Помоги проекту - поделись книгой:
Тацит отмечал, что общественный строй германцев сходен с общественным строем венедов{15}.
Из текста Тацита ясно, какой «свободой» обладали рабы у германцев. По-видимому, точно такую же «свободу» имели и пленники славян. Конечно, они были намного свободнее римской придворной челяди, что отмечено в обоих источниках.
Византийские и арабские историки писали, что славяне брали в плен в основном женщин и детей, а пленных мужчин обычно истребляли{16}. Данное обстоятельство также свидетельствует в пользу нашего толкования текста «Стратегикона». В самом деле, взрослого мужчину, конечно, невозможно было «приручить» и заставить забыть родину. Его нельзя было посадить на землю как колона — он обязательно бы постарался убежать. Ребенок же довольно быстро в чужом окружении мог забыть родной язык. Его представления о родине были смутными. Его легко можно было ассимилировать, продержав некоторое время дома, а затем посадить на землю и эксплуатировать как колона.
В пользу такого решения вопроса о «рабстве» у славян, вероятно, свидетельствует и планировка археологического комплекса Хотомель (VII–VIII вв.), раскопанного в Брестской области. Этот памятник состоял из городища и селища. Судя по находкам рыцарского обихода (панцирные пластины, наконечники копий и стрел, предметы конского снаряжения, дорогие серебряные украшения), на городище проживало богатое население, носившее дорогое оружие и ездившее на конях. На селище было вскрыто 5 жилищ (возможно, их было больше, но время не сохранило остатки); археологи обнаружили там в основном орудия труда земледельцев: железные лемехи, чересло, обломок серпа. Б. А. Рыбаков считает, что на селище жили люди, зависимые от дружинников, проживавших на городище, и обслуживающие рыцарей своим трудом{17}.
Заселение пленниками земель практиковалось и в более поздние времена. В «Повести временных лет» под 1031 г. сообщается о походе Ярослава Мудрого и его брата Мстислава на поляков. «И многы ляхы приведоста, — говорит летописец, — и разделивша я. Ярослав посади своя по Ръси, и суть до сего дне».
Колонат, естественно, не являлся формой феодальной эксплуатации. Оброк, выплачиваемый посаженным на землю пленником, взимался не в качестве платы за использование земельной собственности господина, а представлял собой налог на юридически зависимое от господина лицо. Земля, на которой сидел колон, могла принадлежать целому племени или даже союзу племен. Однако такого рода эксплуатация давала возможность князьям и их дружинникам усиливаться как экономически, так и политически. Конечным итогом такого усиления была узурпация общинных земель племенной знатью.
Тацит писал о германцах: «У их общин существует обычай, чтобы каждый добровольно уделял вождям кое-что от своего скота и плодов земных, и это, принимаемое теми как дань уважения, служит также для удовлетворения их нужд»{18}.
Имеющиеся в пашем распоряжении материалы умалчивают о существовании подобного обычая у славян. Однако возможно, что славянская знать также получала подобного рода содержание от соплеменников.
Ф. Энгельс отмечал, что с возникновением частных дружин власть военных предводителей постепенно начинает становиться наследственной: «…установленное обычаем избрание их (князей, королей. —
Возникновение наследственной королевской (княжеской) власти ведет к созданию государственного аппарата с его функциями внеэкономического принуждения.
В легенде о Полянском князе Кие, записанной в «Повести временных лет», говорится, что после его смерти и смерти его братьев потомки их рода (то есть семьи) продолжали управлять Полянской землей. Кий, как известно, был военным предводителем полян и вместе со своей дружиной ходил в Царьград, вероятно, на службу к византийскому императору. Затем он возвратился в Полянскую землю и продолжал управлять своим народом{20}.
Пример с Кием подтверждает мысль Ф. Энгельса о том, что наследственная королевская (княжеская) власть возникает из власти военного предводителя. Насколько власть, Кия была оторвапа от власти народа и существовал ли уже в то время особый аппарат чиновников — нам неизвестно. Поэтому говорить о существовании у полян государственности, начиная с VI–VII вв., мы не имеем возможности.
Являлись ли в VI–VII вв. славянские князья уже землевладельцами? На этот вопрос трудно ответить из-за скудости имеющихся в нашем распоряжении материалов. Письменные и археологические источники свидетельствуют в пользу того, что в это время у славян шел процесс накопления материальных ценностей и людских ресурсов, который был сильно заторможен аварским нашествием. Этот процесс вновь усиливается только на грани VIII–IX вв.
В IX в. территория Восточной Европы была заселена 14 славянскими племенами, во главе которых стояли князья. Кроме славян на Восточноевропейской равнине размещались также некоторые угро-финские племена, находившиеся на стадии, классообразования. Часть восточных славян подчинялась Хазарскому каганату и выплачивала ему дань{21}.
Проведенный Б. А. Рыбаковым анализ арабских источников показал, что уже в середине IX в. у племени полян сложилось государственное образование раннефеодального типа. Во главе его стоял царь-хакан, который управлял страной при помощи наместников-волостителей. Он собирал дань с подвластного ему населения, производя ежегодные объезды своих земель. В его распоряжение поступала 1/10 часть военной добычи и торговых доходов от людей, проживавших на территории страны. Царю принадлежали и судебные функции. Он был окружен дружинниками, которые имели рабов и рабынь, по основное содержание получали от сбора даней и налогов с населения страны, которое они объезжали вместе с царем. Полянское государство представляло собой своеобразную «рыцарскую державу». Рыцарство играло в нем первостепенную роль{22}.
По-видимому, и другие княжества, существовавшие на территории Восточной Европы, были аналогичны Полянскому.
Выделившаяся в VI–IX вв. у восточных славян рыцарская прослойка стремилась к завоеванию, политическому и экономическому «освоению» обширных областей, занимаемых соседними племенами, народами и государствами.
Как сообщают византийские источники, а также «Повесть временных лет» и Никоновская летопись, в 50–60-е годы IX в. Полянские князья организовывали частые военные походы на соседние страны и народы.
«В лето 6360. Индикта 15 день, наченшю Михаилу царствовати, нача ся прозывати Руска земля. О семь бо уведохом, яко при сем цари приходиша Русь на Царьгород, яко же пишется в летописаньи гречьстемь»{23}.
В Никоновской летописи под 864 г. рассказывается, что во время похода на Дунайскую Болгарию был убит сын Полянского князя Оскольда. Тот же источник под 865 г. сообщает, что Полянские князья предприняли поход в Полоцкую землю и «много зла сътвориша»{24}.
Очень красочно описан в «Повести временных лет» поход Полянских войск на Византийскую империю в 866 г.
У В. Н. Татищева имеется сообщение, почерпнутое из какого-то недошедшего до наших дней источника, о походах Полянского князя Оскольда в 867 г. на печенегов и кривичей{25}.
В арабских источниках, относящихся к IX в., записано, что русы «наложили дань на пограничные им районы Рума (Византии. —
Таким образом, уже во второй половине IX в. Полянские князья предпринимали активные попытки ограбить, а если удастся, то и присоединить к своему княжению отдельные территории, принадлежащие соседним племенам.
Образование единого восточнославянского государства Русь связывается с именем новгородского князя Олега. К 80-м годам IX в. Новгородское княжество-государство представляло собой большую политическую и военную силу. В его состав входили территории, населенные приильменьскими словенами, полоцкими кривичами, мерей, весью и, по-видимому, частично чудью{27}.
В 882 г. Олег присоединил к своему княжеству земли, ранее принадлежавшие смоленским кривичам и киевским полянам. Киев превратился в новую столицу государства Олега. В Смоленск, Любеч и, вероятно, в Новгород Великий новый киевский князь назначил для управления и кормления своих мужей-наместников{28}.
Л. В. Черепнин указывал, что процесс «окняжения» земель и перерастания дани в феодальную ренту происходил на Руси постепенно{29}. И с ним нельзя не согласиться. В этом отношении показательной является история Древлянской земли.
Во вступлении к «Повести временных лет» летописец сообщает, что древлянами, населявшими Днепровско-Припятское междуречье, уже в древнейшие времена управляли местные князья{30}; «а в деревлянех свое княжение»{31},— говорится и в Никоновской летописи. Летописцы отмечали также, что древляне были настолько сильны, что обижали соседних с ними полян. Однако в 883 г. князь Олег их «примучил» и наложил на них дань по черной куне от каждого дыма{32}. В 907 г. древлянские войска уже участвовали в походе Олега на Византию, а в 913 г. после смерти Олега отказались подчиняться его преемнику — выплачивать дань и поставлять Киеву свои войска{33}.
Как же следует понимать слово «примучил», которое употребил летописец? Из источников видно, что политическая власть киевского князя была распространена на Древлянскую землю. Однако вопрос заключается в другом: «посадил» ли Олег у древлян своего мужа, как он это сделал, овладев Смоленском, или пошел на компромисс с древлянской знатью, оставив за ней право распоряжаться внутри области, превратив древлянских князей и старейшин в своих вассалов? Нам представляется более вероятным второй вариант, так как местные древлянские князья упоминаются в летописи и спустя 30 с лишним лет после смерти Олега. А в таком случае следует считать, что Древлянская земля была в 883 г. «окняжена» Киевом еще неполностью.
Древлянское выступление 913 г. привело к походу преемника Олега Игоря в эту землю. Игорь, победив древлян, «возложи на нь дань больши Олговы»{34}. Заменил ли Игорь правящую верхушку в Древлянской земле своими мужами? По-видимому, нет. Во всяком случае летописцы об этом нам не сообщают. В Новгородской первой летописи младшего извода говорится под 922 г., что киевский князь дал своему воеводе Свенельду дань (а не землю!) с Древлянской области по черной купе от каждого дыма{35}. Таким образом, дань «больши Олговы» была взята Игорем, вероятно, только однажды с древлян в качестве наказания за их неповиновение, а в дальнейшем ее собирали по старой норме.
Древлянской землей по-прежнему управляли местные князья. Дань с древлян Свенельд и его дружинники собирали не ежегодно. Так, в 940 г. они получали дани с уличей, а в 942 г. киевский князь вновь дал Свенельду право брать дань с древлян{36}. Интересно, что на этот раз летописец не отметил размера собираемой дани. По-видимому, Свенельд брал ее в размерах, превышающих прежнюю норму, что привело к обогащению его самого и его дружинников и вызвало недовольство великокняжеской дружины. В пользу данного предположения говорит тот факт, что древляне не участвовали в походе на Византию 944 г., после которого Игорь «нача мыслити на деревляны, хотя примыслити большую дань»{37}. Как мы показали выше, накладывая «большую дань», Игорь наказывал своих вассалов за неподчинение его воле. Вероятно, в 944 г. в какой-то мере повторилась ситуация 913 г. Озлобленные чрезмерными поборами Свенельда, древляне отказали в вооруженной помощи киевскому князю, и тот решил наказать их «большей данью». На поход в Древлянскую землю Игоря толкала и собственная дружина, испытывавшая острую зависть к дружинникам Свенельда, обогатившимся в результате прежних поборов.
Как известно, поход 945 г. киевского князя на древлян закончился гибелью Игоря и освобождением земли древлян от зависимости со стороны Киева.
Тогда жена Игоря княгиня Ольга с большим войском вступила в пределы Древлянской земли. Разгромив древлян и захватив их город Искоростень, опа «старейшины же града изънима, и прочая люди овых изби, а другия работе предасть мужем своим, а прок их остави платити дань. И възложиша на ня дань тяжьку; 2 части дани идета Киеву, а третьяя Вышегороду к Ользе; бе бо Вышегород град Вользин. И иде Вольга по Дерьвьстей земли с сыном своим и с дружиною, уставляющи уставы и уроки; и суть становища ее и ловища»{38}.
После похода Ольги 946 г. в Древлянской земле произошел переворот в поземельных отношениях. Местные старейшины-землевладельцы («лучьшие мужи, иже дерьжаху Деревьску землю»{39}) были лишены своих держаний и, вероятно, заменены администрацией Ольги. Более того, на территории Древлянской области возникли великокняжеские домениальные владения (Ольгины ловища и становища).
В дальнейшем киевские князья распоряжались Древлянской землей как своей собственностью. В 970 г. Святослав Игоревич дал ее в держание сыну Олегу, в 977 г. Ярополк Святославич вновь включил ее в состав великокняжеских личных владений, около 988 г. Владимир Святой наделил ею сына Святослава, а в 1115 г. она опять отошла к киевским князьям. В 60-х годах XII в. Древлянская область окончательно отделяется от Киева и превращается в самостоятельное княжество, где княжил вначале Рюрик Ростиславич, а затем его сын Владимир{40}.
Мы так подробно изложили историю Древлянской земли только потому, что имеющиеся материалы дают возможность убедиться, насколько сложным был процесс «окняжения» некоторых земель. Если при захвате Олегом Смоленской и Любечской областей захваченные земли немедленно превратились в собственность великого князя, и он тут же распорядился ими, как захотел, то в случае с Древлянской землей дело обстояло несколько сложнее.
В 884 г. в состав Киевского государства Олег включил территорию, принадлежащую северянам, на которых он наложил «легкую дань». В 885 г. власть киевского князя признали над собой радимичи и стали платить Киеву дань «по шлягу от плуга». Летописец записал: «И бе обладая Олег поляны, и деревляны, и северяны, и радимичи, а с уличи и теверци имяше рать»{41}.
Вполне возможно, что Олег «обладал» северянами и радимичами точно так же, как и древлянами, то есть он не мог полностью распоряжаться их землями.
Процесс объединения восточнославянских племен вокруг Киева был длительным и болезненным. В 20-е годы X в. в состав Руси вошли земли уличей. В Новгородской первой летописи младшего извода отмечено, что покорение уличей было делом исключительно трудным. Только после трехлетней осады сдался их главный город Пересечен, и уличи превратились в данников киевских князей{42}.
В 965 г. войсками Святослава Игоревича был разгромлен Хазарский каганат, и русские переселенцы начали заселять земли, ранее принадлежавшие хазарам. На Нижнем Дону возникает русское поселение Белая Вежа{43}. К Руси отошли также земли ясов и касогов (осетинов и черкесов), расположенные на Северном Кавказе{44}. В 60-е годы X в. войско Святослава разгромило Булгарское и Буртасское государства. Русы, по словам арабского историка Ибн-Хаукаля, «отняли у них (булгар и буртасов. —
Святослав победил также вятичей и наложил на них дань. Его сын Владимир совершил на вятичей два похода{46}. Вероятно, не желая подчиняться киевским князьям, вятичи поднимали против них восстания. Вятичей покорили только после третьего крупного похода.
Владимир раздвинул пределы Руси и на западе. В 981 г. он захватил города Перемышль, Червень и другие. В 983 г. он победил ятвягов и «взя землю их»{47}.
В следующем году он совершил поход на радимичей и также подчинил их своей власти, заставив платить дани и «возить повозы»{48}.
В период княжения на Руси Владимира Святого Киевское государство территориально в основном сформировалось. Ядром его была Полянская земля, а столицей стал Киев. Великие князья постепенно осваивали захваченные ими земли, лишая местную знать земельных владений. Уже в конце X в. Владимир Святославич полностью распоряжался захваченными им самим и его предшественниками крупными областями. Собственность киевских князей на земли выражалась в праве раздачи областей, волостей и городов частным лицам для управления и кормления с них. И этим правом великие князья пользовались в полной мере. В «Записке греческого топарха», датируемой 60-ми годами X в., сообщается, что русский князь (Святослав Игоревич?), завоевав Болгарскую землю, не только оставил за греческим топархом ого бывшее владение город Климаты («дал мне опять всю власть над Климатами»), но и предоставил в пользование целую сатрапию, «а сверх того, подарил в своей земле достаточные доходы»{49}. По-видимому, князья при захвате чужих земель стремились подкупить и задобрить влиятельную местную знать, чтобы затем с ее помощью прочнее обосноваться в завоеванных землях.
Глава 2
Княжеские владения в X — начале XI в. Взаимоотношения условных держателей с верховными собственниками земель в Киевском государстве
Подчинив власти Киева гигантские территории с разноязычным населением, дружины киевских князей заложили основы крупного княжеского феодального землевладения. С возникновением государства Русь появляется феодальная иерархическая лестница, на вершине которой стоит великий киевский князь, управляющий различными областями и городами с помощью наместников княжеского и боярского звания.
Имеются некоторые данные, которые как будто свидетельствуют в пользу того, что подобная система властвования существовала в Новгородской земле уже во второй половине IX в.{1}.
В «Повести временных лет» под 907 г. отмечается, что в Чернигове, Переяславле, Ростове, Любече, а также в других русских городах — центрах, подвластных великому киевскому князю земель, находятся князья — вассалы Олега: «…по тем бо городом седяху велиции князи под Олгом суще».
В договоре князя Олега с Византийской империей 911 г. после перечисления русских послов сообщается, что данные лица посланы в Константинополь «от Олга, великаго князя рускаго, и от всех иже суть под рукою его, светлых и великих князь и его великих бояр»{2}.
О том же говорится и в договоре князя Игоря с Византией 944 г., где отмечается, что русские послы, заключающие договор, направлены не только от великого русского князя Игоря, но и от «всякоя княжья, и от всех людии Руския земля»{3}. Более того, в этом документе даже перечислены имена князей и княгинь, отправивших послов. Правда, из договора невозможно выяснить, кто из них какими землями владел. Однако, по-видимому, все они были землевладельцами. Это логически вытекает из текста, помещенного в «Повести временных лет» под 907 г., о котором говорилось выше.
Любопытен такой нюанс. Если в договоре Олега 911 г. князья названы «светлыми» и «великими», то уже в договоре Игоря 944 г. о них говорится просто как о князьях. Вероятно, документы отразили те серьезные изменения, которые произошли в социально-политической структуре верхушки русского общества за истекшие 33 года. Киевский князь стал по-настоящему «великим», занял главенствующее положение, в то время как остальные князья превратились во второразрядных владетелей-вассалов, хотя и очень высокого ранга.
«Повесть временных лет» рассказывает о князе Мале (в других источниках он назван Нискиней), державшем Древлянскую землю в 40-е годы X в. Он руководил древлянским восстанием 945 г., направленным против великого князя Игоря Рюриковича. После гибели Игоря древляне пытались женить Мала-Нискиню на вдове убитого, княгине Ольге, чтобы затем поставить его во главе Киевского государства. Однако из этого ничего не вышло. В поздних летописных сводах сообщается, что войска княгини Ольги разорили Древлянскую землю, а затем подошли к городу Кольцо, где укрылся Мал. Город был взят «па щит», а князя Мала-Нискиню казнили по приказу Ольги{4}.
Некоторые историки предполагают, что Мал-Нискиня был дедом великого киевского князя Владимира Святого и отцом боярина (по некоторым источникам — князя) Добрыни, который с конца 60-х годов X в. держал вместе с племянником Владимиром Святославичем Новгородскую землю{5}. Гипотеза о происхождении Добрыни и Владимира Святого выглядит весьма убедительно.
Под 980 г. в «Повести временных лет» имеется упоминание о двух князьях-держателях крупных областей — Рогволоде и Туре. В период княжения в Киеве князя Ярополка Святославича Рогволод владел Полоцкой землей, а Тур княжил в Турове, «от него же и туровци прозвашася».
Отправляясь в военный поход на Дунайскую Болгарию, великий князь Святослав Игоревич назначил управлять Киевской областью своего старшего сына Ярополка, наместничество в Древлянской земле получил его другой сын Олег, а наместником-волостителем в Новгород Великий он определил своего внебрачного сына Владимира но просьбе новгородских мужей{6}.
После трагической гибели Святослава у днепровских порогов в 972 г. великим князем и верховным собственником всех земель в Киевском государстве был провозглашен Ярополк. Два младших сына Святослава должны были стать вассалами Ярополка. Однако на деле получилось иначе. У киевского князя возникли какие-то разногласия с братьями. Подробностей данной неурядицы летописи не сообщают. По-видимому, древлянский и новгородский наместники рассматривали свои земельные владения, полученные от отца, а не от старшего брата, как полную безусловную собственность. Летописи в качестве повода к разногласиям приводят конфликт, в который вступили древлянский князь Олег Святославич и влиятельный дружинник Ярополка Лют Свенельдич.
Следует отметить, что держатели очень ревниво оберегали пожалованные им земли. Нарушение границы княжеского владения всегда считалось на Руси грубейшим попранием феодального права. 33-я статья Правды Ярославичей гласила: «А иже межу переореть, любо перетес, то за обиду 12 гривен»{7}. 12-гривенный штраф полагался за нарушение границы поля, а нарушение границы княжества часто приводило к войнам между держателями. В XI–XIII вв. князья вступали в кровопролитные сражения за каждый город, за каждое местечко.
Когда Лют Свенельдич, отец которого во времена Игоря Рюриковича был держателем «древлянской дани», охотился во владениях, принадлежавших в 70-е годы X в. князю Олегу, его убили по приказу древлянского властителя{8}.
Хотя данный инцидент и мог обострить взаимоотношения между Ярополком и Олегом, однако нет сомнения в том, что не он послужил причиной для междоусобной войны, тем более, что война-то началась спустя 2 года после этого события. Из текста летописи вытекает, что поход Ярополка в Древлянскую землю был организован, чтобы лишить Олега его земельных владений. Дружина Олега была наголову разгромлена в сражении под Овручем, а сам он погиб, после чего «прия власть его Ярополк»{9}.
По всей видимости, новгородский держатель князь Владимир знал, что следующий удар Ярополка будет направлен против пего. Узнав о случившемся в Древлянской земле, он, хотя и не убивал великокняжеских дружинников, «убоявся, бежа за море».
Как же реагировал на бегство Владимира киевский князь? «Ярополк посадники своя посади в Новгороде и бе володея един в Руси»{10}.
Последние слова приоткрывают завесу, скрывавшую от нас действительный смысл событий. Следовательно, до 977 г. Ярополк не был верховным собственником всех русских земель. Единодержавцем он стал только после ликвидации держаний своих братьев, которые они сумели превратить по существу в самостоятельные в политическом отношении государства. Именно Олег и Владимир до 977 г. мешали Ярополку стать верховным сюзереном. Ведь репрессиям со стороны Киева не подверглись держатели других областей (например, Тур, Рогволод). Здесь, несомненно, кроется истинная причина столкновения братьев. Узнав о сепаратистских тенденциях Олега и Владимира, Ярополк решил пресечь их в корне. Ему удалось с помощью военной силы возвратить Руси отпавшие от нее земли.
Торжествовал Ярополк недолго. Спустя 3 года из-за моря с варяжской дружиной вернулся Владимир. Он захватил Новгород, выгнав оттуда великокняжеских посадников, а затем решил добиваться великокняжеского стола{11}.
Но, видимо, в тот момент у Владимира сил было недостаточно, чтобы овладеть Киевом. Для усиления своей воеппой мощи он решил породниться с князем Рогволодом, чтобы в союзе с ним обрушиться на великого князя. Но дочь Рогволода Рогнеда отказала в своей руке Владимиру. Вряд ли это было ее собственное решение. Должно быть, ее отец считал, что в предстоящей борьбе за власть у Ярополка больше шансов на успех, поэтому не стоит рисковать условным держанием из-за сомнительного дела, затеянного Владимиром. Присяга на верность союзнику в данном случае сыграла свою роль. Владимиру не удалось переманить чужого держателя.
Отказ Рогнеды не изменил намерений Владимира овладеть Полоцкой землей, прежде чем вступить в борьбу с Ярополком. Он захватил Полоцк, убил Рогволода и его двоих сыновей, а Рогнеду взял в жены. Только после этого Владимир двинулся на Киев, который ему удалось захватить в результате предательства в стане великого князя.
Потерпев поражение в междоусобной борьбе, Ярополк оказался без войск и без соратников. Единственное, что ему оставалось, — это последовать предательскому совету своего воеводы Блуда, который предложил ему обратиться к победителю со словами: «Что ми ни вдаси, то яз приму».
Эти слова означали, что он уступает Владимиру верховную власть и право верховной собственности на землю в Киевском государстве, признает себя его вассалом и просит какого-нибудь держания. Но Владимир боялся оставить в живых бывшего великого князя, могущего в любой момент выступить претендентом на великокняжеский стол. По его приказанию Ярополк был убит. Владимир провозгласил себя верховным властителем всех земель на Руси{12}.
Этот эпизод междоусобной борьбы ярко свидетельствует о том, что уже в X в. отдельные князья-держатели пытались изъять вверенные им для управления и кормления земли из состава Киевского государства, превратить их в свою безусловную собственность. Сам факт раздачи в держание таких крупных населенных областей, как Новгородская и Древлянская земли, людям, в силу своих династических связей могущим претендовать на верховную власть на Руси, был чреват серьезными последствиями. Однако в 977 г. военная сила, которой располагали эти держатели, явно уступала силе великого киевского князя. Владимиру удалось захватить великокняжеский стол по ряду причин. Он усилил свою дружину за счет варягов и. воинов Новгородской и Полоцкой земель, лишил Ярополка поддержки могущественного полоцкого держателя, использовал предательство главного воеводы Ярополка Блуда{13}. Данный инцидент говорит и о том, что уже в 70–80-е годы X в. отдельные князья-держатели располагали весьма значительными военными и материальными ресурсами.
При жизни Владимира Святославича управление крупнейшими русскими областями было вверено им своим сыновьям. С. В. Юшков связывал с этой раздачей городов и волостей начало феодальной раздробленности Руси{14}. Однако раздробленность государства возникает вовсе не в результате пожалований земель вассалам. Централизованное управление из Киева огромными территориями, почти не связанными между собой экономическими связями, было практически невозможно из-за больших расстояний, отделявших столицу Руси от земель кривичей, уличей, вятичей и других славянских и неславянских народностей и племен. Поэтому сразу же после завоевания территорий великие киевские князья жаловали присоединенные земли своим мужам и князьям. Пожалование земель сопровождалось раздачей иммунитетных прав, так как иначе было бы невозможно удержать данные области, волости и города в повиновении. Земли и иммунитетные права предоставлялись отдельным частным лицам на определенных условиях, главнейшим из которых была служба великим киевским князьям. Пожалованные территории превращались в своеобразные сеньории-полугосударства. Их владетели, опираясь на собственные военные дружины, управленческие и судебные органы, могли проводить самостоятельную внутреннюю и до некоторой степени внешнюю политику. Без раздачи земель частным лицам было бы невозможно осуществление феодального способа производства, так как эти лица и представляли государственный аппарат на местах. Они одновременно управляли землями и кормились с этих же земель. Политическое обособление определенных территорий происходило в результате того, что усилившиеся в экономическом и военном отношениях сеньоры-владетели переставали выполнять те условия, на которых им были предоставлены земли и иммунитетные права, и превращали свои сеньории-полугосударства в самостоятельные в политическом отношении державы.
До нас дошли отрывочные летописные сведения о том, как князь Владимир Святой наделял своих сыновей землями и городами. Судя по летописям, это наделение происходило неодновременно и иногда сопровождалось передвижкой княжичей из одной области в другую. Первоначально он наделил землями только 4 сыновей: Вышеслава, Изяслава, Ярослава Мудрого и Святополка Окаянного. Летописцы по-разному датируют это событие: в Лаврентьевской, Ипатьевской, первой Новгородской младшего извода и Воскресенской летописях оно помечено 988 г.{15}, в первой Софийской — 987 г.{16}, а в Густынской и Никоновской — 989 г.{17}. По-видимому, первую раздачу земель сыновьям Владимир произвел сразу же после крещения Руси. Несколько позднее он наделил землями и 8 остальных своих сыновей. Сыновья Владимира Святославича владели следующими наделами.
Впервые упоминается в «Повести временных лет» под 980 г. В копце 80-х годов X в. он получил в держание Новгородскую землю, которой владел до смерти (1010 г.){18}.
Впервые упоминается «Повестью временных лет» под 980 г. Еще до крещения Руси он получил от отца город Изяславль, специально для него построенный в Полоцкой земле, которым владел совместно со своей матерью Рогнедой{19}. После крещения Руси Владимир дал ему в держание всю Полоцкую землю. Ею Изяслав владел до смерти (1001 г.){20}.
Приемный сын Владимира Святославича. Родился от брака великого киевского князя Ярополка Святославича с «грекыней» около 980 г. В конце 80-х годов X в. отчим определил его на княжение в Туровскую землю{21}. Летописец Переяславля-Суздальского сообщает, что Владимир Святой дал Святополку в держание Древлянскую землю и Пинск. Однако он умалчивает, когда произошло это наделение. Данные известия не проверяются ни по каким другим источникам{22}. В начале XI в. Святополк составил заговор против Владимира Святославича, великого киевского князя. Заговор этот был раскрыт, и Святополк вместе с женой — дочерью польского короля Болеслава I Храброго, и епископом колобжегским Рейнберном был посажен в заключение{23}. После 15 июля 1015 г. Святополку удалось захватить великокняжеский стол. В 1015–1019 гг. он вел междоусобную борьбу с братьями за верховную власть на Руси. Трудно сказать, какими землями, кроме Киевской, он владел в эти годы. В 1019 г. в Альтенском сражении Ярослав Мудрый разбил войска Святополка, и Святополк бежал из пределов Киевской земли; погиб он при загадочных обстоятельствах{24}.
Впервые он упоминается в «Повести временных лет» под 980 г. В источниках имеются свидетельства о получении им в конце 80-х годов от отца в держание Ростовской области. После смерти старшего брата Вышеслава (1010 г.) отец перевел Ярослава на княжение в Новгород Великий{25}. Около 1014 г. Ярослав превратил свое условное держание в безусловное, отказавшись выплачивать установленную с Новгорода дань своему отцу — верховному сюзерену{26}. В 1015–1019 гг. Ярослав вел ожесточенную борьбу со Святополком Окаянным за великокняжеский стол. Впервые ему удалось захватить Киев в 1010 г. Но только в 1019 г. он обосновался там прочно и стал верховным собственником всех земель Руси{27}. Около 1026 г. его брат Мстислав Храбрый заставил Ярослава отказаться в свою пользу от Днепровского левобережья{28}. После смерти Мстислава (1036 г.) Ярослав вновь присоединил отпавшие земли к своему государству{29}. В 1031 г. Ярослав вместе с Мстиславом Храбрым ходили в поход на Польшу. После этого похода Ярославу удалось включить в состав своих владений червеньские города, отторгнутые Польшей у Руси в период междоусобиц 1015–1019 гг.{30}. В 1030 г. Ярослав совершил поход в Чудскую землю, где им был построен опорный пункт Юрьев{31}. По-видимому, после этого похода восточная часть Чудской земли также вошла в состав Руси.
Ярослав Мудрый оставался верховным собственником всех русских земель до самой смерти (20 февраля 1054 г.){32}.
Впервые он упоминается в «Повести временных лет» под 980 г. В том же источнике под 988 г. записано, что Всеволод получил в держание от отца Владимиро-Волынскую область. Летописец сообщает, что это событие произошло после смерти Вышеслава Владимировича, то есть после 1010 г. Однако в скандинавской саге об Олафе Трюггвасоне говорится, что Всеволод бежал из Руси в Скандинавию, где и погиб около 995 г. Д. С. Лихачев полагает, что Всеволод бежал из Руси вследствие разрыва с отцом{33}. Скорее всего Всеволод получил от отца Владимиро-Волынскую область в начале 90-х годов X в.
Впервые он упоминается в «Повести временных лет» под 980 г. Тот же источник сообщает, что отец наделил Мстислава Тмутараканской землей. Когда произошло это наделение — неизвестно, во всяком случае до. 15 июля 1015 г. В. Н. Татищев пишет, что в 1023 г. Мстислав потребовал у верховного собственника земли Ярослава Мудрого прибавки к своим владениям. Ярослав дал брату Муромскую землю, но Мстислава она не удовлетворила. Он совершил поход на Киев в отсутствие там Ярослава, пытаясь захватить верховную власть на Руси, по не был принят киевлянами и отошел в Черниговскую землю, где и закрепился. Ярослав попытался выбить брата из Черниговской области, однако потерпел сокрушительное поражение в Лиственской битве и бежал в Новгород. В 1026 г. братья заключили мир у Городца, по которому к Мстиславу отошли все русские земли, расположенные по левую сторону Днепра. Мстислав стал совершенно самостоятельным государем. Столицей своего государства он сделал Чернигов{34}. Правда, в области внешней политики братья действовали заодно. Тем не менее, как явствует из летописи, при ого жизни Ярослав Мудрый не «бысть самовластець Русьстей земли»; он стал им только после смерти Мстислава (1036 г.){35}.
«Повесть временных лет» сообщает, что Владимир Святославич дал своему сыну Святославу после крещения Руси Древлянскую землю, которой тот владел до смерти (1015 г.){36}.
Об этом князе известно очень мало. Из Никоновской летописи известно, что Владимир дал ему в держание Смоленскую область{37}. Сколько времени он ею владел, источники не сообщают.
В «Сказании о Борисе и Глебе» сообщается, что Владимир Святославич вначале посадил Бориса княжить на Волыни (по-видимому, это произошло после отъезда Всеволода Владимировича в Скандинавию), но затем вывел его оттуда, опасаясь гнева Святополка Ярополчича{38}. В 1010 г. после смерти Вышеслава и перевода Ярослава Мудрого на княжение в Новгород Борис получил от отца Ростовскую землю{39}. В 1015 г. он был убит{40}.
«Повесть временных лет» сообщает, что Владимир Святославич дал Глебу в держание Муромскую землю{41}. У В. Н. Татищева это событие записано под 1010 г., причем историк говорит, что Муром относился к Ростовскому княжеству, к владению Бориса, но так как Борис постоянно пребывал при отце в Киеве, то Глеб был как бы наместником на востоке одновременно и отца и брата{42}. Глеб владел Муромской землей до самой смерти (1015 г.){43}.
Упоминается в «Повести временных лет» под 988 г. В Густынской летописи под 990 г. имеется запись о том, что отец дал Позвизду княжение на Волыни{44}. Когда это произошло и сколько лет он владел волынскими землями — неизвестно.
Впервые упоминается в «Повести временных лет» под 988 г. Судислав получил в держание от отца Псковскую землю. В Никоновской летописи записано, что это произошло после смерти Вышеслава Владимировича после 1010 г.{45}. Княжил Судислав в Пскове до 1036 г. В этом году «всади Ярослав Судислава в поруб, брата своего, Плескове, оклеветан к нему»{46}. Этот князь просидел в заточении 24 года, его выпустили из поруба племянники в 1059 г. После выхода из тюрьмы землями не владел. Он был пострижен в монахи. Умер в 1063 г.{47}.
Как видно из текста, данные о землевладении сыновей Владимира Святославича весьма не подробны. Нет никаких сведений о границах их земельных владений, в ряде случаев невозможно установить, в какое время тот или иной князь владел определенной областью. Однако и по тем данным, которые до нас дошли, можно кое-что восстановить. Так, например, отчетливо видно, что наиболее важным держанием было Новгородское княжение. Там сидели, как правило, старшие сыновья Владимира Святославича — сначала Вышеслав, а после его смерти Ярослав Мудрый.
По-видимому, вторым по значению в то время можно считать Полоцкое княжение. Центрами полусамостоятельных княжеств в конце X — начале XI в. были Ростов, Владимир-Волынский, Муром, Смоленск, Тмутаракань, Псков, Туров и Овруч. Все эти города Владимир Святославич передал сыновьям вместе с окружающими землями. Раздача Владимиром областей сыновьям в держание вовсе не означала раздробленности Руси на отдельные самостоятельные в политическом отношении государства. Сыновья-держатели продолжали оставаться в полной зависимости от отца-сюзерена, который наделял их землями и лишал их этих земель (как это было со Святополком) в случае непослушания его воле. Только один из 12 сыновей Владимира — Изяслав — получил от отца область в условное наследственное держание — лен, то есть сумел передать перед смертью с ведома верховного сюзерена Полоцкую землю своему сыну. 11 сыновей Владимира Святославича были срочными (временными) условными держателями земель; они получили их только на срок службы великому киевскому князю без каких-либо гарантий о наследовании этих владений их сыновьями, дочерьми или другими какими-нибудь родственниками. Правда, некоторые из сыновей Владимира фактически стали бенефициантами. Вышеслав, Изяслав, Святослав, Глеб владели пожалованными им землями до самой смерти. При Владимире наметилось передвижение отдельных владетелей из одной области в другую: Ярослав был переведен из Ростова в Новгород, а Борис — с Волыни в Ростов.
Князья-держатели располагали серьезными вооруженными силами, с помощью которых стремились решать возникавшие между ними конфликты. Некоторые из них были женаты на дочерях государей соседних королевств (например, Святополк — на дочери Болеслава Храброго, Ярослав Мудрый — на дочери шведского короля Олафа) и могли в случае необходимости воспользоваться иностранными войсками, как это и было в 1015–1019 гг.
Во время княжения в Киеве Владимира Святого и Ярослава Мудрого отдельные держатели предприняли несколько попыток превратить свои условные владения в независимые княжества. Иногда князья имели временный успех в этом деле, как, например, Ярослав Мудрый в 1014 г. или Мстислав Владимирович Храбрый в 1024–1036 гг. Однако существование таких самостоятельных государств было непродолжительным.
Поделиться книгой: