Ад & Рай

Третий собеседник молчал – он слушал разговор, словно впитывая, но ни разу не попытался вмешаться. Его юзерпик вряд ли можно было назвать творческим вымыслом… круг чёрного цвета, проще говоря – тьма.

– Ты случайно упомянул деньги… может, реально дело в деньгах? – предположил «силуэт». – Его голос трещал, как дерево. – Брат, рискнём поступить иначе. Давай вбросим в прессу информацию: мы готовы заплатить за тест ДНК. Столько, сколько стоит ведущий нефтяной концерн. Ты знаешь этот город и его жителей. От такой суммы им сложно отказаться.

Блондин отрицательно покрутил головой. Чисто машинальное движение, ведь собеседник не мог его видеть. Да, «Братство Розы» обладает огромными денежными средствами. Хотя бы потому, что главная база братьев – в самом богатом городе мира, тут даже воздух насыщен запахом денег. Москва распухла от долларов, роскошные иномарки жмут друг друга боками, с трудом протискиваясь на шоссе, предметов роскоши здесь раскупают больше, чем в Лондоне или эмиратах шейхов, очумевших от нефти. Москва – их проклятие, боль и ужас. И он не скажет вслух, почему, те трое – и так это знают. Им ведомо и другое – изначально их было ПЯТЕРО. Они составили костяк «Братства Розы» – Совет Мёртвых. Имя ПЯТОГО называть нельзя. Все братья равны – как четверо царей, и главного нет между ними.

– Ты ошибаешься, брат, – вновь покачал головой блондин. – Такую акцию способен провернуть только очень богатый человек. Да, он понятия не имеет о «Братстве»… Но церковь – это контора со средствами. Они могли заплатить не меньше нас – однако к ним никто не обратился. Реклама и реклама, массивный вброс каждый день. Тебе известно, сколько это стоит в Москве? Билборды, перетяжки на улицах, люди-«сэндвичи», клипы в маршрутках… все это видят. И постепенно привыкают – скоро обязательно ЧТО-ТО произойдёт. Соратники «Братства» начали негласные проверки бизнесменов – пока с состоянием от ста миллионов баксов. Но тут-то и проблема – в этом городе таких людей можно встретить даже в метро…

Юзерпик «тьма» мигнул.

– Да, ты прав, – наполнил купол голос «тьмы», он шипел, как пена шампанского в бокале. – Тут настоящий Ад. Даже не надо спускаться в Преисподнюю, чтобы убедиться. Мы держим в руках нити управления, но… кто сказал, что это счастье, брат? Жить здесь – проклятие.

…Блондин закрыл глаза. Пространство сделалось чёрным, поглотив красную звезду над Кремлём. Он увидел великую войну, и битву – такую, что на её фоне Гавгамелы, Аустерлиц и Сталинград можно сравнить разве что с йогуртом. Почувствовал горячее дыхание врагов, услышал вопли поверженных братьев, ощутил жар огня, ударившего в лицо. Они так верили в свою победу в той войне – а ведь сейчас, по прошествии стольких лет, это представляется настоящим безумием, более того – чудовищной глупостью. Вспышки света. Доспехи, длинные волосы, пламя и молнии. Долгий, отчаянный крик – и пустота. ЗАБВЕНИЕ. Битва проиграна, и теперь им осталось влачить жалкое существование – по крайней мере, так они думали раньше… Шанс, что выпал «Братству Розы» сейчас, предоставляется раз в миллион лет. Или даже реже, кто знает.

Яростный звон мечей сделался тише, удаляясь, пока не перестал звучать в ушах. Интересно, как выглядят сами братья по прошествии стольких веков? По условиям – ему нельзя видеть их. НИКОГДА. Можно лишь говорить…

Веки блондина дёрнулись, приоткрывшись. Он смотрел в московскую тьму сквозь метель и представлял такие же хрустальные шары-офисы, незаметные постороннему глазу. В каждом сидел его брат, но они не могли коснуться друг друга. Впрочем, не только они. Те, другие, тоже делали вид, будто их нет.

Ничего. Скоро всё изменится.

– Братья, ваши слова меня убедили. Отлично, сделаем по-другому. Начинаем секретное наступление. Мобилизуем тайных сторонников повсюду – в прессе, МВД, ФСБ, банковских структурах, на ТВ, на бирже. Подключим информаторов. Но осторожно, без утечки в газеты. Если спугнём похитителя ДНК – наш шанс утерян. Навеки.

Юзерпики замигали, дружно соглашаясь.

– Раэль нам нужна, брат, – напомнил «волк». – Точнее, её файрболлы. Кто знает, кому мы противостоим… Надеюсь, она разберётся со слугами Ада.

– Она разберётся, – пообещал блондин. – Возможно, уже сегодня.

Он отключился без прощания – как обычно.

…Сложив ноутбук и сунув его в особый планшет, блондин покинул стеклянный шар. Вышел легко, словно сквозь мыльный пузырь, и стена, колыхнувшись, мягко сомкнулась за спиной. На крыше здания было три люка, он нажал потайную кнопку, и крышка того, что посередине, отъехала в сторону. Спустившись по лестнице на этаж офиса, блондин прошёл по пустому коридору мимо закрытых дверей и сел в лифт. На первом этаже охрана радушно кивнула, даже не думая проверять документы. Машина ждала у входа, как обычно. Водитель, забегая вперёд, открыл дверцу, и блондин вдавил уставшее тело в сиденье. Через минуту сделал вид, будто засыпает. Шофёр молчал: чудненько вышколен, такой ему и нужен.

Свернув на Тверскую, они проехали большой рекламный щит с буквами:

ПОВИНУЙТЕСЬ…

Глава IV. Киркук

(Российская госбиблиотека, ул. Воздвиженка)

…Здание библиотеки – белоснежное, с колоннами и пристройкой наверху (как у Капитолия в Вашингтоне) оказалось хорошо знакомо Малинину. До революции оно называлось Пашков дом. Строение с колоннадой возвели в 1784 году по заказу капитан-поручика Семёновского полка Пашкова – впрочем, в эти тонкости Малинин как раз не вдавался. Зато знал другое – наискосок от «дома с колоннами» располагался трактир «Собакинъ», где подавали замечательную горькую настойку и капусту собственного засола. До революции Малинин провёл там немало прелестных часов своей жизни – память вспышкой выхватила опохмелку (щи вчерашние, дороже на пятак), щупанье некоей барышни и лихой мордобой с парой местных извозчиков.

Впрочем, воспоминаний хватило ненадолго. Оказавшись в библиотеке, Малинин откровенно заскучал. Сидя рядом с Калашниковым, он ёрзал на стуле, своим видом напоминая тоскующего денди. То есть казак и до этого понимал, что библиотеки – гнусные узилища, созданные тилигентами для пыток простых людей. Но не представлял, что это настолько ужасно.

В здание его пропустили без проблем и даже выдали читательский билет – вот только делать тут было абсолютно нечего. Буфет с выпивкой отсутствовал напрочь, а ушлые мамзельки в очках, что шлялись по коридорам, не удостаивали казака взглядами – хоть, по мнению Малинина, в костюме-тройке и кожаных сапогах он выглядел как «купец-миллионщик». Водка во фляжке грела сердце, но воздать должное нектару богов казак не сумел – расположившийся за компьютером Калашников заметил, как рука его помощника змеёй скользнула за борт пиджака.

– Серёга, – ласково сказал Калашников, не отрываясь от монитора. – Сердце у меня доброе, но жалость ему неведома. Если из-за твоих вредных привычек нас вышвырнут из библиотеки, потом буду бить морду. Ты ж меня знаешь…

Уныло кивнув, Малинин взял со стола газету.

Калашников, щёлкая «мышкой», углубился в раздел архивных документов. Сделав запрос, он наткнулся на исследование от 1908 года Стивена Брегга, профессора из Университета Лондона. «Символ так называемой „сломанной розы“ впервые был обнаружен в Междуречье, на территории османской Месопотамии, – писал Брегг в отчёте о поездке в Курдистан и южный город Басру. – Исследователи дружно относят его к исчезнувшему тайному обществу, о котором почти ничего неизвестно. Этот символ украшал статуи тех крылатых быков, что сохранились в Персеполе после сожжения города Александром Македонским. В Египте, при династии Рамзесов, розу вырезали на левом ухе бога Анубиса, повелителя царства мёртвых. Роза, сломанная пополам, встречается и в Индии, в храмах Гупта – царской династии, правившей около 1700 лет тому назад. Удивительно, но экспедиции учёных Британии и Франции особо отмечают – символ розы не найден ни в одном из захоронений в Месопотамии, Индии и Египте. Скелеты и мумии в саркофагах, не тронутых грабителями, не имели при себе кулонов, печатей, перстней в виде розы – хотя могилы участников тайных обществ обычно содержат их символы. Следует вывод: очевидно, „Сломанная роза“ – запрещённое братство, существовавшее в строгой изоляции. Наши коллеги, специалисты Пергамского музея в Берлине, указывают – этот знак появился в одно и то же время со знаменитой пентаграммой. То есть примерно в 3500 году до нашей эры и абсолютно в тех же местах. Напоминаю, джентльмены, – при раскопках города Урук на юге вилайета[29] Басра археологи обнаружили: символы пентаграммы украшают крышу дворца Гильгамеша, первого царя Урука. Пентаграмма быстро стала популярной – позже она перекочевала в Египет, а потом – в Вавилон. В Египте пятиконечная звезда опять-таки перешла под власть Анубиса, охраняя вход в царство мёртвых. В Вавилонском царстве ею на ночь запечатывали двери магазинов – считалось, что это – колдовской «оберег» от грабителей. Есть подтверждённые свидетельства: последователи религии Кудесника использовали пентаграмму – это был символ пяти ран, полученных им на кресте. Пентаграмма присутствует в городах на юге османской Месопотамии, а сломанная роза – во дворцах и статуях на севере Междуречья. Попытки разгадать, что означает эта эмблема, потерпели поражение. Только один человек, византийский богослов Иоанн Златоуст, писал в исследованиях: роза – явно символ проклятия. Одинокий цветок, кем-то безжалостно вырванный из сада…»

Эта фраза всерьез взволновала Калашникова. Перечитав её несколько раз, он звонко хлопнул себя по лбу – словно убивая комара.

Малинин с тревогой посмотрел на начальство.

– Голова болит, вашбродь? У меня лекарство… – Он полез за пазуху.

– Успокойся, братец, – остановил его порыв Калашников. – Знаю я твои лекарства. И от головной боли, и от желудка, и от нервов, и от депрессии.

– А чего? – удивился Малинин. – Ведь помогает же! И вообще…

…Калашников одарил Малинина выразительным взглядом. Тот замолчал на полуслове, будто ему резко заткнули рот. Алексей вновь защёлкал «мышкой», уставившись в монитор. Основная фактура по сломанной розе была добыта учёными Британии уже после раскопок Брегга, и это немудрено – в 1918 году Османская империя распалась, из вилайетов Междуречья создали новое государство – Ирак, под контролем англичан. В 1922 году в цитадели Киркука (север страны) был обнаружен уникальный барельеф на мраморе, где роза соседствовала с пентаграммой. Барельеф вывезли в Лондон, и он почти сразу же таинственно исчез из хранилища Британского музея. «Это единственная известная современным историкам печать, где пентаграмма сочетается с цветком. Сломанная роза красовалась в самом центре пятиконечной звезды. Древняя крепость на горе, откуда открывается вид на Киркук, основана во времена царя Вавилонии Навуходоносора II, и хотя многократно перестраивалась, часть зданий и подземных помещений сохранилась. Историки Гарварда и Оксфорда до сих пор спорят, какую роль Киркук сыграл в единении знака розы и пентаграммы. Есть предположения, что подземная часть крепости служила „явочной квартирой“ для встреч „Братства Розы“. Розу с пентаграммой нашли в лабиринтах на глубине примерно 20 метров. Участники экспедиции, включая лорда Соммерсета, вскоре умерли в своих лондонских квартирах – вскрытие показало, что от естественных причин. Скотланд-Ярд, однако, назначил расследование – полиции показалось подозрительным, что все археологи скончались за неделю. Впрочем, улик не нашли, и в 1924 году дело закрыли. Похищенный барельеф с розой и пентаграммой бесследно исчез.

Калашников закрыл файл. Запрокинув голову, посмотрел в потолок, словно пытаясь там что-то разглядеть. Перед ним, как вживую, расцветал бутон сломанной розы на фоне красной пятиконечной звезды. Он понял – откуда взялся цветок и при чём тут пентаграмма. Однако ни один источник не содержал намёка: КТО состоял в «Братстве Розы» и куда делись его последователи. Сделав нужные записи в органайзере «айфона», Алексей перешел на новостной сайт. Журналисты дружно обсуждали: какой чудак размещает на улицах Москвы рекламу, строили догадки о его личности и пытались выяснить, откуда такое оформление – чёрные буквы на жёлтом фоне? Калашников впечатал в поисковик слоганы плакатов. Ничего. Он набрал в «гугле» фразу: «кровь Кудесника». Грудой свалились ссылки на кучу сайтов, включая видеоклипы на «ютьюб». Никаких рецептов применения этой крови… Беззвучно выругавшись, Калашников вернулся к новостям. Краем глаза зацепил биржевые сводки и курс доллара – по ходу отметив, что до революции курс ни североамериканских денег, ни фунта, ни рейхсмарки никого не волновал. «Шизоидная картина, – подумал Калашников. – Просыпаюсь я утром в первопрестольной, достаю из почтового ящика „Московский вестникъ“ и срочно ищу там курсы валют».

Алексей невольно рассмеялся. Посетители обернулись.

– Может, водочки, вашбродь? – вскинулся Малинин.

– Спокойствие, братец, – сказал ему Калашников. – Скоро пойдём, библиотека закрывается. Имей терпение – осталось недолго.

– Хрень какая, – завёлся Малинин. – Лучше снова в окопы, да на немчуру, нежели в библи… ми… теках энтих киснуть. Сидят все, пишут чевой-то… скука ж болотная. Матом вслух слова не скажи – как жить человеку православному? И девки здешние на меня – нуль внимания.

Рывком отодвинув стул, казак поднялся – проклиная культуру. Сказал, где видел все книги, конкретно библиотеку, и даже Шефа, но только шёпотом.

– Ты куда это? – строго спросил Калашников.

– До ветру, – со злобой ответил Малинин. – Засиделся с вами тут.

– Хорошо, только недолго. Мы уходим, буквально через минуту.

Малинин вышел из читального зала, а Калашников заново погрузился в розы и пентаграммы. Ему слегка взгрустнулось. «Первое дело такое, – думал Калашников. – Что тут что там – никакой зацепки. Или это Небытие мозги так отшибло? Как будто и не работал в полиции. Все от меня чего-то ждут, а я… я даже не знаю, что им дать. И Шеф не звонил, а должен… ну да, зачем ему звонить, если мне и сказать нечего? Ладно… в Аду хотят, чтобы я изображал умственную деятельность, и я буду её изображать. По крайней мере, это не так скучно». Он перешел на сайт Turkish Airlines, затем – авиакомпании Atlas Jet и, посмотрев номер кредитки, купил два билета – для себя и для Малинина. Подождал минуту. Билеты пришли на e-mail.

Кстати… А ГДЕ МАЛИНИН?

…Казак, стоя у мутного зеркала в мужском туалете, восхищался своей находчивостью. Ха-ха, его благородие хоть и умный мужик, но всё же дурак. «Хорошо, только недолго». А про фляжечкуто и забыл! Ну а Серёга – парень не промах, он нектар одним глотком прикончит, пока благородие не хватилось. Отвинтив крышку дрожащими от нетерпения руками, Малинин запрокинул голову и припал губами к живительному источнику.

Он не видел, как из кабинки вышла Раэль.

В её руке блеснул кинжал. На цыпочках приблизившись к жертве сзади, она размахнулась и с неженской силой ударила Малинина – прямо в горло…

Глава V. Antiangel

(ул. Воздвиженка, метро «Александровский сад»)

…Самый маленький отрезок времени – это секунда. Однако спроси любого человека, и он скажет – да, было нечто такое в его жизни: случившееся буквально за долю секунды. В нашем случае секунду проще раздробить на сто частей, и вот тогда получишь полное представление о том, что произошло. Именно за этот мегакороткий промежуток Малинин краем глаза увидел: что-то мелькнуло в зеркале – и резко повернулся. Это движение спасло казаку жизнь – лезвие кинжала лишь вспороло ему кожу на шее.

Перехватив руку ангела, Малинин швырнул девушку вперёд.

Тело Раэль со всего маху ударилось о зеркало. Мутная поверхность пошла сеткой крупных трещин, Малинин услышал, как сочно хрустнули крылья – словно капуста. Он пнул кинжал ногой – тот улетел в сторону, к утробно рычащим библиотечным унитазам. Раэль свалилась на грязный кафель туалета. Полы плаща разметались, в воздухе закружились перья.

– Сучий ангел, – прохрипел Малинин. – Да я тебе крылья узлом завяжу…

Сильным ударом его отбросило назад. Выбив спиной дверь кабинки, Малинин спикировал на унитаз. Тот не замедлил расколоться надвое, фонтаном ударила вода. «Телекинез, вашу мать», – вспомнил казак.

– О, правда? – Раэль поднялась с пола. – Сейчас повеселимся…

…Малинин пригнулся, и вовремя – на макушку посыпались осколки кафеля. Целая обойма из «парабеллума» продырявила стену над головой – звука выстрелов не было слышно, пули летели из дула со чмоканьем: на стволе виднелся глушитель. Блондинка выругалась, как толпа прапорщиков.

Оружия у Малинина не было – «шмайссер» остался в дорожной сумке, рядом с Калашниковым. Раэль вытащила из кармана на поясе вторую обойму. Не теряя времени, казак прыгнул на врага. Ему удалось сшибить ангела с ног, но счастья это не принесло, – девушка железными пальцами вцепилась Малинину в шею, прекратив доступ воздуха в лёгкие.

– Сдавайся, слуга Ада…

– Иди на хер, сучка крашеная!.. – прохрипел Малинин.

Ангел сдавила горло, в глазах у казака появились красные круги.

– Это я-то крашеная?! – буйволом взревела Раэль. – Конец тебе, урод!

Просунув свободную руку за спину душительнице, Малинин нащупал подкрылок, там, где рос совсем нежный пух. Собрав его в горсть, он дёрнул перья что есть силы. По ладони заструилась кровь. Раэль вскрикнула, разжала пальцы – на ту же долю секунды, но ему больше было и не надо. Казак, встав на четвереньки, с обезьяньей ловкостью метнулся к входной двери туалета и распахнул её. Две чопорные дамы в очках, стоящие возле соседней таблички (чёрный силуэт в юбке, с головой-горошинкой), в ужасе закричали. Мужчина, возникший из сортира, был с ног до головы залит водой, лицо заляпано кровью, а на шее пламенел длинный порез.

– Унитаз взорвался, – галантно объяснил дамам ситуацию Малинин.

За спиной прозвучал лязг обоймы, вставленной в пистолет.

Не теряя больше времени, Малинин поклонился мамзелькам и бегом понёсся в сторону читального зала, хрипло вопя во всю силу лёгких:

– Тикайте, вашбродь! Там ангел! Тикайтееееееееееееее!

Раэль выскочила из туалета, держа в правой руке «парабеллум».

– Подруга! Он туда побежал! – крикнула одна из курильщиц, демонстрируя гендерную солидарность в старом, как мир, вопросе: если женщина хочет пристрелить мужчину, не надо спрашивать – «зачем?», надо ей помочь.

– Спасибо… – процедила Раэль.

Уже не отдавая отчёта, что делает и какой шум поднялся вокруг, ангел ринулась вслед за Малининым, на ходу паля из пистолета. От стен отлетали фонтанчики штукатурки, она не могла нормально прицелиться. Остановившись, Раэль выхватила из-за голенища дамского сапожка второй «парабеллум» – тоже с глушителем. Бормоча отборные ругательства, быстро натянула на лицо белую маску с прорезями для глаз. Уже понятно – «по-тихому» не вышло, и ей достанется на орехи. Впрочем, при одном исходе всё будет прощено Советом Мёртвых. ЕСЛИ ЭТИ ДВОЕ УМРУТ.

За её плечами развернулись крылья цвета «металлик».

Калашников услышал вопль ещё из коридора. Он повернулся на сиденье, положив ладонь на рукоятку «шмайссера» в сумке. Грохот шагов усилился – прямо в зал влетел Малинин: в крови, мокрый, с вытаращенными глазами.

– Интересный, братец, ты туалет посетил… – поднял брови Алексей.

И вскочил с кресла – ремень от сумки врезался в плечо.

– ЛОЖИСЬ, ВАШУ МАТЬ!!! – во весь голос крикнул Калашников.

…К его страшному удивлению, зал, полный людей, никак не отреагировал на эти слова. Только один или два читателя подняли глаза от мониторов и книг, прочие же продолжали читать, не обращая на происходящее никакого внимания. Зато Малинин, не дожидаясь развязки, бросился на пол.

«Шмайссер» застучал – сухо, как треснувшее дерево. Калашников держал автомат в вытянутой руке. Бок сумки лопнул, разлетевшись лоскутами. Раэль, едва появившись в коридоре, попала под очередь. Пули вошли в крылья – болевые точки ангела, а один кусочек свинца ударил в сердце.

Раэль, обливаясь кровью, упала навзничь.

Время было выиграно: правда, совсем немного. Калашников махнул Малинину, и оба рванули к выходу, перепрыгивая через столы ловчее, чем кенгуру. Раэль приподнялась – одним движением, как кукла-неваляшка. Сидя на полу, она открыла огонь из двух пистолетов сразу:

– Твари! Твари! Твари!

Первая же пуля влетела в монитор перед молодым очкариком (на вид – конченым ботаником), компьютер вспыхнул, брызнув осколками. Три свинцовых «гостинца» угодили в книжную полку. В зале взвился вихрь из бумажных страниц, часть листов загорелась. Зал наполнил женский визг, его подхватил дружный хор воплей. «Люди, я же вас предупреждал! – разозлился Калашников. – Что ж за народ на Руси пошёл недоверчивый!»

Усугубляя обстановку, погас свет.

Патроны кончились, Раэль вставила новую обойму. Шурша, в темноте падали книжные страницы. Сорвав со лба прилипший листок, она стала пробиваться к выходу, нещадно раздавая удары направо и налево. Кто-то загородил ей путь, кажется, охранник – она дважды пальнула в потолок, и чёрный силуэт исчез, словно растворился в окружающем её мраке. Выскочив на улицу, ангел посмотрела вниз и взвизгнула – слуги Ада, миновав лестницу, неслись к метро «Александровский сад». СИЛЫ НЕБЕСНЫЕ, НЕУЖЕЛИ ОНИ УЙДУТ ОПЯТЬ?! О Голос, не допусти!

– Положи оружие на землю! Слышишь? Будем стрелять!

Раэль обернулась влево: у подножия лестницы рычала мотором бело-синяя машина с мигалкой, на Воздвиженку въезжали ещё два точно таких же автомобиля. Люди в фуражках и форме мышиного цвета целились в неё из автоматов. Она оскалилась в усмешке. Не целясь, ангел послала из обеих ладоней сильнейший энергетический импульс. Камеры наблюдения на улице треснули, осыпавшись искрами, прохожие с криком роняли плавящиеся мобильные телефоны. Яркая вспышка пламени. В лобовое стекло милицейской машины ударил сгусток огня, патрульных отшвырнуло взрывом, а сама «тачка» разлетелась на мелкие части, по Воздвиженке со свистом пронеслись горящие куски железа. Раэль повернулась вокруг своей оси (словно тогда, в зале «Хайятт»), плавно вытянула руки – ещё два сгустка пламени, ещё два автомобиля милиции превратились в шары из огня. Группа молодых людей (по виду – анархистов), греющихся у метро портвейном, дружно зааплодировала ангелу, подняв вверх большие пальцы.

– Отлично сделано, чикса! Слава партизанам – бей ментов!

У ног Калашникова рухнуло пылающее колесо милицейской машины. Ловя Раэль в прицел, он вскинул «шмайссер», но автомат заклинило. Малинин понял, что сейчас дело будет очень и очень плохо. Его осенило.

– Карточка, вашбродь! – заорал казак. – Достаньте карточку!

Алексей перебросил оружие за спину. На снегу горели три милицейские машины, освещая мрак вечера. Сквозь метель, вниз по лестнице Пашкова дома к ним шагала Раэль в маске, зажав в вытянутых руках пистолеты. Снежинки не таяли на холодных, как лёд, губах ангела. Калашников извлёк из кармана карточку, нажал – стрелка мигнула красным, указывая направление.

Черт возьми, да вход же рядом с метро!

Малинин отчаянно скользил по льду подошвами понтовых ботинок, Алексей тащил его буквально за шиворот – волоком. Метель ухудшила видимость, Раэль палила наугад, не целясь, сопровождая каждый выстрел отборной бранью. Пуля вспорола рукав куртки Калашникова, и на обледеневший асфальт посыпался пух. Спусковой крючок щёлкнул пружиной, подавившись, – в подсумке осталось только две обоймы. Раэль была в пяти метрах от врагов, им уже не уйти. Казалось, ещё секунда, и…

Широко раскрыв глаза, ангел увидела: стена белого дома рядом со станцией метро просто раздвинулась, исчезла, заискрившись красными звёздочками. Слуги Ада немедленно бросились туда, прохожие же не обращали на портал никакого внимания, словно его и не существовало.

В воздухе зазмеились трещины. Портал снова становился стеной.

…Оказавшись в подземке, Малинин и Калашников даже не попытались отдышаться: они сразу побежали вниз по туннелю – к смешному чёрно-красному паровозику с рогатой головой. К нему цеплялись еще четыре вагона – настоящие, пассажирские, с сиденьями и поручнями. Под потолком включились динамики – заиграла песня группы Bloodhound Gang – Hell Yeah. На стенах туннеля вспыхнула подсветка, появились портреты Шефа – с коронной ухмылкой и сигарой в зубах. Чёрные лампочки, вытянувшиеся в «дорожку», мрачно мигали. Втискиваясь в паровозик, Калашников откинул крышку с панели управления – и обалдел. Не меньше сотни кнопок разных калибров, причём светилась только половина! Послышался грохот каблуков. Малинин обернулся, и у него отвисла челюсть – к ним стремительно приближалась Раэль. Левое крыло девушки испачкала кровь – видимо, когда закрывался портал, пришлось вырывать «с мясом» из стены. Казак протёр глаза, но ангел не исчезла с рельсов.

– Вашбродь. – Малинин дёрнул за рукав Алексея. – У нас проблемы…

– Так чего ты уставился? – взъярился Калашников. – Стреляй, идиот!

Раэль сорвала маску. Она улыбалась.

Выхватив из лохмотьев сумки второй «шмайссер», Малинин помчался в конец вагона. Добежать до нужной точки казак не успел. Раэль вспрыгнула на подножку и открыла огонь из «парабеллума»: она стреляла веером, высадив целую обойму. Одна из пуль срикошетила от поручня у виска Малинина. Тот, остановившись, врезал очередью. Из окон вагона посыпались стёкла.

Калашников вспомнил про плоский ключ с головой чёртика. Вытащил его из кармана, вставил в разъём на панели и нажал две кнопки – наугад.

Паровоз тронулся. Он даже не то что тронулся, а без всякого предупреждения понесся с места в карьер. От резкого рывка Малинин растянулся на полу, Раэль и вовсе выбросило из вагона – она едва успела схватиться за поручень. Тело ангела, вытянувшись во весь рост, летело вслед за поездом Ада, судорожно взмахивая крыльями, Раэль пыталась скорректировать полёт. Первый из «парабеллумов» остался на рельсах. Зажав рукоять второго, она на лету стреляла по Малинину! Тот, сидя на полу вагона, палил из «шмайссера». По крошеву битого стекла со звоном катались гильзы. Вагоны бросало из стороны в сторону, железные колёса рассыпали вокруг искры под неутихающие аккорды Hell Yeah.

– Я тебе башку прострелю, ангел грёбаный! – орал Малинин.