Красный Принц

— Видишь ли, мой юный друг, мы, гули, не можем иметь детей человеческим способом. Наши женщины лишены матки, вот жалость, не правда ли? Единственный способ — обратить человека, именно так произошло со мной. В определённый момент жизнь каждого гуля появляется … ммм … потребность в продолжение рода. Тогда мы начинаем искать особенных людей. Таких, как ты.

— О! — непроизвольно вырвалось у меня.

— Не обольщайся, — сказал он, — таких, как ты много, просто не все нам подходят. Когда пришло моё время обзавестись «ребёнком», я приехал на родину. Этакая сентиментальность. Здесь я нашёл несколько кандидатов, одному из которых я уже собирался сделать предложение, но встретил тебя. И ты, мой мальчик, лучший из всех, кого я встречал, — он загадочно улыбнулся, пристально смотря мне в глаза.

— Что? — враз осевшим голосом пробормотал я.

— Да-да. В течение нескольких недель с тех пор, как встретил тебя в музее, я наблюдал за тобой. Следил, если можно так выразиться. И, в конце концов, сделал тебе пробное предложение, чтобы увидеть твою реакцию. И ты меня, мальчик мой, не разочаровал, хоть и заставил попотеть. Я узнал, что ты собираешь бежать накануне побега. Помнишь, ты говорил с Марией по телефону на балконе? Я стоял напротив твоего дома и внимательно слушал. Мне пришлось приложить все силы, чтобы нарушить ваши планы и похитить Марию, чтобы ты пришёл ко мне.

— Что во мне такого, что вы не можете отпустить нас? — медленно проговорил я.

— Скоро ты сам всё поймёшь, — ответил он, — а теперь перейдём к самой трудной части нашей беседы. Знаешь, я мог бы насильно обратить тебя в гуля, но это привело бы к плохим последствиям и мне пришлось бы всё начинать сначала. Дело в том, что ты должен добровольно согласиться стать таким, как я…

— Нет! — горячо воскликнул я, поднимаясь на ноги и сжимая кулаки, — никогда я не соглашусь стать монстром! Я не убийца!

— Да? — он не обратил внимания на мою горячность и продолжил говорить спокойным и размеренным тоном, — а что если я скажу тебе, что в комплекте к жажде человеческой плоти добавляется вечная жизнь/молодость? А также сила и выносливость. Дар внушения, красота, хоть последнее тебе и не нужно, ты и так хорош собой. Я уж молчу про власть, влияние, возможность увидеть как обычный мир, так и наш — теневой. Мальчик, ты даже не представляешь, что это такое — быть одним из нас. Готов ли ты отказаться от таких даров?

— Да, — твёрдо ответил я, бросив взгляд на Марию, — я прекрасно понимаю, что в данной ситуации поступаю глупо, но я не могу пойти против самого себя. То, что вы предлагаете — это сделка с дьяволом в прямом, библейском смысле. Если я соглашусь — я потеряю свою бессмертную душу, и не будет мне покоя на земле. Я отказываюсь.

— Вот на счёт последнего, — с иронией сказал он, — честно признаюсь, я не имею ни малейшего представления о дьяволе. Более того — я не верю в бога и всю эту религиозную чушь, хоть и являюсь существом из легенд. Скажу тебе откровенно, никто из нас никогда не встречал ангелов и не видел дьявола. Мы не знаем, что там будет после смерти, хоть кто-то из нас и предполагает, что там ничего нет, имея на то серьёзные основания.

— Всё равно — я отказываюсь от вашего предложения, — подумав, я сделал шаг в сторону Марии — подальше от гуля.

— Это твой окончательный ответ? — выжидательно спросил он, — ты точно уверен в своих словах?

— Да, — с убеждённостью ответил я, — мне от вас ничего не нужно.

— А если мы чуть по-другому расставим акценты?

В ответ я нахмурился, не понимая, о чём он говорит.

— Что если у тебя будет другой выбор — стать одним из нас… в обмен на жизнь твоей любимой?

— Что? — краска сошла с моего лица, и я просто окаменел. Мой взгляд переместился на мою девушку как раз в тот момент, чтобы успеть заметить быструю тень, мелькнувшую рядом со мной и успеть почувствовать лёгкий ветерок, всколыхнувший волосы.

Логан оказался рядом с Марией, он с лёгкостью поднял её и прижал к телу. На одном из его пальцев прямо на моих глазах вырос длинный изогнутый коготь, который он приложил к шее девушки.

— Нет! — закричал я, срываясь с места, а затем резко остановился, словно наткнувшись на стену — гуль покачал пальцем из стороны в сторону, а затем провёл когтём по её шее — появилась маленькая царапина, сквозь которую проступили капли крови.

— Если ты шевельнёшься в нашу сторону — я не задумываясь убью её, — холодно проговорил он. — А теперь слушай меня внимательно, мальчик, когда я говорил, что не потерплю отказа именно это я и имел в виду. Либо ты, либо она. Выбирай.

— Это будет не добровольное согласие, — быстро сообразив, выпалил я, — это принуждение!

— Да неужели? — усмехнулся гуль, а затем быстро провёл языком по шее Марии, слизывая кровь и заставляя меня непроизвольно дернуться, — ты можешь отказаться. Просто сказать нет и уйти из комнаты, оставив со мной Марию. Вернёшься к своей жизни, может, поступишь в какой-нибудь незначительный колледж. Знаешь, что такое насильное обращение? Это когда я держу упирающегося тебя и заставляю делать то, что мне надо — вот, что такое насилие. Добровольное обращение — это когда ты всё делаешь сам. Ты понял?

— Да, — дрогнувшим голосом ответил я, не сводя взгляда с Марии, — я понял.

И в этот момент я действительно всё понял. Я смотрел на самую красивую девушку в моей жизни, на свою возлюбленную, на ту, кто являлась смыслом моего существования. Логан вёл меня к этому с самого начала, он всё спланировал, зная, что я не смогу отказаться от неё, поэтому соорудил вокруг нас смертельный лабиринт, финалом которого являлась эта гостиная. Наши отношения были обречены с самого начала. С того дня, как мы вместе рассматривали картину Милле — «Офелия». И мы знали это так же, как и я знал, что должен её отпустить. Я просто обязан был всё прекратить! Боже, я разрушал счастливую жизнь своей возлюбленной ради наших отношений. Да, я эгоистично думал, что вместе мы будем счастливы, я позволял ей убеждать меня в этом, гася мой разум и давая волю чувствам. Но сейчас я всё видел с кристальной ясностью и понимал — вот она наша развилка — наше расставание. У меня не было выбора с самого начала — я должен спасти её. Смотря на гуля, что держит Марию, я внутренне усмехнулся, видя его напряжённость во взоре — кажется, он до конца не верит, что я дам согласие, хотя оно стало очевидным с первых минут моего пребывания в комнате. Жизнь Марии — для меня всё. И если для того, чтобы она жила мне придётся стать монстром — что же, я согласен на это. И пусть бог покарает меня и отправит после смерти в ад — это моё решение, мой выбор — ведь в нём заключается её спасение.

— Я согласен, — просто сказал я, чувствуя, как огромное напряжение растворяется во мне, оставляя после себя чувство лёгкости и немного сожаления.

— Ты серьёзно? — яркий свет озарил его лицо, Логан обрадовался моим словам, но всё ещё сохранял настороженность, — учти, назад дороги не будет.

— А разве ты дал мне выбор? — с сарказмом протянул я, делая к ним шаг, — Мария для меня всё и тут ты предлагаешь мою жизнь в обмен на её. Ты должен понимать, что с её смертью умру и я.

Мне показалось странным та светлая улыбка, что промелькнула на его лице. Он был не просто рад моему согласию — сейчас он буквально торжествовал, слушая меня.

— Тогда я рад, что ты согласен. Уверяю тебя, мальчик, ты не пожалеешь об этом.

— Не поверишь, но я уже сожалею, — не сводя мрачного взгляда с девушки, ответил я, — отпусти Марию — тебе она уже не нужна. Ты получил меня.

— О! Ты прав, — усмехнулся он, возвращая девушку на диван.

— Можно я поцелую её на прощание? — тихо спросил я.

— Да-да, конечно, в конце концов — вы видитесь в последний раз — ответил он, делая пригласительный жест, — только без глупостей, хорошо?

— Разумеется, — кивнул я и подошёл к дивану.

Лицо Марии в этот момент было безмятежным. Она спала глубоким, ровным сном, ничто не тревожило мою девочку, не беспокоило. Я провёл рукой по её шелковистым волосам, а затем поднёс их к носу, вдыхая такой родной, нежный запах персиков. Боже, поверить не могу, что всё это в последний раз, что я больше никогда не прикоснусь к ней, никогда не испытаю счастья близости, тепла. Мы никогда больше не будем петь песни, смотреть фильмы, смеяться, дурачиться, шутить. Наша главная именная шутка останется в прошлом, как и наши песни, наша картина, наша жизнь. Всему пришёл конец, и от этого на губах появилось чувство непередаваемой горечи. Наклонившись к ней, я мягко поцеловал её в губы, а затем в лоб, в последний раз ощущая её бархатистую кожу и запах её души.

— Надеюсь, когда ты проснёшься, ты будешь помнить мой последний поцелуй, — еле слышно прошептал я.

— Закончил? — довольно грубо поинтересовался Логан, касаясь моего плеча.

— Что теперь? — отпуская Марию и выпрямляясь, спросил я.

— Теперь ты сядешь за стол и напишешь три письма — отцу, на работу и Марии. В них ты сообщишь, что принял моё предложение.

— Я оставил дома письмо отцу, в котором сообщил, что уезжаю с Марией, — мне не стоило ему об этом говорить, но слова сами вырвались, от чего я нахмурился.

— Не волнуйся об этом, этого письма твой отец не увидит, — ответил он, а затем прошёл через всю комнату и подошёл к одному из комодов, стоящих возле стены. Из верхнего ящика он достал несколько листов бумаги и ручку, после чего передал их мне.

— Садись и пиши, — приказал он, располагаясь рядом.

— Что ты сделаешь с Марией? — я уже собирался начать писать, когда этот вопрос возник в моей голове и я тотчас же озвучил его.

— После того, как процесс пойдёт, я отнесу девушку домой, где внушу ей, что она плохо себя почувствовала и не поехала на вокзал, а вместо этого легла спать. Она ничего не будет помнить из того, что произошло сегодня.

— Хорошо, — я принял его слова, кивнув головой, — но если ты обманываешь меня… знай — я сделаю всё, чтобы ты умер!

— Ох уж эти горячие юноши, — с сарказмом протянул он, искоса наблюдая за мной, — вам всегда нужно продемонстрировать свою силу… ничего, скоро это измениться.

Мне оставалось лишь хмуро посмотреть на него, прежде чем начать писать.

* * *

Когда я закончил, гуль забрал мои письма и внимательно перечитал, а когда были трогательные моменты, иронично хмыкал и кривил брови.

— Молодец, — резюмировал он, складывая письма пополам, — хорошо написал, красиво и надеюсь, что этого хватит для твоих близких. Сам понимаешь, если они начнут копать это может привести к печальным последствиям.

— Да, я это понимаю, — согласно кивнул я, чувствуя, как во мне зарождается сильное беспокойство — последний рубеж пройден — финал уже близок. — Что теперь? Я написал письма, попрощался с Марией и дал тебе своё согласие. Что дальше?

— Самое приятное, — фальшиво улыбаясь, ответил Логан, пододвигаясь ко мне ближе. — Сейчас мы начнём процесс превращения.

— Как это будет? — нервно сглотнув, спросил я, заставляя себя оставаться на месте и смотреть на существо рядом с собой.

— Плоть от плоти, кровь от крови и кость от кости, — процитировал Логан древнее изречение, — очень символичная фраза, не правда ли?

— Что ты имеешь в виду? — меня стало знобить, и я непроизвольно задрожал — эти слова гуль произнёс с непонятной мне мрачной торжественностью.

Вместо ответа, гуль закатал рукав рубашки и протянул мне свою руку:

— Ты должен отведать моей плоти, — почти мурлыча, ответил он, его глаза хищно блеснули, — это основа основ. Люди пьют кровь вампиров, чтобы обратиться в них, и также едят нашу плоть, чтобы стать гулями.

— Это что, шутка? — ошеломлённо спросил я, отводя руку от своего лица, — я не буду кусать тебя — это омерзительно!

— Ты знаешь, что раньше люди ели мясо сырым? — чуть нахмурившись, спросил Логан, — они вгрызались в ещё тёплую плоть только что убитого животного и ели его. В этом нет ничего противоестественного и сложного. В конце концов, боль будешь чувствовать не ты.

— Я не буду. Я не каннибал, — я мотал головой, прогоняя из своих мыслей картину «питания» — она вызывала во мне отвращение и рвоту.

— Другого способа нет, — терпеливо ответил он, — если я сам отрежу плоть, пожарю её на сковородке, и подам под винным соусом ничего не произойдет. Это работает только если человек кусает плоть, грызёт её и ест. Только так.

От возникших в голове ассоциации мне стало так плохо, что я почувствовал, как мой утренний завтрак стремиться покинуть моё тело. Мне пришлось с силой сжать свои губы и отвести взгляд от руки Логана.

— Я не могу — меня тошнит, — спустя пару минут ответил я.

— Просто сделай это. Помнишь, ты согласился на это добровольно в обмен на жизнь своей девушки. Неужели твоя тошнота важнее её здоровья? — процедил Логан, пододвигаясь ко мне ближе.

Мне пришлось попробовать — я взял его руку, поднёс к своим губам и… с болью отбросил в сторону, отворачиваясь от Логана и цепляясь пальцами за обивку, сильно сжимая её, чтобы меня не вырвало.

— Чёрт, — раздражённо вскрикнул он, вскакивая на ноги и начиная ходить по комнате.

Мне же оставалось лишь слушать бешеное биение своего сердца, да стараться не думать о мясе.

Так продолжалось несколько минут. А затем Логан резко остановился, его напряжённость пропала, и он улыбнулся кончиками губ. Кажется, у него появилась идея.

— Не обязательно, чтобы ты именно кусал меня, — значительно проговорил он, улыбаясь, — думаю, что будет достаточно, если я вырежу кусок из моего тела и дам его тебе.

— Ты думаешь, что я смогу это съесть? — скептически спросил я.

— Если закроешь глаза и нос — думаю, что да. Потом мне придётся закрыть твой рот, чтобы тебя не стошнило, но когда мясо попадёт в твой желудок — запуститься процесс — ты уже не сможешь его вытошнить из себя, — и гуль зловеще улыбнулся, — ты станешь одним из нас.

Я отвернулся, чтобы не видеть, как гуль делает длинный глубокой надрез… а затем ещё один и ещё. Не хочу видеть, как он будет извлекать свою плоть из тела — это было слишком не по-людски. Не человек. Интересно, как это будет? Что я буду чувствовать, став монстром? Останутся ли у меня хоть какие-нибудь человеческие желания и эмоции, или же я полностью стану чудовищем, жаждущим человеческого мяса? Логан говорил о том, что я смогу увидеть мир по-другому. Что передо мной откроется многое, что скрыто от посторонних глаз. Что я буду чувствовать и видеть иначе. Я хочу в это верить, иначе вся моя жизнь превратиться в нестерпимую муку…

— Готово, — в голосе Логана прозвучала крайняя степень напряжения, я почти физически ощущал, какую боль он чувствует. А когда я подумал, что он сделал, мне захотелось зажмуриться и не открывать глаза, пока я не проснусь — всего этого просто не может быть.

С момента, как я оказался в этом доме прошёл всего час, но мой мир за это время успел перевернуться вверх тормашками. Удивительно, как это я до сих пор не сошёл с ума!

— Закрывай глаза, — сказал он, вставая за моей спиной, — и поворачивайся ко мне.

Я так и сделал.

Когда Логан поднёс свою руку к моему лицу, я задержал своё обоняние, чтобы не чувствовать этот резкий запах крови.

— Открой рот, — прошептал он.

— Мне будет больно? — неожиданно спросил я.

— Боль будет, но ты быстро потеряешь сознание. Большую часть превращения ты будешь спать, — спокойно ответил он, кладя мясо мне в рот.

Вот и финал, заключительная развязка. Кажется, у меня ещё есть шанс отказаться, достаточно просто выплюнуть это, чтобы всё закончилось. Мой последний шанс остаться человеком.

И я глотнул.

Глава 7. Последнее объятье тьмы

Сначала ничего не было.

Я держался руками за свою шею, стараясь прогнать из своей головы воспоминания о том, как мясо проходило внутрь. Лёгкие спазмы тошноты прошли после того, как Логан предложил мне стакан воды, который я залпом выпил, чтобы перебить вкус мяса.

Сейчас я сидел на диване, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям в ожидании начала. Которого почему-то не было. Логан сидел рядом со мной, язык его тела говорил о спокойствии аристократа, а лицо — о глубоком удовлетворении от происходящего.

— Когда всё начнётся? — не выдержав, спросил я.

— У всех по-разному, — ответил он, — но могу уверить тебя, что процесс уже начинается.

— Ты о чём? — испуганно воскликнул я, убирая руки от шеи.

— Ты потеешь, — хмыкнув, ответил он.

— Что? — удивился я, а затем провёл рукой по своему лбу — он оказался влажным. Сейчас я обратил внимание, что и правда стал сильно потеть. За воротник рубашки спустилась струйка пота, а губы стали солёными. Мне стало казаться, что внутри меня находится раскалённый шарик или горящие угли, поднимающие температуру моего тела. От волнения я поднялся на ноги и принялся ходить по комнате, пока не остановился возле зеркала, висящего над комодом. Посмотрев на себя, я изумлённо выдохнул — так сильно изменился мой внешний вид. Я выглядел больным. Темнота комнаты мешала мне увидеть всё, однако я смог отметить, что под глазами появились огромные мешки, что губы искусаны до крови, а кожа побледнела и стала какого-то покойницкого цвета, хотя, может это как раз и из-за освещения. Прислонившись лбом к зеркалу, я наслаждался его холодом. С каждой минутой мне становилось всё жарче и жарче, из-за чего я расстегнул верхние пуговицы на рубашке и ослабил ворот.

— Мой тебе совет, мальчик, — раздался ленивый голос Логана, — разденься до белья. Поверь мне, во время процесса превращения мало того, что из тебя будет выходить… всякое, так и структура и форма тела начнёт меняться — соответственно одежда будет рваться, а ты будешь чувствовать многие неудобства.

Я нахмурено посмотрел на Логана, прежде подчиниться его инструкциям. После того, как я съел его плоть, гуль как-то странно стал ко мне относиться. Казалось, что он вообще потерял интерес к моей персоне. Это заставляло задуматься о собственном будущем. Зачем он обращает меня, если не испытывает от этого никакого удовольствия?

Закончив, я молча сложил одежду рядом с Марией на диване, а затем, не удержавшись, посмотрел в её сторону и печально вздохнул.

— Она будет рядом во время процесса? — спросил я.

— Не совсем, — отрицательно покачав головой, ответил он, — когда ты потеряешь сознание и будешь лежать на полу бесформенной кучкой — я отвезу её домой.

— И оставишь меня? — поражённо спросил я, — насколько я понял, процесс обращения эта та штука, во время которой ты чувствуешь боль. А что будет, если я обращусь раньше, чем ты приедешь?

— Дурак, ты серьёзно думаешь, что этот процесс может длиться несколько часов? — рассмеялся он, — мальчик, поменьше читай книги — в них многое неправда. На самом деле процесс длиться несколько недель, а то и месяц. Шутка ли — полная перестройка организма, сейчас ты фактически становишься совершенно иным существом. Такое не может случиться за несколько минут. Когда это произошло со мной, мои родители думали, что я уехал в Ирландию.

— О! — воскликнул я, а затем хмыкнул. Я чувствовал неловкость, стоя в одних трусах напротив аристократов, пускай и одна из них спит. А тем временем жар усиливался.