Поставьте себя на мое место

Реймонд Карвер

Поставьте себя на мое место

 Телефон зазвонил в тот момент, когда он пыле­сосил. Он уже вычистил всю квартиру и теперь заканчивал в гостиной, надев на пылесос дру­гую насадку, чтобы убрать кошачью шерсть, скопив­шуюся между диванными подушками. Он остановил­ся и прислушался, потом выключил пылесос, подо­шел к телефону и снял трубку.

— Алло, — ответил он. — Это Майерс.

— Майерс, — сказала она. — Как ты? Чем занимаешься?

— Да так, ничем. Здравствуй, Паула.

— Сегодня корпоративная вечеринка, ты тоже приглашен. Дик тебя пригласил.

— Наверное, я не смогу, — сказал Майерс.

— Дик только что попросил меня тебе позвонить. Сказал, чтоб звала тебя сюда. Что тебе пора уже вы­лезти из своей башни из слоновой кости, хоть нена­долго. Дик такой забавный, когда выпьет. Ты меня слушаешь, Майерс?

— Да-да, я понял.

Майерс раньше работал на Дика. Тот всегда меч­тал поехать в Париж и написать там роман. И когда Майерс ушел с работы, чтобы засесть за свой, Дик сказал, что будет внимательно просматривать спис­ки бестселлеров, искать творение Майерса.

— Знаешь, я не могу сейчас.

— Тут у нас кошмарная новость, — продолжала Пау­ла, как будто не слышала его. — Помнишь Лари Гудинаса? Он еще работал, когда ты сюда устроился. Так вот, он какое-то время разгребал всякие научные опусы, потом его перевели в другой отдел, а потом вообще уволили. Короче говоря, нам позвонили и сказали, что он утром покончил с собой. Выстрелил себе в рот. Представляешь? Майерс, ты меня слышишь?

— Да, я слушаю. — Он начал вспоминать Лари Гудинаса: высокий, сутулый, очки в проволочной опра­ве; лысоватый, носил яркие галстуки. Майерс пред­ставил себе выстрел, представил, как треснул череп.

— Боже. Какое несчастье.

— Приезжай в офис, дорогой, договорились? — сказала Паула. — Мы тут общаемся, выпиваем, слуша­ем рождественскую музыку. Давай приезжай.

Что там происходит было и так ясно — по звукам в телефоне.

— Нет, я не хочу, — сказал он. — Паула?

Глянув в окно, он увидел, как, танцуя, опускаются на землю снежинки. Он протер стекло, а потом стал выводить пальцем свое имя, пока ждал ответа.

— Что Паула? — сказала она. — Ладно. Тогда давай встретимся в «Воилз» и пропустим по стаканчику, идет? Майерс?

— Идет, — ответил он. — «Воилз». Заметано.

— Все так хотели с тобой повидаться. Особенно Дик. Ты ведь знаешь, он тобой восхищается. Нет, правда. Он мне сам говорил. Он еще говорил, что ес­ли бы у него было столько сил и азарта, он не бросил бы писать, тогда, много лет назад. И еще он сказал, что нужно уйму энергии иметь в запасе, чтоб посту­пить, как ты. Слышишь, Майерс?

— Да-да, — ответил Майерс. — Пойду заведу маши­ну. Если не получится, я перезвоню.

— Хорошо. Значит, в «Воилз». Если ты не позво­нишь, я через пять минут выхожу.

— Дику от меня привет, — сказал Майерс.

— Передам, — ответила Паула. — Он ведь только о тебе и говорит.

Майерс поставил пылесос на место. Спустился со своего третьего на первый, вышел на улицу и пошел к своей машине, которая была припаркована дальше всех и была вся в снегу. Он забрался внутрь, несколь­ко раз нажал на педаль, потом повернул ключ зажи­гания. Машина завелась. Он надавил на педаль газа.

По дороге он какое-то время наблюдал за людьми, бежавшими по тротуарам с подарочными пакетами. Потом взглянул на серое небо, с которого густо па­дали хлопья, посмотрел на высокие дома — снег ле­жал на всех выступах и оконных карнизах. Он стара­тельно все рассматривал, наверняка пригодится. Он как раз закончил один рассказ и собирался начинать другой, но чувствовал себя совсем опустошенным. Наконец показался «Воилз», небольшой бар на углу рядом с магазином мужской одежды. Майерс при­парковал машину на стоянке позади бара и зашел внутрь. Немного посидел за барной стойкой, потом, взяв свой стакан, пересел за столик у самой двери.

Когда Паула наконец появилась, он встал из-за стола и в ответ на ее «С Рождеством!» поцеловал ее в щеку. Потом пододвинул ей стул.

— Виски? — предложил он.

— С удовольствием. Виски со льдом, — сказала она подошедшей официантке.

Потом схватила стакан Майерса и залпом выпила его виски.

— И мне еще стаканчик принесите, — велел Майерс официантке. — Мне здесь, если честно, не нра­вится, — сказал он, как только та отошла.

— А что тебе не нравится? — спросила Паула. — Мы сюда часто ходим.

— Просто не нравится, и все. Давай допьем и пой­дем куда-нибудь еще.

— Как скажешь, — ответила Паула.

Официантка принесла напитки. Майерс распла­тился, они чокнулись.

Майерс сидел и смотрел на нее.

— Дик передает тебе большой привет.

Майерс кивнул.

Паула немного отпила.

— Ты как сегодня?

Майерс пожал плечами.

— А что делал?

— Ничего особенного. Пылесосил.

Она коснулась его руки.

— Все просили передать тебе привет.

Они допили виски.

— У меня идея, — сказала Паула. — Давай заскочим к Морганам, а? Мы ведь их ни разу не видели, а они уже несколько месяцев тут, вернулись. Мы можем просто заехать и сказать: «Здравствуйте, мы Майерсы». Тем более, они нам открытку прислали. Они по­просили их навестить во время праздников. Они ведь нас сами пригласили. И вообще, я не хочу до­мой ехать, — заявила она и полезла в сумку за сигаре­той.

Майерс начал вспоминать, все ли он выключил и на­строил ли отопление перед тем, как уехал. А потом он вспомнил снежинки, за которыми наблюдал в окно.

— А помнишь то письмо с угрозами, когда они уз­нали, что мы дома кошку держим? — спросил он.

— Да они уже об этом точно забыли, — ответила Паула. — Это же такая ерунда. Ну, пожалуйста, Май­ерс, давай к ним заскочим.

— Сначала в любом случае стоит позвонить.

— Нет! — запротестовала она. — В этом вся соль! Давай не будем никуда звонить. Просто придем, по­стучим в дверь, поздороваемся и скажем, что мы тут раньше жили.

— Все равно надо сначала предупредить.

— Сейчас же праздники! — сказала она и встала со стула. — Милый, поехали.

Она взяла его за руку, и они вышли на заснежен­ную улицу. Она предложила ехать на ее машине, а за его машиной заехать попозже. Он открыл перед ней дверь, потом обошел машину кругом и сел на пасса­жирское сиденье.

Когда он увидел свет в окошках, снег на крыше, универсал на подъездной дорожке, что-то дрогнуло в душе. Шторы были распахнуты, и в окне сверкали огни рождественской елки.

Они вышли из машины. Переступая через сугро­бы, они направились к парадному входу, — он под­держивал ее за локоть. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как из-за угла гаража выскочил огромный мохнатый пес и бросился прямо на них.

— Господи, — выдохнул Майерс, пригнувшись, по­пятился и вскинул руки. Потом он поскользнулся, пальто распахнулось, он упал на замерзшую траву, уверенный, что эта кошмарная собака сейчас вцепится ему в горло. Но собака только разок гавкнула и начала обнюхивать его пальто.

Паула зачерпнула горсть снега и швырнула в соба­ку. На крыльце зажегся свет, дверь открылась, и муж­ской голос позвал:

— Баззи!

Майерс поднялся и начал отряхиваться.

— Что случилось?! — крикнул мужчина с порога. — Кто это там? Баззи, паршивец, ко мне. Ко мне, я сказал!

— Это мы, Майерсы! — крикнула в ответ Паула. — Мы пришли пожелать вам счастливого Рождества!

— Майерсы? — переспросил мужчина. — Убирайся! Убирайся в гараж, Баззи! Давай-давай! Это Майер­сы, — сказал мужчина женщине, выглядывавшей из-за его плеча.

— Майерсы, — повторила она. — Ну так зови же их скорее сюда! — Она вышла за порог и сказала:

— Пожалуйста, заходите, холод ведь какой. Я Хиль­да Морган, а это Эдгар. Очень приятно с вами позна­комиться. Пожалуйста, заходите.

Они, стоя на улице, быстренько пожали друг дру­гу руки. Майерс и Паула зашли внутрь, и Эдгар Мор­ган закрыл дверь.

— Давайте сюда ваши пальто. Снимайте же, — ска­зал Эдгар. — С вами все в порядке? — спросил он Майерса, оглядывая его со всех сторон. Майерс кив­нул. — Знаю, что пес у нас дурной совсем, но таких фокусов он еще не выкидывал. Я все видел. Я из ок­на наблюдал.

Последние слова показались Майерсу довольно странными, и он внимательно посмотрел на Эдгара. Лет сорок пять, волос почти не осталось, на нем бы­ли свитер, широкие штаны и кожаные тапочки.

— Его зовут Баззи, — объявила Хильда и скорчила гримасу. — Это все Эдгар. Я лично против животных в доме, но Эдгар купил себе пса и обещал держать только на улице.

— Он в гараже спит, — добавил Эдгар Морган. — Все скулит, просится в дом, но это уж никак нельзя, сами понимаете. — Он хихикнул. — Пожалуйста, присаживайтесь, если, конечно, вы отыщете мес­течко в этом тарараме. Хильда, дорогая, пожалуй­ста, убери все это с дивана, чтобы мистер и миссис Майерс могли присесть.

Хильда сразу же начала убирать с дивана всякие сверточки, подарочную бумагу, ножницы, ленту и банты — все это она сложила рядом на полу.

Майерс заметил, что Морган снова смотрит на не­го, но уже без улыбки.

— Майерс, милый, у тебя что-то в волосах застря­ло, — вдруг заметила Паула.

Майерс, проведя рукой по голове, нащупал веточ­ку, снял ее и положил в карман.

— Ох уж этот пес, — снова засмеявшись, сказал Морган. — А мы сидели, выпивали помаленьку, заво­рачивали подарки, какие еще не успели упаковать. Может, и вы с нами чего-нибудь выпьете, а? В честь праздничка? Чего вам налить?

— Да все равно, — сказала Паула.

— Все равно, — повторил Майерс. — Зря мы яви­лись, побеспокоили вас.

— Какая чушь, — перебил Морган. — Нам и самим очень хотелось узнать, какие они, эти Майерсы. Так, сэр, вам налить чего-нибудь крепенького?

— Было бы неплохо, — ответил Майерс.

— А вам, миссис Майерс?

Паула кивнула.

— Так, две чашки, сейчас сделаю, — сказал Морган. — Дорогая, может, и нам добавить, а? — обернулся он к жене. — Заодно уж.

Он взял ее чашку и отправился на кухню. Майерс услышал, как хлопнула дверца шкафа, за этим по­следовало какое-то слово, подозрительно похожее на ругательство. Майерс моргнул. Потом взглянул на Хильду, которая усаживалась в кресло рядом с диваном.

— Садитесь же, не стойте, — сказала она. Она хло­пала по подлокотнику дивана. —Давайте-ка сюда, по­ближе к камину. Мы попросим мистера Моргана подбросить туда еще дров, когда он вернется.

Они сели. Хильда Морган сложила руки на коле­нях, потом слегка наклонилась, изучая лицо Майерса.

В гостиной все было точно таким же, как раньше, кроме, пожалуй, трех гравюр в рамочках, которые висели на стене за стулом Хильды. На одной из них мужчина в «тройке», приподняв котелок, приветст­вовал двух дам с летними зонтиками. Все действо происходило на широком перекрестке, заполнен­ном лошадьми и экипажами.

— Как вам Германия? — спросила Паула. Она сиде­ла на самом краю дивана, держа сумочку на коленях.

— О, нам там очень понравилось, — ответил ей Эд­гар Морган, возвращаясь из кухни: в руках у него был поднос с четырьмя большими чашками. Майерс узнал эти чашки.

— А вы бывали в Германии, миссис Майерс? — спросил Морган.

— Нет, но мы очень хотим туда поехать, — ответи­ла Паула. — Ведь правда, Майерс? Может быть, в сле­дующем году, летом. Или через год. Как только Май­ерс издаст свою книгу. Он ее сейчас пишет.

— Думаю, писатель может извлечь из поездки в Ев­ропу много полезного, — сказал Эдгар, аккуратно ставя чашки на подставки. — Прошу вас, не стесняй­тесь. — Он сел на стул прямо напротив Хильды и посмотрел на Майерса. — Вы упомянули в письме, что бросили работу, чтобы была возможность писать.

— Да, это так, — ответил Майерс и отхлебнул из чашки.

— Он почти каждый день что-нибудь пишет, — ска­зала Паула.

— Правда? — спросил Морган. — Вот это да! И что же вы сегодня написали, позвольте спросить?

— Ничего.

— Это все из-за праздников, — сказала Паула.