«Если», 2012 № 02

— Всего лишь сотрудник; его владелец — Консорциум трейдеров.

Он не стал записывать этот существенный факт, служивший оправданием для психиатра.

— Нам нужен полный список ваших нынешних и бывших клиентов, людей и… всех остальных.

Я пожал плечами.

— В этом месяце у меня лишь одна клиентка с другой планеты, и она здесь почти со дня открытия. — Тяжелый случай. — И я уверен, что никто из моих пациентов-людей…

— Нам нужно исключить любую возможность, — учтиво произнес он. — Это рутина, и она приносит свои плоды. В ваших интересах позволить нам выполнять свою работу.

Я быстро обмозговал слова детектива.

— Ладно, мой секретарь в приемной передаст вам этот список, но вы понимаете, что я не могу обсуждать своих пациентов.

Взгляд его глаз, и без того уже холодный, опустился ниже нулевой отметки.

— Не сомневаюсь. Но вы можете рассказать нам все, что укажет определенное направление? У вас есть враги? Как насчет этой инопланетной пациентки?

— Игнорируйте это направление: она не… функционирует. Что касается врагов, в округе меня не считают «доктором Популярность», но не могу поверить, чтобы кто-то реально пытался меня убить. — Мой голос звенел от недостатка искренности. — Сейчас, детектив, меня больше всего волнует безопасность собственной семьи.

Он оскалил зубы, возможно, симулируя улыбку.

— Конечно. Мы позаботимся о защите вас и ваших близких, пока не найдем виновника.

Но когда дым рассеялся, сыщики смогли установить только то, что «зажигательное устройство» было заложено так, чтобы сработать в тот момент, когда я открывал машину. После чертовски тщательной проверки клиника и прилегающая к ней территория были объявлены свободными от бомб. Съемочные группы из службы новостей явились как раз тогда, когда мою бывшую машину увозили на громадной платформе с подъемным краном, но допрашивавшие меня копы увели меня от камер, а потом отвезли домой. Мы подождали в патрульной машине, пока саперы и собака, похожая на Гуфи, осмотрели мой дом и участок. Сегодня я, несомненно, извлекал максимальную пользу из своих долларов, отданных в уплату налогов. Вскоре явились жена и сын, и когда Санни услышала правду, она побледнела и вцепилась в Алекса и в меня хваткой, не уступающей Тад.

Трое наших новых приятелей с бляхами не давали нам скучать в течение следующих четырех часов. Мы угостили их кофе и домашним печеньем Санни.

Шоколадное печенье подходило к концу, когда еще четверо вооруженных полицейских присоединились к веселью: два особых агента ФБР мужского пола, Данн и Миллер, которые согласились только на кофе, и еще двое официальных лиц, Смит и Джоунз, представляющих некую непонятную организацию. Эти последние — Смит, белая женщина, и Джоунз, прямая ее противоположность, — были немногословны и отказались от угощения. Вскоре все четверо сгрудились, а потом Смит отделилась от всех и сообщила мне, что квартет желает допросить меня немедленно. Она нехотя призналась, что по закону обязана информировать меня: предстоящая беседа будет записываться не только системами АБД агентов, но также — ибо какое правительство не любит излишнего дублирования? — точечными камерами, незаметно размещенными на их телах. Все записывающие устройства моего собственного АБД, прибавила она, уже временно заблокированы при помощи правительственных электронных средств. Я проверил это, отдав мысленную команду на запись, и был вознагражден сообщением о неисправности связи, промелькнувшим перед моим внутренним взором. Смит кивнула, словно тоже увидела это сообщение, и выразила надежду, что неисправность моего АБД не доставит мне больших неудобств. Я пообещал пережить огорчение от невозможности записать изображение агентов на память.

Затем агент Джоунз потребовал, чтобы я предоставил им помещение для допроса, и вся четверка проследовала за мной в столовую, где Данн закрыл французские окна, так что тем, кто подслушивал, пришлось напрячь слух.

Мы все уселись вокруг стеклянного обеденного стола. Джоунз возглавил инквизицию, а остальные наблюдали за мной сосредоточенными взглядами художников-портретистов. Я не понимал возникшего в комнате напряжения, но оно меня тревожило.

— Четырнадцать месяцев назад, доктор, — начал Джоунз, — НАСА потратило почти миллион долларов, чтобы отправить вас на корабль-матку тсф-трейдеров, который в тот момент находился на окололунной орбите. Объясните нам, как это случилось и что с вами произошло на данном корабле.

Это проверка?

— Корабль-родитель, а не корабль-матка. — Может быть, я устрою свою проверку. — Хотите знать почему?

Я сделал вид, что их отрицательное ворчание означает «да».

— Они развивались как хищники на планете с настолько скудными пищевыми ресурсами, что им приходилось жить маленькими изолированными группами до тех пор, пока они не выработали достаточно социальных навыков, чтобы выращивать животных себе в пищу. — Я знал об этом только потому, что, когда начал работать на трейдеров, они рассказали мне кое-что из своей семейной истории. В результате такой эволюции каждый тсф, если он не в состоянии беременности, меняет пол через несколько наших месяцев: важная особенность для выживания небольших групп, сексуальное распределение в которых может быть таким неравномерным, что…

— Неплохо было бы, — перебил меня Джоунз, — сосредоточиться на вопросах, имеющих отношение к делу.

— Конечно. Извините. — Но на самом деле я не чувствовал себя виноватым. Проверка показала, что агенты здесь не ради общего улова. — Но зачем вы спрашиваете о моем маленьком приключении? У этой истории уже борода выросла, и видит бог, о ней достаточно много сообщали в информационных сетях.

Еле заметно поджатые губы Джоунза означали, что он нахмурился — однако приятно было видеть, что выражение его лица способно меняться.

— Вы могли не придать значения какому-то важному факту. Доктор, дело пойдет быстрее, если вы просто ответите на наши вопросы. Как вы оказались на корабле-родителе?

Я пожал плечами.

— Разведчики тсф спасли трех разумных существ, потерпевших кораблекрушение. Бедолаги относились к разным инопланетным видам, о которых даже трейдеры никогда не слышали, и все они выглядели безумными. Поскольку люди, очевидно, пользовались у трейдеров репутацией самых больших невротиков в Галактике, руководители тсф решили, что психотерапевт с Земли мог бы…

— Я не об этом спрашивал, доктор. Почему именно вы?

— Я работал на НАСА с 2020 по 2024 год, оценивая потенциальных астронавтов. И когда ООН передала в НАСА просьбу тсф, я уже прошел проверку на благонадежность. К тому же не столь много психиатров имеют такую хорошую физическую форму, чтобы выдержать запуск в космос. Или выжить в условиях высокой гравитации на космическом корабле тсф. Или два раза отжаться.

— У вас прежде были отношения с трейдерами?

— Никаких. Мне пришлось многому учиться. Но я с самого начала понял: эта миссия абсурдна.

Нахмуренность Джоунза испарилась.

— Почему же вы за нее взялись?

— Не каждому выпадает такая возможность.

Я скормил им ответ, из которого отфильтровал все сложности. Не считая уникальности подобной возможности и давления со стороны правительства, способного выжать морковный сок из яблок, я взялся за эту работу ради славы оказаться первым человеческим существом, посетившим корабль-родитель, и потому что боялся, что какой-то другой психотерапевт вообразит, будто у него хватит квалификации, чтобы оценить состояние инопланетян.

Он кивнул.

— Перейдем к вашему пребыванию на корабле-родителе.

Я провел их галопом по всем событиям, коротко описав трех моих подопечных и признавшись, что мне вовсе не пришлось напрягать психиатрические мускулы ради выздоровления пациентов, так как, с моей точки зрения, никто из предполагаемых больных не страдал психическими заболеваниями. Их проблемы были более приземленными. Я также признал, что моя незаслуженная тройная победа стала результатом большой удачи помощи «мозга», изготовленного по военной технологии и соединенного с АБД — имплантированным администратором базы данных.

— Трейдеры заплатили вам, пообещав в дальнейшем новую технологию? — заключил Джоунз.

Значит, он знает. Это меня вовсе не удивило, хотя в своем отчете о выполнении задания я просил НАСА не разглашать некоторые детали. К чему мне слишком большая известность?

И никогда еще я не был так прав. Собственно говоря, если вы хотите выслушать исповедь об остальных минутах моей слишком долгой славы, я к вашим услугам. Что за технология? Сочту за лучшее опустить эту часть. Я бы предпочел не обременять вас не относящимися к делу подробностями.

Лицо Джоунза казалось вырезанным из оникса, пока он ждал моего ответа, но под маской чувствовалось напряжение.

— Они заявили, что эта технология — награда за мой успех. Но я подозреваю, что она предназначалась для того, чтобы поскорее получить мое согласие на эту работу.

— Что именно они предложили?

— Основать клинику рядом с моим домом, создать в ней разные типы среды обитания, обеспечить ее персоналом и поставлять мне самых интересных пациентов, которых тсф находят во время галактических путешествий. Они сказали, что я могу лечить там же и пациентов-людей, если пожелаю.

— Еще какие-нибудь особенности?

Я невольно перешел в оборону:

— Никаких. Честно, в то время данный план казался мне превосходным.

— Что они надеялись получить от этого предприятия?

— Мои неоценимые услуги в качестве торгового актива.

— Вы упомянули, что их предложение казалось превосходным.

Я объяснил. Возбужденный триумфом, испытывая головокружение после одного из своих самых удачных дней, и ослепленный открывшимися возможностями, я принял их предложение, не выпытав у трейдеров всех подробностей. Я не спросил, какой именно «персонал» они имеют в виду и насколько близко от моего дома будет расположена клиника, как я смогу платить моим новым сотрудникам, какой кров им предоставлю, чем стану кормить и должен ли я платить налоги на собственность или за аренду нового здания. Все это доказывает, что три славные победы не были результатом моего собственного ума.

— Тсф — честные существа, — добавил я, стараясь говорить как можно менее ворчливо, — но когда имеешь с ними дело, следует изучить и полностью понять все условия сделки. Если ты этого не предпринял, то попался: они просто выбросят из головы устные договоренности, как участники Крестовых походов позабыли о Святом Граале.

— И как все получилось?

Как хороший концерт на плохом рояле, но я в этом не признался.

— Могло быть и хуже. Мои новые работодатели взяли на себя расходы по строительству, налоги, заработную плату и обеспечение моих сотрудников питанием, а также выделили мне хороший ежемесячный гонорар. Но они также прибегли к помощи ФБР, чтобы обойти зональные и строительные законы, поставили клинику всего в четырех кварталах от моего дома и возвели ее за два дня при помощи действительно инопланетной строительной техники.

Джоунз бросил быстрый взгляд на Смит и отвел глаза.

— Опишите эту технику. Как мы понимаем, всем показалось, что клиника построила сама себя.

— Правильно. Вапабонды — народ, торгующий с трейдерами, — разработали эту методику. Моя охранница — представительница вида вапабондов.

Больное место.

Будь у меня возможность сначала поговорить с Тад, я бы не нанял ее даже выгуливать своего хомячка, но она досталась мне в рамках торгового соглашения, вот и все. Я не собирался жаловаться слишком громко: остальных сотрудников выбрали довольно успешно, работодатели даже выполнили мою просьбу присылать только те виды существ, которые способны усваивать человеческие языки так, как мои жировые клетки усваивают мороженое: я не хотел, чтобы персонал клиники зависел от искусственных переводчиков.

— Продолжайте, — потребовал Джоунз.

— Вапабонды строят здания с помощью макромайтов. Это слово придумал мой секретарь, соединив слова «майт» и «макраме». Макромайты — полуогранические машины, похожие на крабов размером с блоху. Они поддерживают связь друг с другом и со своими программистами при помощи микроволн и способны размножаться быстрее, чем сплетни. Странность заключается в том, что основным строительным материалом служат они сами. Моя клиника, в том числе полы, стены, потолки, двери, водопроводные трубы, даже электропроводка, почти целиком состоит из сцепленных друг с другом макромайтов, собравшихся в единое целое. Даже то, что выглядит, как стекло, является специально выращенными макромайтами. Все здание возвели за два дня, а это не маленькое сооружение.

Я услышал, скорее почувствовал, как по комнате пронеслось эхом выдохнутое четырьмя глотками: «Ага!».

— Могло ли достаточно большое количество этих машин отделиться от здания, чтобы переместить предмет значительных размеров? — спросил Джоунз нарочито небрежным тоном.

— Возможно. Что вы имеете в виду под «значительными размерами»?

Он проигнорировал вопрос.

— Способны они замаскировать такой предмет на время транспортировки?

Я озадаченно покачал головой.

— Сомневаюсь.

Я взглянул на Смит, которая громогласно вздохнула, но, немедленно спохватившись, принялась снова изображать портретиста. Возбуждение улеглось и сменилось таким же ощутимым разочарованием.

Лицо Джоунза оставалось непроницаемым.

— Поскольку ваша клиника так близко, почему вы сегодня не пошли на работу пешком?

— Вы думаете, я ленив и не забочусь об экологии? Да, я ленив. Мне надо было прямо из клиники ехать в школу, чтобы успеть забрать сына вовремя. Однажды, во втором классе, я на пять минут опоздал, и его учительница наградила меня таким взглядом, что Гитлер покраснел бы от стыда.

Никто не рассмеялся в ответ на мое остроумие.

— Как я понимаю, деятельность клиники вызывала неудовольствие некоторых местных жителей?

— Это слишком слабое утверждение.

Он потер свой волевой подбородок.

— Расскажите почему.

Я выбросил на ветер несколько секунд, рассматривая его лицо.

— Отчасти потому, что сотни любопытных каждый день проезжают о-о-о-чень медленно мимо этого места, вызывая постоянное раздражение других водителей. К тому же в городе — прошу прощения за непрофессиональное выражение — немало чокнутых. Но главное, люди боятся, что безумные и потенциально опасные инопланетяне могут запрыгнуть, или залететь, или прокопать ходы, или просочиться к ним на задний двор.

— Вы знаете о каких-либо контактах между вашими соседями и внеземными существами, кроме тех, которые работают у вас?

— Боже правый, нет! И почти никаких контактов с моими сотрудниками. К чему вы клоните?

Смит легонько постучала пальцами по обеденному столу. Джоунз не взглянул на нее, но сел по полной выправке.

— Владеют ли ваши подопечные какой-либо формой телепортации?

— Нет, насколько я знаю. Ваши вопросы становятся все более странными.

— Вернемся к тем пациентам, которым вы помогли на корабле-родителе: расскажите нам побольше о первом из них.

— Как я уже говорил, он смахивал на помесь…

— Извините, доктор. Вы упомянули о том, что он мог настолько дематериализовываться, что проходил сквозь стены. Как вы считаете, он был способен манипулировать твердыми объектами в таком состоянии?

— Если под словом «манипулировать» вы подразумеваете «брать их в руки», то я не понимаю, каким образом.

— Гм-м. Тогда можете добавить что-нибудь относительно вашего третьего пациента?

Три наблюдающих агента подались вперед примерно на миллиметр. Я озадаченно посмотрел на Джоунза.

— Не очень. Он был практически плоским, когда я пытался диагностировать его заболевание, и я не видел его… снова надутым.

— В вашем отчете говорится, что этот пациент, возможно, прибыл из другой галактики. — Мое ухо врача уловило напряжение под гладкой поверхностью его голоса.

— Такой вывод сделали трейдеры. После выздоровления этого существа они получили подтверждение своей теории, а также подозрения, что раса пациента, как и они сами, занимается торговлей в колоссальных масштабах.

— Потенциальные конкуренты?

Я кивнул.

— А также потенциальные сотрудники. Думаю, основная причина того, что тсф привезли меня на корабль-родитель, кроется именно в этом пациенте. Последнее, что я слышал: они добились успеха в общении с ним и даже узнали его имя и название его расы — хуук. По крайней мере так я его произношу. Трейдеры скачут от возбуждения по поводу…