Дикие гуси

— Во! То, что надо, «Ругер МК» двадцать второго калибра с добавлением «интегрированного» глушителя!

Он задвинул ящик стола и подошел к лежащему на ковре.

— Майор, тебе, надеюсь, знакомы эти штуки не понаслышке?

Тот так же, как и до этого, усердно затряс головой.

— Ну а мне по роду прежних занятий сам Бог велел знать о них. На всякий случай объясняю: револьверчик стреляет бесшумно, а дубинку запросто можно применять на бойне для быков. Что же я хотел этим сказать? Ага, я это к тому веду, что сейчас освобожу твою пасть от этой затычки, и мы с тобой поговорим по душам, так сказать. Но если, не дай Бог, тебе взбредет вдруг в голову позвать дежурного или еще какая-нибудь идиотская мысль вроде этой — сразу после этого молись об отпущении грехов, если, конечно, успеешь! Ну что, договорились?

Майор вновь согласно закивал.

— Я догадывался, что ты сговорчивее меня! — мило улыбнулся ему Айс, отшвыривая в сторону жеваную бумагу.

— Ты хоть понимаешь, на что замахнулся? — отплевавшись остатками, прошлепал жирными губами контрразведчик. — Ведь даже если ты сумеешь выбраться отсюда, а это невозможно, мои ребята найдут тебя в любом закоулочке Армении или Азербайджана. И знаешь, что они с тобой сделают?

— Нашел кем пугать! — беспечно рассмеялся Айс. — Да я здесь уже в таких переделках побывал, что после них твои филеры с застарелым геморроем для меня — «тьфу», пустое место! Знаю, знаю, что хочешь сказать, — опередил он очередной вопрос майора, — как же это я попался на их удочку? Ну, во-первых, не так уж я и обгадился, некоторым из них придется-таки полежать в больничке, а во-вторых, я же не минер, могу раз в жизни и ошибиться. Но после этого — ша! Теперь повадки твоих долбодуев для меня — как на тарелочке. И мой им хороший совет на будущее — не попадаться мне на глаза. Ибо знаю — после моего успешного побега из этого гадюшника шансов на жизнь вы мне не оставите никаких. Терять больше нечего, а раз так — я способен на самые непредсказуемые поступки…

— Ты что, всерьез возомнил, что выберешься из стен контрразведки? — насмешливо захохотал Казарян. — Да у нас здесь такие асы перебывали — не чета тебе! Кости одних лежат в землице пустыря неподалеку, а другие — да, вышли на свободу, но пеплом — через трубу нашего мини-крематория. Так что давай, развязывай меня да иди долечивайся спокойно, я уже понял, что о пропавших долларах ты знаешь не больше, чем о сокровищах Янтарной комнаты. Клянусь тебе — отсюда выйдешь целый и невредимый, без малейшей царапинки…

— Да брось ты мне эти кагэбэшные песенки напевать! — отмахнулся Айс. — Знаем, сами служили там. Отсюда я, может, и выйду, но до больницы меня пяток машин успеет прокатать. А не успеют, так в больнице вместо таблетки какую-нибудь парашу подсунете с летальным исходом. В общем, поступим, как натуральные террористы: я тебя беру в заложники, покуда не выберусь из этого дерьма, а тебе обещаю жизнь взамен на… на… ну, хотя бы на деньги из твоего кабинетного сейфа. Без этих презренных бумажек, сам знаешь, далеко не уйдешь и…

— Нет у меня никакого сейфа! — перебил его словоизлияния майор.

— Это будешь говорить своей жене, когда она попросит у тебя какую-нибудь супершубу! Брось ты, Казарян, ну какой уважающий себя начальник обходится без личного сейфа! Ага, не хочешь по-хорошему? Тогда сделаем так…

Подобрав обслюнявленный уже майором комок салфеток, Айс вновь запихнул их ему в рот.

— Это чтобы твоих воплей не слыхали, когда я тебе уши обрезать буду! — деловито пояснил он ошалевшему контрразведчику, беря со стола «вещественное доказательство» — финку покойного Лося и пробуя ее острие большим пальцем.

Затем оттянул майорское ухо, взмахнул ножом и… опустил его, заслышав отчаянное мычанье: Казарян бешено вращал глазами, указывая ими на огромную напольную вазу в углу кабинета. Догадливый Айс вновь вынул из его рта бумажки.

— Развяжи! — контрразведчик почти приказывал.

Айс вздохнул и, раскрутив на его конечностях цепочку, подтолкнул к вазе.

— Только без выкрутасов!

Казарян потянулся так же, как недавно до него Олег, вынул из нагрудного кармана малюсенький ключик и ткнул его в один из искусственных цветков. Почти треть передней стенки вазы отъехала в сторону. Покрутив туда-сюда пару хромированных ручек на обнажившейся панели, он сунул руку в открывшуюся дверцу, проворно выхватил из сейфа какую-то пластмассовую ампулку, сунул ее в рот и с хрустом разгрыз. Айс бросился к нему. Поздно… Черты лица начальника контрразведки изменились до неузнаваемости, на губах выступила пена, и он мягко завалился тут же, в углу. Несколько раз судорожно дернулись руки, ноги… Все. Ошеломленный неожиданным поворотом событий, Айс пощупал артерию на его шее. Пульса не было. Н-да, ситуация!

— Впору хоть выть, как певчие над покойником: на кого же ты меня покинул? — обескураженно пробормотал Айс, закуривая сигарету из лежащей на столе пачки.

Затем присел в кресло и задумался. Впрочем, думал не очень долго — не позволили развитые в «совковых» органах чувства самосохранения и аналитического мышления. Прежде всего, заглянул в сейф. И сразу угадал под стопкой бумаг пачечку зеленоватых купюр. Так, баксы есть!

На самом верху лежала обыкновенная картонная папка. Потянул ее, раскрыл. «Мамочки, да это же я, собственной персоной! Фотография 3х4 (и где только откопал, зараза… впрочем, даром здесь никому не платят), полная биография до сегодняшнего дня и вся последовательность событий в жизни Олега Грунского после его вступления в „освободительную армию“. Да, неплохо поработали, черт возьми, одно лишь радует — в папке ни словечка о Нине, студентке Ереванского политеха, пензенской казачке… Хотя какая там радость!» Айс выложил папку на стол и вновь полез в сейф. Дальше пошли «корочки» — бланки различных удостоверений с готовыми печатями внушительных учреждений, вплоть до Управления контрразведки фронта. «Ну прям бери любое, да хотя бы вот это — инспектора по кадрам, вписывай свою фамилию… Стоп, стоп, кажется, приехали…» Айс отодрал с дела в панке свою фотографию, намазал ее клеящим карандашом со стола, чуть подрезал острой финкой и всадил в рамочку удостоверения инспектора по кадрам. Затем вписал туда же первую фамилию, которая взбрела на ум, и, полюбовавшись на готовую «корочку», положил ее поверх папки. Так, что там у нас дальше? Доллары, тысяча восемьсот — на первое время сгодятся… ба, здравствуйте, мои часики, золотой «Ориент»! А я-то думал, что обронил вас еще там, в больнице, во время разборок с охранниками. «Подобрали», значит, эти шкуродеры! Ну, все, вроде бы… Хотя нет, не все! Оставалось обследовать дверь, ведущую в соседнюю комнату. Айс открыл ее. Маленький затемненный кабинетик с таким же диваном, столиком и вешалкой для одежды. А на вешалке — полевая майорская форма-камуфляжка. Вот это тоже пригодится! Он быстро переоделся, затем затащил в интим-кабинетик безжизненное тело Казаряна, уложил его на диван и, прикрыв дверь, пошел к выходу. Выглянул в коридор — ни души, только в соседнем кабинете перекрещивающимися очередями стрекотали пишущие машинки. «Пишите, пишите, а мы пока слиняем! Ха, да отсюда, оказывается, выйти проще, чем из зала кинотеатра во время сеанса!» Вышел на крыльцо — и сразу же наткнулся на двух амбалов: один — с ручным пулеметом ПК в лапищах, другой — попроще, с АКМ-ом. Рожи — как у сторожевых псов.

— Кто такой? Документы?

— А ты мне честь отдал, рядовой, прежде чем поинтересоваться моим здоровьем? — ласково спросил его Айс, затем неожиданно рявкнул, но не в полную мощь легких, — Разбаловались, сволочи, в прифронтовой обстановке, почуяли вольницу! Ничего, перед наступлением мы вам подымем и выправку, и боевой дух!

Архангелы козырнули, и все же один из них, с автоматом, протянул руку.

— Документы, пожалуйста, мы вас видим впервые!

Айс протянул удостоверение. Едва заглянув в него, охранник вытянулся и откозырял по-новой.

— В отделе кадров я у вас просидел с самого утра, — пояснил ему Айс, забирая «корочку» и, заметив на входной двери телефонный аппарат, небрежно попросил: — Ну-ка, звякни на проходную, пойду проветрюсь немного!

Охранник, прислонив автомат к перилам крыльца, потыкал пальцем в кнопки и вякнул в трубку:

— Размик, выпусти инспектора! Все в порядке! — повернулся он к Айсу.

«Ну, допустим, не все еще, — думал Айс, впрыгивая почти на ходу в трамвай, следующий до больницы, — но для начала тоже неплохо!»

Глава 11

Оживший покойник. Явление Соньки

Дежурных возле палаты Ваэгена Анастасовича будто корова языком слизнула. Теперь Айсу стало понятно, кого они караулили в тот раз, хотя и тогда всякие сомнения были излишни. Войдя в больничную комнату, он первым делом увидел… широченную улыбку на совершенно целой и невредимой физиономии учителя из Гориса. Да и сам он нисколько не смахивал на покойника по давешним описаниям охранников. Вот гады, и тут на психику давили!

— А я ведь вас поминать уже собирался! — Айс присел на край постели.

— Как же, слышал я через дверь эту заупокойную вчера, да вот только сделать ничего не мог: рот, сволочи, лейкопластырем заклеили, а ноги и руки к спинкам кровати привязали! — пожаловался Вазген Анастасович. — Кстати, я по твоей душе тоже свечку собирался заказывать по выходе отсюда. Или сговорились все же с контрразведкой? — хитро прищурился он.

— Да, как же, с ними сговоришься! — пробурчал Айс и неожиданно закончил: — Попрощаться я заскочил, Вазген Анастасович. Линять мне отсюда надо, и как можно скорее!

— Что, еще кого-нибудь?.. — учитель провел пальцем по горлу.

— Да нет, суицид вроде, но все могло быть… Короче, как ваше здоровье?

— Ну, если не считать пары переломанных ребер, все остальное о'кей.

— Кочегары?

— Они самые! Не успели добить, какие-то военные подоспели. Хотя странные они, по-моему, не очень-то спешили вызволять меня.

Айс не стал объяснять учителю, что это были за военные — после драки-то.

— Да! — вспомнил Вазген Анастасович. — А подарок мой все же вовремя прикатили. Ты на мотоцикле ездить умеешь?

— Элементарно! — фыркнул Айс. — В спецшколе это — азы!

— Тогда запомни адрес, — учитель продиктовал его, — это близко, в трех кварталах отсюда! Я сказал родственнику, чтобы он не красовался с ним возле больницы, так, на всякий случай…

— Умница! — не удержался от восклицания Айс и, внезапно насторожившись, ринулся к окну.

Из него ворота больницы и опущенный шлагбаум за ними были видны как на ладони. Отчетливо была слышна и брань военного, выскочившего из подъехавшей легковушки и бегающего перед шлагбаумом. Айс пригляделся к нему, и… волосы зашевелились под камуфляжной пилоткой, а по спине пробежал противный озноб. Он не верил в привидения и другую чертовщину, только слегка — в Бога, но как же прикажете понимать это?.. Перед закрытым шлагбаумом выпрыгивал… майор Казарян, начальник контрразведки собственной персоной! Внезапно оживший покойник!

Времени на осмысление этого казуса не оставалось нисколечко, и Айс оставил это на потом. А сейчас, пожав на прощанье руку учителю, он рванул в коридор. Спасение было лишь в одном месте…

Прибывшие с начальником контрразведки три амбала в штатском, с выпирающими из-под пиджаков «стволами», тщательно прочесали всю небольшую территорию больницы, но не обнаружили даже следов пребывания Айса.

— Все выходит по моим предположениям! — сделал окончательный вывод оживший майор, — С такими бабками его надо ожидать в аэропорту или на вокзалах! А они уже под контролем! Погоди, Грунский, я тебя заставлю-таки прожевать твои же запеченные яйца хотя бы за то, что два часа провалялся под действием экспериментального биошокера! Вот гадство! — выражался он во всю мочь голосовых связок. — Хотел попробовать на собаке сперва, а пришлось самому глотнуть! Ну ничего, ты у меня проглотишь кое-что почище этого! — пообещал он неизвестно кому напоследок, уже садясь в машину.

А тот, кому адресовались эти обещания, находился в это время рядом, в двух-трех десятках метров. И, конечно же, слышал их прекрасно…

Как только стихло урчание мотора за воротами, дверца топки котла больничной бойлерной приоткрылась, и оттуда высунулась голова Айса, а затем вылез он сам. Отряхиваясь, подошел к замызганному окну, на подоконнике которого красовался большой осколок зеркала — часть «интерьера», оставшаяся после скоропалительного расчета бывших кочегаров — Суки и Хомяка, — и вгляделся в него.

«Да, пепел Лося не стучит в моем сердце, хоть и выделался я в нем изрядно! Однако же и жук — майор! Хитер, хитер, сволочь, ничего не скажешь! Читали нам на курсах лекцию об этом препарате для профессиональных шпионов — в любой момент покойничком прикинешься, а это иногда еще один хороший выход из безвыходного положения. Мог бы, Грунский, и догадаться по первым отличительным признакам! Хотя, с другой стороны, кто же мог предположить, что столь дефицитный препарат окажется в прозаическом захолустье Арцаха! Да ладно голову ломать над этим — с Казаряном еще, даст Бог, встретимся и тогда посмотрим, чей омлет вкуснее, а пока надо срочно избавляться от „засвеченной“ формы. А сюда, в бойлерную, вернуться все же придется», — Айс заметил такое…

К домику из пиленого известняка Айс добрался лишь спустя три часа, соблюдая все меры предосторожности. За высокой оградой, сложенной из дикого камня — полнейшая тишина, тем не менее, отворив сваренную из прутьев арматуры калитку, он сразу же заметил в углу двора обросшего бородой мужчину, возившегося у верстака. Обернувшись на скрип калитки, тот нахмурился, разглядывая форму контрразведчика.

— Олег я, Грунский! — поспешил успокоить его Айс. — Вазген Анастасович…

— Заходи, джан! — вмиг засиял улыбкой бородатый и, вытерев ветошью руку, протянул ее Айсу. — Камо!

— Ух ты! — улыбнулся тот в ответ. — Надо же, неужели товарищ Арсентий, из революции?

— Шутки шутишь? Это хорошо! — Камо крепко сдавил пятерню Айса. — И все-таки меня именно так назвали папа с мамой. Ладно, давай ближе к делу — смотреть подарок сразу будешь или пообедаем сначала?

— Знаешь, в контрразведке такие негостеприимные люди! — признался ему Айс. — С вечера забыли покормить ужином, а сейчас, — взглянул он на свой «Ориент», — на восемь часов уже запаздывают с завтраком!

— Тогда — за стол! — весело скомандовал Камо…

Кормила их Айрик, миловидная смуглянка — жена Камо.

После «завтрака» Айс придержал тянувшего его к сараю хозяина.

— Послушай, друг, ты не поможешь мне заменить эту вот шкуру, — потрепал он рукав «камуфляжки», — на более, так сказать, подходящую к невоенной обстановке? — и протянул ему пару зеленоватых сотенных.

— Обижаешь, Олег! — отвел его руку Камо, — Друг моего друга — мой друг! Кроме того, я знаю таких людей, которые за эту форму не только оденут тебя, но и кое-что в придачу дадут. Давай, раздевайся, посидишь в трусах и майке, пока я не вернусь. Айрик, слышишь, включи Олегу телевизор и поставь какую-нибудь кассету! Да не бойся ты! — засмеялся он, увидев, как засмущавшийся вдруг Айс ухватился вновь за уже снятые штаны, — Моей жене через неделю исполнится сорок семь лет, так что ты нам обоим вполне в сыновья годишься! Вот если бы ты Соньке на язык попался! — фыркнул он, скрываясь за дверью со снятой формой в руках…

— Какой еще Соньке? — спросил у захлопнувшейся двери Айс и, не дождавшись ответа, вставил в видеомагнитофон одну из принесенных Айрик кассет, наугад, ибо разбирать написанное по-армянски еще не научился.

Экран телевизора пошел светло-серыми полосами, а затем с него на Айса плеснуло вдруг таким сочным переливом красок, что дыхание в груди перехватило. Неширокая горная речка среди поросших яркой зеленью скал дробила свои бурные воды о многочисленные валуны на мелкие осколочки-брызги, и те, переливаясь на солнце, расплескивали вокруг себя сияние радужных оттенков, обогащая цветовую гамму пленки. Но главное было не это. По валунам среди стремнины, словно горная козочка, прыгала девушка, почти девочка, в цветастом сарафане, все ближе подбираясь к потоку, низвергавшемуся с невысокого — метра четыре — уступа. Она звонко, заразительно смеялась, а вот тому, кто ее снимал, как видно, было вовсе не до смеха: из-за кадра послышался встревоженный юношеский голос:

— Вылазь сейчас же, слышишь! Не дай Бог, сорвешься!

Однако отважной скалолазке, упоенной красотой горного пейзажа и собственной бесшабашностью, сейчас, видимо, плевать было на все запреты и опасности. Добежав до водопадика, она сорвала с себя сарафан и бросила его прямо в объектив кинокамеры. На несколько секунд полная темнота поглотила все краски, остался лишь звук: веселый девичий смех да плеск воды. А когда экран снова засветился, Айсу впору было зажмуриться: на девушке, кроме узеньких трусиков, не было ничего. Она стояла уже под водопадом: поток воды, низвергаясь с уступа, разбивался об этот загорелый скользкий «валун», и многочисленные капельки разноцветными драгоценными камнями вспыхивали на коже. Да, зрелище было очень впечатляющим, но, чувствуя, что влез не на свою территорию, Айс потянулся к кнопке выключателя на «видаке»…

— Это что же, новый способ самоудовлетворения?

Он отчаянно покраснел и придавил кнопку, прежде чем оглянуться на раздавшийся за спиной ехидный девичий голос. А обернувшись, увидел ту же самую картину, что и на видеопленке, только уже на фоне стен с обоями — девушку в цветастом сарафане, гневно таращившую на него огромные серо-зеленые, с каким-то серебристым отливом, глазищи.

— Ты что, с детства страдал нездоровым любопытством — подглядывать в чужие замочные скважины? — она подбежала к телевизору и резко выдернула из «видака» кассету. Затем вновь уставилась на Айса.

— И вообще, что ты делаешь в моей комнате, да еще в таком неглиже?

Вскочив со стула, он, в свою очередь, смотрел на нее, разевая и захлопывая рот, не в силах придумать какое-нибудь оправдание. Это он-то, чьим девизом было выражение «безвыходных ситуаций не бывает»! Затем бестолково заметался взглядом по комнате, ища хоть какую-нибудь одежду. Выручил его вернувшийся Камо, подоспевший как раз в самый кульминационный момент. С ходу оценив обстановку, он с порога через всю комнату швырнул Айсу объемистый пакет.

— Держи! — и, повернувшись к девушке, рявкнул: — Сонька, ты опять за свое?! Разве гостей встречают таким идиотским вопросом?

Камо, очевидно, имел в виду последний.

— Здрассьте, я же еще и виновата! — возмущенно поклонилась девушка, грациозно выгнув гибкий стан.

И лишь теперь, с близкого расстояния, Айс в полной мере смог оценить красоту ее лица и фигуры. И от этого смутился еще больше, хоть и была она по годам обыкновенной соплячкой. Почему стушевался — сам не понимал, ибо уродом себя никогда не считал и в остроте языка мог запросто потягаться с любым «юмористом». Но эти серебристые глаза… Как у инопланетянки.

— Дочка это, младшая наша! — пояснил Камо и добавил, ласково глядя на Соньку: — Красивая, тьфу, тьфу, тьфу, чертовка, в маму удалась — но вреднючая до ужаса! Особенно с парнями.

— А… старшие где же? — спросил Айс и по враз посмурневшему лицу Камо понял, что вопрос его не к месту.

— Один старший был, в ноябре ему исполнилось бы двадцать! — глухо обронил Камо. — Полгода назад погиб на позициях, так и не поняв, за кого и за что! Эх, — рубанул он воздух открытой ладонью, — собрать бы в кучу всех этих правителей-фидаинов, добавить шишкарей-миротворцев, привязать к их ногам управление контрразведки, да и потопить в самом глубоком горном озере! До чего такую гордую нацию довели!

— А мне почему тогда согласился помочь? — задал прямой вопрос Айс.

— Ты — друг Вазгена! — просто объяснил ему Камо. — Кроме того, у меня в этом деле есть свой интерес, о котором я тебе расскажу после того, как ты посмотришь на… В общем, глаза мне твои понравились — хорошие, честные глаза!

— Да-а-а, я вот тоже это заметила! — влезла в разговор Сонька, ехидно пяля свои глазищи на Айса. — Особенно когда он свои хорошие, честные глаза вытаращивал на мои прелести там, на пленке!

— Да случайно я! — пытался он реабилитироваться, — Кассет было много, и все подписи — на армянском, вот я и взял первую попавшуюся!

— И случайно тебе попалась я! — вновь съехидничала Сонька. — Почему же тогда не выключил при виде… — тут она запнулась, подыскивая подходящее слово.

— Стоп, стоп, так вы никогда не придете к общему знаменателю! — решительно прервал ее отец. — Потому что ты Соньку никогда не переговоришь, последнее слово все равно останется за ней, — повернулся он к Айсу, — так что… А ну, брысь отсюда! — приказал он дочери, — Ты что, не видишь — человеку переодеться нужно?

— Ох, извините! — вновь выгнулась в грациозном поклоне Сонька. — Я только сейчас заметила ваш шикарный прикид!

И она, фыркнув, выкатилась из комнаты.

— Во змеюка растет! — Камо выговорил это, глядя с нежностью вослед дочери, — Ты знаешь, как за ней увиваются парни всей округи? — подмигнул он Айсу, — И это несмотря на то, что ей только пятнадцать.

— Есть за чем бегать! — восхищенно подтвердил Айс. У него почему-то не возникало никаких антипатий к этому милому вздорному созданию, несмотря на то, что Сонька в его адрес не произнесла пока ни единого комплимента.

— Так ты не обиделся на нее? — почему-то возрадовался Камо.

— Ни Боже мой! — обнадежил его Айс.

— Тогда одевайся, и пошли смотреть подарок!

…Это был старый милицейский «Урал», но, видно, новый хозяин уже потрудился над его реставрацией: желтая и синяя краски были соскоблены наждачкой, а сам мотоцикл был перекрашен в светло-голубой цвет. И еще: коляска была какая-то не такая, а вокруг цилиндров шли дополнительные трубки из нержавейки.

— Сам переделывал! — гордо пояснил Камо, любовно поглаживая чуть вмятый металл топливного бака. — По нашим дорогам скачет как горный козел! Разбираешься, говоришь, в мотоциклах? Ну-ка, заведи!

По его тону Айс уже догадался: что-то нечисто и с зажиганием. Пригляделся и свистнул в изумлении: два проводка шли не напрямую к аккумулятору, а через круглый цилиндрик стартера.

— И охлаждение водяное! — Олег нажал кнопку на левой рукоятке, чуть повернул газовую, и двигатель, рокотнув, заработал мягко и мощно. — Да на этом тракторе свободно тонну груза везти можно!

— Умеешь! — выставил свою оценку Камо и попросил Айса: — Вот и увези на нем нашу Соньку!

— То есть как это? — растерялся от неожиданной просьбы тот.