Проект "Гамаюн"

– Для начала, они взяли подопытных, поместили их на весы, и введя в состояние гипноза, внушили им, что те находится в состоянии невесомости. Эффект был... интересный. Весы отмечали, что здоровые взрослые мужики начинали весить по пятнадцать-двадцать килограммов. Наглядное доказательство первичности разума над материей. Многие философы, доведись им увидеть такое, пели бы от радости. Но мы живем в прагматичном мире и феноменом естественно заинтересовались военные. В то время как перспективы создания антиграва все равно оставались весьма туманными, они поняли, что конкретно этот аспект можно вполне рационально использовать. – Инструктор поглядел в окно – Представь себе солдата, который двигаясь к цели оказывается перед стеной пятиметровой высоты. Для того что бы одолеть такое препятствие обычному, даже очень хорошо подготовленному человеку, понадобится либо крюк с веревкой, либо взрывчатка, либо много времени на обход преграды... А теперь представь, что оказавшись перед стеной человек может уменьшить свою массу хотя бы вполовину, при этом сохраняя силу мышечной массы своих истинных девяносто кило. Ты кинопленку высадки американцев на луну видел? Помнишь там Армстронг со товарищи как мячик на десять метров вверх скакал? Представь то же самое, только в условиях земной гравитации. Но это я так, для разгона привел пример. А вообще внушить человеку можно было все что угодно. Например, что у него тело из стали.

– И что?

– А как ты думаешь? – Улыбнулся инструктор.

– Неужели пули начинали отскакивать?

– Ну, пуля – дура, сам заешь... Конечно пулю «стальной» человек не держал, но вот деревянную стену средней толщины рукой пробивал на раз. Или например, мог завязать арматурный прут в узел. Куда там всяким шаолиньским монахам... Про такие мелочи, как отсутствие боли от ранений, я уж не говорю.

– Прямо какой-то супермен получается. – хмыкнул Артем.

– Отнюдь, – покачал головой инструктор. – Не супермен. Просто человек максимально реализующий заложенное природой. Возможно, такие умения и есть естественное состояние человека, а мы просто забыли как ими пользоваться, и сейчас с трудом вспоминаем?.. Как бы то ни было, в обычном состоянии мы по опыту знаем, что деревянная стена прочнее нашей руки, и что если ударить – мы покалечимся и будет больно. Страх перед болью и опыт невозможности, – вот что не дает нам пробить стену. До некоторой степени эти чувства можно купировать. Адепты восточных единоборств годами тренировок, самовнушения и концентрации достигают вполне определенных успехов. Но ты понимаешь, у государства нет возможности сажать оперативника в пещеру и ждать пока через сорок лет медитативного поедания риса, он просветлится и наконец начнет испускать смертоносные лучи энергии «ки» из пупка. Затраты не окупают результат... Нашим же ученым как я уже сказал, даже на самом первом этапе удалось достигнуть результатов на голову превосходящих любые восточные выкрутасы. Измененное состояние сознания позволяло легко обойти и страх и боль, и опыт. Абсолютно неподготовленный человек с места подпрыгивал вверх на два-три метра, – потому что верил что он находится в месте с пониженной гравитацией. Пробивал рукой стену из доски-сороковки, потому что верил, что она из пенопласта. Хотя, после первых успехов исследования чуть не зашли в тупик.

– Почему – Спросил Артем.

– Потому что в измененном состоянии сознания человек начисто терял связь с реальностью. В институте подопытные находились под контролем опытных гипнотизеров, которые подменой понятий заставляли их совершать казалось бы невозможное. Но ведь для самих людей в тот момент казалось, что они не делают ничего необычного. Гипнотизер сказал тебе, что у тебя в руках соломинка, попросит сломать ее, и ты спокойно сгибаешь гвоздь-сотку. Но на задании гипнотизера рядом не будет. Агент должен думать своей головой, и адекватно воспринимать текущую ситуацию. Измененная форма сознания этого категорически не позволяет. В результате агент искалечится пытаясь пробить бронеплиту, или спрыгнуть с двадцатиэтажного дома. Это только в дурацких фильмах популярны идеи что контора превращают своих агентов в зомби. На самом деле все способы психоформакологической коррекции которыми мы пользуемся, направлены на то, что бы дав оперативнику дополнительные возможности, при этом не замутить ему разум. Разум – это главное оружие. Направление о котором мы говорили было выделено в отдельную тему. Ученые пробовали различные подходы и проверяли пределы, которые есть у человека даже в измененном состоянии. Проверялись случаи спонтанных явлений, вроде известного случая с матерью, приподнявшей заднюю часть автобуса, под который попал ее ребенок... Материнский инстинкт сила страшная, что говорить... В результате была разработана методика, слишком сложная, что бы пользоваться ей массово, но достаточно эффективная для подготовки отдельных специалистов. Методика предполагает исключительно индивидуальный подход. Для каждого кто ее проходит, опытным путем определяется порог тех вещей которые он способен проделать в измененном состоянии сознания. Во время обучения специалисты психотехники закладывают в подсознание обучаемого определенные триггеры, которые позволят расширить его способности на восприятие, скорость реакции, быстроту движения, выносливость, и так далее. Оперативника обучают, несмотря на включенные триггеры сохранять ощущение реальности. Мозг начинает как бы работать одновременно в двух параллельных режимах, – реальности данной нам в ощущениях, и виртуальной реальности, сконструированной специально для расширения пределов. К сожалению, возможности человека, чье сознание работает в двух режимах, значительно меньше, чем у первоначальных подопытных, которые находились в полном отрыве от реальности. Но все равно, с точки зрения обычного человека они впечатляющи. Оперативника обучают «включать» эти триггеры по кодовому сигналу – мысленно произносимому сочетанию звуков в определенной тональности и ритме. Это ключ. Мы называем такие ключи просто – Слово. – Инструктор задумчиво покачал головой. – У гностиков существовало такое понятие как «эон». Каждый из эонов являл собой воплощение одного из конкретного аспектов Бога. Вся совокупность эонов называлась «плерома», – с греческого – «полнота». Эоны в совокупности – это полнота описания аспектов Бога. То есть практически – сам Бог. Иногда я думаю, может те триггеры, что мы вводим в подсознание это и есть отдельные эоны? Возможно, их не совсем верные искаженные копии, – он взглянул на Артема. – Что думаешь?

– Ну... – Пробормотал Артем, – я...

– Ладно, не грузись, – засмеялся инструктор. – Для практического применения, того, что мы вложим в тебя здесь, это не нужно. Хотя... иногда я думаю, что даже оперативникам не вредно хотя бы начальных аспектах давать философию.

***

Все, отдых закончился. – Встать. – Артем перекатился с живота на спину и открыв сумочку на поясе вытащил прибор ночного виденья. Кажется он не сломал его при прыжке. Да ладно уж, при прыжке – при едва контролируемом падении... Хорошо. Если бы он сломал ПНВ то сейчас для осмотра территории пришлось бы снова произносить слово и входить в режим. А этого не стоило делать слишком часто, – ресурсы человеческого организма небеспредельны. Режим имел свойство выматывать, а находясь в нем не всегда можно было понять, где та грань, за которую не стоит переходить...

Артем нацепил очки на головную гарнитуру, закрепил фиксатор и пружинисто приподнявшись выглянул за парапет. Прибор давал отличную картинку, будто сейчас была не ночь, а тусклый очень пасмурный серый день, – микрокомпьютер встроенный в очки оценивал длину волны и соответственно окрашивал изображение. Три стареньких четырехэтажки стояли буквой «П». Артем лежал на крыше той, которая образовывала левую ножку воображаемой буквы. Еще на подлете он заметил, что свет горел только в окнах той, которая образовывала «перекладину». Похоже две другие были давно заброшены. Рядом с ними было еще одно небольшое квадратное здание, с маленькими окошками, явно техническое, не жилое. Метрах в пятидесяти стоял раскинув приспущенные лопасти вертолет Ми-8 окрашенный в темно-зеленый цвет, выдававший в нем военную машину. Впрочем, спецферм для установки подвесочного вооружения на нем не было. В стороне, рядом с проходящей взлетно-посадочной полосой располагались три огромных самолетных ангара. От полосы к ним были проложены бетонные дорожки. Похоже в них в свое время предполагалось размещать самолеты с очень большим размахом крыла, транспортники, или стратегические бомбардировщики. Огромные сдвижные створки ворот ангара были закрыты, также как и встроенные в них, и казавшиеся крохотными на их фоне, двери для прохода людей. Окна, расположенные над створками в лицевой части ангаров были закрашены зеленой краской. Единственное, что можно было разглядеть через них, что в центральном – нужном Артему ангаре внутри горел свет, а в двух других, нет.

Пшикнула и ожила голосом таблетка наушника в ухе:

– Птенец гнезду, птенец гнезду, прием, – Это был голос Сабира.

– Птенец на приеме. – Тихо ответил Артем.

– Как прошла посадка? – Спросил Сабир.

– Мягко, – Буркнул Артем.

– А ты боялся. – Обрадовался Сабир. – В нашем деле главное все правильно рассчитать... Ладно, теперь твоя задача добраться до главного ангара. Именно к нему подвозят груз все пребывающие самолеты. Судя по этому он должен быть набит под завязку. Будет достаточно, если ты сможешь узнать характер груза. Как только сделаешь это, – выбирайся.

– Хорошо. – Сказал Артем. Слышимость была отличная, и поскольку на канале их было всего трое, часть привычных правил радиообмена они для скорости опускали. – Картинка с камеры идет?

– Кристальная. Вижу все, что видишь ты.

– Кукушка птенцу, прием.

В таблетке послышался прерывистый от ветра Голос Глеба.

– На приеме. Ухожу от базы. Повышения активности охраны не наблюдаю. Возвращаюсь к гнезду.

– Понял тебя, кукушка. – Артем еще раз посмотрел на вышки охраны. – Повышения активности так же не наблюдаю.

– Сейчас ты должен увидеть внутренний патруль, – сказал Сабир, наблюдавший у себя в автобусе картинку со спутника. – Из-за крайнего правого ангара. Ориентир, – пустая бочка.

Артем посмотрел на указанное место. Сабир был хорошим оператором. Через несколько секунд, из-за ангара неторопливой походкой вышло три человека. Один спереди и двое чуть позади за ним. Некамуфлированная униформа светло-бежевого цвета. Брюки навыпуск. Разгрузки с автоматными и гранатными подсумками. На головах кепи. У одного на плече была прикреплена небольшая рация с гарнитурой. Все трое были вооружена автоматами Калашникова с характерным складным прикладом, даже издалека выдававшим ГДРовское или румынское производство. Двое шли повесив автоматы на правое плечо стволами вниз, а один как бы приобняв себя за локти, отчего уместившийся между рук автомат походил на лелеемого в люльке младенца. Знаков различия и шевронов на форме Артем не заметил. Стало быть, парамилитарное формирование, возможно наемники или ПиЭмСи.

– Патрули без изменений. – Сказал Сабир. – Вижу всего три внутренние группы. Одна по внутреннему периметру ограждения. Одна вокруг жилого дома, и одна вокруг ангаров. Ходят неизменными маршрутами с не меняя интервал.

– Видимо спокойно тут у них, – заметил Артем. – расслабились.

– Выбирайся из здания. После того, как патруль пойдет на очередной круг, сможешь попробовать проникнуть в ангар.

Артем прикинул, как будет лучше, – спустится через дверь в будочке вниз, в здание, и пройти через него, или воспользоваться пожарной лестницей ведущей с крыши прямо вниз... Хоть здание и выглядит заброшенным, все-таки оставался шанс нарваться внутри на случайного человека. Кроме того, дверь ведущая из здания на улицу могла быть элементарно заперта, что создавало дополнительные проблемы и затраты времени. Спускаясь же с пожарной лестницы, – даже быстро съезжая вниз минуя перекладины, «по-морскому» – был риск нарваться на случайный взгляд. Подумав, все-таки выбрал лестницу.

Перемахнул через парапет, вцепился руками в небольшие перила по сторонам, и охватив их ногами через несколько секунд оказался на земле. Быстро огляделся по сторонам, прижавшись к стене. – Никого. Открытое пространство несмотря на темноту словно жгло кожу огнем. Он быстрой бесшумной трусцой побежал к спасительной чахлой группе кустов на заброшенном газоне около угла дома. Отсюда ангары были видны как на ладони. Правда от них его отделяло большое ничем не прикрытое пространство. Но здесь опять же, надежда была на темноту.

– Давай – сказал Сабир. – Тебя не видно ни с одной позиции патрулей.

Артем спринтанул с места пригибаясь. Каждая клетка организма постоянно ждала, что вдруг раздаться окрик... Он добежал до лицевой стороны ангара, и вжался в стену. О том как проникнуть внутрь они говорили еще на этапе разработки операции. Было три пути, через собственно вход открыв дверь или ворота, через вентиляционные люки на крыше, и через анфиладу окон на лицевой стороне над воротами, как раз те что были закрашены зеленой краской. Решив не усложнять без надобности Артем аккуратно подвинулся к двери. Взялся за скобу приваренной ручки и аккуратно потянул на себя. Дверь поддалась, без скрипа, легко и плавно, и в образовавшуюся узенькую щель изнутри ангара полился электрический свет. Сообразив, что сейчас он стал особенно заметен снаружи, Артем быстро поднял на лоб очки ПНВ, и аккуратно заглянул в образовавшуюся щель. Нужно было как можно быстрее убраться со входа. Явной контактной сигнализации, он на двери не заметил. Оставалось наедятся, что и скрытой здесь не было... Теперь в ангар. Судя по тому количеству груза, которое должно было быть складировано на складе, там есть где укрыться. Через щель он не увидел никого живого. Еще приоткрыл дверь, теперь уже засунув всю голову и обозрев весь ангар, и опять никого не увидев, быстро по-змеиному скользнул внутрь и затворил за собой дверь.

...Сказать, что Артем был обескуражен, это было все равно что ничего не сказать. Он стоял прижавшись к стене, щурясь от света после темноты, хотя тот был не таким уж и ярким. Свет лился из нескольких рядов тусклых плафонов под потолком. Ангар давил своими размерами и... пустотой. Он был абсолютно пуст, если не считать нескольких квадратных деревянных ящиков высотой в пол человеческого роста, стоявших на площадке у дальней стены. Эта Площадка была зачем-то огорожена с трех сторон металлическим трубчатым парапетом.

– Гнездо, я в ангаре – тихо сказал Артем в микрофон гарнитуры. – У нас проблема. Ангар пуст. Здесь только несколько ящиков. Это явное не те объемы, что фиксировали со спутника.

– Я вижу, – голос Сабира в наушнике так же выдавал сметение. – Но это невозможно! За районом ведется круглосуточное наблюдение. Груз поступали в ангар. Он должны быть здесь.

– Мы перепутали ангар – Сказал Артем.

– Нет, не перепутали. Центральный из трех.

– Да центральный... – Артем озадаченно осмотрелся. – Ладно, я пока попробую взглянуть, что хотя бы в этих ящиках.

Артем побежал вдоль стены в противоположный конец ангара. Подбежав к ящикам он остановился. Ящики стояли с краю рифленой металлической прямоугольной плиты размером примерно десять на двадцать метров. С трех сторон плита была огорожена желтыми металлическими поручнями. Артем наклонился, и осмотрел щель между платформой и бетонным полом.

– Гнездо, видишь?

– Вижу, птенец, – отозвался Сабир. – Похоже на платформу лифта.

– Именно. Это проясняет. Наблюдение не ошиблось. Груз идет сюда. Просто он складируется в подземных помещениях.

– Ни черта это не проясняет, – раздраженно сказал Сабир. – У меня развернутые сканы с планов базы, из архивов строительных войск министерства обороны... Здесь нет никаких подземных помещений. Только наземные типовые здания, ангары и взлетная полоса.

– Может мы не ангаром, может мы базой ошиблись?

– Шутку принял... А по существу?

– По существу, подземная часть могла быть достроена позже, потому ее и нет на твоих планах.

– Не знаю... вряд ли. – Сабир скептически цикнул языком. – Когда это позже? Группа обеспечения, собирая материалы для операции, взяла сканы планов в центральном архиве Минобороны. Судя по размерам лифта, там под землей немалые помещения. Такое строительство должно было быть согласовано с центром. А после распада Союза у местных кишка стала тонка на подобные строительства...

– Может не местные? – Предположил Артем осматривая платформу. – Арендаторы?

– Разве только... Но зачем...

– Ладно, это уже не наша вахта – Артем направился к ящикам. – Взгляну что у них здесь. Вернемся, доложим начальству, и пусть оно мучается загадками.

Он вытащил нож, и аккуратно загнал его под крышку ящика, и надавил сверху. Толстое лезвие «Гербера», чуть выгнулось, и прибитая гвоздями крышка начала подниматься вверх.

– Птенец, – Внезапно сказал Сабир.

– Что?

– Наблюдаю со спутника, – на взлетную полосу базы садится самолет.

Артем прислушался и услышал характерный приближающийся гул.

– Да... я слышу турбины...

– Это как раз та пташка, что обычно доставляет грузы, но сегодня она вне расписания. Первый ночной рейс, который мы фиксируем... Значит, скоро в ангаре будет полно людей. Тебе лучше убраться оттуда.

– А ящики?

– Черт с ними! Уноси ноги.

– «Пошла лажа» – подумал Артем.

Он вынул нож из ящика, и неслышно побежал к выходу из ангара.

– Назад! – почти крикнул Сабир. – Патруль изменил маршрут. Идут к твоему ангару, возможно внутрь. Через дверь не пройдешь. Прячься!

Артем на секунду замер. Прячься... Куда? Если не считать нескольких ящиков у лифта в дальнем конце ангар был абсолютно пуст. Сверху между плафонами тянулись направляющие небольшого крана, но даже если добраться до них, эти балки были слишком тонки, чтоб на них укрылся человек. Под пультом управления на небольшом пандусе не смог бы спрятаться даже ребенок... Выскользнуть через окна над воротами? – Наверно он смог бы добраться туда, войдя в режим. – Но смысл? Они выходят на ту же сторону что и дверь, и там сейчас уже заруливает самолет, и подтягиваются встречающие. «Ошиблись, – подумал он. – Мы исходили из того, что ангар будет весь заставлен грузами. Но кто же мог знать про проклятый лифт?» Он развернулся и как можно быстрее, чтоб не поднять шума метнулся обратно к ящикам на платформе лифта. Единственное, хоть какое-то здесь укрытие. Два ящика стояли уступом, образуя уголок, который закрывал место от обзора от дверей ангара, и с самого лифта. Артем добежал и укрылся там.

Он сделал это крайне вовремя. Со стороны дверей ангара послышался шум. Артем поднял руку к гарнитуре на голове, нащупал мини-камеру и вытащил ее из держателя. Камера оказалась у него в руке, соединенная с гарнитурой лишь вытягивающимся шнуром. Второй рукой он опустил наглазник гарнитуры на левый глаз. Лазерный луч впился в сетчатку, и начал обрисовывать на ней изображение идущее с камеры. Теперь у него был малозаметный гибкий «глаз», и он мог наблюдать за происходящим, не высовывая головы. Он выставил камеру за боковую грань ящика и обозрел пространство анграра.

Дверь в ангар была открыта, двое вошедших солдат, с шумом поднимали рычаги блокирующие движения раздвижных ворот. Третий, дождавшись пока они закончили, потянул за небольшой рычаг на стене, и створки начали медленно расходиться в стороны.

В открывшемся проходе было даже ярче, чем в самом ангаре, – кто-то включил внешние лампы, подсветившие местность вокруг. Зато от этого, дальше, за пределами света ламп, темнота делалась еще плотнее. Из этой плотной темноты к ангару приближался свет большого треугольника образованного тремя фарами. Две фары поменьше были внизу, и одна большая, почти прожектор, находилась над ними. Треугольник фар тяжело урча мотором приблизился к освещенной зоне. На свет медленно выплыл старый низкий аэродромный буксировщик, а за ним постепенно показался красный с белым нос самолета средних размеров. Именно ему принадлежал верхний прожектор, закрепленный на передней стойке шасси. Буксировщик, сделал разворот пуская в воздух отчетливые клубы тяжелого черного дыма, и послушный самолет начал медленно разворачиваться на 180 градусов, подставляя к ангару поднятый оперенный хвост.

– Ты ведешь запись? – Прошептал Артем в микрофон.

– Естественно, – отозвался Сабир. – Возможно, мы сейчас увидим что-то интересное. Только не высовывайся.

– Куда уж больше... – Пробормотал Артем.

В нижней части хвоста самолета появилась щель, будто голодный зверь неторопливо разевал пасть, и через некоторое время на землю опустился грузовой пандус. Из самолета появились трое людей. Артем направил на них камеру. Двоих, шедших сзади можно было сразу причислить к помощникам, скорее всего – к охране. Гражданская одежда неброских тонов, спокойные лица. Тот что спереди имел на всей своей внешности изрядный налет дендизма. Худощавый, на вид лет пятидесяти, в дорогом походном костюме, так называемого английского тропического фасона. Он сошел на землю, осмотрелся по сторонам, видимо увидел кого-то, и зашагал в сторону от ангара. Двое сопровождающих двинулись за ним.

Артем узнал денди. Домиан Пшимановский. Глава «Глобал Трензит». Торговец оружием, фото которого показывал ему полковник, когда давал вводные на операцию. Это однако пока ничего не проясняло. И никак не отменяло тот факт что Артем фактически оказался в западне, в своем временном и очень ненадежном укрытии... Он посмотрел на солдат переговаривающихся у входа в ангар, и попытался устроился чуть поудобнее. Взгляд скользнул по сторонам, и остановился на металлической табличке прикрученной к ограждению платформы лифта:

«Штатная грузоподъемность – 30 тонн.

Грузоподъемность для экстренных случаев – 36,5 тонн.

Дата последней эксплуатационной проверки: – 15 июня 1989 года».

Значит подземная часть комплекса была построена еще в Союзе. И все же в архивных данных Сабира об этом не было никаких данных... Артем прислонился к ящику. И стал ждать случая для действия.

***

Петр Афанасьевич Сафонов сидел в задумчивости, за небольшим столиком.

Это небольшая жилая комнатка, размером очень похожая на каюту подводной лодки, давила его. И дело было не в том, что комната, как и вся база находилась на глубине более восьмидесяти метров под землей. Он никогда не страдал клаустрофобией. И даже если бы в нем были предпосылки, их начисто вытравило еще в семидесятые, во время экспедиции советником во Вьетнам, где ему вместе с местными партизанами пришлось несколько недель отсиживаться в подземном укрепрайоне. По сравнению с той системой ходов, больше похожей на норы, эта база была необычайна просторна и комфортабельна. Давили на него не кубометры земли над головой, а чувство ответственности. Ему было не привыкать к ответственности. Иначе и быть не могло у человека, большая часть жизни который прошла с погонами на плечах. Погонах с васильковым кантом, которыми он всегда гордился.

Свою карьеру он закончил генералом Комитета Государственной Безопасности. Закончил не потому, что сработался и не мог больше принести пользы. А потому что вдруг не стало ни того Комитета, ни той Страны, для защиты которой он единственно существовал... «Впрочем, нет, я неправ – подумал бывший генерал. – Да, страны нет. Но моей Родине не одна тысяча лет. В ней не раз менялись символы и государственное устройство, но она, пусть даже сильно меняясь, всегда продолжала существовать. В конце-концов, изменчивость тоже путь выживания. Эту простую мысль нам подсказывает эволюция. И пусть у меня не вызывает восторга сменивший земной шар в колосьях, орел. Пусть так... Но я в свое время присягал не только флагу и гербу. Я присягал людям. И значит – присяга моя, до сих пор в силе».

Ответственность... Ему, еще крепкому человеку, хоть и возрастом за шестьдесят, было о чем подумать. Та операция, что он проводил... аналогов ей не было. Сейчас к завершению шел самый сложный, первый ее этап. Этап растянувшийся почти на семнадцать лет...

Он положил руки на стол, и провел пальцами по обложки толстой тетради. Это был дневник. Равно как и эта комната он когда-то, принадлежал коменданту объекта. Полковник был дельным мужиком, и его смерть, пять лет назад, была потерей. Всегда нелепо, когда у крепкого человека – внешне не склонного к сантиментам – отказывает сердце... Впрочем, у таких чаще всего и отказывает. Все в себе. Те кто склонны вываливать свои переживания на других, обычно живут гораздо дольше... Отставной генерал провел руками по грубому картону обложки, и открыл тетрадь на заложенной странице. Когда он в свое время нашел эту тетрадь умершего коменданта, он открыл ее именно на этом месте. Когда понял, что это дневник, читать больше не стал. Полковник не имел ни семьи ни детей, – настоящая военная косточка вся жизнь которого была службой. Было ли у него в этом дневнике, больше похожем на сводку происшествий, что-то личное? Эту тайну хранили неперевернутые страницы.

Но сейчас бывший генерал снова взял дневник, и открыл его. На той же странице что и в первый раз, когда взял в руки. Неправильного в этом не было, он ведь уже видел и читал ее. Кроме того она имела отношение, к началу всего этого. И сейчас генералу хотелось... – он попробовал разобраться в своих чувствах – хотелось, как бы нелепо это ни звучало, посоветоваться с мертвецом. Взгляд его заскользил по записям почти двадцатилетней давности, вылавливая из них отдельные фрагменты:

... Передача центральных каналов по телевиденью прервана. Вместо них круглосуточно показывают лихо отплясывающих мужчин в местных национальных костюмах. Однако радио еще работает. Из него мы знаем, что в столице волнения. На улицах народные демонстрации и танки. Это развал. Полный развал...

Вниз по строкам.

... На базе инцидент. Драка. Старший сержант Васильев, (русский), поспорил с рядовым Саймасаевым, (местного призыва) на почве межнациональных разногласий. (еще пол года назад случись такой инцидент, мне бы и в голову не пришло указать на бумаге национальность этих солдат). – В результате у рядового Саймасаева сломана рука в двух местах. Он не является членом персонала базы, а служит в одной из автомобильных частей, машины которой снабжают объект. Это очень тревожный факт. Местное население перестает считать нас своими. Я уже знаю, что вокруг войсковых частей расположенных недалеко от населенных пунктов устраиваются демонстрации. Местные радикалисты требуют что бы оккупанты убирались домой. Оккупанты – это мы. Хорошо еще, что вверенная мне база находится в удалении от жилых районов...

... Сегодня дежурный офицер вызвал меня на КПП. К центральным воротам подъехал автомобильный кортеж. Из первой машины вышел человек в генеральской форме с розовыми лампасами. Он через переводчика назвался министром обороны независимого Бартыстана и потребовал пропустить его для инспекции. Больше похож на попугая. С ним человек двадцать «свиты», все при оружии. Я сообщил этому ряженному, что если он попробует проникнуть на территорию объекта, охране будет приказано открыть огонь...

... После визита опереточного генерала, больше никто с «инспекциями» не приезжал. Зато прекратили приезжать машины снабжения. Когда попробовал связаться с окружным начальством, из трубке мне ответили «па-русск ни панмай». Попробовал связаться с моим непосредственным начальством по спец. связи. Нет ответа. То что снабжение перерезано, пока не критично, на безе солидный продовольственный ресурс. Но...