Не свое время

Но что узнаешь ты, скажи,

Что сыщешь в пепле и золе?

И что поймешь о тех, кто жил

На этой горестной земле?

О тех, кто в сумерках дрожал,

Кто в страхе пробовал засов,

Но никуда не уезжал

От этих пашен и лесов.

Кто предан был и предавал

Себя, любимых и друзей

И, умирая, выживал

На ржавых плацах лагерей.

Чья кровь гудит в моей крови,

Чьи кости стали костяком

Моей страны, моей любви!

– Куда? – летящей напролом.

И, словно люди разных рас,

Вы разойдетесь стороной,

Не поднимая жестких глаз,

Пугаясь истины чужой.

74

Поскольку есть одна судьба

И жизни нашей краток срок,

И глушит времени труба

Души неслышный голосок!..

1974

75

* * *

На душе темно и тихо,

А закат – пунцов.

Дым мороза на Плющихе

Опалит лицо.

Я пройду, как тень косая,

Сквозь арбатский шум,

Ни к кому не прикасаясь,

Молод и угрюм.

Я пройду, упорным шагом

Об асфальт гремя,

За колючим белым прахом

Снежного огня.

За поземкой синеокой, За

ее живой, Пробегающей

вдоль окон Ледяной

струей.

Ночь надвинется с востока,

Заклубится тьма.

В снег желтеющий глубоко

Спрячутся дома.

И промерзшие деревья,

Обретая цель,

Растопырив веток перья,

Полетят в метель,

76

Где за тучей – небо сине

И – высок как дым –

Над покинутой Россией

Плачет Серафим.

И любя, и ненавидя,

Он скорбит, суров,

Пред собой круженье видя

Ледяных ветров.

Но, покуда сердце живо

И стучится в грудь,

Путь над бездною обрыва,

Путь во мраке,

Путь во страхе, –

Это тоже путь!

И уже не детство мира,

А его судьба,

Ты опять проходишь мимо

Самого себя...

1969; 1975

77

* * *

Птица дневная услышит ночную