Всемирная история пиратства

После этого Сэмюэль Беллами собрал всю команду и объявил, что пора остановиться. Того, что они уже захватили, им и так хватит на несколько жизней. Пора возвращаться домой. Тем более что его возлюбленная Мария уже просто заждалась дома.

Пираты согласились с решением своего любимого капитана. Флотилия двинулась в направлении берегов Новой Англии. Решение отойти от дел, тем не менее, отнюдь не отразилось на их активности. По пути пираты во главе с Беллами захватили два шотландских парусника, один бристольский шлюп, а затем еще один корабль, направлявшийся с Барбадоса в Шотландию. Последний корабль был до самых бортов гружен ромом, однако имел серьезную течь. Его команда тотчас решила бросить родной корабль и поголовно примкнуть к пиратам, поскольку сами моряки, если говорить откровенно, уже и не чаяли добраться до родных мест. Чуть позже жертвой пиратов пал и шлюп капитана Бира, направлявшийся из Бостона в Ньюпорт.

26 апреля 1717 года «Уайда» уже была неподалеку от мыса Код; пиратам вновь повезло, поскольку они захватили ирландское судно «Мэри Энн» и бостонский шлюп «Фишер». 27 апреля погода внезапно переменилась. Небо заволокло тучами, поднялся сильный шторм; корабли пиратской флотилии стало сносить прямо на отмель. «Уайде» приходилось туго, поскольку маневренность ее была сильно ограничена из-за большого груза добычи на борту. В отчаянии, Беллами попытался, невзирая на чудовищные буруны, стать на якорь, но все его попытки оказались тщетными. Одним из огромным океанских валов «Уайду» опрокинуло, и она пошла на дно. Из всей команды, составлявшей 145 человек, включая самого Сэмюэля Беллами, спастись удалось лишь двоим: корабельному плотнику Тому Дэвису, 23 лет (тому самому!) и индейцу из племени мискито Джону Джулиану. Дэвис, учитывая, что его насильно заставили остаться среди пиратов (это было подтверждено свидетелями), был впоследствии даже помилован, а индейца продали в рабство. Прочие корабли пиратской эскадры тоже затонули; добраться до берега удалось семерым. Все они приняли лютую смерть путем повешения; казнь состоялась на центральной площади Бостона.

Так погиб «Принц пиратов», двадцативосьмилетний капитан Сэмюэль Беллами, самый удачливый буканьер всех времен и народов, и его непобедимая флотилия.

Однако история Беллами и его сокровищ на том не кончилась.

Вновь имя легендарного пирата, о котором за несколько столетий уже успели основательно подзабыть, появилось на слуху в середине 80-х годов XX столетия. Конечно же, о сокровищах знали и помнили, но установить местонахождение обломков затонувших судов не удавалось. Однако в 1984 году Барри Клиффорду, профессиональному охотнику за сокровищами, наконец-то удалось напасть на след. Нанятые им группы ныряльщиков детально обследовали дно у побережья на протяжении четырех миль. После продолжительных поисков им удалось отыскать и поднять на поверхность некоторую часть добычи пиратов. Впрочем, даже эта малость была оценена экспертами в миллионы долларов. Однако дальнейшие усилия ныряльщиков не возымели результатов. Барри Клиффорд основал в Провинстауне (штат Массачусетс) музей, посвященный Сэму Беллами. В нем много подлинных артефактов с борта «Уайды», включая палубный колокол.

Поиск же основной части сокровищ Беллами продолжается и поныне.

2. Сэр Френсис Дрейк (sir Francis Drake)

Френсис Дрейк (февраль-март 1540 г. – 27 января 1596 г.) – английский морской капитан, корсар, навигатор, работорговец, пират, вице-адмирал, видный политический деятель эпохи Елизаветы I. Таковы главные этапы его жизненной карьеры; сложно поверить, что все это может относиться к одному человеку! Его основные операции были совершены в Карибском море. Имя Дрейка наводило такой ужас на испанцев, что они, слегка переиначив его имя, величали пирата El Draque (от лат. Draco – дракон). За свою необыкновенно долгую и невероятную карьеру Френсис Дрейк заработал разбоем на море примерно на пять миллионов долларов меньше непревзойденного Сэмюэля Беллами, что позволило ему войти в тройку наиболее отличившихся пиратов и занять почетное второе место.

Сэр Френсис Дрейк родился в Тэвистоке (Девон, Великобритания) в феврале или марте 1540 года и впоследствии явился самым старшим из двенадцати детей в семье. Его родителями были Эдмунд Дрейк, фермер-протестант, ставший затем священником, и Мэри Милвэй.

Несмотря на свой фермерский статус, семья Френсиса принадлежала к аристократической ветви герцогов Бедфордских; среди его предков нельзя не упомянуть Джеффри Чосера (1340–1400), одного из создателей классической английской литературы, автора «Кентерберийских рассказов» (1380–1400). Впрочем, юный Френсис отнюдь не тяготился тем, что он сын фермера, и не выказывал и тени стремления реализовать великосветские связи семьи. В 1549 году по причине религиозных волнений Эдмунд Дрейк принял решение перебраться с семьей в графство Кент. Именно там, образно говоря, и началась морская карьера Френсиса Дрейка. Ему еще не исполнилось и тринадцати лет, когда он сумел войти в команду небольшого барка, курсировавшего между портами на Темзе. Не слишком-то впечатляющее начало, можете сказать вы, однако если вы узнаете о том, что менее чем через семь лет капитан барка скончался, завещав свое судно… Френсису Дрейку, то наверняка измените свое мнение. Подумать только: Дрейку не было еще и двадцати, когда он стал капитаном и владельцем собственного корабля!

Сэр Френсис Дрейк

Однако вечно довольствоваться скромным суденышком Френсис, естественно, не собирался. В 1563 году Дрейк все-таки использовал свои родственные связи: он сошелся со своим кузеном Джоном Хоукинсом (в стратегическом плане это был очень грамотный шаг, поскольку Хоукинсам из Плимута принадлежала целая флотилия кораблей). В том же году он впервые в своей жизни отправился к берегам Нового Света на борту одного из кораблей Джона Хоукинса (Хоукинс сам участвовал в вояже, поскольку был капитаном; в его намерения входило ввести Дрейка в курс дела и обучить его особым морским премудростям). Корабль использовался для перевозки рабов, так что Дрейк быстро вошел в детали едва ли не самого прибыльного занятия на море в те времена. Помимо работорговли, Френсису приходилось принимать участие в грабеже португальских судов, встречавшихся по пути. Он оказался успешным учеником и очень скоро заслужил право управлять собственной каравеллой! В 1568 году они с Хоукинсом, как обычно, совместно промышляли в Карибском регионе; причем речь идет не о паре кораблей, а о целой эскадре. Очень прибыльно продав в Венесуэле большой груз рабов, они направлялись домой. И тут госпожа Удача им изменила. У Сан-Хуан-де-Улуа (портовый городок на побережье Мексики) эскадра Хоукинса попала в ловушку, устроенную коварными испанцами. В завязавшейся баталии практически все корабли Хоукинса получили серьезные повреждения, но ему с Дрейком не только удалось спастись, но и довести до родных берегов все суда. Это событие очень сильно повлияло на Френсиса Дрейка и наложило неизгладимый отпечаток на всю его дальнейшую судьбу. Френсис Дрейк, пережив всю горечь позорного поражения, стал отныне и навсегда беспощадным врагом испанцев. Можно даже сказать, что, не случись того злополучного инцидента у Сан-Хуан-де-Улуа, ему, наверное, не удалось бы реализовать в полной мере свой талант корсара и нанести такой урон испанцам на море. Масла в огонь подливало и то обстоятельство, что Дрейк был воспитан отцом в протестантском духе, тогда как испанцы были, как известно, католиками. Впрочем, для Джона Хоукинса все происшедшее тоже не обошлось без последствий. Он решил покончить с невольничьим бизнесом и, в некотором роде, отошел от дел. А вот Френсис Дрейк – тот не унялся, какое там! Он осуществил несколько пробных вояжей на Карибы (в 1570 и 1571 гг.) – о торговле рабами речи больше не было, ведь Дрейк горел жаждой мести! Документальных свидетельств о первом вояже 1570 года, видимо, не осталось. А вот что касается следующего, состоявшегося годом позднее, – тут ситуация иная.

Сэр Френсис Дрейк

Причина одна – безусловный триумф новоявленного корсара! Дрейк рискнул отправиться без поддержки, самостоятельно. Он самостоятельно вел бриг «Сван» («Лебедь») водоизмещением в 25 тонн – сравнительно небольшой корабль. Однако несмотря на это, Дрейку в итоге удалось захватить два крупных фрегата. Однако на этом он и не думал останавливаться, присоединив к своим трофеям еще около двух десятков небольших судов. Триумф настолько вдохновил его, что Дрейк, забыв о всякой осторожности, подверг налету с моря город Вента-де-Крузес, находившийся всего в двадцати километрах от Панамы. И ему буквально все сошло с рук. В этих двух своих первых вылазках на Карибы Дрейк не только стремился заполучить как можно больше добычи, он еще анализировал тактические и технические нюансы, характеризующие особенности оборонной стратегии испанцев в Карибском регионе. Но больше всего его, естественно, интересовало то, каким образом работает механизм доставки финансов из колоний к берегам Старого Света. И тут Френсиса Дрейка ждала самая большая неожиданность. Он на деле убедился в том, что Испания, получавшая весьма значительные средства из Америки, была настолько уверена как в своем военном превосходстве, так и в господстве на море, что не допускала мысли о возможности серьезного, хорошо продуманного нападения, будучи совершенно уверенной в безопасности своих ресурсов. А Дрейк моментально заметил реально слабое звено в цепи доставки финансовых средств: это был Панамский перешеек.

Почему, спросите вы.

Ответ очень простой.

Испанцы явно желали сэкономить, а потому работали по крайне примитивной схеме: весь объем денежных средств (золото, серебро) собирался и подготавливался к отправке в Панаме, потом все эти неисчислимые богатства переправляли в порт Номбре-де-Диос, откуда уже кораблями все доставлялось в Испанию. Из Панамы же до Номбре-де-Диос, как это ни дико, все ценности ехали на спинах мулов, причем без какой-либо реальной охраны! Путь мулов пролегал, как вы уже поняли, через Панамский перешеек. При этом конечный пункт назначения – Номбре-де-Диос – отнюдь нельзя было причислить к хорошо защищенным портам. Дрейк мгновенно понял, как ему использовать оплошность без меры самоуверенных испанцев. Однако, будучи мудрым человеком, Дрейк решил на этот раз благополучно вернуться со всей своей внушительной добычей обратно домой, где намеревался организовать очередной вояж на Карибы – теперь уже с вполне осознанной и четкой целью.

Поскольку Дрейк относился к тем людям, которые всегда доводят начатое до конца, в 1572 году он, капитально подготовившись, вновь взял курс на Карибы, явно намереваясь задать испанцам жару. Кстати, надо заметить, что это вообще был довольно-таки любопытный прецедент: ведь грабить корабли в Карибском море было (скажем так: негласно!) позволено французам, а не англичанам, да и то – лишь эпизодически. А Френсис Дрейк, по сути, стал первым английским капитаном, который рыскал по Карибскому морю с единственной целью грабежа испанских галеонов, груженных золотом. Он, на всякий случай, даже попытался испросить у британской короны письменного одобрения своим действиям, но, увы, в этом не преуспел. На тот момент его профессиональная деятельность была расценена королевой, увы, как чисто пиратская. Впрочем, он и не думал унывать – и был, конечно же, прав. Время работало на него!

Сэр Френсис Дрейк

В мае 1572 года Дрейк вышел в море уже не один, а с небольшой эскадрой из двух кораблей. Скромный «Сван» он на сей раз передал своему братцу Джону, а сам управлял внушительным 70-тонным фрегатом «Паша». Согласно источникам, общая численность команды Дрейка в этом рейде составляла 73 человека. Все они, как и их бравый капитан, алчно вожделели заполучить все мыслимые испанские сокровища. 29 июня 1572 года произошла историческая высадка десанта Дрейка на Панамском побережье, а 19 июля (то есть практически всего лишь три недели спустя) порт Номбре-де-Диос уже был захвачен пиратами! Правда, победа оказалась не полной; внушительную часть драгоценных запасов испанцам все-таки удалось с эскадрой перекинуть в безопасное место. Вдобавок ко всему, пираты натолкнулись на яростное сопротивление защитников города. Схватка была жестокой и кровопролитной. Дрейк, сражавшийся в первых рядах, был ранен в бедро. Победителям, тем не менее, достался изрядный груз слитков серебра.

Что было делать дальше?

Возвращаться обратно было никак нельзя: тяжелый груз добычи скверно сказывался на маневренности судов; кроме того, был большой риск столкнуться в море с целой испанской военной эскадрой. Дрейк понял, что нужно позаботиться об устройстве временной базы. Оставив за спиной разграбленный город и выбрав подходящий островок, пираты расположились на нем лагерем. Поначалу все шло хорошо. Серебряные слитки были надежно спрятаны в укромном месте на острове, а оба пиратских корабля денно и нощно сновали вдоль побережья, беря на абордаж испанские корабли. Однако очень скоро команду стал косить странный мор. Потеряв около 75 % команды, Дрейк принял решение сжечь один из кораблей – такова была печальная участь «Свана». Но оставшихся в живых моряков было слишком мало, чтобы успешно продолжать свои захватнические рейды. И тогда Френсис Дрейк пошел на невероятный шаг, проявив, между прочим, завидный талант искусного дипломата: он заключил союз с симарронами. Это были беглые африканские рабы, активно противостоявшие испанцам. Особенно хороши были симарронские разведчики: ни одно сколь-либо крупное перемещение людских или финансовых резервов испанского правительства на Панамском побережье не избегало их внимания. В результате заключенного союза Дрейк получал двойную выгоду: он мог пополнить команду за счет африканских волонтеров, кроме того, ему становилась доступной вся информация о движении грузов золота, серебра и драгоценностей. Разведчики очень скоро дали знать о себе. Они сообщили Дрейку, что на исходе января 1573 года ожидается прибытие в Панаму флотилии с богатым грузом. Понятное дело, потом этот груз должен был быть переправлен в Номбре-де-Диос все с теми же караванами мулов. Пираты вновь высадились на побережье и устроили засаду. Наверное, у испанцев тоже неплохо работала разведка, а может быть, и кто-то из симарронов работал сразу на обе стороны. Как бы то ни было, но испанцам вновь удалось перехитрить пиратов и спасти немалую часть ценностей.

Дрейк недолго горевал. Во-первых, мор прекратился. Выстоять перед загадочным недугом удалось лишь 17 пиратам, включая самого Дрейка. Во-вторых, симарронские волонтеры (общим числом в 30 человек) оказались вполне способными учениками. И вот с этой разношерстой командой Френсис Дрейк решил вновь попытать счастья на море. Следует упомянуть, что симарроны предпочитали месть испанцам золоту и серебру, а потому совершенно не претендовали на свою долю добычи, что, понятное дело, тоже было по душе капитану Дрейку.

Итак, шла уже весна 1573 года. Обстоятельства сложились таким образом, что экипаж Дрейка повстречал большой корабль известного французского пирата и исследователя Гийома Ле Тестю (Guillaume Le Testu), которого знали под кличкой Тэту. Оба капитана чрезвычайно понравились друг другу и решили объединить свои силы. Также были четко оговорены и соответствующие доли при разделе любой добычи. Вскоре симарронские разведчики принесли поистине вдохновляющее известие: караван мулов, груженный золотом и серебром, расположился на отдых всего в миле от Номбре-де-Диос. На тот момент оба пиратских корабля находились практически рядом от их стоянки. Объединенная рать английских и французских пиратов при поддержке симарронов стремительно сошла на берег и ринулась в атаку. Испанцы мужественно сопротивлялись, но были все поголовно перебиты. Пиратам досталась груда серебряных и золотых слитков. Унести все им было просто не под силу, поэтому серебро решили зарыть, чтобы впоследствии за ним вернуться. Не обошлось и без потерь. Победу пиратов серьезно омрачила гибель Ле Тестю. Впрочем, Дрейк, соблюдая договоренность, поровну разделил добычу между пиратами. Объем всего завоеванного был настолько изряден, что в августе 1573 года Френсис Дрейк решил не искушать судьбу понапрасну и вернуться домой (только вот припрятанное серебро пиратам так и не удалось заполучить, поскольку оно было обнаружено испанцами).

Серьезный урон, доставленный Френсисом Дрейком испанскому присутствию на Карибах, не остался незамеченным британской короной. Более того: Дрейк, благодаря своей репутации непобедимого корсара, удостоился в 1575 году немалой чести управлять кораблями графа Эссекса, бывшего главным фаворитом английской королевы Елизаветы I. Эссекс легко согласился представить Дрейка ко двору. Венценосная хозяйка и корсар чрезвычайно быстро нашли общий язык, причем Дрейк настолько расположил к себе королеву, что та не только привлекла частных инвесторов, но и сама решила частично профинансировать его новую экспедицию. Цель экспедиции подразумевалась сама собой – Восточное побережье Южной Америки. Дрейку позволялось нападать на испанские портовые города в районе Перу (именно там производилась добыча испанцами серебра и золота); лицензии на это он вновь не получил, так как Елизавета блюла верность принципам политкорректности. Попадись Дрейк в лапы к испанцам, королева бы просто-напросто от него отказалась, бросив на произвол судьбы. Дрейк, скорее всего, это понимал и попадать к испанцам в плен уж точно не собирался. Помимо всего прочего, королева дала Дрейку одно тайное поручение. Ему надлежало присмотреть местности, годившиеся для колоний.

13 декабря 1577 года Френсис Дрейк, во главе эскадры из пяти судов и команды в 160 душ, покинул родной порт

Сэр Френсис Дрейк на аудиенции у королевы

Плимут. Флагманским кораблем Дрейка был хорошо вооруженный фрегат «Пеликан». По пути Дрейк – чтобы освежить навыки и умения – навестил Африканское побережье. Его команда взяла на абордаж свыше десяти кораблей, бывших под флагами Испании и Португалии. 20 июня 1578 года эскадра Дрейка достигла Магелланова пролива. Это было гиблое место для мореходов. Некоторые пираты начали роптать. Явно назревал бунт. Пока шли успешные грабежи у Африканского побережья, все было в порядке. Но после очень непростого и продолжительного путешествия через Атлантику далеко не все были готовы подвергнуться смертельной опасности, следуя Магеллановым проливом. Тем более что несколько кораблей были серьезно повреждены и затонули. Но иным путем до Перу добраться было нельзя.

Дрейк очень быстро узнал, что главным зачинщиком бунта является капитан Томас Доути. На основании свидетельств лорда Уильяма Бургли и корабельного плотника Эдварда Брайта Доути был обвинен в подстрекательстве к мятежу и занятиях магией (поистине убийственное сочетание!). Дрейк приказал казнить его, и 2 июля 1578 года Томас Доути был обезглавлен. Тем самым бунт был подавлен в зародыше. Но на этом испытания пиратов не кончились. Магелланов пролив поредевшая эскадра Дрейка благополучно прошла, но потом она угодила в жесточайший шторм, который продолжался чуть ли не около двух месяцев и основательно потрепал все корабли; при этом затонуло еще одно судно. Вновь возникла взрывоопасная ситуация. В итоге один фрегат развернулся и направился обратно, к родным берегам, а Дрейк на своем флагмане, который он к тому времени уже переименовал из «Пеликана» в «Золотую лань», продолжал путь в гордом одиночестве. 5 декабря «Золотая лань» бросила якорь в гавани Вальпараисо (Чили). Пираты действовали четко и эффектно. Город был вчистую разграблен, а грузы, дожидавшиеся отправки в Испанию, перешли к английским буканьерам. Прежде чем как следует развернуться на Тихом океане, Дрейк настоял на детальном осмотре судна и восстановлении всех обнаруженных повреждений. Эта процедура заняла где-то с полмесяца, однако в результате «Золотая лань» была готова к встрече с любым испанским кораблем. На руку Дрейку играло дополнительно еще и то обстоятельство, что испанцы чувствовали себя в водах Тихого океана практически как у себя дома, не ожидая нападения; английских же кораблей да еще с секретным предписанием королевы в этом регионе прежде не наблюдалось.

И началось!!!

Точное количество кораблей, ставших жертвами пиратов, установить было решительно невозможно. Размер добычи превзошел все ожидания. Насладившись местью испанцам на море, Дрейк решил проявить себя и на суше. Он развернул фрегат и 5 февраля 1579 года уже достиг побережья Перу; в большинстве перуанских портов (например, в Лиме, столице Перу, в Кальяо и проч.) всегда находились корабли с важными грузами для отправки в Испанию. Здесь их тоже не ждали; впрочем, англичане чуть припоздали, а потому им перепало не так уж и много ценностей, хотя пиратам удалось взять на абордаж практически все корабли, находившиеся на тот момент в гавани Кальяо. Допрос с пристрастием, тут же учиненный подручными Дрейка, выявил интересную информацию. Выяснилось, что незадолго до появления англичан гавань оставил шлюп «Какафуэго», до самого борта начиненный ценностями. «Золотая лань» тут же устремилась в погоню. Следует заметить, что, даже пытаясь настичь «Какафуэго», пираты не пренебрегали своими обязанностями; они останавливали и грабили практически все встреченные корабли. Догнать же «Какафуэго» Дрейку удалось примерно через месяц (1 марта) у мыса Сан-Франциско (к северу от экватора). «Какафуэго» был практически лишен вооружения и сдался без боя. Его трюмы были до отказа забиты тяжелыми слитками золота и серебра. Восхищенные пираты также обнаружили множество мешков с серебряными монетами. С таким богатством можно было уже возвращаться домой! Тем более что испанским портам и торговому флоту был нанесен более чем весомый ущерб, да и подходящие районы для колоний Дрейк сумел приглядеть.

Да только идти с такой огромной добычей опять через Магелланов пролив Дрейк уж точно не хотел. Вдобавок предстояло бы плыть вдоль берегов Испании, что теперь тоже не сулило ничего хорошего. Он предпочел двинуться на север, к Мексике; ряд авторитетных картографов того времени утверждал, будто существует легендарный северо-западный путь в Европу, вот Дрейк и решил на деле проверить эти заявления. Следуя по курсу, пираты сделали несколько остановок; во время стоянки в гавани Гуатулко (Мексика) пираты осквернили местный храм, дочиста его разграбив. «Золотая лань» упорно шла на север; лишь свирепые холода остановили ее стремительный ход. Дрейк, оценив ситуацию, почел за благо вернуться домой прежним путем и повернул на юг. На побережье Северной Калифорнии пиратами была сделана продолжительная остановка; «Золотая лань» нуждалась в починке. Потом Дрейк блестяще провел фрегат через Магелланов пролив и, делая остановки лишь на островах и обойдя Испанию, благополучно достиг Плимута 26 сентября 1579 года.

Индейцы племени миуок встречают сэра Френсиса Дрейка на Калифорнийском побережье

Итог этого почти двухлетнего вояжа имел для Дрейка очень важное значение. Теперь он обрел подлинную славу и стал своим при дворе королевы Елизаветы. Она была весьма довольна тем, что Дрейк ей сообщил по поводу устроения возможных колоний. Но еще более ее порадовали щедрые пожертвования короне, сделанные корсаром. Теперь он уже мог себе это позволить, поскольку стал просто баснословно богат. В окрестностях Плимута Дрейк даже приобрел себе огромное поместье; королева дополнительно презентовала его еще несколькими. А в 1581 году за особые заслуги перед британской короной Френсис Дрейк был удостоен рыцарского звания, и теперь к нему надлежало обращаться «сэр Френсис»; в том же году он был избран членом парламента Великобритании. Четырьмя годами позднее, когда он уже несколько лет управлял Плимутом в качестве мэра, Дрейк женился на юной наследнице огромного состояния, еще более упрочив свое положение. Казалось, что его морской жизни пришел конец. Но это было обманчивое впечатление!

Как знать, не пожелай королева поставить Дрейка во главе огромной эскадры, которой предстояло сокрушить испанское господство в Карибском регионе и не поручи она ему заявить о британском присутствии в Вест-Индии (это традиционное название островов Карибского моря) во умаление государственного престижа Испании, сэр Френсис мудро управлял бы Плимутом и наслаждался обществом обворожительной супруги. Но это двойное искушение было слишком велико! Дрейк сложил с себя полномочия мэра, простился с женой и отбыл.

Его эскадра насчитывала более 25 кораблей. Команда составляла 2300 человек. Этот впечатляющий демарш знаменовал собой начало военного противостояния, которое затянулось на десятки лет. Теперь у сэра Френсиса Дрейка наконец-то была заветная лицензия! Согласно этому документу он имел право вызволять из плена захваченных в результате военного конфликта с Испанией английских моряков. На деле же это подразумевало под собой захват и разграбление испанских кораблей. Королева Елизавета даже одобрила создание специального акционерного общества, которое было образовано в расчете на прибыльную добычу с вражеских галеонов.

Нельзя сказать, чтобы все складывалось удачно для Дрейка в этой экспедиции. Скорее, наоборот. Он упустил целую флотилию груженных золотом кораблей, а занимаемые им города (например, Сантьяго) не могли порадовать богатым выкупом, отчего Дрейк в ярости предавал их огню. В довершение всего на кораблях эскадры сэра Френсиса вспыхнула лихорадка, унесшая сотни жизней. Вместо ожидаемого выкупа в миллион золотых дукатов с жителей Санто-Доминго Дрейк смог выручить от силы двадцать пять тысяч. Даже с легендарной Картахены пиратам удалось собрать не более ста тысяч дукатов, хотя Дрейк всерьез угрожал сровнять город с землей. Итог экспедиции был плачевен: из всей команды выжило немногим более полутора тысяч человек, финансовые затраты не окупились. Сам сэр Френсис Дрейк потерял на этом вояже серьезные средства.

Королева не могла быть удовлетворена подобным результатом. Тем не менее она по-прежнему благоволила к Дрейку. В 1587 году она приказала ему противостоять кораблям знаменитой Испанской Армады; попутно Дрейку позволялось тряхнуть стариной. Он тряхнул, и тряхнул, признаться, знатно: его главным трофеем явился португальский барк «Сан-Фелипе», ставший добычей пиратов в районе Азорских островов; груз доставшихся им ценностей и товаров был просто огромен. Помимо этого, сэр Френсис Дрейк разработал гениальный план взятия крупного испанского порта Кадис; наряду с золотом и серебром Дрейку удалось захватить свыше тридцати судов противника. Все это вполне компенсировало неудачный итог экспедиции 1856 года. По возвращении в Англию сэр Френсис Дрейк был удостоен звания вице-адмирала и назначен королевой Елизаветой на пост главнокомандующего объединенными военно-морскими силами Великобритании. В 1589 году он командовал объединенными силами флота; под началом у него находилось свыше 150 боевых кораблей. И хотя ему удалось успешно противостоять вторжению испанцев, ситуация существенно изменилась, когда военные действия переместились на территорию Испании. Болезни, существенные потери, просчеты в стратегии – все это свело на нет первоначальные успехи англичан.

Королева вновь была уязвлена. Дабы как-то компенсировать негативное впечатление, она задумала вторую экспедицию в Вест-Индию. Военная ситуация была не особенно благоприятна, вследствие чего ее желание было реализовано лишь несколькими годами позднее. Однако в 1595 году она приказала Дрейку возглавить новую эскадру. Вице-адмирал привел королеве свои резоны, что спешить с выходом в море не годится и необходимо все как следует подготовить, но та была неумолима. И вот 7 сентября 1595 года эскадра взяла курс на Карибы. Королева на сей раз требовала чего-то невероятного и фантастического: например, взятия… Панамы! Эскадра была составлена спешно; в нее вошли 27 военных и торговых кораблей (по числу кораблей она на 2 корабля превосходила флотилию, что отправилась в первую вест-индскую экспедицию). Команда тоже соответственно увеличилась: всего было собрано 1500 моряков и 1000 пехотинцев. Руководить всеми этими силами (по решению королевы) был призван триумвират в лице самого сэра Френсиса Дрейка, его бывшего партнера и родственника сэра Джона Хоукинса, а также Томаса Баскервиля, которому надлежало руководить действиями на суше. Если с Баскервилем Дрейк в принципе не должен был иметь проблем в плане совместных действий, то с Хоукинсом дело обстояло гораздо хуже. Он имел совсем другой темперамент, был, в отличие от стремительного и изобретательного Дрейка, чересчур методичным, медлительным и осторожным; вдобавок он явно завидовал стремительному вознесению своего некогда младшего офицера. Конфликты следовали один за другим, и это отнюдь не предвещало благоприятного ведения военной кампании. Причем все буквально пошло наперекосяк еще с самого начала. Вместо того чтобы двигаться прямо к побережью Панамы, эскадре было приказано следовать к порту Сан-Хуан на Больших Антильских островах, в гавани которого оказался поврежденный галеон с невероятно ценным грузом. О демарше английской эскадры каким-то образом стало известно испанцам, мгновенно направившим к Сан-Хуану пять отменно вооруженных фрегатов. Это произошло 25 сентября. А тут еще на кораблях Дрейка непредвиденно подошли к концу запасы провизии; вице-адмирал принял решение атаковать портовый городок Лас-Пальмас на Канарских островах. Сражение сложилось не в пользу англичан – несколько моряков даже попали в плен. Тогда Дрейк двинулся к Гваделупе и оказался там со всеми кораблями 9 ноября. Сразу же после пополнения запасов продовольствия он намеревался вести эскадру к Сан-Хуану, но тут отчаянно вмешался Хоукинс, считавший, что все корабли должны быть тщательно осмотрены. Дрейк, скрепя сердце, согласился, что было большой ошибкой. Поскольку осмотром руководил сам Хоукинс, процедура затянулась на целых две недели. За это время пять испанских военных фрегатов не только достигли Сан-Хуана, но заняли надежную оборону, будучи готовыми отражать любые атаки англичан. Наконец английская эскадра достигла Сан-Хуана. Случилось это уже 22 ноября. Хоукинс, всю дорогу споривший с Дрейком, обнаружив пять готовых их встретить военных фрегатов, сгорал с досады. Видимо, он переживал так сильно, что его хватил удар, и он отдал Богу душу.

Дрейк для вида предпринял несколько атак, хотя и так уже было ясно, что галеона им не видать. Пока англичане возились с кораблями, испанцы в несколько раз увеличили огневую мощь порта, установив на стенах орудия с поврежденных кораблей; последние образовывали великолепный щит, за которым – в полной безопасности – находилась пятерка военных фрегатов. Бессмысленно атаковав порт 22 и 23 ноября, 24-го Дрейк снял осаду и повел эскадру вдоль побережья Венесуэлы и Колумбии. Какие-то небольшие городки английским пиратам удалось взять приступом и разорить, но добыча была скудна. Другие города, например та же Картахена, оказались невероятно хорошо укреплены (испанцы хорошо усвоили уроки, преподанные им Дрейком в 1585 году; да и вообще – десять лет срок изрядный, многое просто не могло не измениться!).

Томас Кавендиш, сэр Френсис Дрейк и сэр Джон Хоукинс

8 января 1596 года Дрейк оказался в районе достопамятного городка Номбре-де-Диос и вновь его захватил; для взятия Панамы он отрядил Томаса Баскервиля с 600 солдатами, велев тому двигаться по пути, которым следовали караваны мулов с ценной поклажей в Панаму. Но стояла зима, был сезон дождей. Все пути стали непроходимыми. Баскервиль, потеряв многих солдат, был вынужден через четыре дня бесславно возвратиться в Номбре-де-Диос.

Эскадра Дрейка в это время находилась в море западнее Никарагуа. Из-за на редкость скверной погоды на кораблях вспыхнула жестокая лихорадка. Дрейк заразился дизентерией и 27 января 1596 года умер в жесточайших мучениях. После его трагической кончины Баскервиль принял на себя командование и повел корабли обратно в Англию. По пути им даже удалось отразить нападение мощной испанской эскадры, и это явилось единственным положительным результатом второй экспедиции англичан в Вест-Индию.

Сэр Френсис Дрейк

Сэр Френсис Дрейк завещал похоронить себя в полном военном облачении. Его тело было заключено в железный гроб и предано волнам у Портобелло, вблизи берегов Панамы. Этот гроб мечтали и по-прежнему мечтают обнаружить целые поколения дайверов.

Именем Дрейка был назван пролив между Огненной Землей и Антарктидой. Это самый широкий в мире пролив, и составляет он 820 километров.

3. Томас Тью (Thomas Tew)

Томас Тью (? – 1695 г.) – известный английский капер, ставший профессиональным пиратом. Его любимый регион – Атлантика, а также Красное море. За ним числится участие лишь в двух крупных пиратских экспедициях. Однако всего завоеванного ему вполне хватило, чтобы, наряду с Сэмюэлем Беллами и сэром Френсисом Дрейком, войти в тройку самых удачливых пиратов в истории.

Томас Тью родился в Англии, в Нортгемптоншире. Когда он еще пребывал в младенческом возрасте, его семья перебралась на постоянное место жительства в колонии. Сведения об обстоятельствах его жизни крайне скудны, но известно, что непосредственно перед тем, как обосноваться на Бермудах (1690), Томас Тью уже, скорее всего, зарекомендовал себя в качестве незаурядного капера, специализировавшегося на французских и испанских судах. Он в глубине души предпочитал семейный образ жизни, а потому обзавелся супругой, которая впоследствии родила ему двух детей. Его закадычным другом становится некий капитан Уильям Вонт, пират. Именно благодаря последнему Томас Тью решает стать профессиональным «джентльменом удачи». Правда, своего желания он пока что не высказывает вслух. Но это лишь до поры до времени.

В 1692 году (тогда уже вовсю шла война между Англией и Францией!) ему достаточно легко удается получить у губернатора Бермуд специальный патент, позволявший ему задерживать французские корабли и разорять владения Франции на побережье в Гамбии (Западная Африка). Надо сказать, что у Томаса вообще был талант располагать к себе людей. Ему ничего не стоило уговорить многих толстосумов, симпатизировавших ему, скинуться на покупку приличного фрегата. Имея достойное судно, убедил их Томас, богатую добычу можно будет взять куда как просто. Таким образом, все вложения не только вернутся, но еще и окупятся сторицей. Толстосумы поверили Томасу Тью, да и как было ему не поверить?! Убеждать он умел!

Томас Тью.

Рисунок Говарда Пайла

В итоге под началом у Томаса оказался вполне достойный шлюп водоизмещением в 70 тонн. На «Эмити» (таково было название этого шлюпа) установили 8 орудий; если добавить сюда и прилично обученную команду общей численностью в 46 человек, можно сделать вывод, что Томас Тью был достаточно хорошо экипирован для самостоятельного каперского рейда по Атлантике. Только вот на деле ему предстояло постоянно сновать вдоль побережья с дозором, выполняя правительственное назначение. Был в этой экспедиции у Тью и партнер – капитан Джордж Дью.

Едва только в декабре 1692 года «Эмити» покинула Бермуды, Томасом овладели мучительные раздумья. А правильно ли он поступил, обзаведясь патентом, который обрекал его прозябать у берегов Африки, тогда как сам Тью всей душой рвался на морские просторы, на волю. Он всегда мечтал стать настоящим пиратом; ему и во сне и наяву грезились лихие рейды. Не желая противостоять велению души, Тью собрал на палубе «Эмити» всю команду и во всеуслышание предложил морякам переквалифицироваться в пираты. Команда единогласно приняла предложение своего капитана! Моряки, проревев: «Златая цепь иль культя деревянная, мы с тобой!!!» – тут же, согласно пиратскому обычаю, принялись выбирать квартирмейстера, который должен был представлять интересы команды перед капитаном. «Эмити» развернулась и направилась… в Красное море (!). Направилась в одиночестве. Незадолго до описанных событий разразился шторм, изрядно потрепавший корабль партнера Томаса – Джорджа Дью. В результате тот предпочел вернуться на Бермуды, а принадлежавшее ему судно благополучно избегло «пиратизации».

От своего закадычного друга, капитана Вонта, также находившегося на борту, Томасу Тью не раз приходилось слыхать о баснословных богатствах и экзотических сокровищах, прибывавших в Европу из Индии. И именно по Красному морю пролегали торговые пути, по которым следовали индийские и турецкие корабли. Добравшись без особых приключений до Баб-эль-Мандебского пролива и Красного моря, Томас Тью со всем рвением приступил к пиратской деятельности.

На излете 1693 года добычей его команды стал крупный арабский корабль с огромной командой, насчитывавшей свыше трехсот человек. Судно направлялось из Индии в Турцию и перевозило богатый груз: серебро, золото, слоновая кость, драгоценности, шелка, редкие пряности. Несмотря на габариты и внушительный численный перевес, корабль практически без боя сдался пиратам. Каждый из команды Тью мгновенно стал зажиточным человеком, а он сам, имея право, как капитан, на особую долю в тройном размере, обогатился еще более. Казалось бы, после такого блестящего начала следовало хорошенько поработать в акватории Красного моря. Именно эту цель и преследовал Томас Тью. Однако ему пришлось натолкнуться на яростное сопротивление квартирмейстера. Тот полагал, что нельзя чересчур искушать судьбу, куда безопаснее будет выйти из сравнительно ограниченного пространства Красного моря и продолжить пиратские рейды уже в океане, предпочтительно в Индийском. В сущности, заявил квартирмейстер, там плавают все те же суда индийского флота с не менее впечатляющей добычей на борту, зато атаковать их на океанских просторах будет куда проще и безопаснее. Но перед этим будет лучше доставить добычу домой, в Ньюпорт. Поскольку квартирмейстер выступал от лица команды, Томасу Тью пришлось подчиниться. Все было понятно: его морякам теперь уже было что терять, поскольку они прилично разбогатели, а потому им хотелось, прежде всего, обеспечить свои семьи.

«Эмити» оставила Красное море и через некоторое время встала на стоянку у одного из небольших островов возле Мадагаскара; судну был необходим ремонт. Этот островок носил тогда название Нози Бараха; впоследствии он был переименован в остров Святой Марии. Покуда судно приводили в порядок, Тью сошелся накоротке с туземной королевой, которую величали Антаваратра Рахена. От этой мимолетной и довольно-таки экстравагантной связи родился мальчик – еще один ребенок, ниспосланный Томасу Тью. Малышу дали имя Ратсимилахо. (Правда, обо всем этом Томас Тью узнал чуть ли не полтора года спустя. Ратсимилахо же стал в 1710 году королем и, благополучно процарствовав 46 лет (!), скончался.)

Томас Тью и туземная королева

По завершении ремонтных работ «Эмити» вновь обогнула Африку, пройдя мимо мыса Доброй Надежды, и к апрелю 1694 года вернулась в Ньюпорт. Когда Тью вручил своим спонсорам оговоренные договором дивиденды, оказалось, что те получили прибыль в… четырнадцатикратном размере. Любопытный штрих: значительную часть своей доли Томас Тью вручил своим доверенным лицам на Бермудах, чтобы те приобрели ему самые лучшие плантации.

Еще длились пламенные восторги встречи, а Тью уже задумывал новую экспедицию. Прежде всего он позаботился насчет приобретения очередного каперского патента, поскольку срок действия прежнего к этому времени уже вышел. Это обошлось ему в 300 фунтов стерлингов. Еще он решил немного разбавить экипаж своими горячими сторонниками; в итоге, когда вышедшая в ноябре 1694 года из Ньюпорта «Эмити» вновь достигла Мадагаскара, численность экипажа составляла уже шестьдесят человек. Кроме того, увеличилось количество кораблей: помимо самого Тью с «Эмити» в состав пиратской эскадры вошли: его друг-пират Уильям Вонт (плывший на собственной бригантине), бравый капитан Гловер (на судне, снаряженном на средства крупных нью-йоркских коммерсантов), а также еще один пиратский «авторитет» – Томас Уэйк собственной персоной, вышедший на небольшом барке из Бостона и примкнувший к Тью в Ньюпорте. Отменная команда поддержки!

Томас Тью, конечно же, намеревался вернуться обратно и вновь попытать счастья на Красном море. На этот раз ему было куда проще настоять на своем. К вожделенной цели своей новой экспедиции Томас Тью привел «Эмити» уже в июне 1695 года. Забавно, что Красное море явилось для него местом встречи с эскадрой известного пирата Генри Эвери, шедшего на флагмане под названием «Фэнси». Эвери, прослышав о том, как повезло Томасу Тью на Красном море, тоже решил двинуться туда, чтобы попытать счастья.

Флаг Томаса Тью

И вот теперь они встретились. Томас Тью, мгновенно оценив все преимущества возможного союза, решил примкнуть к эскадре Эвери. Для всех было очевидно, что Красное море стало принадлежать пиратам. Вскоре они решили атаковать флотилию из 25 судов индийского казначейства. Их дерзкий и отважный демарш наверняка бы увенчался полным успехом, но в завязавшейся баталии Томас Тью был убит на месте, попав под пушечное ядро, выпущенное с вражеского борта. Тело Тью было разорвано на части, палубу «Эмити» обагрила кровь капитана… Жуткая и внезапная гибель Томаса Тью совершенно деморализовала подавляющее большинство экипажа «Эмити» – тут сказалась досадная поспешность (естественно, вынужденная), которую проявил Тью при обновлении команды. Экипаж судна сдался; Генри Эвори, выказав свою верность уставам пиратского братства, яростно атаковал противника и сумел отбить всех членов команды Тью, угодивших в плен. Мимоходом Эвери еще отбил два корабля с золотом. Пираты вновь изрядно обогатились.

Что стало с останками безвременно погибшего Томаса Тью, так и осталось невыясненным.

Маршрут, которым следовал Тью от Бермуд и потом вдоль побережья Африки (с прохождением мыса Доброй Надежды) к Баб-эль-Мандебскому проливу и Красному морю, получил название: «Пиратский круг». Генри Эвори и еще один знаменитый пират – Уильям Кидд впоследствии неоднократно им пользовались.

У всех в памяти также сохранился любимый флаг капитана Тью: рука с кривым обнаженным мечом на черном фоне. Примечательно, что примерно два с половиной столетия спустя у 13-й горной дивизии «Ханджар» имела место схожая эмблема.

4. Джон Боуэн (John Bowen)