Анти-Мединский. Опровержение. Как партия власти «правит» историю

А уж история, в которой коренных земледельцев — булгар, строителей городов и называют кочевниками-монголами, в которой жертв монгольского завоевания считают потомками завоевателей, с которыми воюют, как с ордой немытого дикого Батыги… Это просто сюрреализм чистейшей воды.

Миф и политика

Уже в клубке мифов о монголах, татарах хорошо видно, как бытовые и исторические мифы становятся политическими. А ведь Мединский прав — такого же рода мифы много раз использовались и против России. Владимир Ростиславович умалчивает, что они использовались и Россией и с той же целью — для политической пропаганды. Но что и против нас — факт, использовались.

Факт, что во время войн с Наполеоном сей великий завоеватель в 1810 году заботливо извлёк из «нафталина» «Завещание Петра Великого». Ещё в 1797 году о «Завещании» и о враждебности России к Европе писал польский эмигрант М. Сокольницкий. Он утверждал, что Пётр завещал ссорить государства Германии между собой, предполагал разделить Польшу, а потом по частям включить в Российскую империю всю континентальную Европу.

Тогда на его брошюру мало кто обратил внимание. Но в 1807–1811 годах, готовясь вторгнуться в Россию, Наполеон начал готовить общественное мнение Европы к этому походу. И опубликовал большими для тех времен тиражами сразу две версии брошюры Сокольницкого!

А потом, по прямому заданию Наполеона, французский чиновник Мишель Лезюр, историк по образованию, написал книгу «Возрастание русского могущества с самого начала его и до XIX века».

В книге, помимо прочего, было сказано: «Уверяют, что в частных архивах русских императоров хранятся секретные мемуары, написанные собственноручно Петром Великим, где откровенно изложены планы этого государя».

При этом текст «Завещания» Лезюр не опубликовал, он опирался на сплетни, слухи, домыслы, анекдоты. Главная цель — убедить европейскую публику в наличии агрессивных устремлений российской внешней политики, её готовности и желания завоевать всю Европу.

Было дело? Очень даже было.

Но это — только одна сторона дела.

Была и русская пропаганда. Например, когда Наполеона представляли жалким корсиканцем «Буанапарте», узурпатором, не имеющим права на престол. В тогдашней монархической Европе это был сильный пропагандистский ход!

Наполеон говорил, что хочет воевать с гадкими русскими, которые унизили и обидели Польшу. Врал, что собирается восстановить Речь Посполитую. Даже поход 1812 года вовсе не назывался Русским. Первоначально Наполеон не собирался вообще идти на Москву. Он намеревался остановиться в Вильно или в Витебске, провозгласить новую Речь Посполитую, а потом объявить о раскрепощении русского крестьянства.

Тогда в Российской империи начнётся смута и гражданская война, и останется только пожинать плоды своей политики.

Но сработал русско-прусский план — заманить Наполеона в Россию, измотать и разбить, не давая генерального сражения. Немцам же много раз объясняли — только Россия может восстановить их независимость, Наполеон — враг Германии. И эта пропаганда сработала!

В самой же России элементы смуты очень даже имели место быть. Было много партизан, которые били французов, поддерживая правительство Российской империи.

А одновременно на оккупированной территории существовали районы, где не было ни французской, ни русской администрации, и которые жили крестьянским самоуправлением, под контролем партизанских отрядов: Борисовский уезд в Минской губернии, Гжатский и Сычёвский уезды в Смоленской, Вохонская волость и окрестности Колоцкого монастыря в Московской.

Мы мало знаем обо всех простолюдинах-партизанах. А тем более не знаем ничего о своего рода «зелёных XIX века». Мало сведений у нас о Герасиме Курине — крестьянине одного из подмосковных сёл. Несомненно, он был выдающимся руководителем партизан. Отряд Г. М. Курина, насчитывающий 5 тысяч пеших и 500 конных партизан, взял в плен большое число вражеских солдат, захватил 3 пушки и много другого оружия.

В Боронницком уезде действиями 2 тысяч партизан из разных сёл и деревень руководили — староста села Константинова Семен Тихонов, староста деревни Сельвачевой Егор Васильев, староста села Починок Яков Петров и несколько крестьян из села Дурнихи. 22 сентября крестьяне — партизаны Боронницкого уезда стремительно начали и разгромили отряд французов, который был на подходе к селу Мяскову. Но и русских помещиков долго к себе не пускали.

Это потом формировался миф о «всенародной поддержке» народом царя и прежнего правительства. Историки же порой говорили о «втором издании пугачёвщины»: как только рухнула власть Российской империи, так крестьяне начинают войну и с французами, и с русскими войсками. Они жгут помещичьи имения, не пускают на свою территорию никаких вооруженных людей — обеих армий.

Говорить, писать, даже упоминать о таких действиях считалось глубоко непатриотичным, даже неприличным. Есть туманные упоминания о крестьянской войне в «Войне и мире» Льва Толстого: история бунта в имении князей Болконских, в Богучарове. Мужики этого села всё время руководствуются какими-то неясными слухами (потому что дикие); толкуют про то, что ещё в 1797 году воля выходила, да господа отняли. То они пытаются переселяться на «тёплые реки», то придумывают ещё какую-нибудь несусветную глупость. Слух о приближении Наполеона соединяется для них «с такими же неясными представлениями об антихристе, конце света и чистой воле»[24].

Этот пересказ «неясных слухов» не так уж трудно понять, причём без всяких ссылок на непостижимость народного инстинкта… Крестьяне Богучарова хотели свободы, бежали на Кубань и ничего не имели против прихода Наполеона. Помещику же своему от души желали провалиться под землю, быть унесённым вихрями враждебными или погибнуть в войне с французами. А могли и помочь ему не вернуться с войны — без помещиков жить как-то лучше и вообще веселее.

В истории, которую рассказывает Л. Толстой, всё «правильно»: и мужики дикие, и поступки их нелепые; сами не понимая, зачем это нужно, мужики пытаются удержать княжну Марью… и мгновенно приходят в себя, стоит Николаю Ростову дать главному зачинщику по морде и заорать классическое:

— Шапки долой![25]

Но современники описанных событий (и современники Льва Толстого, поколением младше) могли читать эту историю совсем по-другому. Так сказать, могли прочитать между строк.

В XX же веке о крестьянском сопротивлении того времени написана даже специальная книга Василия Ивановича Бабкина… Но её — уже в советское время, в 1970–1980-е годы, никто не хотел печатать, несмотря на лояльнейшее название: «Специфика классовой борьбы в эпоху 1812 года»[26]. Ведь «как известно», крестьяне были невероятными патриотами!

Многие стороны Отечественной войны 1812 года почти что скрываются до сих пор. Читатель! В каком учебнике России упоминается Русский легион армии Наполеона? Замечу — военнопленных никто не принуждал воевать со своим Отечеством. Они преспокойно жили во Франции или в германских городах, получая довольствие от властей и не подвергаясь никаким репрессиям. Даже к труду их никто и не думал принуждать. Участие военнопленных в войне на стороне Наполеона было совершенно добровольным.

Что до крепостных… Большинство из них происходили из Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики — оттуда ближе до Польши и Германии. Но порой на Запад бежали и крестьяне из Великороссии. Шли ночами, прибивались к шайкам воров, приставали к гуртовщикам и мелким торговцам…

Эти люди шли в армию Наполеона из идейных соображений — ведь сами-то они уже бежали, они-то уже не крепостные! Эти спасшиеся из рабства хотят освободить уже весь народ, для этого и идут к Наполеону.

Наполеон не рискнул издать Манифест об отмене крепостного права в России. Но тут и без призывов Наполеона к гражданской свободе — Русский легион и второе издание пугачёвщины. Право же, у русских европейцев и их правительства были причины бояться русских туземцев и не особенно доверять им. А то ведь только война — а они помещиков режут!

Начиная с эпохи Николая I историю лакировали и выглаживали, строили соборы и памятники (включая Храм Христа Спасителя и Бородинскую панораму), превращали реальную историю в пропагандистскую схему — ту, которая устраивала правительство и русских европейцев. Схему, в которой не было никакого Русского легиона, не было никакой пугачёвщины, а если даже дикие мужики, по своей туземной тупости, чего-то не поняли, то сразу же попадали на колени при первом рыке дворянина: «Запорю!» То есть, пардон, этот рык тоже неправильный, надо было «Шапки долой». А то что про нас подумает Европа? До наших дней дожила схема, в которой старостиха Кожина есть, а Русского легиона нет.

Но современники-то ведь помнили, как было дело. Даже в эпоху Николая I, в 1830 или в 1840 году, живы были многие участники событий. Тем более они были живёхоньки сразу после окончания событий, и уж тогда-то их воспоминания были очень свежими. Не этим ли объясняются многие странные события, которые трудно объяснить иначе?

Будущего декабриста Якушкина поразил такой эпизод: во время смотра возвратившейся из Франции гвардии какой-то мужик, оттесненный толпой, перебежал дорогу перед самым конём императора Александра. «Император дал шпоры своей лошади и бросился на бегущего с обнажённой шпагой. Полиция принялась бить мужика палками. Мы не верили собственным глазам и отвернулись, стыдясь за любимого царя. Это было во мне первое разочарование на его счет»[27].

Это была, наверное, очень символичная картина: перепуганный до смерти мужик, на которого тяжело скачет всадник в расшитом, сияющем золотом мундире, в высоком, тоже сияющем на солнце кивере[28] — русский царь.

Сцена, конечно, мрачная и тяжелая. Деятели «освободительного движения», начиная с декабристов, делали свои выводы — про несчастный забитый народ, царских сатрапов и вред самодержавия.

Но ведь получается — у царя были основания видеть в мужике эдакого «внутреннего француза», символически одолеть которого — тоже доблесть. И современники событий могли читать эту сцену именно так.

«Вторая пугачёвщина» скрывалась как страшный сон, но ведь уж участники событий прекрасно знали: крестьяне вовсе не были поголовными и рьяными патриотами, вовсе не стремились любой ценой защищать царя, своего батюшку. Получается, что в час торжества, на параде по случаю победы, прорывается загнанное в подсознание, но известное современникам: победа 1812 года имеет отношение только к русским европейцам! Русские туземцы — вовсе не победители в этой войне, и к тому же далеко не все они — её участники. 90 % русского простонародья в войне 1812 года не участвовало!

Война с Наполеоном в 1812 году вошла в историю как Отечественная война 1812 года. Под этим псевдонимом её проходят во всех программах по русской истории, и в школах и в вузах, так названа она и в Галерее 1812 года в Эрмитаже.

Образованная верхушка великороссов, европейский русский народ, навсегда запомнила 1812 год. 1812 год остался в народной памяти как час торжества русского оружия, час патриотического подъёма, героических свершений. И как время напряжённой героической борьбы, время пожаров над Смоленском и Москвой, общего напряжения в борьбе с внешним врагом… Это отношение освящено колоссальными потерями народа: слишком большой кровью полита эта победа.

Пафос борьбы, смерти, победы, преодоления, освящение её кровью чуть ли не двух третей трех мужских поколений — неотъемлемая часть русской культуры на протяжении ста пятидесяти лет. Ещё автора этих строк в 1960-е воспитывали на ритуальном, чуть ли не религиозном отношении к событиям 1812 года.

Но все это — и дела, и память, и культура одних лишь русских европейцев.

У русских туземцев нет оснований присоединиться к нам в ТАКОМ отношении к событию. Русские туземцы и вели себя иначе, и запомнили всё по-другому[29].

Вот такие мифы рождались в России — мифы о самих себе.

И это не единственные примеры, конечно.

Но Мединский пишет о другом.

Баллада про интеллигенцию, московские кухни и демократию

В какое осиное гнездо ткнул палкой Владимир Ростиславович, показывают хотя бы рецензии на его книги.

В журнале «Отечественные записки» (№ 4 за 2008 год) помещена статья доктора исторических наук, профессора Российского государственного гуманитарного университета (РГГУИ), постоянного гостя «Эха Москвы», автора многих публикаций Игоря Владимировича Курукина.

Это рецензия на книгу В. М. Мединского (В. Мединский. О русском пьянстве, лени и жестокости. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2008).

Называется рецензия вполне издевательски: «СКАЗ ОБ АНТИРУССКИХ МИФАХ И ОДОЛЕНИИ ОНЫХ БОГАТЫРЕМ-ДЕПУТАТОМ ВЛАДИМИРОМ МЕДИНСКИМ».

Судя по месту трудовой деятельности Игоря Владимировича и по передаче, служащей для него обычной трибуной, позиция В. М. Мединского и не должна быть ему симпатична.

Прочитав сие сочинение, я «по-свежему» написал на неё свой ответ. Мой ответ «Отечественные записки» печатать отказались. Ну что ж, пользуюсь случаем сообщить и об отказе, и о вопросах, возникающих к автору рецензии.

В рецензии на книгу И. В. Курукина (в соавторстве с И. В. Карацубой и Н. П. Соколовым) «Выбирая свою историю. «Развилки» на пути России: от рюриковичей до олигархов» сказано, что «идея этой книги родилась в ходе обсуждения исторических сюжетов с участниками семинаров «Клуба региональной журналистики» и слушателями «Школ публичной политики», проводимого межрегиональной общественной организацией «Открытая Россия» под председательством М. Б. Ходорковского. Именно в ходе этих дискуссий состоялась эффективная и увлекательная «обкатка» многих идей и подходов, нашедших отражение в сборнике «Выбирая свою историю».

Да-да. Того самого Ходорковского. Которого в мае 2005 года Мещанский районный суд Москвы признал виновным в мошенничестве, присвоении чужого имущества, неуплате налогов и других преступлениях и который осуждён на 9 лет лишения свободы по нескольким статьям УК РФ.

«Демократы» ельциновского розлива органически не терпят доброго слова об «этой стране». В государствах, которые они с придыханием называют «цивилизованными», не так. Во всей Европе и во всем Новом Свете — там демократия «почему-то» тесно дружит с национальной идеей. Настолько тесно, что если кто-то начнет орать о родной истории, как «самой кровавой», «самой ленивой» или «самой пьяной» — возможны не только отрицательные рецензии. Причём если вежливые британцы просто сочтут ненормальным, то американцы и прибить вполне могут.

Российский «демократ» в отличие от европейских — русофоб. Ему очень дороги враждебные России, унижающие русских мифы, и биться за них он будет яростно. А что это за дела?! Мединский тут утверждает, понимаешь, что «русский народ — труженик и созидатель, а не вечно пьяный Иван-дурак». Нехорошо… Не соответствует идеологии, принятой в кругах, называющих себя интеллигенцией. Мединский говорит, что мифы о России— это «идеологическое нашествие» Запада, которое «бывает намного опаснее нашествия военного». Беда только, что сами-то мы «с мифами о том, что вся наша история — сплошное пьянство, кровь и грязь, справиться не можем уже пятое столетие»[30].

М-да… Утверждать нечто подобное на московских кухнях и впрямь считается очень не интеллигентным.

Естественно, что личному другу Ходорковского трудно простить патриотическую позицию.

Так же естественно, что автору, чьи книги выходят тиражами от 2 до 6 тысяч экземпляров и никогда не переиздаются, трудно пережить чужой успех. Того, чьи книги продаются и читаются во много раз лучше, «приходится» «опускать», «обнаруживая»: в книгах Мединского нет так называемого «научного аппарата»! Не указал Мединский, доктором каких именно наук является… непростительная небрежность! Нет, например, «социологических измерений массового, в том числе и исторического, сознания». Ужас какой… Не-ет, каков?! Мало того, что сделался депутатом Госдумы, так ещё и печатается большими тиражами! Нехороший какой…

В профессиональное сообщество неудач… интеллигентов не входит, разрешения печататься не спрашивает, а его книги ку-уда интереснее, чем господ «профессионалов»!

Впрочем, И. В. Курукин самим издевательским тоном сетует на невежество Владимира Ростиславовича, на незнание фактов.

Ну, что ж, давайте о фактах.

1) Курукин обвиняет Мединского в том, что, по мнению последнего, западные дипломаты (прежде всего, католики) в отличие от деловых людей сознательно клеветали на Россию, поскольку «их миссии оказались в основном неудачными» и неудачи эти объясняются тем, что «они хотели переделать Россию»[31]. Дальше, как пишет Курукин, «можно и не читать»… И тут же, словно издеваясь над самим собой, он предполагает: «оценки побывавших в России и писавших о ней чужеземцев весьма сильно зависят от целого набора факторов — в том числе от кругозора, знания языка, успеха или неуспеха их миссии».

Гражданин[32] Курукин! Вы про унтер-офицерскую вдову что-то слышали? Которая сама себя высекла?

2) Курукин размышляет: «Может, мифы рождались от простого непонимания — например, просвещенный немец XVII века, сталкиваясь со средневековой российской действительностью, не мог не оценивать её по меркам своего, находящегося на другой ступени развития общества». Помилуйте… Так ведь о разных причинах рождения исходных мифов, включая непонимание, Мединский Владимир Ростиславович и пишет!!!

Насчет «другой ступени развития общества» — это очень сомнительно. А вот непонимание у Мединского обсуждается довольно подробно. И зависимость выводов от общества, в котором жил информант.

Для вас, гражданин Курукин, видимо, вся Европа одинакова? «Другая ступень развития общества»? А в отличие от вас Мединский сравнивает разные страны Европы и делает вывод — как связаны условия жизни в Польше, Австрии или Британии с характеристиками, данными пришельцами оттуда, русской жизни.

3) Вам так не нравится, гражданин Курукин, утверждение, что русские поморы осваивали Шпицберген с X века? Вы изволите писать, что «работающая на Шпицбергене уже 20 с лишним лет наша археологическая экспедиция обнаружила их жилища и предметы быта, только датируются они не X, а самое раннее серединой XVI века».

Опять врёте. Русские СЕЛИЛИСЬ на Груманте с XV века. СЕЛИЛИСЬ. Регулярно селились и жили. Географ Иероним Мюнцер 14 июля 1493 года сообщает о существовании на архипелаге русского поселения! В книге В. Ф. Старкова приводятся и эти данные, и данные его раскопок. Некоторые здания всё же не XVI, а XV века, а?[33]

Но это — о времени появления на Шпицбергене ПОСТОЯННОГО НАСЕЛЕНИЯ, а не о времени ОТКРЫТИЯ. В Исландских сагах 1193 года, в новгородских летописях XII века пишется тоже об УЖЕ ОСВОЕННОМ архипелаге. А некоторые находки — фрагментарные, к сожалению — говорят о появлении русских на Шпицбергене в X–XI веках.

4) «Иван Грозный в переписке с английской королевой добивался вовсе не руки Елизаветы, как можно понять из вольного пересказа Мединского, а заключения союза с Англией, на что и последовал отказ».

Враньё, господин профессиональный историк. Не Мединский, а вы не знаете элементарного. Союза с Англией Иван IV искал. Но и жениться на Елизавете хотел, что много раз описывали его биографы и историки — от Валишевского до Скрынникова. Хотите, дам почитать? И получив отказ, действительно очень сердился, нервничал, обзывал королеву «пошлой девицей», вынужденной слушать мнения заседающих в парламенте толстопузых горожан.

5) У Курукина вызывает сомнение, что «русский богатырь… человечнее и гуманнее западного рыцаря, свободнее духом и добрее»? (с. 363).

А может, почитаем западный эпос? Сравним с «Былинами»? Мединский так и делает, и единственный способ опровергнуть его — поймать на неточностях, ложном цитировании… Вы этого не делаете, гражданин Курукин, потому что не можете. Только злобно шипите, издеваясь над выводами. А доказать-то неправоты Мединского не можете. Кишка тонка.

6) «Слабым по части морали средневековым «дамам, изображенным в фольклоре Европы, у Ярославны [той самой, из слова о «Слове о полку Игореве»] учиться и учиться»[34]. Опять глупая, уж простите, ирония… Неуместная. Потому что Европа, может, и находилась на «другой ступени развития». Но недосягаемая высота Европы почему-то оборачивалась в её эпосе нравами, которые в наше время наблюдаются разве в пресловутой баньке с проститутками. А русский эпос — что тут поделать! — таких образцов не даёт. Ну нет в «Былинах» ни одного описания адюльтера или блядских похождений героини! НЕТ! И единственный способ «усовестить» Мединского тут тот же — доказать, что на самом деле это не так. Если можете — вперёд! А не можете — хватит болтать.

7) «А как лихо известный гуманист Иван Грозный (ведь и казнил-то всего несколько тысяч человек против 89 тысяч, замордованных английской королевой Елизаветой)…»

А тут по какому поводу злая ирония, доктор вы наш исторических, Игорь-свет Владимирович Курукин? Да, представьте себе, число жертв за все правление Ивана Грозного и не превышает 7 тысяч. Да вот представьте, в вашей ненаглядной Европе цифры другие. На порядочек побольше будут. Да вы ведь этого и не отрицаете! Вы взываете не к фактам — они против вас. Вы взываете к мифу. К всенародному осуждению гадкого депутата Мединского, который покусился на сказочку, любезную сердцу нашего интеллигентного сообщества: о невероятной жестокости русского общества. И не стыдно вам, гражданин с московской кухни?

8) «Да и одномачтовые бусы на Каспии хорошими мореходными качествами не отличались и имели максимум 200 тонн водоизмещения — всего-то разницы на порядок».

Мореходные качества буса в точности такие же, как у галеона. А водоизмещение до 2000 тонн… Знаете что, милый Игорь Курукин? А не поехать ли вам… в Астрахань? В местном музее есть любопытные экспонаты.

При этом гражданин Курукин весьма предусмотрительно ничего не пишет о русском северном флоте XVI–XVII веков… Потому что кочи были приспособлены к плаваниям во льдах и по качеству постройки ПРЕВОСХОДИЛИ суда европейцев. А мысль о том, что Россия хоть в чем-то может превзойти Европу, сознанию либераста[35] невыносима.

9) Кстати, о флоте: зря гражданин Курукин сомневается в том, что построенный Петром I флот не мог выйти в море, потому что попросту сгнил. И напрасно, потому что так и есть. Писали об этом тоже много — и Павленко, и Мавродин… Вы их не читали. Игорь Владимирович? Двойка вам. Двойка по истории.

10) Изволите смеяться над словами Мединского, что русский «флот пришлось создавать заново, уже при Екатерине II»?[36]. А так и есть. «Кто снабжал и перевозил русские войска на Балтике во время Семилетней войны 1756–1763 годов. Ведь Екатерина взошла на престол только в 1762 году. В той же войне Англия была союзником Пруссии, и воевавший на английские субсидии Фридрих II и в кошмарном сне не мог сражаться с англичанами — но какие претензии к лубочным картинкам и их героям» — так разухабисто «громит» гражданин историк Мединского.

Да вот беда:

— во время Семилетней войны русский флот действовал вместе с союзным шведским. Шведы перевозили русскую армию;

— транспортные и мелкие боевые суда почти все были курляндские. Крохотная диковатая Курляндия имела флот, сравнимый с русским;

— боевые суда Россия и строила, и покупала ПОСЛЕ Петра. В том числе потому, что построенный Петром «благополучно» сгнил.

Любопытная деталь: только русские корабли во время Семилетней войны тонули во время штормов. Квалификация моряков была очень низкой… Из 27 зафрахтованных торговых транспортов, отправленных в октябре 1759 года из Риги, Мемеля и Кёнигсберга с грузами продовольствия к Кольбергу, 11 погибло со своими экипажами, а большая часть остальных была разбросана по разным портам. Не получая провианта, генерал Пальмбах вынужден был снять осаду крепости и отойти.

Потому и стали строить флот, обучать моряков при Екатерине, руками Алексея Орлова.

11) По мнению гражданина Курукина, «Домострой» в России XVI–XVII веков печатно не издавался и в какой степени служил учебником жизни, неведомо». Печатно — не издавался. Но пропагандировался и множество раз переписывался. Как и аналогичные «учебники жизни», бытовавшие в Европе. Только «Домострой» всё же гуманнее.

12) «Военно-морские сюжеты сменяют в книге сухопутные. Автор живописует, как лихо брали русские воеводы турецкий Азов при царе Алексее Михайловиче[37]. А затем «ни англичане, ни французы разбить Фридриха Великого не смогли. А русские смогли!»[38]. А «непревзойденный в русской истории полководец» Кутузов разгромил не только французов в 1812-м, но и турок в 1811 году[39] — а наивные люди до сих пор полагают, что он «какой-то Илья Муромец на печи».

А здесь, гражданин Курукин, по какому поводу ирония? Вы отрицаете, что русские смогли разбить Фридриха? Или его разбили не русские, а все-таки французы? Или его союзники-англичане?

13) Почему наличие юридических прав «означает участие в управлении государством»? А Мединский и не утверждает, что одно вытекает из другого.

Он говорит, что мужик в XVII веке обладал юридическими правами и что он участвовал в управлении государством. Что в России те, кто участвовал, составляли 5–6 % населения. А в вашей ненаглядной Британии, светоче мира, всего 2 % людей выбирали парламент. И это чистая правда, а вы даже не врёте, хуже: вы передёргиваете, чтобы не говорить о главном. Вас слишком не устраивают факты.

14) Не нравится вам и то, что «и в советское время человек был гораздо свободнее, намного увереннее осознавал себя субъектом права, чем во многих «демократических» странах»[40]. А что? Вы можете это отрицать? Это ведь чистая правда. Скажем, права на жилье и на образование ни одна конституция не гарантировала. А в СССР — гарантировала, и эти гарантии выполнялись.

15) Трезвенническое движение на Руси зависело от цен на спиртное? Да. Но независимо от этих цен трезвенническое движение в России было мощнее и многолюднее, чем на Западе, во все эпохи. Это — факт, а факты — вещь очень упрямая.

16) Конечно же, и особая жестокость Руси — вовсе не миф, а реальность. Но иронически цитируя Мединского: «Никогда ни Суворову, ни графу Панину не пришло бы в голову поставить вдоль Московской или Смоленской дороги 6 тысяч виселиц»[41], и ехидно комментируя: «В голову не пришло, а пришло только на ум», Курукин опять сам себя сечёт: приводит факты, что «с 1 августа по 16 декабря 1774 года по повелению командующего карательными войсками генерала графа П. Панина были казнены 324 повстанца, наказаны кнутом с урезанием ушей 399 человек; наказаны плетьми, розгами, шпицрутенами, батогами 1205 человек».

В том-то и суть, что казнены вовсе не 6000, а 324 человека… «города, селения и дороги в Поволжье и Оренбургской губернии были уставлены по приказу Панина виселицами с трупами повешенных повстанцев, которых запрещалось снимать и хоронить месяцами». Да. Но повешенных — сотни из принимавших участие в восстании десятков тысяч.

17) «В одном месте мы читаем, что путь России есть «история постоянных оборонительных войн», а в другом — что «весь период XVI–XIX веков характерен присоединением к Российской империи новых земель»[42].

Господин Курукин! Очнитесь!!! Оборонительные войны неизбежно оборачивались для России новым шагом в присоединении к государству Российскому очередного куска плоской, повсюду проходимой Русской равнины. Наша история такова, потому что такова наша география. И нет тут никаких противоречий.

18) Мединский, «несмотря на комсомольское прошлое», не знает, что такое «спецхран»?

Про «комсомольское прошлое» я бы на месте Курукина точно уж помолчал. Но большая часть литературы, вышедшей в СССР, и правда находится в режиме хранения, при котором ею невозможно пользоваться. В Цетербурге и в Москве есть ещё гигантские библиотеки, где выдают буквально всё… Но вот в Красноярске, например, я не смог получить некоторых книг советского времени. Они складированы в запертых помещениях, и этих книг не выдают. Непопулярные, понимаешь.