В мире фантастики и приключений. Выпуск 10. Меньше - больше. 1988 г.

На экране — одноэтажный коттедж в пышном кольце белой сирени. На плоской крыше — казалось, прямо в воздухе — дремали двое пожилых мужчин в пижамах. Смутно угадывались прозрачные «кресла-поля» под ними.

— Эти люди пока на особом положении, — негромко прокомментировал главврач. — С территории им не уйти. Разумеется, они ни о чем не догадываются. Под благовидным предлогом их всегда останавливают Да они и не рвутся. Со дня открытия было всего два-три случая…

Опять тронул пульт. Возникла сложная электронная блок — схема с центральной ЭВМ.

— У нас автоматическая охрана. Взгляните: три пояса сигнализации. Принцип — селекция сигналов с личных радиобраслетов. Управление — с универсального компьютера. Индивидуальные коды пациентов шестого Корпуса — под запретом. Есть резервные пояса датчиков. Короче, покинуть территорию без нашего ведома — невозможно! — Лукьянов выключил экран, сцепил руки на столе. — А Соколовский это сделал!

— Когда? — деловито спросил Шевцов.

— Сегодня под утро. Около шести с ЭВМ поступил сигнал о неисправности сигнализации в его палате.

Дверь оказалась запертой, видеофон испорчен. Видимо, он воспользовался окном, каким-то непостижимым образом проскочил все три пояса. Многое неясно… Например, почему такая задержка сигнала, — он явно ушел раньше. Там сейчас работают специалисты. Утверждают, что датчики в порядке… — Лукьянов с сомнением покачал головой.

— Воздушный транспорт? — предположил Шевцов.

— Исключено! Полеты над территорией запрещены. Диспетчеры нам бы сообщили… — Одним словом, — Лукьянов выпрямился, — мы абсолютно не представляем, как он это сделал. В санатории его нет. Где искать — не знаем… Теперь вы понимаете, почему мы обратились к вам, в Службу координации?

Шевцов кивнул: а дело-то, кажется, любопытное.

Спросил:

— Что он за человек, этот Соколовский?

Главврач покосился на Калинкина. Тот сидел хмуро, с преувеличенным вниманием разглядывая свои ногти.

— Видите ли, — осторожно начал Лукьянов, — Петр Петрович Соколовский — особый случай! У нас — около двух лет. Надо сознаться: прогресс незначительный.

Подробнее с историей болезни вас познакомит Геннадий Константинович. — Он кивнул на Калинкина. — Откровенно говоря, нам далеко не все понятно…

Главврач потянулся к пульту. На экрана — объемное изображение пожилого человека с тяжелым взглядом.

Сократовский лоб, большие залысины. Лицо бледное, рыхлое, нездоровое.

— Диагноз неоднозначный, — продолжал Лукьянов. — По внешним признакам — тяжелейшее умственное истощение с частичным распадом сознания. Резкое чередование гиперактивности с апато-абулическим синдромом. И полная амнезия — больной никого не узнает.

Лукьянов замолчал, побарабанил пальцами по столу. Вздохнул:

— Самое неприятное — пациент абсолютно непредсказуем!

Шевцов подался вперед:

— Вы хотите сказать — опасен?

Сзади что-то протестующе воскликнул Калинкин.

Главврач решительно встал:

— Повторяю: Петр Петрович Соколовский в нынешнем состоянии — непредсказуем! — Взял со стола пакет, протянул: — Здесь все, что вам может понадобиться. Снимки, биография, история болезни… Коллега, — он повернулся к Калинкину, — помогите товарищу, Я сам займусь вашими больными.

Калинкин молча шагнул к двери. Шевцов с пакетом — следом.

— Вот еще что… — Лукьянов стоял заложив руки за спину. Взгляд жесткий, хмурый. — Мой совет: не тяните с этим делом… Я хочу, чтобы меня поняли правильно. Человек, который смог уйти отсюда, способен на многое!

— С чего начнем? — деловито спросил Калинкин, как только они очутились в коридоре.

— С охраны, Геннадий! — сразу сказал Шевцов.

— Тогда пойдемте в центр, Анатолий. — Калинкин мотнул головой, поправляя прическу. — Но предупреждаю: я в этих делах профан. Вы уж сами…

В операторской — стандартном зале с управляющей ЭВМ — ничего не прояснилось.

Разработчики охранной сигнализации, спешно вызванные главврачом, дружно били себя в грудь, божились, что у них «как часы». Представитель завода компьютерной техники вообще не понимал, что от него хотят. Действительно, в зале стоял «Меркурий», девятнадцатая модель — серийная машина, надежна, как трактор!

Тем не менее какой-то сбой в аппаратуре был. Иначе как объяснить странную задержку сигнала из палаты Соколовского? И почему компьютер не поднял тревоги, когда он проходил охранные пояса? Если, конечно, он вообще их проходил…

Сигнализация отключалась только с главного пульта. Доступ больным туда исключался. Дверь операторской имела блокировку. Открывалась только тем сотрудникам, личные коды которых были заложены в памяти машины. Как выяснилось — практически всему персоналу. Каждый из них в принципе мог нейтрализовать сигнализацию. Другой вопрос — зачем?…

Ближе к обеду Калинкин предложил сходить в «шестой»: — пока больные в столовой.

В уютной одноместной палате Соколовского царил беспорядок. Кровать растерзана. Простыни на полу. Повсюду бумага — на столе, диване, кресле. Смятая, разорванная в клочки. Реже целая.

— Так каждый день! — вздохнул Калинкин. — Мы тут ничего не трогали…

— Это хорошо, — рассеянно произнес Шевцов, оглядываясь.

Подобрал смятый невесомый листок скнтобумаги.

Обе стороны густо исчерканы какими-то дикими значками, загогулинами, кривыми линиями. Полнейший хаос — ничего разобрать нельзя.

— Его основная продукция, — вздохнул Калинкин. Только этим и занимается. Черкает, рвет, снова что-то пишет… У нас в архиве целое собрание сочинений. Все в том же духе: бессмыслица. А выбрасывать — рука не поднимается.

— Расскажите о нем, пожалуйста, Геннадий. — Шевцов прислонился к столу. — Самое важное! С анкетой я ознакомлюсь позже…

Калинкин смахнул бумажки с кресла, сел.

— Понимаете, Соколовский в прошлом — гений-универсал! Он и физик-теоретик, и крупный математик, и астроном, и кибернетик, и бог знает кто еще! Таких поискать… Я ни черта в этом не смыслю, но говорят, за ним крупные открытия. Причем в разных областях.

Последние годы трудился на износ: бодрамины, препарат «антисон» — в общем, по двадцать четыре часа в сутки! В довершение всего стал экспериментировать на собственном мозге. Собрал довольно хитроумный аппарат для биостимуляции. Я видел — чудовищная мощность! Таким пытать разве что… В результате — попал к нам. И остановить-то было некому: он одинок, работал дома…

— Его кто-нибудь навещает? — поинтересовался Шевцов.

Калинкин потряс головой:

— Сейчас — нет! Вы б его видели!.. Зрелище не для слабонервных. Часами сидит столбом: глухой, слепой, немой. Вдруг — взрыв! Бросается к бумаге, исписывает горы, черкает, рвет, рычит… Клочья летят! Темп — бешеный. Тут ему лучше под руку не попадаться…

— Скажите, Геннадий, — Шевцов подался вперед, — он действительно сумасшедший?

Калинкин растерялся, покраснел.

— Но послушайте… Если б иначе — кто бы стал его здесь держать! У Соколовского помутнено сознание, и вообще…

— Да, да, понимаю… — Шевцов присел на диван, достал из пакета анкетную карточку Соколовского. Возраст — пятьдесят восемь лет. Образование — математическое. Работа в Пулковской обсерватории. Затем в Дубне, Амстердаме, Кибернетическом центре Академии наук, Атомном центре в Тулузе, Подольске, Дели… Всего — восемнадцать мест. Последние годы — математик-надомник в Зеленограде.

Шевцов задумался. В первую очередь надо запросить Зеленоград. Это если он действительно удрал!..

Тогда дело паршивое. Как ни крути, получается сговор!

Звучит дико, но без посторонней помощи отсюда не уйти. Кто-то должен был отключить сигнализацию. Из тех, кто имеет доступ к пульту. Но кто?… Калинкин?

Главврач?… Смешно!

— Вот что, Геннадий! — Шевцов хлопнул себя по коленям, встал. — Вы лучше всех его знали. Прежде всего я должен понять, на что он способен… Я имею в виду крайние случаи. Понимаете? От этого многое зависит.

Калинкин пожал плечами, вздохнул:

— Я бы тоже хотел это знать!.. — Он помолчал, усмехнулся: — Не бойтесь, во всяком случае кровавых эксцессов не будет! — Калинкин вскинул голову. — Если честно, я вообще не понимаю, к чему такая паника!..

Отыщется он где-нибудь, вот увидите. Если бы не главный… — Калинкин безнадежно махнул рукой, замолчал.

— Но сигнализация, Геннадий?… — У Шевцова сузились глаза. — Я немного соображаю в таких вещах: человек во плоти и крови не может ее проскочить. Физически! Даже супергений!

Калинкин внимательно посмотрел ему в лицо, улыбнулся криво:

— Не знаю!.. Разбирайтесь! В конце концов, я врач, лечу людей. Призраки — извините! — не моя область… Он встал. — Я вам еще нужен?

Шевцов достал визитку:

— Вот мой личный код. Если что-то выяснится, немедленно сообщите! Договорились?

Калинкин кивнул, вышел из палаты.

«Обиделся, — понял Шевцов. — Неужели он решил, что его подозревают?… Какая чепуха! Чтобы пойти на такое, надо иметь серьезные основания. А зачем это Калинкину?… Доказать, что его пациент не так уж и болен?… Слабовато. Тем более Калинкин отнюдь не считает его здоровым».

Рассуждая, Шевцов быстро собирал бумаги — все, до последнего клочка. Потом подержал над стопкой плоскую коробочку анализатора, перенес к постели, прошелся над простынями. Приборчик тихо жужжал, всасывая воздух. Следовало убедиться, нет ли Соколовского где-нибудь поблизости. Всякое бывает…

От окна палаты до земли было метра два. Шевцов оглянулся — никого! — спрыгнул. Под кустами — вдавленные в газон листы бумаги, следы каблуков. Переключив анализатор на режим поиска, Шевцов поднес его к отпечаткам ног. Запульсировал глазок индикатора: есть след! Давность — около десяти часов. Значит, он ушел примерно в четыре. Тревогу подняли в шесть. Два часа в его распоряжении. Есть надежда…

Шевцов нырнул в рощу — индикатор указывал куда-то на север. Там поблескивало озеро. След был ровный, устойчивый — с утра стояла сухая жаркая погода. Шевцов побежал, лавируя между шершавыми стволами. Под ногами пружинил игольчатый ковер. Пахло смолой, сухим мхом. След круто свернул, огибая заросший камышом берег, — у Шевцова отлегло от сердца. А через несколько минут он выскочил на знакомую песчаную дорожку. Вот так штука! Беглец сделал небольшой крюк лесом и преспокойно зашагал по дороге к выходу. Совершенно открыто! Хотя здесь датчиков — на каждом шагу! Так может поступать или действительно сумасшедший, или очень уверенный в себе человек.

Шевцов припустил по дорожке. Вот и калитка, светлый круг стоянки в хороводе сосен. Следы пересекали ее, выходили на, магистраль. На что же он рассчитывал?

Попутный транспорт?… Здесь, ночью — маловероятно!

Может, его кто-нибудь ждал?

Шевцов вернулся, прыгнул в свой «гепард», укрепил анализатор на стойке. Повел машину в метре над поверхностью — дело пошло веселее. Дорогой, видимо, пользовались редко — верхний, самовосстанавливающийся слой девственно блестел.

Через три километра — развилка с указателем: «Турбаза «Ромашка», 2 км». Беглец направился именно туда…

В лагере туристов все выяснилось в одну минуту.

Ночью кто-то угнал единственный лагерный аэрокар.

Тревоги, конечно, не подняли: раз кто-то взял, значит, ему надо! Такие вещи случались. Запросили новый — и все дела… След Соколовского терялся точно у стоянки.

Через диспетчерскую Трансцентра Шевцов быстро узнал, что аэрокар класса «жук», бортовой номер такой-то, с неизвестным пассажиром на борту, сегодня утром совершил беспосадочный перелет по маршруту турбаза «Ромашка» — Столица и в 9.01 благополучно приземлился на одной из центральных стоянок.

Итак, сомнений больше не было: Соколовский в Столице! Дело осложнялось — как его там искать?… Причем медлить нельзя, надо лететь! А не мешало бы, еще покопать в санатории, разобраться с сигнализацией и прочим…

Шевцов связался с отделом, коротко обрисовал обстановку и с тяжелым сердцем взял курс на Столицу.

Дежурным по группе оперативной информации был Шамиль.

— Привет. Нашел своего беглеца?

Шевцов коротко потряс головой, сел рядом — разговаривать не хотелось. По дороге в отдел он заскочил в кримлабораторию, отдал на анализ бумаги Соколовского — все, что подобрал в палате и под окном. Надо же с чего-то начинать!.. Попросил:

— Дай, пожалуйста, сегодняшнюю сводку!

Шамиль молча щелкнул клавишей, отвернулся. На дисплее поплыл текст оперативной сводки. Часть ленты Шевцов сразу прокрутил, начал с девяти утра — времени прибытия в город Соколовского.

«9.41. Транспортное происшествие на линии снабжения «Кольцевая — хладокомбинат "Снежинка"». Сошел с трассы автомат-рефрижератор…

10.34. Округ 12, Сектор А-40. Обрыв силового кабеля в системе энергоснабжения жилищного массива…

11.20. Сообщение из школы-интерната № 1675бнс. На занятия не явились трое учеников четвертого класса второй ступени… Предполагается побег. Оповещены службы контроля движения близлежащих портов…»

Шевцов покачал головой. Беда с этими юными космопроходцами!

Остальные сообщения — в том же духе. Незначительные транспортные аварии, поломки каких-то систем, утери, пропажи — чаще мнимые — и тому подобное.

Прогнав ленту до конца, Шевцов секунду-другую смотрел в пустой экран. Здесь зацепиться не за что.

Остается медицинская сводка.

Центральная служба скорой помощи быстро выдала перечень дневных вызовов. Два десятка на весь город.

В основном к пожилым людям. Обычные болезни стариков. Реже встречались травмы: ушибы, вывихи, переломы. Это, как правило, мальчишки. И ничего похожего на случай Соколовского.

Отключив видеоэкран, Шевцов мрачно уставился в окно. Отсюда, с пятьдесят первого этажа Службы координации, город был как на ладони. Громады застроенных массивов — каждый своего цвета — четкими концентрическими кругами расходились к горизонту, постепенно растворяясь в зеленовато-голубой зыбкой дымке.

Неужели среди всего населения столичного города не нашлось двух-трех человек, которые его видели? Не может быть! Но они молчат, хотя вид Соколовского необычен — достаточно взглянуть на фото! Значит, одно из двух: или он ведет себя более-менее стандартно, или где-то затаился. Если второе-то глухо! Надо поднимать связи, опрашивать родственников, знакомых, сослуживцев, короче — «копать» биографию. Верный, но слишком долгий путь…

Шевцов вздохнул, подсел ближе к пульту, соединился с зеленоградской Службой координации — может, он подался в родные места?

Зеленоград — небольшой город. Установить, кто прибыл из Столицы начиная с одиннадцати часов, — а раньше не успеть! — совсем нетрудно. Помогли местные диспетчеры Трансцентра: среди пассажиров Соколовского не оказалось… Следы беглеца надо было искать здесь, в Столице.

Последующие несколько часов Шевцов провел за экраном видеофона. Он обзвонил десятки самых разных мест: службы контроля движением, вокзалы, порты, стоянки, кафе, всевозможные салоны отдыха и увеселений…