Седьмая свеча

— Ну, привет, что ли, мой убийца, — весело сказала Оля.

— Ты извини… не знаю, что тогда на меня нашло… — принялся извиняться Глеб.

— Знаю, знаю, ты всегда водишь осторожно, потому что машина тебе дороже, чем жена, — продолжала подначивать Оля, заметив его смущение.

— Нет, нет. Ты гораздо дороже, — поспешил заверить ее Глеб. — Не знаю, что со мной было бы, если бы тогда… — он не закончил фразу, потому что не мог выговорить эти страшные слова, да и глаза стало предательски пощипывать.

— Я дороже? — недоуменно повела плечиками Ольга и вскинула правую бровь. — Однако ты не тратил на меня больше, чем на свою машину. Кстати, ее лечение обойдется дорого?

— Она уже ремонтируется, окончательный приговор будет вынесен после покраски. Пока я дал деньги на рихтовку и на замену кое-каких деталей. В случае чего Степан пообещал выручить с деньгами.

— Степа, как всегда, на высоте, — задумчиво произнесла Ольга. — Кстати, здесь не сразу разобрались, кто из вас двоих мой муж. Пока я не расставила точки над «і», почему-то все склонялись к тому, что это Степан. — Глебу было неприятно это слушать, хотя он понимал, что Оля шутит. Заметив его состояние, она вновь рассмеялась. — Ладно, ладно, ты мой единственный и неповторимый. Можешь присесть на краешек кровати. Ложиться не обязательно, места здесь маловато.

— Спасибо, — сказал Глеб, усаживаясь, и, провалившись в пружинную пропасть, невольно откинулся на спину.

— Ой! — вскрикнула Ольга и через одеяло стала ощупывать ноги, которые немного прижал Глеб. Тот сразу вскочил. — Ты такой неуклюжий! — с легким недовольством заметила Ольга. — Да садись уже, только аккуратно.

Глеб присел, и теперь все обошлось.

— Что говорят врачи? — спросил он.

— Говорят, что я очень везучая и живучая. Быстро восстанавливаюсь. Прогнозируют мое окончательное выздоровление в конце следующей недели.

— Что-то слишком быстро, — засомневался Глеб.

— Нормально, потом еще недельку дома — и можно на работу, если ты меня не доконаешь своей машиной.

— Чтобы я еще… Буду тебя возить, как хрустальную…

— Хрустальную… — Наморщила лобик. — Хрусталь — вечный холод — смерть. Не пойдет. Лучше как картину или икону. Все-таки лучше как картину. Я не старая. Картину, выдержанную в мягких пастельных тонах. Они живые и теплые.

— Как очень ценную картину, — уточнил Глеб, и был удостоен царственного кивка.

— Хорошо, хорошо. Все вы, мужчины, мягко стелете, а пока женушка в больнице, сами небось шалите на стороне? — Она пытливо посмотрела ему в глаза.

— Да не дай Бог! — испугался Глеб. — Даже ни разу не приходило в голову. — Он вспомнил ягодицы сестрички. — И по телевизору не смотрю, сразу переключаю на другую программу. Ты, конечно, мне не веришь, но я… никак не могу себе простить этот случай.

— Хорошо, верю. На девять дней поминать маму поедешь сам, хотя не исключено, что составлю тебе компанию. По крайней мере, настроена оптимистично. Список я тебе приготовила. — Она достала из тумбочки тетрадку и вырвала полностью исписанный листок.

— Баба Маруся поможет тебе все организовать. Приедешь утром, помянете — и сразу домой, без всяких шалостей.

Глеб почувствовал, что краснеет.

— О чем ты? — с деланным удивлением спросил он.

— Сам знаешь, о чем, о ком. О Маньке. Не знала, что ты любитель старух.

— Да я… Ты такое придумаешь… Ну, даешь! — Глеб не знал, что и говорить в свое оправдание.

— Моя вина, не предупредила я тебя. Приколдовала она тебя. Вот так.

— Со мной такие странные вещи происходили там, и здесь продолжаются. Видишь ли… Ты только не волнуйся. По ночам слышу, как будто твоя мама меня к себе зовет, — холодея от сказанного, произнес Глеб.

— Это очень серьезно. — Ольга посуровела. — Видно, она все-таки взяла ее.

— Что взяла и кто? — взмолился Глеб. — Объясни мне толком, что происходит вокруг меня?

— Хорошо. Только для тебя, и чтобы это осталось между нами двоими.

— Обещаю, — сказал Глеб и вспомнил Маню, которой недавно тоже что-то обещал.

— Моя мама была целительницей, магом. Разные болезни заговаривала, молитвами сглаз снимала, порчу. Это у нее наследственное и передается только близким родственникам. В деревне это называют колдовством. Плохое слово, связывается со сказками и шарлатанством. «Магия» несколько лучше звучит, в этом слове слышится тайна. Впрочем, по сути разницы между этими понятиями никакой. В жизни между злом и добром нет четких границ. Бывает, что, делая зло одному, можно облагодетельствовать многих и наоборот. Чтобы справиться с наговорами, порчей — словом, с черной магией, необходимо, в свою очередь, знать ее приемы, формулы, заклинания и тогда принимать контрмеры. Была у матери книга, в которую она записывала всякую всячину, касающуюся магии. Это не простая книжка, а книга Духов. Ее она получила от своей матери, а та, в свою очередь, от своей… С давних времен существует обычай: маг передает книгу Духов наследнику перед самой своей кончиной. Связано это с поверьем, что маг не сможет спокойно умереть, пока не отдаст книгу, а будет испытывать страшные муки. И еще. Отдавая эту книгу, он тем самым передает неистраченные человеческие силы — и свои, и принятые от предшественников. Все эти силы сконцентрированы вокруг этой книги, тем самым умножая многократно силу преемника.

— Трудно это осознать, больше похоже на сказку.

— Страшную сказку. Ты в этом убедишься в дальнейшем. Так вот, мы приехали в деревню, когда моя мама была уже мертва, и книги в доме не оказалось.

— Но ты же сказала, что она не может умереть, пока не передаст книгу преемнику, — заметил Глеб, замялся и добавил: — Выходит, тебе должна была передать…

— Есть такое поверье, — подтвердила Ольга.

— Если это так, значит, она успела передать книгу перед смертью своей дочери. — Ольга с ужасом посмотрела на Глеба, но тот продолжил: — Нет, не тебе, а своей первой дочери, которую родила и потеряла в войну. — Мысли вдруг выстроились в строгую логическую схему, и он понял, что ухватился за конец нитки, который приведет его к клубку. — Никого из посторонних на похоронах не было. Ведь так? — уточнил он.

— Так, — согласилась она, с интересом наблюдая за ним.

— Выходит, та дочь живет в этом селе или поблизости. Мне Маня рассказывала, что неизвестно, по какой причине именно в этом селе объявилась твоя мама, еще до твоего рождения. Умная, сообразительная, явно выросшая в городе, она вдруг добровольно перебралась в село. По-моему, этому есть следующие объяснения-версии. Во-первых, извини, но это ее тюремное прошлое. Насколько оно могло повлиять в те времена на ее решение, я не знаю, но и не считаться с ним нельзя. Во-вторых, возможно, она скрывалась. От кого, от чего, я не знаю. Это так, домыслы. В-третьих, не исключено, что ее туда что-то тянуло. Скорее не что-то, а кто-то. Я предполагаю, что это дочь, которая поселилась там раньше. Твоя мать перебралась в село, чтобы быть ближе к дочери!

— Что из этого следует? — живо спросила Ольга.

— Дочь ее приблизительно 1942 года рождения, значит, ей сейчас должно быть примерно пятьдесят восемь лет. А ты мне сама говорила, что Мане как раз пятьдесят восемь лет. Просто совпадение, скажешь? Кто постоянно возникал у меня на горизонте перед тем, как со мной стали твориться разные чудасии? Маня, баба Маня! Ей пятьдесят восемь лет, она неоднократно подчеркивала в разговоре со мной, что у нее с твоей матерью близкие отношения, хотя сама же рассказывала, что никто не знает в селе, откуда и почему явилась твоя мать, у которой там нет никаких корней. Не могло быть в этом селе у нее родственников! Следовательно, Маня — твоя старшая сестра! Поздравляю. Выходит, во всем, что происходило и происходит с нами, виновата она. Только вопрос, зачем ей все это нужно?

— Ей мешаю я. Она хочет меня убить, — произнесла Ольга, помрачнев. — Убийство при помощи магии — идеальное убийство: без следов орудия убийства и явного исполнителя. Поэтому исчезла из гроба матери свечка — неплохое подспорье в магических ритуалах. Маня нарушила твое психическое равновесие, заставив вести себя по-идиотски в ночь перед похоронами, чтобы никто не сомневался, что автокатастрофа произошла по твоей вине.

— Но я все равно не понимаю, зачем ей это было нужно? Если ты в самом деле ее сестра… — вскричал Глеб, но тут в палату вошла медсестра и, строго посмотрев на него, сказала:

— На сегодня более чем достаточно. Я провожу вас к выходу.

Глеб, чмокнув в губы жену, отправился следом за своей проводницей, которая, несмотря на выпуклости в нужных местах, вдруг перестала интересовать Глеба.

Глава 14

«Маня — дочь тещи и сестра Ольги. Если это так, то все события стыкуются друг с другом, но есть и исключения, — размышлял он по пути домой. — Самое непонятное — какой у Мани мотив, почему она хочет извести Ольгу? Усадьба, оставшаяся после тещи? Но Маня никогда не заявляла о родственных отношениях, чтобы теперь претендовать на наследство. А впрочем, она может и сейчас заявить об этом, тогда усадьбу разделят поровну между Олей и нею. Не подходит половина, а нужно все? Это не такие большие деньги, чтобы из-за них убивать сестру, пусть даже они сестры только по матери. Почему я сейчас так уверен, что они сестры? Пока это только мои домыслы.

Что я знаю о Мане? Ничего. Правда, она сама говорила, что осталась в селе после замужества, ребенок у нее есть. Сейчас должен быть уже взрослым, насколько, не знаю. В доме у Мани не видно следов его присутствия, может, где-то учится? Какой же я тупой! Если ей пятьдесят восемь лет, то ее ребенку далеко за тридцать, возможно, он или она даже старше меня. Пока эту тему оставим в покое.

Какие у меня есть доказательства, что к аварии косвенным образом причастна Маня и причина не в моей неосторожности? А если в этом все-таки виновата Маня, то не придумает ли она что-то более надежное, чтобы сжить Ольгу с этого света? Необходимо срочно ехать в село и там попытаться что-нибудь выведать у соседей. Вопрос только — на чем ехать? Мой автомобиль разбит и будет готов в лучшем случае послезавтра. Обещание отремонтировать его в кратчайшие сроки может означать, что на это потребуется несколько дней или несколько месяцев».

Глеб чувствовал свою вину в том, что произошло с Ольгой, и считал, что необходимо поехать в село, чтобы разобраться во всем. «Там все началось, там оно и должно закончиться. Возможно, стоит поговорить в открытую с Маней, а там видно будет, — решил он. — На всякий случай позвоню Степану, может, в очередной раз выручит с транспортом». Глеб позвонил ему по таксофону. Услышав, что Глеб собирается ехать в село, и узнав, где тот в настоящий момент находится, Степан через полчаса подъехал на своем светло-бежевом «лексусе».

— Время обеденное, поэтому приглашаю тебя в ресторан. Возражения если и есть, то не принимаются! — категорично заявил Степан плюхнувшемуся на переднее сиденье Глебу.

Вел он машину легко и уверенно, свободно маневрируя в потоке машин. Пунктом питания он определил ресторан американского образца «Бостон» на Большой Васильковской. Приятная ненавязчивая атмосфера. Интерьер оформлен в мягких тонах, много искусственной зелени. Солидные клиенты, в основном мужчины. Долетали обрывки фраз о контрактах со сногсшибательными суммами, музыкальный перезвон «мобилок» заставлял вздрагивать всех и проверять на экране, не им ли звонят.

За соседним столиком две яркие длинноногие девицы в строгих костюмах, отличающихся только оттенком цвета, вели неторопливый разговор, с удовольствием смакуя вино, налитое в большие круглые бокалы. Казалось, они никого не замечают. Перед одной из них лежал мобильный телефон.

— Деловые леди? — кивком указал на них Глеб.

— Деловые проститутки, — рассмеялся Степан, — но очень, очень дорогие. Ты думаешь, они нас не заметили? Как бы не так. Они моментально сфотографировали нас и оценили с точностью до доллара, лежащего в портмоне. Для разнообразия они могут сделать скидку для людей науки. Хочешь попробовать? Могу договориться.

— Я настроен серьезно, а ты все о своем, — разозлился Глеб и изложил ему все, что узнал от Ольги, а заодно и высказал свои соображения.

— Значит, ты думаешь, что колдуны существуют? — озабоченно спросил Степан.

— Существуют — не существуют, какая разница? — раздраженно бросил Глеб. — Главное — съездить в село и собрать информацию об этой Мане. Возможно, стоит и с ней переговорить. Ведь может быть, что все это мне пригрезилось.

— Ты прав, — согласился Степан. — Нет, не в том смысле, что пригрезилось, а что надо ехать в село. Но тебе туда ехать нельзя — тебя там знают, а эта Маня… неизвестно, что может выкинуть.

— Что же ты предлагаешь? — спросил Глеб.

— Поеду я один. Завтра утром. Если до двенадцати ночи не вернусь, то после этого часа мне дверь не открывай, так как это буду не я, а вампир, — вновь рассмеялся Степан.

— Да ну тебя!

— Не злись. О поездке я серьезно, и что тебе ехать нельзя, тоже.

— Может, все-таки вместе?

— Э-эх… — Степан дурашливо вздохнул. — И не проси, красавéц!

Они обговорили детали завтрашней поездки, и Глеб объяснил, к кому обратиться.

— К бабе Марусе. Уж она все обо всех знает, — и Глеб рассказал, как ее найти. Потом спохватился: — А что ты ей скажешь? Зачем тебе это надо?

— Что я сбрешу, — поправил друга Степан. — Человеческая фантазия не имеет границ, а я к тому же предпочитаю экспромты. Например, набираем бабушек в отряд космонавтов, хотим в этом вопросе быть первыми во всем мире. Подходит?

— Хоть в подводники. Лишь бы она тебе поверила и все рассказала.

— Об этом не волнуйся, — нежно прошептал Степан, — я знаю тысячу и один способ, как разговорить женщину. А вот и горячее. Чтобы не обжечь кишки, его надо кушать молча.

На этот раз Глеб ночевал дома. Чтобы не скучать, захватил с собой книги, любезно предоставленные Степаном. Порывшись в домашней аптечке и найдя из снотворных только фенобарбитал, скривился, представив, какая утром будет тяжелая голова, но все равно это было лучше, чем бессонная ночь, полная голосов призраков. То ли сказалась предыдущая бессонная ночь, то ли фенобарбитал подействовал, но только Глеб открыл первую страницу «Энциклопедии суеверий», как сразу же провалился в сон без сновидений. В эту ночь он ничего не видел и не слышал и решил, что призраки взяли тайм-аут.

Глава 15

Стрелка часов подходила к одиннадцати, на город опустилась ночь, а Степана все не было. Предварительно они договорились, что тот должен, не заезжая к себе домой, сразу приехать к нему. Глеб отложил в сторону книжку, так как уже совсем не мог читать. Сегодня он еще раз навестил Олю. На этот раз она не показалась ему такой безмятежной и спокойной, как в прошлый раз, скорее наоборот. Может, за неполные сутки, пока они не виделись, произошли тревожные события? Увидев ее, Глеб сразу почувствовал недоброе. На его расспросы Оля отвечала уклончиво, потом, очевидно решившись, почти вплотную придвинулась к нему и прошептала:

— У меня предчувствие, что я скоро умру. — Глеб вздрогнул, как от удара током. — До сих пор предчувствия почти всегда оправдывались, — она горько усмехнулась, — видно, это наследственное.

— Не мели ерунду, — пробормотал он, с ужасом вспоминая, как она пророчествовала перед отъездом из села. — Это на тебя больница так действует.

— Нет, — продолжала шептать она, словно боялась, что их подслушивают, — ночью ко мне приходила мама. — Глеба стала бить крупная дрожь. — Она сказала, что мы скоро увидимся, и она мне в этом поможет. Сорок дней по ней совпадут с моими поминками. Обещай, что ты похоронишь меня возле нее, — попросила она.

— Не сходи с ума, — тоже стал шептать Глеб. — На следующей неделе ты уже будешь дома. — Она отрицательно замотала головой. — Все будет хорошо. — И он поцеловал ее в щечку.

— Не будет хорошо, и ты знаешь, что я права. Посмотри, что я нашла. — Слезы брызнули из ее глаз. Она сунула руку в тумбочку и достала очень маленький сверток. Раскрыла его — там оказался засушенный лягушонок. — Я его случайно обнаружила под матрасом. Мне сделано! Кто-то наслал на меня изуроченье!

— Как эта мумия могла здесь оказаться? Может, это амулет предыдущей больной и он, наоборот, приносит счастье?

— До меня здесь умерла четырнадцатилетняя девочка. Вирусный менингит. Поздно привезли.

— Кто тебе такую глупость рассказал? — голос Глеба хрипел от возмущения.

— Никто. Я случайно об этом узнала. Меня водили на процедуры, вот и услышала обрывок разговора.

— Предположим, что эта лягушка — атрибут черной магии. Но кто ее мог подбросить? Не сама же она сюда доскакала в засушенном состоянии?

— Ты прав. Ее подбросили. И сделать это мог кто угодно из обслуживающего персонала. Деньги делают все и творят чудеса. Я здесь пятый день, а ее могли подбросить не сегодня и не вчера. Возможно, гораздо раньше.

— Я узнаю, кто это сделал, и тогда… — Глеб сжал руки в кулаки, представляя, что он с этим человеком сделает.

— Ничего ты не узнаешь, никто тебе не признается. Разве что сожжешь живьем сорок кошек.

— При чем здесь кошки? — удивился Глеб.

— Есть такой ритуал, позволяющий обрести способность ясновидения. Частью этого ритуала является сожжение сорока кошек.

— Ты хочешь сказать, что твоя мама в свое время сожгла… кошек? — Глеб от удивления даже раскрыл рот.

— Ничего я не хочу сказать. Просто у мамы была книга, в которой об этом говорилось. Это та книга, которая пропала, — книга Духов.

— Послушай, я недавно читал книжку про всякую нечисть — обитателей стихий, вроде сатанов, и всякое такое, у них есть другое название…

— Элементеры, — кивнула Ольга, — те же самые духи. Сейчас мама, покинув телесную оболочку, пребывает в состоянии элементера.

— И что, благодаря этой книжке можно ими управлять, и даже духом твоей мамы? — спросил нерешительно Глеб.

— Можно, но только теми духами, которые приписаны к этой книге. Теперь из-за роковых случайностей ими сможет управлять неизвестно кто.

Глеб вновь вспомнил, что и он виноват в том, что душа тещи, точнее, ее новое состояние, подвластно управлению враждебными силами.

— А твоя мама может превратиться… в вампира? — осторожно спросил он.

— В том виде, как это традиционно представлено в книжках и фильмах, — нет. Она не материальна, поэтому не может сосать кровь. Я тебе уже говорила, что человек имеет невидимый энергетический слепок. Вот им она может подпитываться, отчего человек заболевает неведомой болезнью, чахнет, пока не умрет. Она в астральном образе будет истощать жизненную энергию того человека, на которого ее направят. Ведь образ Бога проявляется в трех ипостасях: Бог-Отец, Бог-Сын и Святой дух. А человек — производное от Бога, сотворенное по его подобию, и поэтому имеет свой нематериальный образ — дух.

— Выходит, чтобы избавиться от астрального вампира, надо проткнуть материальное тело в области сердца осиновым колом?

— Считается, что это помогает, в чем я глубоко сомневаюсь, — сказала Ольга, — но я не позволю совершить кощунство над телом моей матери.

— Тогда какие действия можно предпринять, чтобы обезопасить нас?