«Если», 2012 № 02

— Это она. Привет, Кора, — сказал я. Переводчик загудел и зарычал, и я получил обычный ответ. Моржеподобная голова Коры постепенно повернулась ко мне, и морщинистые веки на мгновение дрогнули, но остались полуопущенными. — Я привел друга, трейдера Сделку-всех-десяти-жизней.

Сделка защелкала, и переводчик снова издал гудки и рычание, затем произнес по-английски:

— Я рада вас приветствовать.

Массивная голова медленно повернулась к тсф. Глаза Коры полностью открылись, затем медленно моргнули. От удивления и волнения мое сердце быстро забилось. Кончик синего языка появился между ее двумя нижними клыками, облизал шесть дюймов черной, словно резиновой, губы, а потом опять втянулся.

Пока я глазел на ее невиданную прежде реакцию, Сделка положила несколько жгутиков-пальцев на мою руку.

— Что с ней такое? — спросила она, щелкая очень тихо (я даже считал ее не способной на такое), и перевод прозвучал, как шепот.

К моему разочарованию веки Коры снова наполовину опустились, и она впала в свое обычное оцепенение.

— Давайте поговорим снаружи, — предложил я.

Сделка первой вышла в коридор. И когда я закрыл дверь, спросила:

— Что случилось с ее рассудком?

— Хотел бы я знать. — Я надул щеки и с шумом выдохнул воздух; эта манера выражать разочарование всегда раздражает мою жену. — Сделка, вы за минуту добились от Коры больше, чем я за последние шесть месяцев. Может быть, дело во мне, но все в ее случае как-то… странно, даже то, как она прибыла сюда. Полагаю, вы об этом знаете?

— Не знаю, и, очевидно, та немногая информация, которую я получила, неверна. Перемещение организовывал Богатый-в-перспективе, трейдер из другого подразделения, он еще новичок в работе с чужими расами. Как я понимаю, вы известны тем, что привлекали в это место людей, страдающих психическими расстройствами, и решение Богатого-в-перспективе было основано на бартере, по которому вам предоставили специалиста-вапабонда из службы безопасности в обмен на вашу помощь в лечении психически больного вапабонда. Что вас смутило в ее прибытии?

Мысль о том, что Тад является каким-то специалистом, мгновенно вызвала у меня приступ того, что мы, психиатры, называем «когнитивным диссонансом».

— Вы, трейдеры, доставили мне всех других моих инопланетных пациентов. Но не Кору. Они с Тад просто однажды появились в фургоне, за рулем которого сидели федеральные агенты. По-видимому, Тад спустилась на шаттле с того космического корабля, который доставил их к Земле, и посадила его в поле на расстоянии пятидесяти миль от клиники.

Сделка изогнула четыре конечности, как делают питоны, выполняя трюки; этот жест тсф я достаточно часто видел, чтобы попытаться его интерпретировать.

— Вапабонды умные, но осторожные создания, доктор. Они настаивают на автономии во всем, поэтому, естественно, хотели сами осуществить доставку. Я не могу объяснить, почему челнок приземлился так далеко, но я не специалист по их поведению. Это неожиданное появление создало для вас проблему?

— Я бы не назвал его неожиданным. Ваши люди предупредили меня, что эта пара должна прибыть, но не сказали когда. Они даже провели для меня микробрифинг насчет вапабондов. — Слава богу! — Но они ничего не знали о состоянии Коры. Моя проблема состояла в том, что она явилась без всяких документов, истории болезни или предыдущих диагнозов — ни одного листочка. И единственное, что я сумел вытащить из Тад о Коре, что сама Тад будет ее медсестрой, потому что только другой вапабонд обладает для этого достаточной квалификацией. Относительно оценки, не говоря уже о лечении, я летал вслепую… и без страховки.

— Ваша метафора представляет для меня загадку, но Тад уже наверняка сориентировала вас?

Я фыркнул.

— Как бы не так. Одна из моих теорий состоит в том, что Тад приказали ничего мне не говорить, чтобы я мог оценить состояние Коры без предубеждения. — У меня имелась еще одна теория, в меньшей степени основанная на природной благожелательности всех живых существ, а именно: Тад — тупица.

— Вернемся к вашей пациентке?

Мы вернулись, но на этот раз Кора просто лежала недвижной глыбой. Сделка и я по очереди заговаривали с ней, но оба не смогли вызвать никакой реакции. Как всегда, я чувствовал, что она слышит, но не может или не хочет реагировать. Видя безуспешность наших усилий, я предложил вернуться в помещение, где мы оставили робота, и продолжить напрасные старания на новом поприще. Сделка согласилась.

* * *

Машина стояла на прежнем месте, и это никого не удивило.

— Теперь у нас есть время, — сказал я. — Возвращаясь к моему вопросу, откуда все же прибыла эта машина?

Сделка прицелилась в меня несколькими оптическими жгутиками, но большая их часть смотрела на предмет моего вопроса.

— Несомненно, вы помните того неудачливого хуука, которому вы поставили верный диагноз на корабле-родителе?

Мне удалось совместить смешок с фырканьем:

— Даже если бы у меня была привычка забывать о своих подопечных, я сделал бы исключение для этого единственного пациента из другой галактики.

— Вот поэтому я и сказала «несомненно». После вашего возвращения на Землю этот индивид полностью выздоровел и вскоре смог с нашей помощью разговаривать со своими соотечественниками.

Мои брови решили взлететь.

— Должно быть, у них чертовски хорошая система связи.

По нескольким конечностям Сделки пробежала рябь.

— Что в этом смешного? — спросил я.

Она дернулась. Всего один раз, но всем телом, и новые глаза на жгутиках повернулись ко мне.

— Ваша проницательность меня тревожит, доктор, хотя к этому моменту мне следовало научиться относиться к ней с уважением. Как вам удалось стать таким специалистом по языку тела тсф?

— Я не специалист. Но я достаточно времени провел с вами, трейдерами, чтобы понять кое-какие намеки. Так что же вас насмешило?

— Я вам скажу, только помните, что я не хотела вас оскорбить.

— Хорошо. Считайте, что моя кожа приобрела необходимую толщину.

— Наконец-то понятная метафора! — Для нее это было доступно, потому что тсф умеют увеличивать и делать более твердыми внешние клетки своих конечностей, превращая их в оружие, напоминающее меч.

Затем она объяснила мне, в чем тут юмор.

— Меня… — переводчик сделал секундную паузу, — пощекотало то, что я заметила. То, как именно биологический вид выживает достаточно долго, чтобы стать технологичным, обычно ограничивает эту технологию.

— Например?

— Человеческие существа. Несмотря на многие физические ограничения, люди обладают адекватной силой хватки в сочетании с формой, обеспечивающей эффективное применение рычага. Следовательно, ваши далекие предки использовали бросание предметов для охоты и самозащиты от хищников. Такие вспомогательные средства, как лук и огнестрельное оружие, вытекают из основной идеи бросания, которая настолько внедрилась в человеческую перспективу, что по-английски «оружие» и «руки» являются синонимами.

— Я думаю, вы имеете в виду вооружение[1].

— Не вижу разницы.

— Понятно. Какое это имеет отношение к средствам связи на дальние расстояния?

— Все ваши устройства для этой цели являются инструментами для бросания таких предметов, как микроволны, свет или радиоволны. Хууки более развиты, чем мы, тсф, в области транспортировки, но мы пользуемся идентичными инструментами для связи. Расстояние не имеет значения, когда ничто не должно перемещаться.

Я долгое мгновение внимательно смотрел на Сделку.

— Это интересно. Как же вы устанавливаете связь, ничего не перемещая?

Сделка подняла жгутик и с упреком помахала им; не я один кое-что узнал о языке тела инопланетян.

— Эта информация может стать основой будущей торговли. Было бы безответственным с моей стороны предоставить ее безвозмездно. Возможно, сейчас нам следует направить все любопытство на разборку и новую сборку робота. Мы должны быть уверены, что не допустили ошибки.

Мое любопытство не желало никуда направляться, но я не видел смысла спорить.

— Горю желанием.

— Возможно, вас огорчит то, как переводчик передал ваше последнее заявление, но я поняла, что вы готовы. Поэтому приступим. Следите за процессом критическим взором… если вас не затруднит, ибо малейший промах может привести к кумулятивной ошибке.

Я потел над инструкцией по сборке, пока Сделка выполняла инструкции в обратном порядке, но медленно, чтобы я мог следить за процессом и одобрять каждый этап. Однако меня с самого начала преследовало ощущение, что мы упустили нечто очевидное.

— Вы подтверждаете, — спросила Сделка, — что я не допустила ошибки?

— По-видимому, так.

— Тогда я соберу его снова на. ваших немногочисленных, но внимательных глазах.

Я вздохнул.

— Один из недостатков всего пары глаз — то, что они устают, но приступайте.

— Поскольку я запомнила этот процесс и хочу избежать автоматического повторения любых ошибок, предлагаю, чтобы вы обеспечивали меня всей информацией по сборке во время ее выполнения, а я буду подчиняться вашим указаниям.

— Мне это нравится. — Таким образом, я смогу задавать темп. Я поднял инструкцию и постарался посмотреть на нее, словно вижу в первый раз. — Шаг первый. Вставить три длинных серых стержня в отверстия самого маленького цилиндра…

Я диктовал инструкции, и работа заняла более двух часов. Не сказал бы, что мы совсем зря потратили время, потому что, когда мы закончили, я имел удовольствие выслушать свое имя, повторенное три раза.

После третьего повтора я заметил, что моя тень стала темнее, чем следует, учитывая освещение в комнате. Интересно, подумал я, как долго Гара уже с нами, но если она хотела сохранить инкогнито, кто я такой, чтобы разоблачать ее?

* * *

В ту ночь мы с Соней по очереди читали книги перед сном нашему сыну. Наконец, он уснул, и мы осмелились на цыпочках выйти из спальни. Погода сделала неожиданный поворот на сто восемьдесят градусов, и стало не по сезону душно, но мое климатическое устройство утверждало, что более прохладный воздух вернется после полуночи, поэтому я оставил открытым окно и не задернул занавески.

Мы поставили наши АБД на зарядку, легли в постель, погасив свет, и немного поболтали, следя за широким пятном лунного света на потолке, который проникал к нам в комнату, отразившись от маленького прудика на заднем дворе. Когда там поднимался хотя бы. слабый ветерок, пятно света над нами переливалось рябью.

Все это выглядело невероятно мирным, но я слишком хорошо помнил о патрульной машине, стоящей перед домом, и был слишком переполнен вопросами, чтобы расслабиться. А когда закрывал глаза, продолжал видеть эту проклятую инструкцию по сборке. Поэтому я проглотил гордость и позволил своему АБД послать слабый импульс в три герца через мою нервную систему, зная, что в течение восьми минут волны моего мозга автоматически синхронизируются с импульсом, и я погружусь в глубокий сон на дельта-уровне.

Почему этот поступок требовал проглотить гордость? Потому что я обычно не советую прибегать к прямому стимулированию мозга при помощи АБД в качестве снотворного. Слишком легко попасть в зависимость, и этот процесс, если продолжается несколько месяцев, может нарушить естественный цикл сна. Да, предполагают, что акустическое воздействие безопаснее, но в ту ночь мне нужно было самое сильное оружие. Я не спал большую часть предыдущей ночи и не хотел провести в тумане еще один день.

Итак, я мягко погружался в сон, когда ужасная мысль, которая, наверное, циркулировала в моем мозгу уже несколько часов, наконец всплыла на поверхность. Если правительство могло отключить записывающие функции моего АБД, что еще они способны заставить его делать на законных основаниях? Не поставили ли мне жучок — внутри?

Я временно остановил дельта-сигнал и вызвал виртуальный экран, радуясь тому, что современная технология дает возможность проводить исследования онлайн, не вставая с постели и не беспокоя жену.

Так как я прожил большую часть своей жизни в «темных веках», до того как объединились нанотехнология и компьютерная наука и системы управления данными частично имплантировали в человека, мне представляется более удобным управлять своим АБД при помощи клавиатуры. О, я хорошо умею пользоваться внеголосовыми средствами при вводе простых инструкций, но происходят странные вещи, когда я пытаюсь ввести не столь простые команды, и Санни говорит мне, что такие попытки напоминают выступления плохого чревовещателя. Поэтому я использую внеголосовые средства только для создания виртуальной клавиатуры, парящей в воздухе под неощутимым экраном.

Я вызвал метапоисковую программу. Поднял руки, чтобы напечатать команду, но заколебался. Если в моей системе АБД действительно есть жучок, то хочу ли я, чтобы те, кто подслушивает, зарегистрировали точный вектор моих подозрений? Мне необходимо выбрать не столь прямой путь. Принимая во внимание то, что Смит и компания не позволили мне записать нашу беседу, не будет ли более разумным провести исследование связанных с этим статей закона, и надо узнать, нет ли случайно поблизости той информации, которая мне нужна.

Сообразив, что мне лучше всего было бы найти сборник подобных документов, предназначенный для юридических библиотек, я раскошелился на двадцать пять баксов за одну сессию с ЛексНекс и — внимание! — распахнулся занавес. Появилась дама с повязкой на глазах и с весами в руке. Благодаря нервным импульсам АБД я ощущал пальцами проекцию клавиш, когда набирал параметры поиска.

Более миллиона вариантов, но ЛексНекс так замечательно рассортировал их, что ответ на мой вопрос ждал меня в самом первом документе. То, чего я боялся, называлось «прослушиванием мыслей» и было строго запрещено, за исключением тех случаев, когда это разрешалось особым законом Конгресса.

Это меня почти убедило. Я ликвидировал свои игрушки, закрыл глаза, и, разумеется, проклятый листок с инструкциями, на который я смотрел весь день, снова всплыл. Удивительно ясное изображение, учитывая то, что моя зрительная память обычно не так уж хороша. Я практически видел все детали, но мне пришло в голову, что одна деталь, возможно, отсутствует.

Где источник энергии?

Конечно, у робота имелись всевозможные таинственные части, но ничего такого, что выглядело бы достаточно крупным для обеспечения количества энергии, способного приводить в движение такую массивную машину… разве что в одной из загадочных частей находится ядерный реактор. Это казалось совершенно невероятным, но, несомненно, такой робот должен двигаться.

Если задуматься: где у этой штуки силовая установка?

Инструкция начала бледнеть перед моим внутренним взором, детали расплывались, поэтому я рассматривал туманное изображение в целом. Именно в тот момент меня осенило, и мои губы беззвучно произнесли классическое: «Боже мой!». Мог бы поклясться, что не дернулся и не шевельнулся, но Санни повернулась ко мне и спросила: «Что смешного?».

Я не удержался и принялся хохотать. Я пытался объяснить ей, почему, но не мог выговорить ни слова. Через минуту Санни тоже начала смеяться, потому что я хохотал так безудержно.

— Ш-ш-ш, — предостерегающе прошипела она между приступами смеха. — Ты разбудишь мальчика.

Я наконец овладел собой, хотя слезы еще текли из глаз.

— Я тебе рассказывал, как мы пытались заставить этого робота работать. — Эта мысль чуть не вызвала у меня новый приступ смеха.

— Угу. Ты и тот торговец.

Теперь я всего лишь улыбался.

— Вот именно. Твой башковитый муж и еще более башковитый тсф потратили на это почти целый день. То собирали, то разбирали. Следовали инструкциям в картинках не просто тщательно, прямо-таки дотошно.

— И что?

— Мы кое-что забыли. — Меня снова затрясло от утробного смеха. — И не мы первые сделали эту ошибку. Команда ученых тсф упустила то же самое.

— Так что же?

Я рассказал ей, и теперь пришла ее очередь смеяться.

— Это забавно, — согласилась она.

Мои щеки болели от смеха.

— Просто в то время это казалось неважным.

* * *

Утром те же два копа отвезли меня на работу, но на этот раз не стали заходить внутрь вместе со мной. Мой секретарь возвышался за своей стойкой как обычно, но больше никого не было, если не учитывать робота-уборщика, стоящего у стены.

— Доброе утро, Л, — поприветствовал я.

Он вырастил комок ткани, похожий на цилиндр образца примерно 1800 года на тонком стебельке, и помахал им в мою сторону.

— И вам краешек утра, доктор.