его стен помещались не только дома, но и водоемы, рисовые поля, сады — это позволяло выдерживать длительную осаду. Начавшиеся в 1966 году раскопки в Тарекитаре уже дали первые результаты. Обнаружены одни городские ворота и остатки крепостных стен. Городские ворота достигали семи метров в ширину, что позволяло проходить в город слонам и большим колесницам. У ворот найден столб с надписью на пали алфавитом пью. У основания столба лежало несколько небольших золотых дисков, возможно монет. Из последних находок в государстве пью интересны две статуи, сделанные в традициях махаянистской формы буддизма, что доказывает, что в Тарекитаре различные формы буддизма мирно уживались.

Монский союз городов

Государство пью, разгромленное сильным северным соседом, перестало существовать в IX веке. Но гибель его почти не отразилась на Южной Бирме, на прибрежных монских городах-государствах. Находясь на выгодных торговых путях, они продолжали процветать и расти. Ранее уже говорилось, что города эти возникли на морских путях, соединяющих Индию со странами Дальнего Востока. Теперь пришло время рассказать о них подробнее — ведь после падения государства пью монские города стали основным крупным государственным образованием в Бирме, именно к ним, к югу, переместился культурный и экономический центр страны. Городам этим суждено будет не только сохранить самостоятельность вплоть до XI века, до образования Паганского царства, но и стать впоследствии важной составной частью этой державы.

Этнографы и лингвисты знают о существовании племен монов на территории Сиама и Нижней Бирмы на рубеже нашей эры. Вскоре после начала нашей эры пути развития монов Сиама и Бирмы разошлись. Между ними лежали владения шанских племен. Если в Сиаме моны создали могучее государство Дваравати, то моны в Бирме, поселившись по морскому побережью, основали ряд городов, каждый из которых существовал самостоятельно. Китайские источники упоминают в их числе государства Ми-чень Лу-ю, Кунь-Лан, Мо-типо (III–IV века). Эти государства лежат юго-восточнее земель пью. Бирманские же хроники, описывая древнюю Бирму, говорят о том, что между устьями рек Ситтана и Сальвина находилось восемь государств, которые воевали друг с другом.

И в самом деле, в тех местах сохранились развалины нескольких небольших городов, к сожалению пока неисследованных. Крупнейшими монскими центрами можно, считать портовые города Татон, Тайкалу и старый Пегу. Стены монских крепостей существуют также у прибрежных деревень Хоток, Мутхин, Лейкпон и др. К какой из них относятся названия государств из китайских летописей, угадать трудно. Это объясняется и неизбежным искажением названий при двойном переводе — на китайский и с китайского — и тем, что с гибелью городов часто забывались и их имена.

Города монов, значительно более многочисленные, чем города пью, сильно уступали последним в размерах. Одной из причин этому было то, что они не включали в черту стен ни резервуаров, ни рисовых полей. В плане они были чаще всего четырехугольными, и площадь их редко превышала один-два километра.

Памятников монской архитектуры обнаружено немного. Климат Южной Бирмы куда более влажен и губителен для строений, чем в среднем течении Иравади. Кроме того, моны чаще всего строили свои храмы из легко поддающегося обработке, но недолговечного латерита. Все данные, находящиеся в распоряжении ученых, указывают на то, что политическая жизнь монских городов была бурной. Правители были вынуждены вести непрерывную борьбу с окружающими племенами, а также, возможно, и с пью, с владениями которых монские города граничили на севере. В VII–VIII веках территория монских государств расширяется, моны занимают долину Ситтана и дельту Иравади. Крупнейшим из городов становится старый Пегу. В 805 году, как сообщает хроника Танской династии, при китайском дворе впервые появилось посольство из монского государства Ми-чень, и его царь получил признание Китая. Падение в 832 году столицы города Халинджи не прошло незамеченным в монских городах. Волна армий Наньчжао докатилась и до их земель. Известно, что в 835 году из государства Ми-чень воины Наньчжао увели несколько тысяч пленных и переселили их в верховья Иравади, где они мыли золото. Однако дальнейшее продвижение на юг было приостановлено объединенными остальных монских городов. И уже к началу Х века моны сами начали экспансию на север, занимая и разгромленных пью, распространяя свое влияние по Иравади и Ситтану. Когда в долине Иравади появились бирманцы, они встретили там монов.

Торговые интересы, а также необходимость обороны от общих врагов привели к созданию в X веке монского союза с центром в Татоне, одном из двух крупнейших монских городов.

Гигант Ламба и пастух

В X веке государства монов достигли вершины своего могущества. Многочисленные корабли приставали к их берегам, торговцы из различных стран селились в их портах. Археологические находки в Татоне и Пегу подтверждают это. В обоих городах найдены остатки кораблей, якоря, железные скобы и множество предметов импорта. В отличие от государства пью в Татоне и Пегу буддийских памятников VII–VIII веков обнаружено не так много. Зато там, как и у монов Сиама, найдено множество предметов индуистских культов.

В хрониках монов говорится о борьбе религий в монских городах и о неком Тамуе — короле-отступнике. К концу IX века буддизм все-таки взял верх в монских городах, причем не везде произошло это мирным путем. Религиозные войны такого рода не характерны для государств Юго-Восточной Азии, почти в каждом из которых сосуществовали различные религии. Однако под оболочкой религиозных войн могли скрываться междоусобицы и столкновения за преимущественное влияние на торговом пути Индия — Китай.

В связи с усилением кхмеров Камбоджи государство монов в Сиаме — Дваравати потеряло к X веку самостоятельность и признало власть Камбоджи. Угроза потери самостоятельности нависла и над монами Южной Бирмы. Ангкорский (кхмерский) царь Яшоварман I претендовал на власть над всем Индокитайским полуостровом вплоть до Бенгальского залива. Не исключено, что Монские города Бирмы в той или иной мере признавали сюзеренитет Ангкора, но вряд ли эти взаимоотношения были более чем формальными. По крайней мере никаких материальных тому доказательств не сохранилось. Известно только, что, когда в X веке на Татон и Пегу напали войска Чолов, тамильских властителей юго-востока полуострова Декан, кхмерские цари не оказали монам никакой помощи.

Воспоминание об этой войне сохранилось в монской легенде о герое Кун Ата. Легенда рассказывает о том, что на землю монов пришла индийская армия, и индийцы заявили: «Мы победим и вернем себе страну монов» Они под водительством короля Ламбы, человека громадного роста и силы, пришли на многочисленных кораблях и окружили Пегу. Потом прислали письмо монскому царю, в котором говорилось: «Найди такого богатыря, чтобы мог побороть нашего царя». Монский царь долго не мог отыскать добровольца помериться силой с Ламбой. Как-то один охотник увидал в лесу молодого пастуха, который согласился на поединок, победил индийского царя, захватил в плен семь больших кораблей и три с половиной тысячи индийских воинов. Несмотря на что в легенде центральное место занимает рассказ о перипетиях поединка, для нас интересно упоминание о флоте завоевателей. Без сомнения, основой легенды послужила морская битва.

К XI веку монские города окончательно объединились под властью Татона в единое государство Раманнадеса. Однако даже в объединенной Раманнадесе (а это подтверждается хрониками и легендами) Пегу и другие города продолжали сохранять известную долю самостоятельности и даже иногда воевали друг с другом.

И все-таки в X–XI веках монский союз был крупнейшим государственным объединением на территории Бирмы, крупнейшим, хотя и не единственным.

Страна за цепью гор

На юго-западе Бирмы, за цепью Чинских гор, расположена область, называемая Аракан. Это узкая полоса лесов и полей, прижатая горами и холмами к побережья Бенгальского залива. Населяют ее племена, родственным бирманцам, вытеснившие первоначальных жителей эти! мест на запад — в Индию и на юг — на острова Бенгальского залива.

Аракан был тесно связан с Индией, и государства, появившиеся там в V–VI веках, испытывали сильное индийское влияние. На монетах, сохранившихся с тех времен, вычеканены индианизированные имена многочисленных араканских царей и монеты украшены индуистскими символами. В X–XII веках в Аракан проникло из Индии мусульманство. В основном его распространяли моряки-мусульмане, терпевшие кораблекрушения у изрезанных, обильных рифами и мелями араканских берегов.

Араканские хроники рассказывают о войнах со вторгавшимися в их земли войсками пью. В одном из сражений, в котором пью потерпели поражение, было убито 80 тысяч пришельцев. Хроники относят это сражение к X веку, когда царства пью уже не существовало. Хроники почти никогда не переносят событий в более поздние времена. Обычно они если уж и ошибаются, то только приписывая событиям большую давность. Поэтому всего вероятнее, это или воспоминания о войнах с Паганским государством, в самом деле происходивших в последующие столетия, или о том, как в Аракане появились его теперешние обитатели, родственные пью и бирманцам, и как они воевали с коренными обитателями страны. В пользу такого предположения говорит и то, в Аракане после X века наступил столетний период междоусобиц, в течение которого потерпевшие поражен цари спасались бегством или в Индию, или в Паган.

Одно из племен

Горы севера, востока и запада Бирмы были населены многочисленными племенами. Эти племена все находились в движении, продвигаясь в основном к югу.

Племена бирманского севера были, по сообщениям китайских хроник, весьма воинственны. Их охотно зачисляли в свою армию правители Наньчжао. Среди них были, как говорят хроники, босоногие сунь-чуань, которые носили бамбуковые шлемы и кожаные пояса; вань-ман, вооруженные луками с отравленными стрелами; высокие отважные пру, одетые в синие хлопчатые штаны; родственные им ван-чу, ловкие копьеметальщики, которые надевали шлемы, украшенные хвостами яков, и ездили на неоседланных конях; племена мангов в сине-зеленых штанах и шелковых красных тюрбанах и многие другие. Сегодня уже нельзя выяснить, какие из племен Бирмы имели в виду китайские авторы, но в любом случае можно сказать, что горы и долины Северной Бирмы были далеко не пустынными.

В горах добывалось золото и драгоценные камни. Золотоискатели сдавали песок чиновникам, за что их освобождали от налогов и военной службы. В долинах горцы пасли многочисленные стада лошадей и длиннорогих быков. Северная Бирма торговала с Наньчжао дичью, арахисом, арбузами, кожей носорогов, слоновьими бивнями, воском, лубом, ценными породами дерева. Очевидно, в этих районах было слабо развито сельское хозяйство. Господствовали здесь скотоводство, охота и собирательство.

Среди племен, которые обитали в Северной Бирме в VIII–IX веках, упоминаются и племена мранма, или собственно бирманцев. В эти годы они продвигались к долине Иравади.

К X веку государство Наньчжао, которое контролировало Северную Бирму, пришло в упадок. Его войскам все труднее было поддерживать господство в труднодоступных горных районах. Племена горцев вышли из-под власти северного соседа. В самой Бирме, в долине Иравади также не существовало единого хозяина — государство пью было уничтожено Наньчжао. Монские города не смогли стать его наследником, и поэтому продвижение бирманских племена речные долины не встретило организованного сопротивления. Мранма вступили в Бирму.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

История Паганского царства

Бирманцы спускаются в долины. «Пьинбу обнес Паган стеной». Паган становится столицей Бирмы. Восстание монов. Годы расцвета. Смутное время. Период реформ. «Ничтожные цари». Битва на севере. Конец царства.

Бирманцы спускаются в долины

Китайцы знали древних бирманцев под именем «западные цянь». Это племя населяло во втором тысячелетии до нашей эры долину реки Тао-хе, недалеко от современного китайского города Ланьчжоу. В истории китайской династии Хань говорится о цянах, как о пастушеских племенах, враждовавших с китайцами. Китайцы часто совершали на них набеги, отнимали скот, уводили пленных.

Спасаясь от сильных соседей, цяны покинули долину Тао-хе и отступили в северо-восточный Тибет. Но и это не избавило их от нападений китайцев. Пришлось снова оставлять обжитые места и уходить к югу. В результате цяны попали в Сычуань и стали вассалами Наньчжао, которое покорило все племена Сычуани восточного Тибета и севера Бирмы.

К VII веку цяны уже более известны под именем мранма. Этим именем они сами себя называли. Имя мранма сохранилось и впоследствии, и от него происходит название страны, которую им суждено было заселить, — Бирма. Если верить хроникам, мранма в числе других подвластных Наньчжао племен были в составе их войск, когда те захватили столицу пью и напали на государства монов на юге Бирмы. Таким образом, мранма познакомились с долиной Иравади, но прошло еще лет, прежде чем они смогли освободиться от власти Наньчжао.

С середины IX века отдельные роды мранма начали покидать горы и спускаться в бирманские долины. Путь нелегким. Горный народ, привыкший к жизни в сухих прохладных районах, селился в речных долинах, в местах с резкими перепадами температуры и влажности, в краях, где господствовали муссонные ливни и раскаленные ветры сухих месяцев. Казалось бы, куда проще остаться в горах, таких привычных и прохладных. Но бирманцев манила свобода. А уход в жаркие долины был единственным способом вырваться из-под власти Наньчжао, господство которого не распространялось за пределы гор. Об этом мранма, не так давно прошедшие через всю Бирму, отлично знали. Солдаты Наньчжао не любили долин. Они боялись жары, насекомых, болезней. Фань Чжо, составитель «Ман Шу», пишет о местах, на границе которых оканчивалась постоянная власть Наньчжао, о пограничных крепостях, расположенных на переходе к бирманским долинам: «Вся область заражена малярией. Земля плоская, как точильный камень. Зимой трава и деревья не шелохнутся. Чиновники Наньчжао боятся малярии и других болезней. Некоторые солдаты покидают свои посты и проживают в других местах, не являясь на службу. Властители Наньчжао специально отбирают самых проверенных слуг для того, чтобы селить их в крепостях для контроля над пятью областями и десятью племенами».

Итак, Наньчжао не смогло колонизовать жаркие долины Бирмы. Однако армия Наньчжао все-таки прошла по этим долинам, разрушая города и угоняя жителей в рабство. Сила народов, населявших долину Иравади, была подорвана. За короткий срок мранма заняли не только теперешний округ Чаусе, но и области в округе Минбу, на правом берегу Иравади. Районы эти были населены другими племенами, которые, без сомнения, оказывали сопротивление, но сопротивление пришельцам не было достаточно организованным.

Кто же жил в этой долине, перед тем как ее заняли бирманцы? Надписи, многочисленные в Чаусе (только к Паганскому периоду относятся сорок четыре расшифрованные учеными надписи), говорят о густом населении этой плодородной долины.

Здесь жили моны. Память о них сохранилась в названиях деревень, таких, как «Главная монская деревня». Сохранилась монская надпись, относящаяся к правлению паганского царя Тилуин Мана, в которой настоятель монастыря пишет, что построил большой дом и сообщил об этом царю.

Кроме монов в этой местности жило тибето-бирманское племя саков. О нем остались упоминания в надписях и в названии одной из вершины горы Туран — «Правящая саками». Больше того, титул высокого советника паганского двора читается как Маха-сак-ити, что означает «Поражающий саков». Очевидно, отношения с саками были враждебными.

Другим крупным племенем, с которым мранма пришлось столкнуться, были сокро. Их чаще всего отождествляют с каренами. Профессор Люс полагает, что они занимали область Минбу, ибо в дальнейшем, в надписях Паганского периода, неоднократно встречаются упоминания о «рабах сокро из Сагу» (Сагу — район Минбу). Наконец, в надписях говорится о племени лава, чья деревня находилась в долине Минбу, о сьямах (шанах) и других племенах. Некоторые из этих племен отступили в горы, другие слились с бирманцами; наконец, были и такие, что остались жить с мранма бок о бок, сохраняя свой язык и обычаи.

Общепринятым в Пагане названием для мест первоначального поселения бирманцев — долины Чаусе было «Чай та рва» («одиннадцать деревень») или «Чай та каруин» («одиннадцать каруинов»). Каруины можно условно считать родовыми или племенными центрами бирманцев, они имели укрепленные «столицы» и включали несколько небольших деревень. Недавно при помощи аэрофотосъемки удалось обнаружить остатки этих укрепленных «столиц» в четырех из одиннадцати каруинов. Местонахождение каруинов проверено по надписям. Названия их частично бирманские, частично добирманского происхождения.

Помимо каруинов долины Чаусе еще несколько таких же пунктов было в соседних районах по обоим берегам Иравади. Всего же каруинов насчитывалось девятнадцать.

Прошло не менее ста лет со времени появления мранма в долине Иравади, и земли каруинов стали для бирманцев тесны. Ирригационные системы, созданные их предшественниками и расширенные бирманцами, уже не удовлетворяли потребностям населения, возросшего не только в результате естественного увеличения, но и в связи с приходом с севера новых родов мранма.

«Пьинбу обнес Паган стеной»

Бирманцы к X веку уже «старожилы» долины Иравади. Они, без сомнения, сталкиваются и с монами и с пью — народами, стоящими выше их на лестнице общественного развития. Они знакомятся с буддизмом, окрашенным, правда, анимистическими верованиями, в первую очередь с культом змея Нага. Следы этого культа останутся и в паганские времена.

В 1000 году бирманский князь Сорахан построил буддийскую молельню на горе Туран около Пагана. Он первый из бирманских вождей, о котором говорят не только хроники, но и паганская надпись. Значит, на рубеже X и XI веков бирманцы взяли в руки власть в городе Паган, находившемся в нескольких десятках километров от каруинов — мест их первоначального поселения.

Когда был основан сам город Паган и кто были его основатели, сказать нельзя. Может быть, пью, которые контролировали долину Иравади до начала IX века, может быть, моны, селившиеся в этих местах, может, какое-нибудь из небольших племен. Во всяком случае бирманские хроники относят основание «Нового Пагана» к 850 году, когда царь Пьинбу (о нем не сохранилось никаких сведений в надписях) обнес город стеной. Хотя бирманские хроники пишут и о «Старом Пагане» и даже приводят ряд его правителей, «Старый Паган» — изобретение хронистов, которым очень хотелось проследить возникновение славного города ко временам легендарным, к самому Будде.

В любом случае Паган был известен за пределами Бирмы ранее 1050 года. К этому году относится надпись, найденная в государстве Тьямпа. В ней говорится о рабах из Пукама (так город называли сами бирманцы и их соседи).

Захват власти в Пагане знаменовал собой начало экспансии бирманцев, которые за сто с лишним лет акклиматизировались в сухих тропиках Средней Бирмы и переняли культурные достижения более развитых соседей. Бирманцы шли по пути создания централизованного государства. Их толкала на это необходимость поддерживать и развивать сложные ирригационные сооружения, а также угроза нападений со стороны соседей. Очевидно, к XI веку Паган уже известен во всей Бирме, и к нему протягиваются торговые пути из монских городов, Аракана и даже Индии.

Среди бирманских вождей начинается борьба власть в Пагане. Ведь тот, кто владеет этим городом, приобретает авторитет и титул верховного вождя всех бирманцев. Достоверных документов об этом не сохранилось. За сведениями приходится обращаться к бирманским хроникам, в которых события, непосредственно предшествовавшие образованию Паганского царства, описаны довольно подробно, и, очевидно, в общих чертах рассказу хроник можно доверять.

Хроники говорят, что князь Сорахан поклонялся змею Нага и даже поставил в своем саду его изображение; Один из его прислужников по имени Чаунпью, воспользовавшись отсутствием князя, лишил его трона, но не стал убивать двух его сыновей, а воспитал их во дворце. Когда молодые князья выросли, они построили монастырь и пригласили узурпатора посетить его. Тот пришел. Князья силой заставили его постричься в монахи, а сами заняли престол. Через несколько лет один из братьев умер, а второй, Сокка-те, продолжал править Паганом. Тем временем подрос сын заключенного в монастырь Чаунпью, которого звали Анирудой. Анируда вызвал Сокка-те на поединок, убил его и возвратил трон своему роду. Это случилось в 1044 году.

Паган становится столицей Бирмы

Традиционная дата основания Паганского царства — 1044 год. Фактически же государство было создано несколькими годами позже. К 1044 году бирманцы владели только небольшим участком долины Иравади.

Границы Пагана проходили на севере в районе совренного города Мандалай, на западе по нижнему течению реки Чиндвин, а на юге вряд ли намного южнее самого Пагана. К концу царствования Анируды (1044–1077), основателя Паганского царства, относятся вотивные таблички с его именем, найденные в самых различных уголках Бирмы. По местонахождению их мы можем судить о распространении власти Пагана. Самая северная точка, где найдена такая табличка, — река Швели (24 градуса северной широты), самая южная — Тванте в дельте Иравади. Расстояние по прямой — около тысячи километров.

Быстрота, с которой союз бирманских племен превратился в могучее Паганское царство, всегда поражала исследователей. В 1044 году Анируда занял престол в Пагане, а через двадцать лет была покорена уже почти вся территория современной Бирмы. Сам Паган стал огромным по тем временам городом. Началось строительство первых гигантских пагод и храмов.

Что же произошло за эти двадцать лет существования царства?