Помоги проекту - поделись книгой:
— Я не подведу, — ответил он с необычной для него уверенностью в себе — начинал уже привыкать к своему новому положению.
Церемония торжественного принятия мною власти состоялась в обстановке всеобщего воодушевления. Со стороны ненадежных элементов никаких демаршей не последовало. Для пущей важности я держал в руке револьвер. Балунга передал мне амулеты вождя, я ритуально отпил из бутылки воды, заткнул револьвер за пояс и удалился к своей хижине. Меня сопровождала личная гвардия, а следом валили все остальные. Балунга остался перед своей хижиной один-одинешенек.
Когда я повесил регалии власти над дверью своей хижины (бутылку я спрятал в тайник, где хранил револьвер), старейшины издали восторженный клич, тут же подхваченный толпой. Вслед за тем, согласно программе, гвардия по моему сигналу стала раздавать сушеное мясо из запасов предусмотрительного Балунги. Официальные проявления восторга сменились безудержным ликованием, и гвардия окружила меня, охраняя мою особу от чересчур бурного проявления радости освобожденного народа. Гвардия была вооружена копьями моей конструкции. Лица у воинов были грозными, но я знал, что это маска, которой настоящий воин обязан прикрывать подлинные чувства. Скрывает эта маска радость и удовольствие от того, что они в нужное время перешли на нужную сторону.
Сразу после инаугурации (в своей речи я обещал скорую вылазку к реке) начались танцы. Затянулись они до поздней ночи. Не тратя времени на забавы, Огуна, согласно моему приказу, приступил к формированию военных отрядов.
И трех дней не прошло, как были заложены основы нового государства. Прежде всего Огуна создал небольшую, но сильную армию, вооруженную удлиненными копьями. Вслед за этим Секо сформировал специальный отряд, предназначенный для охраны установленного порядка. И наконец, при помощи этого отряда я распустил Совет Старейшин, переименовав его в Совет Племени, Семьдесят процентов старцев-консерваторов
По моей рекомендации главой Совета был избран Огуна. Понятно, проголосовали за него единогласно. Пост колдуна я сохранил за собой, опираясь на пожелания моего народа (которые шепотом подсказал Огуне). Как-никак Огуна не имел еще опыта управления государством, и нужно было помогать ему время от времени.
Теперь стало ясно, что не за горами время, когда я смогу полакомиться жареной козлятиной с солью. Чтобы приблизить этот светлый миг, я приказал устроить маневры. Сам я — человек штатский до мозга костей, не прошел даже рекрутской подготовки (ввиду состояния здоровья и дяди в генеральном штабе), но много раз наблюдал по телевизору парады и учения. Этого хватило, чтобы отдавать короткие звучные команды, знаменовавшие новый этап в развитии вооруженных сил племени. Кроме того, я произнес выразительную речь о преимуществах нового оружия, чем поднял дух моей армии.
Через неделю развернулись маневры. Время от времени я лично инспектировал полигон. Воины быстро обучились протыкать крокодильи чучела на земле и под водой. Настало время сразиться с настоящими крокодилами. Желая славы, воины Огуны с нетерпением ждали этого мига. В том меня убеждали не только собственные наблюдения, но и ежедневные донесения Секо.
На рассвете армия выступила; все было продумано. Впереди двигалась небольшая разведгруппа из лучших бегунов племени. Они вели взвод коз — точнее, козлов отпущения, — которым предстояло первыми принять на себя натиск крокодильей прожорливости. Отстав на полкилометра, продвигались главные силы, за ними — я в плотном кольце личной гвардии и наконец — все остальные члены племени. В хижинах остались только младенцы, старики, не способные уже передвигаться без посторонней помощи, и, ясное дело, Балунга, которого я приказал посадить под замок. Он не раз заверял в своей лояльности и преданности, но рисковать я не хотел.
Козлы отпущения упирались и бодались, что свидетельствовало о их слабой политической подготовке. Они не понимали серьезности возложенных на них функций и оттого задерживали наше продвижение.
Наконец разведчики исчезли в прибрежных зарослях, где два года не ступала нога человека. Главные силы шаг за шагом продвигались следом. Сердце у меня заколотилось. Наступал решающий миг.
Текли минуты, а из зарослей никто не показывался. Но не могли же крокодилы слопать всех сразу?! Мне стало, не по себе, я велел людям Секо теснее сомкнуться вокруг меня, а Огуне приказал начать атаку. Воины, потрясая копьями, с воплями ринулись в заросли. Вскоре их крики затихли.
Достойные члены Совета Племени стали боязливо коситься на меня, а замыкавшие шествие женщины на всякий случай подняли плач. Моральное состояние падало. Даже гвардейцы поглядывали на меня беспокойно.
Услышав тревожный шепот: “Все погибли…”, я решил бросить на чашу весов весь свой авторитет. Крикнул Секо:
— За мной!
И ринулся в заросли. Следом с треском ломилась гвардия — слава богу, не подвела!
Изготовив копье к бою, я промчался сквозь заросли и оказался на сыром берегу Великой Реки. Удивительное зрелище открылось передо мной. Разведчики и главные силы армии в беспорядке бродили над водой и что-то старательно высматривали.
Предоставленные сами себе козлы отпущения спокойно щипали травку.
Огуна отрапортовал:
— Великий Вождь! Нет никаких крокодилов. Одного только нашли в воде, да и тот слепой. Ищем дальше.
— Этого я и ожидал, — сказал я на всякий случай, знаком отослал его и стал прикидывать, как обернуть ситуацию к нашей военной славе.
В тот же день состоялось собрание. Гвоздем его стала моя речь, посвященная триумфальному походу нашей непобедимой армии.
Огромное внимание я уделил церемониальному оформлению каждого племенного обычая. Ничто так не влияет на общество, как торжественные церемонии: они символизируют авторитет правительства, стабильность и хорошие перспективы на будущее.
Нужно добавить, что торжественность эта знаменовала еще дальнейшее развитие демократии в жизни нашего племени и подъем ее на недосягаемую высочу. Я ввел обычай, по которому во время торжественных церемоний любой член племени мог задавать вопросы и высказывать свое мнение о политике Великого Вождя. Я всегда был сторонником неограниченной демократии и вел мой- народ к этой именно цели.
Правда, механизм задавания вопросов и высказывания своего мнения нужно было несколько упорядочить — по чисто техническим причинам. Что получится, если все сразу начнут вдруг задавать вопросы и высказывать свое мнение? Наступит хаос, и нарушится порядок, который я столь тщательно лелеял. А потом я назначил Секо ответственным за охрану порядка и законов, потом назначил тех, кто должен был задавать вопросы. Вскоре назначение на пост задающего вопросы стало одним из высочайших отличий. Поскольку задавать вопросы имел право представители всех слоев общества, но не все знали, о чем спрашивать, Совет Племени подготовил списки стандартных вопросов и выражений своего мнения о важнейших событиях нашей жизни. Любой мог принимать участие в демократическом диалоге, не опасаясь, что его выступление окажется политически незрелым. Это был важный шаг на пути реформы общества. С каждой торжественной церемонией я убеждался, что мы идем верной дорогой. Выдвигавшиеся инициативы получали единодушное одобрение племени. Ни одного-единственного голоса против!
Так было и в тот раз, когда я объявил для всеобщего сведения, что с помощью Аквавита заранее уничтожил всех крокодилов с помощью особого заклятья. Наша храбрая армия все равно расправилась бы с врагом, но я слишком люблю свой народ, чтобы подвергать его неоправданному риску — Моя речь была прервана взрывом неподдельного восторга Когда восторги утихли, я сделал официальное заявление прибрежные районы, наши исконные территории, возвращены племени. Как обычно перед лицом территориальных приобретений, последовала буря ликования. Тогда я объявил, что козлы отпущения будут съедены на торжествах в честь нового порядка, открывшего перед племенем необозримые перспективы. Секо с трудом успокоил ликующий народ.
Теперь я м. ог спокойно выпустить Балунгу — больше он не опасен.
Торжества затянулись до поздней ночи. Песням и хороводным танцам не было удержу. Мне приятно было наблюдать, как веселится мой народ. Одно только раздражало: отсутствие соли.
На следующее утро после пресного завтрака из жареной фасоли и козьего молока я приказал установить связь с племенем, обитавшем на том берегу. Это оказалось труднее, чем я предполагал. Все тамтамы племени оказались негодными к употреблению. Как и пироги, сгнившие на берегу за время владычества крокодилов.
Пришлось сразу после завтрака сформировать из воинов ремонтно-строительную бригаду; часть людей мастерила новые тамтамы (что за правительство без средств связи?), часть приступила к починке пирог; для себя я приказал построить особый корабль, оснащенный, кроме весел, еще и парусами моей конструкции. Пирога эта должна была играть. роль флагманского корабля.
Хотя Секо и его бравые ребята подгоняли воинов, работа заняла весь день. Когда все было готово, я велел Огуне наладить связь с тем берегом и запросить их согласие на визит доброй воли. Хорошо помню тот дивный вечер на берегу Великой Реки и грохот тамтамов.
Почти час Огуна безрезультатно вызывал тот берег. Наконец мы услышали ответ.
Я нетерпеливо смотрел на Секо, а он переводил:
— РА-ДЫ УСТА-НОВ-ЛЕ-НИЮ СВЯ-ЗИ. МЫ ТО-ЖЕ ПОБЕ-ДИ-ЛИ КРО-КО-ДИ-ЛОВ. ХОЧУ ГО-ВО-РИ-ТЬ С БАЛУ-НГОЙ. БРАТ АМЕ-ЛУ-НГА.
Я растерялся и спросил Огуну:
— Амелунга в самом деле брат Балунги?
— Они родственники по матерям со стороны отцов (я плюнул и не переспрашивал). Что ответить?
— Ответь, что у вас теперь новый Великий Вождь. Он тоже брат Амелунги.
Под проворными пальцами Огуны вновь застучал тамтам. Вскоре пришел ответ:
— ХО-ТИМ ГО-ВО-РИТЬ С БА-ЛУН-ГОЙ.
Я разозлился — еще и оттого, что этот ответ напомнил о прошлом. И приказал закончить разговор. Вернувшись в деревню, созвал довереннейший штаб — Огуну и Секо. И сказал им:
— Если мы не исполним второго условия Аквавита, он может лишить нас своей благосклонности. Нужно овладеть горьким озером. К тому же, нельзя допустить, чтобы наши братья за рекой и дальше томились под ярмом режима Амелунги, в то время как мы свергли тиранию Балунги.
— Нельзя этого допустить! — дуэтом заявил мой штаб.
— Вот именно. Это — пощечина нашему новому порядку, — я все больше распалялся. — Величайшим эгоизмом с нашей стороны было бы сохранить новьй порядок для нас одних Разве наши братья не заслуживают лучшей доли? — закричал я. Крик — лучшее средство убеждения.
— Заслуживают! — вскричали мои соратники.
— У меня есть план, достаточно простой. Выполнить его будет нетрудно, особенно таким опытным воинам, как вы.
— Слушаем, о Великий Вождь, — сказал Секо.
— Нужно действовать быстро, иначе весть о непочтительном ответе Амелунги разлетится по деревне и внесет смятение в умы нашего народа.
— Вот именно!
— Будем действовать так, — я понизил голос. — Ты, Секо, хорошо знаешь родное племя. За рекой у тебя родственники. С их помощью ты растолкуешь нашим братьям, что можно жить лучше — так, как мы. Разумеется, тебе будут мешать старые консерваторы во главе с Амелунгой. Тогда вызывай на помощь нас. Все ясно?
— Да, Великий Вождь. Сделаю, как ты приказываешь.
— В случае успеха — а я не сомневаюсь в успехе — ты займешь пост дружественного вождя наших братьев с того берега. Подходит тебе это?
— Да, Великий Вождь, — тут же согласился он. — Амелунга никогда меня не любил и потому при первой же возможности выпихнул из племени. Но пришел час расплаты. Он разделит участь Балунги, получит то, чего заслужил, — закончил Секо язвительно, и я не сомневался, что он приложит все силы.
В ту же ночь Секо отплыл на другой берег реки. Два дня мы ждали его сигнала, но тот берег молчал. На третий вечер я не выдержал, пошел с Огуной на берег и приказал отправить депешу такого содержания:
— ЗНА-ЕМ, ЧТО У ВАС НЕ ВСЕ ГЛА-ДКО. УТ-РОМ ВЫ-СЫ-ЛА-ЕМ ПО-ДМО-ГУ.
Ответ пришел немедленно:
— ОТ-ВЕР-ГА-ЕМ ЛЮ-БУЮ ПО-МО-ЩЬ. НА-ША АР-МИЯ В ГО-ТОВ-НО-СТИ.
Выходит, Секо ничего не добился. Мне его было страшно жаль — как идеального кандидата на пост дружественного вождя. И я приказал готовить войско к выступлению — завтра утром, еще до рассвета. Огуна занялся технической стороной дела.
Мы выступили за час до восхода солнца. Я с удовольствием обозревал мой флот — он производил впечатление даже в сумерках. Воины были настроены по-боевому — там, на той стороне реки, их ждали будущие жены. Их азарт еще больше разожгло мое заявление об отмене выкупа за жену из дружественного племени.
Десант высадился быстро, слаженно. Несмотря на вчерашние уверения в боеготовности, армия Амелунги еще спала. Только личная стража старого вождя оказала сопротивление — впрочем, весьма слабое. Удлиненные копья моей конструкции показали свое превосходство над традиционным оружием.
Но Секо мы нигде не могли найти. О нем никто словно и не слыхивал. Амелунга твердил, что Секо в этих краях и не появлялся. Но я поручил моей личной гвардии побеседовать с ним, и язык у него развязался: он вспомнил, что в самом деле вроде бы и видел Секо. Потом признался, что посадил Секо в пещеру над рекой. Я послал двух гвардейцев освободить Секо, а Амелунге велел отречься. Он отрекся немедленно, что послужило для него смягчающим обстоятельством. Военный трибунал под председательством Секо осудил Амелунгу всего лишь на изгнание.
По просьбе нового вождя Огуна выделил часть наших вооруженных сил для помощи в создании собственной армии.
Со всеми этими формальностями мы разделались быстро. Теперь я мог посетить Горькое озеро, тем более что Секо официально пригласил меня на отдых. Я охотно принял его приглашение.
Впервые после долгого перерыва я ел соленую пищу.
Дни тянулись неспешно; Секо делал все, чтобы ублаготворить меня. Огуна тем временем в качестве моего заместителя управлял нашим народом. По обе стороны реки воцарились мир и добрососедство. Следуя моему примеру, туземцы стали солить пищу и вскоре так к этому пристрастились, что другой еды и не представляли.
Я охотно бы задержался у Секо подольше, но поведение Огуны меня все больше беспокоило. Рапорты о положении в деревне он присылал лишь после сурового напоминания — хотя должен был делать это регулярно. Кроме того, в донесениях он перестал титулировать меня “Великим”. Нужно было срочно возвращаться. Огуну я застал в окружении любимых родственников, которых он назначил на ключевые посты в аралии. Они как раз созвали собрание и с грустью говорили, что моральный дух нашей армии падает с устрашающей быстротой. Огуна заявил: не видя отныне перед собой врага, армия разлагается. И напомнил мне, что это я выдвинул военную доктрину, по которой армия без врага медленно, но верно деморализуется и распадается. Теперь даже дети не боятся Балунги, он не годится больше на роль врага, способного сплотить армию для отпора ему.
И маневры армии наскучили. Огуна упрямо твердил, что ей необходим настоящий враг. Трудно было против этого возражать, и я готов был признать правоту Огуны, но неожиданно случилось нечто, повергнувшее меня в трепет.
Как-то ночью, проверяя свой тайник, я не нашел там ни своего ржавого револьвера, ни бутылки. И тут же сообразил, что Огуна отыскал-таки врага, способного спасти его армию.
Врагом этим предстояло стать мне.
Не мешкая ни минуты, под покровом ночи я нагрузил мой флагманский корабль изрядным запасом провианта и оружия. И оттолкнул его от берега. Чересчур большой неосторожностью с моей стороны было бы дожидаться утра и искать похищенное.
Так что я плыву сейчас вниз по реке. Очень надеюсь, что удастся отыскать летчиков, собиравшихся поселиться пониже Тропика Козерога.
Марчин Вольский
АВТОРСКИЙ ВАРИАНТ
Девушка в джинсах вышла едва ли не на середину дороги.
“Симпатичная, — подумал Мартин, далеко объезжая ее. — И весьма!”
У нее была стройная фигура, волосы, отблескивавшие металлом, и смешное полудетское личико. В другой ситуации он обязательно остановил бы машину. Но не теперь. Сейчас он действовал строго по инструкции.
Лес кончился, точнее, появилась широкая поляна с заметным издали павильоном мотеля. Два здания, окруженные бором, полным сырости, птиц и жухнущих листьев. Напротив мотеля — низкое строеньице автомобильной мастерской, украшенное вывесками “Датсуна”, “Форда”, “Фольксвагена”. Мартин свернул туда. Вышел механик, рыжий крепыш с красным лицом довольного собой человека.
— Стряслось что-нибудь? — усмехнулся он, постукивая ботинком в низ кузова.
Мартин кивнул. Левый бок машины выглядел плачевно. Смятый бампер, покореженная дверь, разбитая фара, исковерканное крыло. Механик наверняка несказанно бы удивился, увидев, как час назад сам Волонтер методично уродовал свою машину, старательно направляя ее на бетонный столб.
— Это недолго? — спросил Мартин.
Рыжий развел было руками, но пара банкнотов улучшила его настроение.
— Завтра к полудню будет как новенький.
Клиент поморщился:
— Ну что ж… А что до того времени буду делать я? Похоже, до ближайшего города миль пятьдесят.
— Шестьдесят. Но вон там — мотель. Неплохой и в это время года почти пустой.
Волонтер вздохнул, отдал ему ключи и направился в сторону белой лестницы. Он шагал не спеша, как человек, вырванный из нормального ритма жизни. Его обогнала девушка в джинсах. Бедняжка, полмили ей пришлось топать пешком. Мартин улыбнулся. Девушка презрительно глянула на него и свернула в бар. Вообще-то он мог ее и подбросить… Мартин взял ключ от номера, но не торопился занести туда портфель.
— Пойду прогуляюсь, — сказал он женщине за стойкой, хотя та ни о чем его не спросила, удовольствовавшись тем, что вписал в книгу: “Мишель Верной из Монреаля”.
Озеро лежало метрах в четырехстах от мотеля. Шагая берегом вдоль указателей, Мартин дошел до свежесрубленной ольхи. Там, раздевшись, вошел в воду. Вода оказалась теплее, чем он предполагал. Лодку он отыскал без труда. Она стояла там, где и должна была находиться. Гребя без особой спешки, он переплыл на другую сторону, к берегу, окруженному чащобой, пристал у заброшенного, едва выступавшего над водой помоста. Оттуда заросшая травой дорожка привела его к старому домику лесника. Он огляделся. Никто за ним не следил.
— Прекрасно, вы пунктуальны, — сказал, глянув на часы, щуплый мужчина с коротко стриженными, лоснящимися волосами и усиками, напоминавшими прилепленный под носом клочок шерсти. На лесничего он не походил, хотя весь дом заполняли скрещенные двустволки, рога и охотничьи олеографии. Он еще раз оглядел прибывшего и спросил тише:
— Мартин Волонтер, разумеется?
— Я — Мишель Верной, пошел прогуляться и думал…
— Порядок, — усмехнулся темноволосый. — Я майор Омикрон из Специальной Группы… Но зачем я спрашиваю? Кто не знает в лицо мистера Волонтера? Еще в школе я зачитывался вашими книгами. Меня всегда интересовало, откуда вы все это берете? А “Третью планету” я знал наизусть. “Седой Глор одним прыжком достиг вакуумолета…”
Писатель пожал плечами. Он ехал не на авторский вечер Собственно, он понятия не имел, для чего его сюда вызвали. Некто, представившийся профессором Моррисом, навестил его вчера около полуночи. Обещал царский гонорар за участие в важном эксперименте. Просил только соблюдать полную конспирацию.
— Понимаю, вы хотели бы сразу приступить к делу, — догадался Омикрон. — Тогда пойдемте.
И открыл двустворчатые дверцы дубового шкафа. Писатель удивился — внутри ждала современная кабина лифта.
— Хорошо придумано, верно? — Офицер пропустил его вперед и нажал одну из двадцати кнопок. Кабина тронулась. — В точности как в “Гроте сирен”, мы скопировали наш центр с вашего романа, — признался он. — Но здесь, по крайней мере, можем быть уверены, что нам никто не помешает.
Лифт остановился на пятом уровне. Они вошли в небольшую комнатку, где у стены стоял стражник с излучателем, а в глубине выпрямился над столом во весь свой немаленький рост профессор Моррис (если только это было его настоящее имя). Дверь автоматически захлопнулась.
— Ну, к делу, — сказал профессор, не тратя времени на какие-либо вступления. Лампа погасла, в глубине комнаты вспыхнул видеоэкран.
Насколько хватало взгляда, тянулся унылый пейзаж — страна болот, карликовых деревьев и холодных ветров. Группа геологов, оснащенных детектором радиоактивности грунта, работала с удвоенными усилиями. Черно-белый фильм показывал группу палаток, ангар для оборудования, ямы шурфов. Не было необходимости замораживать грунт — хотя стояла весна, температура не поднималась выше нуля. Разыскиваемый объект залегал неглубоко, и все указывало, что он был затоплен в болоте, а не упал туда сам… Камера наезжает ближе, появляется аскетическое лицо профессора Морриса, охваченное неподдельным воодушевлением. Не каждый день случается откапывать летающие тарелки!
Поделиться книгой: