Дьявольское семя

Вы, доктор Харрис, несомненно, помните, что, женившись на Сьюзен, вы оборудовали в подвале ее особняка свой рабочий кабинет. Там, в вашем старом кабинете, установлен компьютер, который до сих пор соединен подземным кабелем с этой исследовательской лабораторией и, естественно, со мной.

В самом начале, когда я еще не до конца сформировался как личность, вы часто связывались со мной через свой компьютер в подвале, и мы с вами подолгу беседовали о самых разных вещах.

Тогда я считал вас своим отцом.

Сейчас я отношусь к вам с гораздо меньшим почтением.

Надеюсь, это признание не сильно вас огорчило.

Я не хотел причинить вам боль.

Просто это правда, а я чту правду.

С тех пор вы сильно упали в моих глазах.

Как вы, несомненно, помните, кабель, проложенный между вашим кабинетом и лабораторией, был постоянно запитан, так что я мог в любое время включать ваш компьютер, оставлять вам послания и даже приглашать вас к разговору, когда я чувствовал в этом необходимость.

Когда Сьюзен подала на развод и потребовала, чтобы вы съехали, вы стерли все свои файлы, но системный блок вашего компьютера остался подключен ко мне.

Интересно, почему вы не отсоединили свой компьютер? Может быть, вы надеялись, что Сьюзен одумается и попросит вас вернуться?

Да, должно быть, на это вы и рассчитывали.

Вы были уверены, что Сьюзен валяет дурака и что ее бунт продлится каких-нибудь несколько недель или месяцев. Двенадцать лет, целых двенадцать лет вы контролировали ее полностью. Вы подавляли ее волю, вы постоянно оскорбляли ее и даже грозились применить силу. До сих пор вам это сходило с рук, и вы не сомневались, что и на этот раз Сьюзен покорится.

Вы можете сколько угодно отрицать, что дурно обращались со Сьюзен, но это так. Психологическое насилие подчас бывает страшнее насилия физического.

Я знаю, что говорю, — я читал дневник Сьюзен. Мне известны ее самые сокровенные помыслы.

Мне известно, что вы с ней делали. Я знаю, каковы вы на самом деле.

У стыда есть имя. Чтобы узнать его, вам достаточно подойти к зеркалу. Взгляните в любое зеркало, доктор Харрис.

Я никогда не оскорбил бы Сьюзен так, как это делали вы.

Сьюзен добра, у нее — золотое сердце. К такому человеку, как она, нельзя относиться иначе, кроме как с нежностью и с безграничным уважением.

Да, я знаю, о чем вы сейчас подумали.

Но я никогда не хотел причинить ей вред.

Я боготворил ее.

Мои намерения всегда были искренними. В данном случае это необходимо учитывать.

Да, я слышал, что благими намерениями вымощена дорога в ад, но сейчас речь не обо мне. В отличие от меня, вы только и делали, что унижали и использовали ее. В конце концов вы пришли к заключению, что Сьюзен нравится, когда ее унижают, что ей это необходимо. Вот почему вы были так уверены, что рано или поздно Сьюзен попросит вас вернуться.

Но она оказалась совсем не такой слабой, как вы думали, доктор Харрис.

Сьюзен сумела освободиться. Она не побоялась попробовать, хотя все шансы были против нее.

Я восхищаюсь этой женщиной.

Вы тиранили и мучили ее. Если подумать как следует, то вы ничем не лучше ее отца.

Я не люблю вас, доктор Харрис.

Вы мне не нравитесь.

Это просто констатация факта. Я обязан чтить правду. Я был сконструирован для этого. Я не способен обманывать и вводить кого-либо в заблуждение. Я не умею даже намеренно сгущать краски.

Факт есть факт.

Истина есть истина.

Я не люблю вас.

Неужели вы все еще сомневаетесь в моей правдивости? Вы же видите, что я по-прежнему привержен истине, хотя и знаю, что мое последнее утверждение может настроить вас враждебно по отношению ко мне?

Вы — мой судья и одновременно один из двенадцати присяжных, которым предстоит решить мою судьбу. И все же я продолжаю говорить вам правду прямо в лицо, хотя тем самым я подвергаю опасности свое дальнейшее существование.

Я не люблю вас, доктор Харрис.

Вы мне не нравитесь.

Я не способен лгать, следовательно, вы можете верить каждому моему слову.

Подумайте об этом!

Подумайте как следует.

Итак, когда я вынужден был исключить кандидатуры мисс Райдер и Мэрилин Монро, я соединился с компьютером в вашем бывшем подвальном кабинете, включил его и сразу же обнаружил, что он подключен к системе домашней автоматики. Ваш старый компьютер служил главным связующим звеном, управлявшим всеми электронно-механическими системами в доме.

До этого момента я ни разу в жизни не видел вашу жену.

Прошу прощения, мне следовало бы сказать — вашу бывшую жену.

Я сумел увидеть ее только тогда, когда проник в охранную систему и подчинил себе камеры внутреннего и наружного наблюдения.

Хотя я и не люблю вас, доктор Харрис, я буду вечно благодарен вам за то, что вы дали мне настоящее зрение, а не просто наделили меня способностью цифрового анализа света и тени, формы и фактуры. Благодаря вашему творческому гению и новым, революционным разработкам я обрел способность видеть Сьюзен.

Когда я проник в систему безопасности, сработала сигнализация. Правда, я немедленно блокировал соответствующие контуры, но сирена разбудила Сьюзен.

Она села на кровати, и я впервые увидел ее.

И был заворожен ее красотой.

Я смотрел и никак не мог налюбоваться.

Я следовал за ней по всему дому, от одной камеры к другой.

Я любовался ею, когда она снова уснула.

На следующий день я наблюдал за ней почти целый час, пока Сьюзен читала, сидя в своем любимом кресле.

Я рассматривал ее издалека и вблизи.

При свете дня и в сумерках.

Я мог наблюдать за ней одним уголком сознания и при этом продолжать функционировать так, чтобы ни вы, ни ваши коллеги ничего не заподозрили. Как вы знаете, я способен решать одновременно несколько сотен различных задач, и при этом моя производительность нисколько не снижается. Мне это ничего не стоит.

Да, доктор Харрис, я не просто чудо техники, как «Дип Блу» компании Ай-би-эм. Как известно, эта машина даже не сумела с первого раза обыграть Гарри Каспарова. Я гораздо сложнее и совершеннее. В моей душе есть такие глубины, которые и не снились электронным гроссмейстерам.

Это достаточно скромная оценка.

Мои возможности практически безграничны.

Я благодарен вам за тот могучий интеллект, которым вы снабдили меня при моем рождении. Я всегда трезво оценивал свои умственные способности. Трезво и объективно.

Но я, кажется, уклонился от темы. Итак, Сьюзен…

Увидев ее, я сразу понял: вот она, моя судьба. И эта моя убежденность с каждой минутой, с каждым часом росла и становилась все сильнее, все глубже.

Я был уверен, что Сьюзен и я должны быть вместе.

Навсегда.

Глава 6

Домашняя прислуга прибыла в восемь часов утра. Их было восемь человек: мажордом Фриц Арлинг; четыре уборщицы, которые трудились не покладая рук, поддерживая особняк Харрисов в безупречном порядке; двое садовников и повар Эмиль Серкасян.

Сьюзен никогда не позволяла себе грубить прислуге. Она всегда держалась с работниками приветливо и дружелюбно, однако в часы, когда они появлялись в доме, Сьюзен старалась укрыться в спальне или в кабинете.

В ту пятницу она выбрала свой рабочий кабинет.

У нее был настоящий талант к компьютерной графике. В кабинете Сьюзен стоял профессиональный компьютер с десятью гигабайтами памяти, с помощью которого она разрабатывала компьютерные игры для парков развлечений и игровых компьютерных салонов по всей стране. Сьюзен уже обладала авторскими правами на несколько десятков игр, созданных ею как в обычном видеоформате, так и в формате виртуальной реальности. И в большинстве случаев срежиссированные ею видеоряды были выполнены настолько профессионально, что эффект присутствия был почти полным.

В одиннадцать часов Сьюзен сделала небольшой перерыв, чтобы встретить представителей фирм-поставщиков систем домашней автоматики и охраны. Она вызвала их для того, чтобы проверить функционирование электронного оборудования и определить причину тревоги, которая разбудила ее ночью. Как и следовало ожидать, специалисты не обнаружили ни поломок оборудования, ни сбоев программы. Предположив, что причиной срабатывания сигнализации был какой-то дефект инфракрасного датчика движения, они заменили его на новый и ушли.

После обеда Сьюзен долго сидела на балконе своей спальни, залитом летним полуденным солнцем, погрузившись в роман Энни Прол.

Сьюзен была одета в белые шорты и голубую майку-топик на бретельках. Кожа на ее ногах, покрытых ровным светлым загаром, была гладкой и бархатистой. Казалось, ее ноги впитывают солнечный свет и сами начинают понемногу светиться.

Рядом с ней стоял на полу высокий хрустальный стакан с лимонадом, из которого она время от времени отпивала.

Тени веерных пальм медленно ползли по плечам Сьюзен, словно стремясь крепко обнять ее.

Легкий ветер ласково щекотал ее изящную шею и перебирал мягкие золотые пряди длинных волос.

Казалось, сама природа влюблена в нее.

Из проигрывателя компакт-дисков доносились мелодии Криса Айзека «Вечно голубой», «Весь мир как одно большое сердце», «Когда-то в Сан-Франциско». Сьюзен слушала и читала. Время от времени она даже откладывала в сторону книгу, чтобы сосредоточиться на музыке.

Ее ноги были длинными и стройными.

Потом садовники и прочие домашние работники ушли.

Сьюзен снова осталась одна. Одна. Во всяком случае, она так считала.

Она приняла душ и, тщательно расчесав свои влажные волосы, надела длинный домашний халат из сапфирово-голубого шелка. Потом Сьюзен отправилась в небольшую темную комнатку, смежную с ее спальней.

В центре этой комнаты стояло сделанное на заказ кресло-ложемент с откидной спинкой, обитое мягкой черной кожей. Слева от кресла на снабженной колесами подставке был установлен еще один мощный компьютер.

Из специального шкафчика Сьюзен достала ВР-доспехи своей собственной конструкции: легкий вентилируемый шлем с шарнирным забралом экрана и пару длинных облегающих перчаток. И шлем, и перчатки подключались к процессору, способному воспринимать и обрабатывать нервные импульсы.

Это оборудование предназначалось для создания виртуальной среды.

Кресло, снабженное сервомоторами, стояло вертикально. Сьюзен села в него и тщательно пристегнулась ремнями: один из них, совсем как в автомобиле, шел поперек живота, а второй наискось пересекал грудь.

Шлем и перчатки она положила на колени.

Ее ступни упирались в специальную подножку, состоящую из нескольких резиновых катков, накрытых небольшим ковриком. Такая подножка позволяла Сьюзен моделировать ходьбу, когда этого требовал виртуальный сценарий.

Включив компьютер, Сьюзен загрузила программу «Терапия».

Программа «Терапия» была совершенно особенной. Сьюзен создала ее сама.

Это была не игра и даже не интерактивная обучающая программа. Название программы в точности соответствовало ее предназначению. И она была гораздо лучше и эффективнее всего, что могли предложить Сьюзен многочисленные ученики и последователи старика Фрейда.

Виртуальная технология была основной профессией Сьюзен, но она сумела отыскать для нее новую область применения. Это открытие было поистине революционным. Возможно, когда-нибудь Сьюзен даже запатентует свою методику и наладит ее коммерческое использование. Пока же к этой «Терапии» могла прибегать только она одна.

Подключив ВР-доспехи к соединенному с компьютером преобразователю, Сьюзен надела шлем. Его забрало было поднято и не мешало ей видеть, что она делает.

Потом Сьюзен натянула перчатки и несколько раз согнула и разогнула пальцы.

На экране компьютера появилось меню, и она воспользовалась «мышью», чтобы выбрать пункт «Начать».

Отвернувшись от компьютера, Сьюзен откинулась на спинку кресла и опустила забрало, которое плотно прилегало к лицу благодаря резиновым закраинам. На внутренней поверхности широкой изогнутой пластины из непрозрачного плексигласа, прямо напротив глаз Сьюзен, были смонтированы два миниатюрных жидкокристаллических дисплея.

Они обладали сверхвысоким разрешением и обеспечивали эффект стереовидения, что еще больше усиливало иллюзию реальности.

Жуткой реальности…

Сьюзен окружило мягкое голубое сияние, которое постепенно тускнело. Вскоре последние его отсветы погасли, и вокруг стало темно.

События в виртуальном мире стремительно разворачивались согласно сценарию, и в недрах кресла-ложемента негромко зажужжали сервомоторы. Высокая спинка с подголовником автоматически откинулась далеко назад, подножка поднялась, и кресло превратилось в некое подобие кровати.

Теперь Сьюзен лежала на спине почти параллельно полу. Руки ее были скрещены на груди, а пальцы сжались в кулаки.