Шестнадцать карт [Роман шестнадцати авторов]

— Станислав Львович, кроме грустной улыбки, это ничего не вызывает. Да и в чем соль? Мы же не занимаемся политикой.

— Какая политика, Антон! — вспыхнул редактор. — В этой истории политику видят только недалекие, несведущие люди. Случись подобное на какой-нибудь Тамбовщине, тогда однозначно, а это Кольский полуостров, Русская Лапландия, родина саамов, колдунов. Мне довелось там побывать, всей шкурой прочувствовать…

Если бы я до этого не знал Варского, то точно бы решил, что он объелся белены. Конек Варского заключался в том, что мистическую подоплеку он мог разыскать везде и во всем. Будь-то неурожай картофеля или необычайно жаркое лето — обязательно причиной были инопланетяне, либо тайные масонские организации, или того хуже — объединенный союз масонов и инопланетян.

—…нам не нужен диссидентствующий саам, нам нужен саамский колдун-нойд. А я чувствую, что истина как раз в этом. Саамы — единственный народ на Севере, у которого не было шаманских каст, с духами они общались без посредников. У каждого рода, семейства имелся свой священный камень — сейд, в нем таился дух. У некоторых саамов были даже личные камни, на протяжении всей своей жизни они были их хранителями. Когда хранитель умирал, камень становился неприкосновенен, саамы обходили его стороной, боясь навлечь на себя беду. Говорят, однажды один из геологов наткнулся на подобный сейд-камень, поднял его и нашел под ним украшения — дары нойда. Забрал с собой и через два дня умер в страшных муках от неизвестной болезни. Ты понимаешь, куда я клоню?

Я ровным счетом ничего не понимал, но одобрительным кивком головы позволил Варскому дальше нести его бред.

— Антон, ты только вдумайся — целый народ обладал магическими знаниями. Не зря в древности Лапландию называли страной колдунов. Поморы издавна остерегались саамов и верили, что те с помощью ветров насылают на них болезни и прочие невзгоды. Норманны и вовсе считали их великими чародеями и пытались учиться у них тайнам волшебства. Я не верю, что коммунисты так просто смогли уничтожить в саамах их паранормальные способности. Лембоев — прямое тому доказательство. Вот, погляди, — Станислав Львович стал стучать по клавишам клавиатуры. — Фамилия Лембоев происходит от карельского слова “лембо”, что в переводе обозначает… Догадайся сам?

— Так это же с карельского, а вы говорите про саамов.

— Какая, к черту, разница. Карелы, саамы — все они лопари, — парировал он. — Лембо переводится как ЧЕРТ, БЕС, ЛЕШИЙ. Каково, а? — победоносно воскликнул Варский так, словно только что доказал теорему Ферма. — Ты знаешь, что в средневековье чернокнижники наводили порчу и сглаз, используя человеческие экскременты?

— Чернокнижники, Станислав Львович, — это явление западноевропейской культуры. Вы все смешали в одну кучу.

— Антон, в тебе сейчас говорит человек предвзятый. Ты наверняка слышал о гиперборейской цивилизации. Так вот, Сейдозеро, по некоторым древним источникам, как раз то место, где жили гипербореи. А те, в свою очередь, имели власть над всеми земными стихиями. Гиперборея всегда манила к себе магов с Запада. Подобно религиозным паломникам, они шли в Кольские земли за знаниями и многое переняли у местных нойдов…

Варского было не унять. Бредовая идея полностью захватила его ум. Хотя, наверное, в сложившей ситуации Лембоеву выгодней предстать перед обществом в роли саамского колдуна, нежели оставаться врагом России. Ведьмаков нынче на кострах не жгут…

—…Лембоев был обозлен на местные власти, — никак не остановится редактор. — Он живет в ветхом бараке с четырьмя детьми, женой и старухой матерью. Год из года пишет во все инстанции, но тщетно… Это была не политическая акция, а простой шаманский сглаз — вроде как крик отчаяния. Мэр города через неделю слег с аппендицитом, вице-мэр попал в аварию…

Я не слушал Варского. Мое сознание вновь стало переноситься в обрывки моих сновидений, с одной лишь разницей, теперь я четко понимал, что сны не случайны, в них кроется какая-то разгадка.

… — Какое сегодня число?

— Двадцать шестое.

…я выпал из реальности на девять дней. Я силился вспомнить хоть что-нибудь…

…вспоминаю: Володя отошел от меня на шаг, чтобы вбить колья, и пропал. Я ничего не видел. В этом чертовом тумане я не мог найти ничего — ни где река, ни где вещи, ни где Володя… Попробовал звать его — и понял, что не слышу своего голоса. Я открывал рот, как рыба, но звук не шел. Страх погнал меня кругами, петлями, я метался по берегу, или это был уже не берег… откуда-то извне звучал голос, монотонный голос. Я вслушался. “…саамы могли оборачивать зрение, выворачивать мир наизнанку, то есть меняли систему координат. Ты меня слышишь, Антон?”

— Антон, ты меня слышишь? — это всего лишь голос Варского.

Я очухиваюсь, киваю головой.

— Представляешь, у тебя карта, на ней точно указаны север, юг, восток, запад. Есть компас. Ты строго двигаешься по курсу, но попадаешь в совершенно иное место…

“Карта”, — проносится мысль. Большим пальцем правой ноги я чувствую карту. Утром я не знал, куда ее спрятать, и вновь сунул в носок.

— Еду, — твердо говорю я. — Станислав Львович, еду, — снова зачем-то добавил.

— Я знал, Антон, знал, что тебя это заинтересует, — обрадовался Варский, вышел из-за стола и похлопал меня по плечу. — Отправляйся прямо сегодня, до Оленеводска пилить сутки — это тебе на Ладожский вокзал надо. Деньги на билет и командировочные получишь у бухгалтера. Я уже распорядился.

— Я пошел, — киваю на дверь.

— Подожди. Возьми это, — он вырвал лист из еженедельника и что-то быстро на нем написал. — Это телефон некоего Иннокентия Витальевича Маркаряна. Местный правозащитник, вся связь с Лембоевым только через него. Ни пуха, Антон.

* * *

— Долго он тебя пропесочивал, — улыбается Светочка. — Почти полтора часа.

— Все нормально. Бухгалтер, не знаешь, у себя?

— Где ж этой мымре быть.

— Значит, и вправду сегодня уеду.

Я уже почти вышел из приемной.

— Антон, Антон! — шепотом закричала Светочка.

Я обернулся. Вид у нее был, прямо скажем, заговорщицкий, даже ее красота в этот миг куда-то исчезла.

— Антон, совсем забыла.

Она выскочила из-за стола, сняла туфельку и, прыгая на одной ноге, извлекла оттуда клочок бумаги. Я вновь поерзал пальцем по спрятанной карте в носке и улыбнулся.

— Вчера утром звонил какой-то сумасшедший из Москвы… имя у него еще такое дурацкое…

— Пьер?! — непроизвольно выпалил я.

— Ну да. Просил меня записать важную информацию и передать только тебе, больше никому.

Я развернул записку и прочитал.

— Антон, а о чем там? Я ничего не поняла, бред какой-то.

Я тоже ничего не понимал.

* * *

Мне повезло, жены дома не оказалось, это избавило меня от лишних объяснений. Решил, что позже позвоню ей. Быстро собрал нехитрые пожитки в дорогу и прямиком в дверь. Уже в лифте до меня дошло, что моя командировка на Кольский полуостров под большим вопросом, по крайней мере, на поезде я точно туда не доберусь. Я совсем забыл, что в Москве меня ограбили. Без паспорта мне элементарно не продадут билета, более того, в пору повсеместной борьбы с терроризмом есть риск оказаться в “обезьяннике”. С этими мыслями я вышел из подъезда. Навстречу мне шел человек нерусской наружности в длинном кожаном плаще. Я тут же узнал его. Мы почти лоб в лоб несколько дней тому назад встретились с ним у дома, где живет Пьер Багров. Я остановился в метре от него.

— Здравствуйте, — первым заговорил он.

Мне показалось, что я слышал этот голос, когда был в гостях у Ивана.

— Если не ошибаюсь, вы Антон Непомнящий.

— Не ошибаетесь.

Он протянул мне руку.

— Будем знакомы. Меня зовут Вагиф.

Теперь я уже не сомневался, что это тот самый таинственный гость.

— Я к вам по поручению Ивана Даниловича Лепина. Вы у него гостили не далее как вчера.

— Что за поручение?

— Руслан, — чуть слышно произнес он и щелкнул пальцами.

Только сейчас я заметил, что мы были не одни. Чуть поодаль от нас стоял невысокий парень: рыжеволосый, голубоглазый крепыш, в добротном темном костюме, с гарнитурой в ухе и черным дорогим портфелем в руках. Он тут же подскочил к нам, раскрыл портфель, достал оттуда плотный большой конверт и протянул мне. Я опешил.

— Берите. Это принадлежит вам, — кивнул на конверт Вагиф.

— А что в нем?

— Посмотрите.

Я осторожно, словно ожидая подвоха, заглянул внутрь. Первое, что увидел, — был мой телефон, а дальше по порядку: корреспондентское удостоверение, бумажник и самое ценное — паспорт.

— Откуда? — недоумевал я.

— Благодарите Ивана Даниловича. Он очень уважаемый человек — известный в столице бизнесмен и меценат. Всего-то пару звонков таким же уважаемым людям, и все быстро разрешилось. Оказывается, хулигана, который вас ограбил, поймали в тот же день. Слава Богу, что он не успел выбросить ваши документы.

— Ну… — я не знал что ответить. — Передайте ему спасибо.

— Хорошо, — краем губ улыбнулся он. — А вы куда-то торопитесь?

— На Ладожский вокзал, — зачем-то проговорился я.

— Мы вас можем подвезти.

— Не беспокоитесь. Я сам… сам, — не глянув ни на одного из них, потупив взгляд, я поспешил прочь. Мне нужно было кое-что проверить, срочно проверить.

Я добрался до остановки и прыгнул в первый попавшийся автобус, намереваясь выйти на ближайшей станции метро. Сев в кресло, тут же вытащил из конверта телефон и включил его — странно, но батарея была полностью заряжена, а я точно помню, что заряда в телефоне едва бы хватило на один звонок. Игнорируя многочисленные сообщения, которые сыпались градом, я залез в телефонную книгу, выискивая номер Багрова. Номер был кем-то стерт. Я заглянул в историю вызовов, багровского номера не оказалось и там. Все сходилось: кто-то был крайне заинтересован, чтобы наш разговор с Пьером не состоялся. Я вынул из внутреннего кармана записку и вновь перечитал странное послание от Багрова. Если домысливать и фантазировать, то все становится на свои места. Карта — нечто вроде артефакта, ее нельзя так просто украсть или забрать. Будь такое возможно, Багров давно бы лишился своей головы, как, впрочем, и я. Вместо этого за мной присматривают, обхаживают, даже вернули мой паспорт.

“Карта выбрала Вас. Теперь Вы ее Хранитель”.

Никогда не подумал бы, что в своей жизни буду удостоен какой-либо миссии. Люди заурядные, подобные мне, обычно проживают данные им дни абсолютно бессмысленно, ничего вокруг не видят и не замечают, не верят ни в Бога, ни в дьявола, ни во зло, ни в добро. Ветрами и бурями их болтает из стороны в сторону, а они думают, что так и надо и по-другому быть не может.

Я уже сам сейчас толком не мог объяснить себе, почему остановил свой выбор именно на этой карте. Помню, что она мне почему-то сильно понравилась, причем это из разряда необъяснимого — я ведь ни черта в них — картах — не смыслю. Багров тогда повел себя довольно странно, о карте отозвался пренебрежительно, более того, казалось, что он пытался избавиться от нее. Теперь становится ясно: его квартиру прослушивали, и Пьер знал об этом.

* * *

На перроне Ладожского вокзала мне показалось, что я заметил того самого голубоглазого крепыша, который был с Вагифом. Если я и ошибался, это ничего не меняло: за мной будут следить и следят уже давно, с того самого момента, как я только вышел от Багрова.

Мымра-бухгалтер выделила денег только на плацкартный вагон. Я осмотрелся. Каждый пассажир вызывал у меня подозрение. Взять, к примеру, моих непосредственных соседей. Молодая парочка: они тут же уселись на нижнюю полку, вжались в угол и, отвернувшись от всех, никого не стесняясь, стали без устали целоваться. Уже тронулся поезд, прошло еще пятнадцать минут, а они даже не остановились, чтобы перевести дух. Рядом со мной сидел бомжеватого вида мужичок, нечесаный, неопрятный, и запах от него дурной. Первым делом он достал чекушку и, озираясь по сторонам, изрядно отхлебнул — вроде ничего особенного. Но потом, отвернувшись к окну, выудил из кармана какую-то бумаженцию и стал пытливо ее изучать. Из чистого любопытства, скорей инстинктивно, я попробовал заглянуть к нему через плечо, так он тут же встрепенулся и, тяжело дыша, спрятал свой “манускрипт” обратно в карман. Минут через пять он опять отхлебнул из бутылки и вновь вытащил свою секретную бумагу. Парочка продолжала бесстыдно целоваться. Я встал и побрел по вагону.

— Туалет закрыт, — тут же остановила меня проводница, — санитарная зона.

— Я просто прогуляться, а то укачивает, — ответил я.

Я прошел еще один вагон. В следующем я четко ощутил, что за мной кто-то неотступно идет по пятам. Подойдя к тамбуру, я резко обернулся. Метрах в шести от меня стоял крепыш, он даже не пытался скрыться. На его губах промелькнула улыбка. Я зашел в тамбур. Он оставался в вагоне. В эту минуту зазвонил телефон. Номер был незнакомым.

— Здравствуйте, — послышался голос. — Я разговариваю с Антоном Непомнящим?

— Да.

— Мы не знакомы. Ваш номер мне дал Станислав Львович Варский. Меня зовут Иннокентий Витальевич Маркарян.

— Маркарян? — переспросил я и лихорадочно полез во внутренний карман.

— Станислав Львович вам разве ничего обо мне не говорил?

Наконец-то я достал нужный мне листок. Номер, написанный рукой Варского, совпадал с номером на дисплее телефона.

— Все-все, я вспомнил. Слушаю вас внимательно.

— Я только хотел уточнить. Вы уже выехали к нам?

— Еду.

— Просто мне нужно срочно отлучиться из города. Но раз вы уже выехали, то я вас дождусь.

— Где мы с вами встретимся?

— Я знаю одно местечко в нашем городе. Там готовят прекрасную уху из семги, — я услышал, как Маркарян сглотнул. — Вы непременно должны ее отведать.

— И где же я найду это местечко в вашем городе? — съязвил я.

— Как приедете, сразу позвоните мне. Потом возьмите на вокзале такси и попросите, чтобы вас отвезли к кафе “Чальмны Варэ”.

— Куда? — вскрикнул я. Меня обдало мелкой колючей дрожью.

— “Чальмны Варэ”. В переводе с саамского — “Глаза леса”. Не правда ли — одновременно и красивое название, и какое-то жутковатое, — Маркарян громко рассмеялся.

Мне стало не по себе.

Глава X

Елена Сафронова

Династия и карма

Елена Сафронова (1973) — живет в Рязани. Историк-архивист, прозаик, журналист, литературный критик. Печаталась в журналах “Знамя”, “Октябрь”, “Вестник Европы”, “Родомысл”, “Урал”, “День и ночь”, “Литературная учеба”, “Дети Ра”, “Кольцо “А”, “Новый Ренессанс”, “Бельские просторы”, “Утро”, “Первоцвет”, газете “НГ-Ex libris”, в сборниках “Пролог”-2007, “Новые писатели”-2006, “Первовестник” Астафьевского фонда 2007 г., “Аэлита”-2008. Повесть “Жители ноосферы” вошла в лонг-лист премии “Ясная Поляна” за 2009 г.

* * *

Много о чем я бы хотел спросить собеседника с такой экзотичной для Кольского полуострова фамилией… но Маркарян, дав мне установку, сразу повесил трубку. Первым моим побуждением было — набрать его номер еще раз и кое-что уточнить. Вторым — от которого замерли и разжались пальцы, стиснувшие тушку аппарата, — разобраться на месте. Не то чтобы я постеснялся… все-таки в журналистах не первый год… но, чтобы получить умный ответ, надо сформулировать умный вопрос… а я представил себе, как лепечу в трубку: “Иннокентий Витальевич!” — и дальше выдвигаю череду вопросов, каждый из которых выглядит как серьезный повод для вмешательства психиатров в мою текущую жизнь… Если этот человек с непроизносимым именем ни при чем, то каким я предстану в его глазах? Если же он “при чем”, то неужели он скажет мне хоть частицу правды? Да еще поймет, что я насторожился, и примет меры, чтобы я никуда не делся, — я собственными руками могу ограничить себе свободу! Допустим, Маркарян пришлет “почетный эскорт” еще в поезд, чтобы доставить меня в кафе “Чальмны Варэ” любой ценой… живого или… ну ладно, одернул я сам себя. Из стольких передряг уже выходил, будто сухим из воды, и ведь жив, здоров (как авторитетно утверждает профессор из НИИ скорой помощи), в весе не потерял… документы вернули… Нет никаких предпосылок думать, будто меня собираются того… Не лучше ли придерживаться благодатной версии, что я в безопасности, просто приключение уж больно завлекательное выпало мне на долю помимо воли моей?