Наследники Земли

Уверенность Эксфорда была заразительной. Фрэнк Эксфорд — аморальный, отвратительный тип, Тор знала это. Как и знала, что верить ему в дальнейшем — значит вовлечь себя в проблемы. Но если разговор с дьяволом — единственный способ гарантировать выживание себе самой и всему человеческому роду, то есть ли у них выбор? Возможность может больше не представиться.

— Почему ты так увлечен этой идеей, Фрэнк? — спросила наконец Сол.

— Я вовсе не увлечен, — ответил он.

Сол прищурилась.

— Странно. А если ты лжешь, чтобы увести с пути или погубить всех, предоставив своим собственным копиям…

Эксфорд расхохотался.

— Ладно, ладно. Я понял. Но здесь ты права лишь наполовину. Остальные мои копии вовсе не участвуют в этом деле, и они действительно заняты другим. Но не тем, что противоречит твоим интересам. Видишь ли, лично я не ставлю всего именно на этот план. Я следую также и по пути Юлов. Пойду по следу их миграции, и, возможно, некоторые из моих копий достигнут миров, упущенных Морскими Звездами. Принимая все способы одновременно, я надеюсь на выживание по крайней мере для некоторых из моих копий.

— Точнее, твоих спор, — заметил Эландер, выражение лица которого демонстрировало явное отвращение.

Казалось, Эксфорд 1041 вовсе не смутился такой аналогией.

— Именно. Каждой из моих воплощений — это семя. Разбрасывая их как можно шире, я надеюсь гарантировать сохранение генома Эксфордов.

— Эпидемии Эксфордов, — сказала Сол задумчиво. — Не могу даже думать об этом.

Его улыбка стала еще шире.

— Не так уж плохо выглядит — с моей точки зрения, как коллективного собеседника. Но есть и трудность. С моей другой позиции — уже как индивидуума — ситуация видится несколько иначе. Мысль о том, что одна из моих копий где-то спасется, утешает лишь умозрительно. Это не меняет факта моей возможной гибели здесь. И я полагаю сделать все, чтобы обеспечить благополучное выживание именно этой моей копии. Именно эту идею я пытаюсь «толкать».

— Никаких гарантий, как я и полагала, — резюмировала Сол.

С шутовским видом Фрэнк-Топор согнулся в поклоне, но улыбка на его лице стала довольно-таки хищной.

— Когда окажемся по ту сторону — это будет уже делом каждого. Галактика большая, Кэрил. Уверен, мы сможем сосуществовать довольно мирно.

Имея в виду, что спасется хоть кто-нибудь, — подумала Тор.

— Ладно, — высказалась Сол. — Все свободны, спасибо. Мне нужно немного отдохнуть. И решить кое-что с Питером.

— А как насчет остальных? — забеспокоился вдруг Эландер. — Как насчет идеи предоставить им судить о планах, которые мы тут обсуждаем? Должны они хотя бы знать, что есть альтернатива?

— Возможно, когда они закончат наконец свое обсуждение, мы предоставим им эту информацию, — сказал в ответ Эксфорд. — С момента, когда Юлы разделились — так же, как это сделали люди, — мы знаем, у кого есть достаточно мужества для участия в нашей борьбе. Это и есть те, кто нам нужен: подвид Юлов-«мечтателей», ищущих собственный дом, и патриоты, желающие оборонять то, что они уже имеют. С нами не должно быть тех, кто привык отсиживаться за забором. Мы или выстоим, или падем. Все просто, и этому нет никакой реальной альтернативы.

Слова Эксфорда повисли в воздухе, и на некоторое время все замолчали. По некоторым признакам Тор могла понять, что слова бывшего генерала попали точно в цель. И когда глаза оригинала встретились с ее собственным взглядом, а Сол утвердительным кивком подала ей наконец знак о своем согласии, тогда и Тор смогла разрядить напряжение улыбкой — мимолетной, но ясно выразившей искреннее удовлетворение.

1.1.5

Юэй/Эллил

Разделение Юлов на два лагеря проходило не под бравурные марши. Хотя это потребовало огромных усилий и беспрецедентного внимания участников к мелочам всякого рода, сам момент был отмечен лишь вниманием наблюдателей, нейтрально-молчаливым со стороны людей и подавленным — со стороны самих Юлов. Многие сотни из составлявших «Мантиссу» кораблей, уцелевших в битве при Бейде, уже отделились, а линия разрыва прошла недалеко от середины корпуса. Сорок четыре процента кораблей предполагали остаться, чтобы противостоять Двуличию, отстаивая право на собственный дом. Пятьдесят шесть процентов рассчитывали продолжать движение по дороге вечной миграции.

Итак, род Юлов разделился, осознанно и вполне решительно.

Юэй/Эллил наблюдал за разделением сородичей со смирением, но почти без всякого уныния. Его народ был связан с Двуличием оченьдавно, несчетное число циклов тому назад. Лишь единицы из современников Юэя/Эллила могли вспомнить детали той легенды, в которую превратилась смутная память народа о родных мирах. Однако и это были вовсе не его личные воспоминания. Он знал все лишь о жизни на сверхсветовых кораблях, думая временами, что это единственный из возможных способов существования. Само предположение, что так хорошо известная ему жизнь может закончиться, казалось Юэю невообразимым.

В то же время кое для кого все уже кончилось. Те, кто проголосовал за предложение остаться, уже перестали быть частью движения Юлов/Гоэлов. Этот новый вид «мечтателей» получил новое имя — Юлы/риилы. Они были добычей, уже мертвыми, и сам Юэй был одним из них.

Он пока не понимал, что за чувство испытывает. Когда-то жизнь представлялась Эллилу совсем простой вещью. Как у всех связанных в пары илотов, задачи его поначалу были простыми, чисто функциональными, не заставляя думать ни о чем, кроме самого лучшего их выполнения.

Но люди, вернее, существа, не имеющие собственного тела, пришли в их мир — и все изменилось. Его пара — илот Эзи/Холина — был взят в заложники человеком со многими телами, по имени Фрэнк/Эксфорд. В то же самое время самому Юэю пришлось сопровождать другого человека — Питера/Эландера в его посещении «Мантиссы» и визите к Практику. Что стало с Эзи/Холина — неизвестно; все предположили, что он погиб у Эксфорда. Как бы то ни было, в отсутствие напарника дальнейшее пребывание самого Юэя среди его народа стало излишним. Он крепко попался в ловушку, оказавшись между двумя сталкивающимися культурами, действительно став сиротой из сирот.

Собственно говоря, не стоило проклинать Питера/ Эландера за то, что тот разрушил его жизнь в паре. Человеку вовсе не обязательно заранее знать устройство жизни в культуре, с которой он столкнулся. Эландер и его сородич и демонстрировал и замешательство при виде многих вещей и явно были не подготовлены к встрече с этой расой. Само существование Двуличия тоже смущало разум людей, и теперь они неуклюже пытались управиться с тем, что требовало более аккуратного обращения.

Эландер был «отдан» Юэем Практику, и оба не подозревали об ожидавшей их участи. Оказавшись внутри Практика, физически — будучи «съеденными» этим гигантским существом, — они разом лишились всего, что имели. Практик взял их тела и точно так же растворил в себе разум каждого. Неизвестно, сколь долго могло продолжаться подобное состояние. Обратный процесс вовсе не был гарантирован, и он определенно имел свою цену. Какую? Их тела и разум действовали, по непререкаемому мнению Практика, совершенно неэффективно. Гигант изменил обоих, преобразовав в более приспособленные «инструменты» — решающие задачи, о которых сами они пока не имели ни малейшего понятия.

Нельзя сказать, что Юлы были существами, не привыкшими к радикальным изменениям. Их разум, которому помогала высокоразвитая медицина, обрел способность к пластичности еще на пути эволюции вида, они могли даже «отращивать» новые отделы мозга при необходимости введения в сознание умений нового сорта. И даже с таким запасом, данным от природы, Юэй/Эллил с огромным трудом осознал свое превращение. По мере быстрой трансформации из состояния илота в новое — посланника/проповедника и, далее, в конъюгатора, он все время пытался дать себе отчет: куда же приведет цепочка превращений?

— Кем я становлюсь, и та ли я личность, которой был когда-то?

Уже сам факт возникновения вопроса раскрывал перед ним суть аномалии, преследовавшей все его существование раньше. Юлы редко смотрели на себя как индивидуумов, действующих изолированно друг от друга. До перемены, происшедшей в самом Юэе, и он рассматривал себя лишь как представителя всего вида Юлов/Гоэлов. Он не был островом в океане; его жизнь не представляла собой независимую ценность, даже в одиночестве глубокого космоса. Он был одной нитью в огромном, сотканном из множества других холсте.

Или по крайней мере раньше был. Теперь же, снова попадая в окружение сородичей, он поражался — насколько неестественными казались его ощущения. Он больше не чувствовал себя, как раньше — когда был одним из них. Он лишился чувства принадлежности. Итак, очевидно: Юэй стал совершенно иным.

— Нас называют Миром Практика, — услышал он голос, звучание которого словно бы наполнило собой вселенную.

Юэй стоял на смотровой площадке, наблюдая за разделением «Мантиссы» надвое. Для Юлов подобное состояние означало плотное присоединение к блестящим «кишкам», свисающим с потолка. Тончайшие, в тысячные доли миллиметра усики, имевшие на концах нервные клетки и проникавшие прямо сквозь кожу, связывались с нервной системой наблюдателя и давали полную иллюзию присутствия в космосе.

— Людям есть чему поучиться, — в свою очередь заметил Юэй.

— Думаю, это необходимо всем нам. — Голос сопровождался глубокими грохочущими призвуками, словно внутри самого гиганта перемалывались камни. — Есть одно дело, которое только ты можешь сделать для меня, Юэй.

— Прикажи, я все сделаю.

Казалось немного странным, что Практик выразился так, словно хотел придать своим словам оттенок просьбы. Выдвижение Юэя в конъюгаторы означало, что отныне он служил исключительно самому Практику, и все, что требовалось последнему, в любом случае должно было исполняться без всяких вопросов. Он больше не был привязан к Согласию, как остальные его сородичи.

— Юэй, тут дело совсем иное, — продолжал Практик. — И чтобы оно могло быть исполнено, я не могу тебе приказывать. Да, я выбрал именно тебя, но ты вовсе не обязан повиноваться. Видишь ли, это задание… оно не похоже на те, что ты выполнял прежде.

Юэй был заинтригован. Раньше он не слышал, чтобы Практик так колебался в решениях.

— Что именно ты хотел мне поручить?

Тогда Практик рассказал ему все, в самых подробных деталях, и понемногу Юэй начал осознавать стоящую перед ним задачу. Действительно, она была не вполне обычной. Хотя поначалу масштабы идеи обескураживали, Юэй мог вполне осознать важность самого события, равно как и его символизм. Оно должно было стать значительной вехой в истории Юлов/Гоэлов, так что Юэй был весьма горд фактом, что Практик выбрал из всех именно его. Тем не менее его личные перспективы, стоявшие за просьбой Практика, выглядели достаточно пугающе.

— Кстати, Юэй, никто не должен знать о том, что я тебе рассказал, — поведал ему Практик. — Если уж ты решил последовать моим указаниям, ты должен хранить все в тайне от кого бы то ни было.

— Но как быть с моим отсутствием…

— Оно найдет свое объяснение для каждого, — заверил Практик. — Уж поверь, я смогу убедить всех в том, что твои обязанности исполняются. Ты не окажешься пропавшим без вести, Юэй. Напротив, о тебе будут помнить — и на сей счет ты можешь совершенно успокоиться.

Обещание такого рода тронуло Юэя, он даже обнаружил в словах Практика странную теплоту.

— Но что будет, откажись я от такой задачи?

— Тогда мне придется… Юэй, я съем свои собственные слова.

Юэй содрогнулся в тесных объятиях своей наблюдательной «кишки». В его понимании не существовало сомнений относительно значения выражения «съесть собственные слова». Конечно, это была метафора, означавшая, что «съеденным» окажется сам Юэй, дабы информация о его задании не стала известной никому.

Тем временем «Мантисса» рассыпалась около него, словно разлагающаяся Луна, образуя вслед за этим две, уже новые сферы. Облако из сверхсветовых кораблей постепенно уходило в обе формирующиеся сферы, упорядочивая конфигурацию и обретая структурную прочность. Корабли людей стояли в неподвижности. Сверхсветовой корабль подобного масштаба пока что был выше их понимания. Объединение десяти кораблей в гибкую конструкцию разительно отличалось от операции по слиянию в монолит сотен таких же кораблей.

— Я исполню все, что мне предназначено.

Таков был окончательный ответ Юэя Практику. Слова прозвучали эхом в пространстве, отдаваясь в ушах. Что до понимания очевидной перспективы собственной смерти — оно не делало его решение самым легким.

1.2

Старшина Прядильщиков

2160.9.27 по стандартному времени космических миссий (30 августа 2163 по земному календарю)

1.2.1

Тетрада — то есть счетверенный строй из модифицированных сверхсветовых кораблей — шла на двигателях малой тяги с фацией, уместной разве что при обращении с надколотым стеклом. Осторожность эта вряд ли была оправдана — от них требовалась скорее быстрота. Сейчас она была бы единственно справедливым требованием.

Эландер стоял в носовом командном отсеке, тогда как командир, Клео Сэмсон, находилась у общего пульта управления четверкой — узкой тумбы, словно выраставшей из пола. Единственным пассажиром тетрады был Эксфорд 1041, ненавязчиво севший в сторонке, сосредоточив все внимание на экране отсека управления.

— Сигнальный маяк уже развернут, — оповестила присутствующих Сэмсон. — Ожидаю подтверждения от Тор.

Эландер усилием воли заставил себя не волноваться. В конце концов это лишь тестовая проверка, а вовсе не боевая работа. Их тетрада была одной из тридцати, сетью расставленных по заброшенной системе Дзета Золотой Рыбки. Местная колония — Хэммон была разрушена одной из волн той самой атаки Морских Звезд, что сопровождала битву при Бейде. Дым все еще стелился над остатками строений, где оружие пришельцев стерло следы человеческого присутствия и уничтожило артефакты Прядильщиков. Эландер видел довольно много нападений Морских Звезд, чтобы понимать — атака была быстрой и разящей насмерть. А поселенцы, находившиеся на борту «Стивена Фогта» едва ли могли узнать, что именно их убивало.

Эландер нервно мерил шагами пол перед многочисленными экранами, по которым шел поток телеметрии. Другие четверки были разбросаны по всем секторам системы до некоторой степени случайным образом; обычными средствами измерения было трудно определить достаточно точно их положение из-за особенностей в распространении сверхсветовых сигналов. В системе было восемь планет: три газовых гиганта и пять обращающихся вокруг миров. Хаммон находился в одной из двойных систем, не вполне пригодной для обитания, но довольно-таки интересной с позиции тектоники.

Сэмсон ввела корабль в крутой вираж, направляясь к почти неподвижному кораблю своих командиров. Грузовой корабль был найден группой Хацис по исследованию библиотек на Юноне в системе, следующей за Бейдом. Эландер не понимал, как он работает, но полагался на мнение исследователей, утверждавших, что корабль просто должен действовать — и все. Юлы использовали иной принцип движения в собственных сверхсветовых кораблях, однако маневр этот был тестовой проверкой и, одновременно, частью общего тактического плана.

Через несколько секунд, не отрывая рук от управления, Сэмсон снова выровняла корабль. Взглянув мельком на Эландера и Эксфорда, нервно улыбнулась.

— Вроде бы работает, — сказала она. — Нужно только привыкнуть немного.

— Могло быть и лучше, если бы был здесь Юэй, — сказал Эксфорд. Оглядываясь вокруг, он словно искал свободное место для кого-то из чужаков. — Хотя без этих «тараканов» как-то спокойнее, — добавил он.

Эландер уже знал, что Фрэнк Эксфорд частенько использует уничижительное прозвище, некогда принадлежавшее чужим. Название произошло от внешнего сходства Юлов/Гоэлов с насекомыми. С их неестественно длинными ногами, каждая из которых заканчивалась широким трехгранным бедром и толстой, почти черной хитиновой кожей, эти создания сильно напоминали кузнечиков. Однако они были разумными существами, заслуживающими гораздо более уважительного отношения. Уже имея опыт обстоятельных бесед с Юэем, Эландер получил довольно полное представление о чужаках и их культуре и не мог, конечно, относиться к ним с тем пренебрежением, которое демонстрировал Эксфорд — по крайней мере на публике. Кстати, Питер не сомневался в том, что Фрэнк испытывает более здоровое чувство по отношению к реально полезным возможностям Юлов.

— Нам следует лишь сделать свое дело, — продолжил он, отказываясь клюнуть на приманку и тем лишая Эксфорда удовольствия. — У него, должно быть, есть причины остаться с Практиком.

— Уверен, что есть, — отозвался Эксфорд, и уголки его рта дернулись в ухмылке. — Думаю, и вам следовало бы догадаться.

— Собственно, что вы имеете в виду?

Экс-генерал поднял руки, изображая невинность.

— Ну… думаю, у Юлов достаточно тех, кто пойдет за ними. А я не спешу становиться таким попутчиком, вот и все.

— Никто вас и не просит, — заметил Эландер.

— Сейчас, возможно, и так, — откликнулся Эксфорд. — Следует, однако, смотреть на все с позиций случая. Тела андроидов — аналогичные вашему телу — весьма пластичны, что в случае с вами успешно доказал Практик. Так что со временем может появиться и каста смешанных созданий — «людей/Юлов». Я бы не хотел становиться ее частью.

— Что же, это ваше личное решение.

— Разумеется.

Эландер поджал губы, едва сдерживая раздражение. Некоторая часть из массы человеческих копий, примерно четверть, испытывала в отношении Юлов/Гоэлов что-то вроде ксенофобии, несмотря на выгоды от союза с чужими созданиями — эти плюсы, очевидные двум сторонам, были известны давно, еще до встречи на Расмуссене. Он полагал, что после встречи, вслед за очевидным для Питера провалом в достижении консенсуса, люди, как и Юлы, будут разделены на два лагеря, и это не оставит им иного выбора, кроме как положиться на знания и технологии чужих. Около половины всех Юлов остаются на месте, приняв план Тор и получив поддержку со стороны Сол. Другая половина, ведомая Практиком, избрала продолжение своего звездного пути. Такое же расслоение постигло и лагерь людей, а напряжение все росло и росло по мере распада старых связей и формирования новых — все это происходило под «тиканье» часов, на которых уже шел обратный отсчет последнего столкновения.

— Представьте, как должны рассматривать нас Юлы, — говорил Эландер. — Уверен, что в их представлении люди выглядят примитивными созданиями. Я имею в виду, что человек весьма мало изменился с тех пор, как его далекий предок покинул Африку. И даже став точным подобием своих оригиналов, мы все равно цепляемся за древние образы и способы действия. Достойно ли это расы звездных странников?

Питеру трудно аргументировать собственное глубокое понимание Юлов тем, что он более открыт для них. Будучи уже гибридом человека и Юла, он, естественно, противился и межрасовой неприязни.

Искренне или же ради эффекта, но Эксфорд уклонился от ответа, невозмутимо пожав плечами:

— Нам нужно делать свое дело.

— Вероятно — да, но сомневаюсь, что нам пришлось бы задуматься о миграции, если бы перед нами не стоял пример Юлов.

— Мне бы пришлось.

— Так вы же отщепенец, генерал. Это общеизвестно.

Эландер говорил невозмутимо, не давая подтексту — «ты просто псих» — влиять на интонацию.

Андроид громко рассмеялся, но еще до того, как он успел что-то сказать, корпус всей тетрады внезапно завибрировал. Оба собеседника устремили взгляды к экранам, распознав отчетливый звук входящей волны сверхсветовой коммуникации.

— Кажется, началось, — проговорила Сэмсон.

Эландер глубоко вздохнул. Сверхсветовые сигналы коммуникаторов привлекали внимание Морских Звезд, как кровь притягивает акул. Разным было только время между передачей сигнала и их прибытием в обнаружившую себя систему. Иногда проходили часы, а с течением времени они стали появляться уже через несколько секунд, отнимая у незадачливого корреспондента последний шанс на спасение. Так что ни одна из колоний, привлекших внимание этих хищников, не сумела выжить.

Эландер был свидетелем двух атак: одной в Солнечной системе, а другой — вблизи корабля-колонии «Мантисса». Оба случая потрясли его, оставив ошеломительное впечатление жестокости и технологического превосходства Морских Звезд. Желания стать свидетелем того же в третий раз у него, по правде говоря, не было; оставалось только осознание суровой необходимости.

Тетрада вновь отозвалась колокольчиком — как все и ожидали, пришло второе сверхсветовое сообщение. Первое было подтверждением с границ системы, его передала Тор. Вторым пришел сигнал собственно от маяка — он и служил наживкой. Все тридцать тетрад синхронно включили передатчики, привлекая внимание врага.

Ожидание было для Эландера самым трудным моментом. Не зная, сколь малое время отведено на отход, все они по своей воле находились в этой опасной и трудной ситуации. Только сорок процентов из составлявших «Мантиссу» кораблей пережили битву при Бейде, хотя сами Юлы всегда были заранее оповещены об атаках Морских Звезд. То, что осталось, теперь разделили на две части: одна из них, чуть большая, «Мантисса-А», сопровождала Практика и убывающих в путешествие с Юлами людей. Остальное — «Мантисса-Б» — досталось новому виду Мечтателей и членам Организации Человеческого Сопротивления, восставшим против Морских Звезд и собиравшимся избавиться от них навсегда. Если их ставка в этой жестокой игре окажется ошибочной — через две недели и даже менее от этой части союзных сил не останется ничего.

Информация, пришедшая с кораблей, стоявших на удалении, пробила «Клото» неровной дрожью странной какофонии. Все тридцать кораблей уже не нуждались в маскировке и могли передавать свои данные по сверхсветовым каналам связи. Мгновенная связь выдавала на экране «Клото» детальную картину системы Дзета Золотой Рыбки. Начиная с самого малого и кончая самым большим газовым гигантом, сформированная картинка была словно испещрена следами чьей-то беззаботности; за следами выбросов радиоактивной пыли там, где некогда находились орбитальные конструкции или спутники, планеты и их луны продолжали свой мерный путь, словно не желая знать о тех, кто мимолетно прошел мимо них.

— Цель захвачена! — резко прозвучал голос Сэмсон, и одновременно раздался сигнал тревоги. — Перестроение!

Тетрады исчезали одна за другой, совершая скачки по системе. Быстрые всплески, сопровождавшие появление энергетических вихрей и огромных дискообразных, словно точеных кораблей усыпали экран. Эландер ощутил, как судорожно напряглись мышцы его брюшного пресса.

Затем, совершенно внезапно, они оказались среди вражеских куттеров, увертываясь от экзотического оружия Морских Звезд. У каждого из этих средств уже было свое прозвание, казалось помогавшее нивелировать их мощь в смертельной агонии битвы: желтые пятна, голубые пики, красные стрелы, энергетические хлысты и тому подобное. Выяснить принцип их действия казалось невозможно. Энергетические хлысты — особенно опасные на вид, представляли собой змеевидные зоны дестабилизированного времени, в которых нарушались самые фундаментальные законы Вселенной, и где даже вакуум раздирало на части. Желтые пятна вспыхивали, входя и выходя из внепространства, каждое находилось в поиске своей мишени, материализуясь внутри ее неудачливой субстанции и вызывая мощный взрыв, когда два фрагмента материи пытались занять одно и то же место.

Это и была тактика, подсказавшая Юлам путь к их первой и единственной победе — в битве при Бейде. Сверхсветовые корабли были способны превращаться в тройки, и точно также снова объединяться вместе; каждая составная часть тройки могла быть послана внутрь мишени, и каждая располагала оружием, наносящим максимум повреждений. Делая так, Юлы сумели полностью вывести из строя один из кораблей Морских Звезд, что привело последних к необходимости провести настоящую операцию спасения при помощи двух других куттеров.

Эландеру живо вспомнилась необычная картина того, как именно это случилось. Два огромных, с километр в диаметре плоских корабля несли остро отточенные круговые периметры, вращавшиеся с огромной — околосветовой — скоростью, буквально прорезая пространство и волоча за собой воронки времени, словно водовороты в бурной реке. Вращаясь в противоположных направлениях, они с двух сторон подошли к поврежденному кораблю — так, что круговые возмущения, созданные ими, заставили светиться сам вакуум; затем два исправных кут-тера образовали «бутерброд», в середине которого остался поврежденный корабль, и заставили его полностью остановиться. Потом, в световых сполохах, все разом куда-то исчезло.