Диверсанты. Легенда Лубянки – Яков Серебрянский

В конце XIX в. крупнейшими из эсеровских организаций были Союз русских социалистов-революционеров (Хаим Житловский; Бёрн, 1894 г.), Союз социалистов-революционеров, иначе – Северный союз (Саратов, 1896 г.), Южная партия социалистов-революционеров (Воронеж, 1897 г.), Рабочая партия политического освобождения России (Любовь Родионова-Клячко, Ефим Гальперин; Минск, 1899 г.).

Террор в деле борьбы за политическую свободу в Российской империи считали основным средством и в Союзе социалистов-революционеров, и в Рабочей партии политического освобождения. Благодаря организаторским способностям в последней выдвинулись (и впоследствии стали широко известны) Е.К. Брешко-Брешковская и Г.А. Гершуни.

Примечательно, что Григорий Гершуни вербовал боевиков еще летом 1901 года, то есть до создания партии. Мы полагаем, что одним из движущих мотивов этого могло быть желание заполучить полностью подконтрольную лично ему силовую структуру, которая при определенных условиях заставила бы других членов руководящих органов партии считаться с его мнением.

Волю, ум, работоспособность и обаяние Гершуни единодушно отмечали как его соратники, так и противники.

«Осенью 1901 года среди социалистов-революционеров народилась особая боевая группа, инициатором и создателем которой был освобожденный из-под стражи, арестованный [ранее] по делу „Рабочей партии политического освобождения России“ Гершуни. Убежденный террорист, умный, хитрый, с железной волей, он обладал удивительной способностью овладевать той неопытной, легко увлекающейся молодежью, которая, попадая в революционный круговорот, сталкивалась с ним. Его гипнотизирующий взгляд и особо убедительная речь покоряли собеседников и делали из них его горячих поклонников. Человек, над которым начинал работать Гершуни, вскоре подчинялся ему всецело и делался беспрекословным исполнителем его велений. Ближайшим сотоварищем Гершуни по постановке дела террора являлась Брешко-Брешковская. Ее горячая пропаганда террора, в котором она видела не только устрашающее правительство средство борьбы, но и пример „великой революционно-гражданской доблести“, действовала на молодежь заразительно. Молодежь жадно слушала „бабушку“ и шла на ее призывы»[8].

К концу XIX в. в Российской империи усилилось противостояние различных социальных слоев, и революционные идеи переустройства общества находили все большую поддержку. И в самой России, и в среде эмиграции возникло множество революционных кружков и организаций, ставивших целью свержение самодержавия и взявших на вооружение силовые методы борьбы с правительством. Недальновидность и «политическая упертость» высших чиновников империи, не желавших даже подумать о давно назревших политических, социальных, экономических реформах, повсеместная коррупция, духовное обнищание части общества и многие иные заскорузлые болезни России еще больше способствовали тому, что десятки талантливых и достаточно образованных людей шли «жить в террор». «Предавая» свой класс, ряды революционеров пополняли многие представители аристократических семейств. Они вносили свой образовательный, интеллектуальный и философский потенциал в дело развития и распространения террора как особой формы социальной жизни в обществе, которое не желало развиваться в соответствии с требованиями времени.

В самом начале XX в. процесс консолидации различных эсеровских организаций ускорился. Датой провозглашения Партии социалистов-революционеров (ПСР) считается январь 1902 года. ПСР создалась путем объединения множества кружков и групп. Организационное оформление партии затянулось, и проект программы был опубликован только в 1904 году в газете «Революционная Россия». Программа включала требования ликвидации самодержавия, создания демократической республики, введения политических свобод, 8-часового рабочего дня, социализации земли и др. Признавались различные методы борьбы – от легальных до вооруженного восстания. В тактике значительное место отводилось террору. В руководство партии входили: В.М. Чернов, М.Р. Гоц, Н.Д. Авксентьев, М.А. Натансон, Е.К. Брешко-Брешковская, Н.С. Русанов, Г.А. Гершуни.

Активной работе революционеров в начале XX в. способствовали следующие факторы. Начальник Особого отдела Департамента полиции Л.А. Ратаев свидетельствовал: «Наряду со слабостью государственной полиции замечалось еще и полное отсутствие всяких способов воздействия на надвигавшуюся революцию. Ссылка существовала только на бумаге. Не бежал из ссылки только тот, кто этого не хотел, кому по личным соображениям не было надобности бежать. Тюрьмы не существовало вовсе. При тогдашнем тюремном режиме революционер, попавший в тюрьму, беспрепятственно продолжал свою прежнюю деятельность»[9]. Заключенные свободно переписывались с внешним миром и с арестованными, находившимися в других тюрьмах. В 1895 году в отношении осужденных революционеров была проведена широкомасштабная амнистия, после которой многие уехали за границу и активно включились в антиправительственную деятельность. Смертная казнь в империи с 1888 года не применялась. Народовольцы, в основном проживавшие за границей, охотно передавали эсерам навыки конспирации и боевой работы.

Результаты допущенных руководством страны ошибок не замедлили сказаться. 14 февраля 1901 года прибывший из Германии террорист-одиночка П.В. Карпович смертельно ранил министра народного просвещения Н.П. Боголепова. 18 и 21 марта 1902 года были совершены два неудачных покушения террористов-одиночек на московского обер-полицмейстера Д.Ф. Трепова. Используя благоприятную ситуацию, инициативная боевая группа эсеров во главе с Гершуни в 1902 году начала подготовку к покушению на министра внутренних дел Д.С. Сипягина, обер-прокурора Синода К.П. Победоносцева и петербургского градоначальника Н.В. Клейгельса.

На роль исполнителей были выбраны сын народовольца В.А. Балмашёва, С.В. Балмашёв, а также поручик артиллерии Е.К. Григорьев и его невеста Ю.Ф. Юрковская. Подготовка к покушению происходила на территории Финляндии. Балмашев-младший ранее привлекался к ответственности за антигосударственную деятельность, но был освобожден из-под стражи под надзор полиции. Одетый для маскировки в офицерскую форму, он изображал прибывшего с пакетом адъютанта великого князя Сергея Александровича. 2 апреля Балмашев беспрепятственно вошел в кабинет Сипягина и произвел два выстрела в упор, смертельно ранив министра. Как показало вскрытие, извлеченные из тела министра пули оказались крестообразно распилены. Григорьев и Юрковская от проведения теракта во время похорон Сипягина отказались.

Убийство Сипягина привело к тому, что Гершуни получил от ЦК ПСР исключительные полномочия на осуществление террористической деятельности. В статье «Террористический элемент в нашей программе» В.М. Чернов писал, что Боевая организация «получает от партии – через посредство ее центра – общие директивы относительно выбора времени для начала и приостановки военных действий и относительно круга лиц, против которых эти действия направляются. Во всем остальном она наделена самыми широкими полномочиями и полной самостоятельностью… Она имеет вполне обособленную организацию, особый личный состав (по условиям самой работы, конечно, крайне немногочисленный), отдельную кассу, отдельные источники средств»[10].

В мае 1902 года ЦК ПСР в лице Гоца, Чернова и Гершуни принял решение расширить применение террора и приблизить террор к массам. В качестве «объектов» были выбраны виленский, уфимский и харьковский губернаторы – по мнению эсеровских лидеров, наиболее одиозные «сатрапы». 29 июля при выходе из театра было совершено покушение на харьковского губернатора И.М. Оболенского. 6 мая 1903 года в общественном саду Уфы двумя членами Боевой организации ПСР был убит уфимский губернатор Н.М. Богданович.

В начале XX в. особых трудностей террористы, даже одиночки, не испытывали: в те годы убить министра, полицейского или чиновника было довольно просто. Анализ удачных террористических актов того времени показывает, что даже сотрудники полиции и жандармерии относились к вопросам обеспечения личной безопасности весьма и весьма небрежно. Немногочисленная охрана, имевшаяся у высших должностных лиц Российской империи, являлась скорее протокольно-представительской и эффективно противодействовать организованной группе «идейных» боевиков не могла.

Успешной деятельности террористов способствовал слабый уровень профессиональной боевой подготовки полицейских, в том числе и руководящего состава. В большинстве случаев ответственные за безопасность люди имели смутное представление о том, как готовить оперативно-боевые структуры полиции. Кроме того, многие инициативные предложения старших офицеров подчас наталкивались на чванливое пренебрежение чиновничьего аппарата, который все хотел загнать в жесткие рамки инструкций и артикулов, не заботясь об оперативной составляющей и оперативно-боевых методах противодействия революционному движению.

В качестве примера приведем такой факт: в сентябре 1901 года Григорий Гершуни несколько дней проживал в Петербурге под своей собственной фамилией, и только через несколько месяцев этот случай стал предметом разбирательства со стороны петербургского градоначальника генерала Н.В. Клейгельса.

Эсеровские боевики были вооружены значительно лучше народовольцев. Основным стрелковым оружием террористов в начале XX в. стал компактный и безотказный браунинг, который легко можно было спрятать под одежду. Для повышения убойной силы оружия малого или среднего калибра (6,35 и 7,65 мм) пули надпиливали, что превращало их в разрывные, а также начиняли ядами – чаще мышьяком или стрихнином, реже экзотическими отравами, которые доставали или изготовляли собственноручно изобретательные организаторы терактов. Такие несложные «усовершенствования» позволяли получить неплохой инструмент для внезапного нападения и успешно совершить теракт.

Бомбы для покушений собирали в нелегальных лабораториях. Основным взрывчатым веществом был самодельный динамит. (Надежная система учета и хранения взрывчатых веществ в Российской империи, а также перекрытие каналов поступления «фабричной» взрывчатки из-за рубежа оказались факторами, сдерживавшими рост террористической активности боевиков.) Кустарное производство динамита являлось опасным делом: подпольная лаборатория в любой момент могла взлететь на воздух вместе с «лаборантами». Но молодых фанатиков, готовых пожертвовать жизнью во имя революционной идеи, в те годы имелось предостаточно.

Русско-японская война, начавшаяся в 1904 году, стала катализатором дальнейшего наращивания революционного движения. Не получая профессионального отпора со стороны власти, террористические группировки открыли настоящую охоту на высших руководителей империи. Убийство эсеровскими боевиками министра внутренних дел В.К. Плеве 15 июля 1904 года вызвало в правящих кругах России состояние, близкое к моральному коллапсу.

Через некоторое время выяснилось, что организатором убийства Плеве и руководителем Боевой организации эсеров являлся секретный сотрудник Департамента полиции Е.Ф. Азеф.

(Среди историков до сих пор не утихают споры о том, кем в действительности был Евно Азеф. Одни называют его выдающимся боевиком, сумевшим проникнуть в Департамент полиции и под его прикрытием проводить удачные боевые операции; другие считают Азефа провокатором, «сдававшим» революционеров; третьи полагают, что Азеф – внедренный в Департамент полиции тайный агент иностранных – австрийских или германских – спецслужб.)

В период русско-японской войны специальные службы Японии предприняли попытку использовать политических противников самодержавия для ослабления России изнутри. Одной из главных задач бывшего военного агента (резидента) в Петербурге М. Акаши стала организация силовых антиправительственных выступлений, для чего выделялись средства на приобретение оружия и постоянное возбуждение общественного протеста против правительства.

Акаши, обосновавшийся к тому времени в Стокгольме, установил контакт с лидером Партии активного сопротивления Финляндии К. Циллиакусом (Зиллиакусом). Последний ранее бывал в Японии, и некоторые свои политические статьи подписывал псевдонимом Самурай. Он сотрудничал с русскими, польскими и кавказскими революционерами, участвовал в транспортировке нелегальной литературы из Скандинавии в Россию.

Циллиакус предпринял активные усилия для консолидации радикально настроенных кругов эмиграции и проведения в этих целях межпартийной конференции. В частности, он предложил лидерам эсеров «обсудить текст общего манифеста против войны и выработать план общих совместных действий для понуждения всеми мерами, хотя бы самыми террористическими, прекратить войну. Такими мерами могут быть одновременные в разных местностях вооруженные демонстрации, крестьянские бунты и т.п. Если понадобится оружие, то финляндцы берутся снабдить оружием в каком угодно количестве»[11].

Конференция отдельных революционных и оппозиционных партий и групп состоялась в Париже осенью 1904 года. На ней было решено, что «каждая партия может действовать своими методами: либералы должны атаковать правительство с помощью земства и газетных кампаний; эсерам и другим партиям следует специализироваться на крайних методах борьбы; кавказцам использовать свой навык в организации покушений; польским социалистам – опыт в проведении демонстраций»[12].

Благодаря народовольцам и эсерам в конце XIX – начале XX в. развилась и оформилась организационная сторона деятельности революционеров-боевиков (террористов). Они стали опираться на конспиративные структуры в России и за ее пределами. Для осуществления террористических актов революционеры стали создавать специальные боевые группы. Отечественные террористы поддерживали контакты с иностранными организациями. С помощью последних были налажены закупка и переправка в Россию оружия, пропагандистских материалов и типографского оборудования; часто оказывалась и финансовая помощь.

В тот же период появились элементы, обнаружение которых безошибочно указывало на политический терроризм. Речь идет о средствах (использование взрывчатки, стрелкового и холодного оружия) и методах (минирование, бомбометание, стрельба) совершения террористического акта.

Определились и основные тактические приемы террористических организаций: сочетание пропаганды и агитации с боевыми акциями; публичная ответственность за террористический акт; захват заложников. В качестве объектов террористических акций стали выступать не только лица, наделенные властью, но и простые граждане.

Теория российского революционного терроризма не отставала от практики. Идеологической основой российского терроризма левой направленности стали

– «Катехизис революционера» С.Г. Нечаева (1871 г.);

– «Смерть за смерть» С.М. Кравчинского (1878 г.);

– «Террористическая борьба» Н.А. Морозова (1880 г.),

– «Терроризм как единственное средство нравственного и общественного возрождения России» П.Н. Ткачёва (1881 г.).

В этих работах заложен краеугольный камень социально-философского учения о терроризме – учения, получившего дальнейшее развитие в ХХ в.

Идеи, оформленные в соответствующие теории, для определенной части общества стали «социальной религией», благословившей «жизнь в терроре» для многих активных революционеров[13].

Вот с таким солидным багажом эсеры и подошли к Первой русской революции.

Социал-демократические кружки появились в Российской империи в конце 1880-х гг. Основной движущей силой революционного движения социал-демократы считали промышленных рабочих и ремесленников. Первой, в июле 1893 года, была основана польская социал-демократическая партия, получившая название Социал-демократия Королевства Польского (СДКП). Ее основателями были Роза Люксембург и Юлиан Мархлевский. На 1-м съезде в Варшаве, в марте 1894 года, СДКП заявила о необходимости борьбы за завоевание политических и экономических свобод, за установление власти пролетариата; в качестве программы-минимум была выдвинута борьба за свержение царизма.

На 2-м съезде, прошедшем в Минске в августе 1900 года, по инициативе Ф.Э. Дзержинского состоялось объединение СДКП с интернациональными группами литовского рабочего движения в единую партию – Социал-демократию Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ). Впоследствии ряд руководителей СДКПиЛ, в первую очередь Ф.Э. Дзержинский, Я.С. Ганецкий (Фюрстенберг), Л. Йогихес и Ю.Ю. Мархлевский, стали ближайшими помощниками В.И. Ленина в области партийной безопасности, а затем и в деле обеспечения безопасности молодой Советской республики.

В сентябре 1897 года в Вильно состоялся Учредительный съезд представителей групп еврейских социал-демократов Белостока, Варшавы, Вильно, Витебска и Минска – с этого времени начинается официальная история Бунда[14] – Всеобщего еврейского рабочего союз в Литве, Польше и России. Как партия еврейских ремесленников и промышленных рабочих Бунд сформировался на базе просветительских кружков и стачечных касс, повсеместно возникавших в начале 1890-х гг. в западных областях Российской империи.

На Учредительном съезде в ЦК и редколлегию были избраны А.И. Кремер, Л. Гольдман, М.Я. Левинсон (Косовский), И. Миль, Д. Кац, Т.М. Копельзон, П. Берман, И.Л. Айзенштадт и др.

Лидеры союза разделяли марксизм, но трактовали его в контексте традиционных представлений об особой миссии «народа израилева». Создание национальной социал-демократической партии бундовцы тесно связывали с идеей о специфике бесправного и гонимого еврейского пролетариата. Кроме рабочих, в ряды Бунда широко привлекались и представители радикальной интеллигенции.

Являясь социалистической партией левой ориентации, Бунд выступал за демократию и обобществление средств производства. В числе главных задач союза было достижение национально-культурной автономии для восточноевропейского еврейства, создание светской системы просвещения, развитие культуры на языке идиш. Бундовцы считали, что, благодаря культурной автономии, евреи сумеют сохранить свою самобытность. Важно подчеркнуть, что Бунд был не только антирелигиозной, но и антисионистской партией и выступал против эмиграции евреев в Палестину.

В 1898 году Бунд участвовал в подготовке и проведении 1-го съезда Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) и вошел в нее как организация еврейского пролетариата.

Местные отделения Бунда руководили экономической борьбой еврейских рабочих. В 1898–1900 гг. прошло 312 забастовок еврейского пролетариата в Северо-Западном крае и Царстве Польском, что значительно расширило влияние союза. В этот период деятельность РСДРП и Бунда тесно переплеталась.

В марте 1897 года состоялась встреча представителей социал-демократических организаций Киева и Петербурга. На ней было решено начать подготовку к съезду разрозненных российских социал-демократических организаций. Значительную роль в идейной подготовке предстоящего съезда сыграла брошюра В.И. Ульянова (Ленина) «Задачи русских социал-демократов» (написана в ссылке в конце 1897 г.). В брошюре отмечалось: «Правительство опутало уже заранее сетью своих агентов не только настоящие, но и возможные, вероятные очаги антиправительственных элементов. Правительство… изобретает новые приемы, ставит новых провокаторов…»[15].

Из-за личных амбиций организаторов на съезд решили не приглашать социал-демократов из Петербурга, издававших газету «Рабочая мысль», представителей николаевской и одесской социал-демократических групп. Не пригласили и представителей Союза русских социал-демократов за границей – из-за их недостаточной конспиративности. В работе съезда отказались участвовать харьковская социал-демократическая группа и Литовская социал-демократическая партия.

Первый съезд РСДРП состоялся в Минске в марте 1898 года. От Союза борьбы за освобождение рабочего класса участвовали Степан Радченко (Петербургский союз), Александр Ванновский (Московский союз), Павел Тучапский (Киевский союз) и Казимир Петрусевич (Екатеринославский союз), от Бунда – Шмуэль Кац, Арон Кремер и Абрам Мутник, от киевской «Рабочей газеты» – Борис Эйдельман и Натан Вигдорчик. В целях конспирации протоколов не велось, записывались только резолюции. В единогласно принятом решении указывалось, что все территориальные отделения Союза борьбы за освобождение рабочего класса, группа «Рабочей газеты» и Бунд «сливаются в единую организацию». Съезд избрал ЦК РСДРП в составе: С.И. Радченко, Б.Л. Эйдельман и А.И. Кремер. Союз русских социал-демократов за границей признавался представителем партии за рубежом.

Сразу после съезда многие партийные организации подверглись разгрому, большинство делегатов съезда, в том числе все члены ЦК, были арестованы, типография и готовый к печати 3-й номер «Рабочей газеты» захватила полиция.

В 1902 году в работах «Что делать?» и «Письмо к товарищу о наших организационных задачах» Ленин так говорил о борьбе партии с политической полицией: «Мы должны стремиться создать организацию, способную обезвреживать шпионов раскрытием и преследованием их»; «…борьба с политической полицией требует особых качеств, требует революционеров по профессии»[16]. Как видим, одним из важнейших направлений деятельности РСДРП с момента ее основания стало противодействие правительственным спецслужбам и создание структур, способных на должном уровне противостоять им.

Наибольшую опасность для нелегальных организаций представляли секретные сотрудники, работавшие непосредственно в революционной среде. В брошюре «Задачи русских социал-демократов» Ленин, говоря об организационной стороне деятельности партии, указывал, что «нужны люди, следящие за шпионами и провокаторами»[17]. Он писал о необходимости иметь специальных агентов – профессиональных революционеров, способных установить контакты с интеллигенцией, чиновничеством, полицией. В этой связи скажем: можно по-разному относиться к личности лидера РСДРП(б), но в понимании важности и сложности борьбы революционеров с секретной агентурой ему трудно отказать.

В октябре 1902 года Ленин отмечал, что «такое преступление, как тайная служба в политической полиции, вообще говоря, за исключением совершенно единичных случаев, не может быть доказано совершенно определенными уликами и столь конкретными фактами, которые мог бы проверить всякий сторонний человек»[18]. В качестве меры пресечения к выявленным секретным сотрудникам чаще всего использовалось изгнание из партии с последующим оповещением об этом в партийной печати. Невозможность дальнейшей работы агента в революционной среде Ленин оценивал выше, чем его физическую ликвидацию. Политическое дезавуирование и разоблачение ставило большую жирную точку на последующей деятельности сексота, что чаще всего было страшнее физической смерти. «Мы должны внушать рабочим, – писал Ленин, – что убийство шпионов и провокаторов и предателей может быть, конечно, иногда безусловной необходимостью, но крайне нежелательно и ошибочно было бы возводить это в систему…»[19].

После завершения 1-го съезда стало понятно, что партии грозят не только внешние противники: в рядах социал-демократического движения существовало большое число разнонаправленных, совершенно не стыкующихся друг с другом позиций. Учитывая это, партийное руководство провело ряд конструктивных преобразований, направленных на построение жизнеспособных партийных структур, защищенных не только от преследования царских служб, но и от внутрипартийных трений, а подчас и откровенно враждебных выпадов, связанных с провокациями, предательством или межличностными конфликтами, возникающими вследствие амбициозной войны авторитетов.

В 1900–1901 гг. в Екатеринославе[20] по инициативе еврейских публицистов Б. Борохова и Ш. Добина была образована первая подпольная группа, пытавшаяся соединить идеи социализма и сионизма. Она получила название «Поалей Цион» («Рабочие Сиона»). В 1901–1902 гг. организации сионистов-социалистов возникли в Варшаве, Вильно, Витебске, Двинске, Одессе. Некоторые из них объявляли себя марксистскими (в основном стоящими на позициях ортодоксального марксизма), другие народническими; разумеется, были и центристы. Часть групп выступала за создание еврейского государства в Палестине, некоторые считали возможным создание подобного государства в Месопотамии или Уганде. Лидеры левого крыла сионистов прилагали усилия для выработки теоретической платформы «пролетарского сионизма» и создания самостоятельной сионистской «рабочей партии». На основе кружков «Поалей Цион» в 1904–1906 гг. в России были созданы Еврейская социал-демократическая рабочая партия «Поалей Цион» и Сионистско-социалистическая рабочая партия.

Что касается РСДРП, то при подготовке ко 2-му съезду (проводился в июле – августе 1903 г. в Брюсселе и Лондоне) В.И. Ленин и его соратники подошли, уже имея несколько специальных и секретных комиссий, а также иных структур, курирующих разнообразные вопросы внешнего и внутреннего порядка; имелись и структуры, способные активно противостоять прямой агрессии. По неофициальным данным, днем рождения таких структур можно считать 3 марта 1903 года, когда были оформлены органы внутрипартийного контроля и созданы так называемые «малые тройки», аккумулирующие всю полноту партийной власти по территориально-линейному принципу.

Типичными примерами деятельности спецструктур являются следующие документы.

– Письмо Закордонного комитета Бунда в Берлине от 3 марта 1903 года о возможном нарушении правил внутрипартийной конспирации Л. Дейчем в беседе с Н.Б. Коганом в Лондоне, когда было точно указано истинное место нахождения ЦК Бунда[21].

– Письмо Н.К. Крупской от 12 марта 1903 года Заграничному комитету Бунда о необходимости составить комиссию для устройства конспиративной части 2-го съезда РСДРП; уполномоченным по секретной части назначался товарищ Альман (Л. Дейч)[22]. (В тот период Бунду отводилось особое место в партийных структурах, причем среди более чем двадцати направлений внутрипартийной деятельности еврейского рабочего союза под пунктом № 13 значится «Террор», а весь пункт № 18 был посвящен оперативному внедрению, разложению и агитации в рядах военных, полицейских, политических и иных структур[23].)

– Предложение В.Д. Бонч-Бруевича по внутренней оперативной работе среди сектантов[24].

– Доклад Батумского комитета (май 1903 г.) о необходимости специальной подготовки революционных кадров и создании спецпунктов (школ, центров) подготовки боевого характера. («Утвердить руководящий состав и ответственных за направления подготовки для кадров из числа ссыльных, революционной рабочей молодежи, учащихся семинарий, студентов пединститутов…»[25].)

В ходе работы съезда, 17 августа 1903 года, В.И. Ленин провел предложение о создании специальной аналитической службы с выпуском спецбюллетеня для ограниченного состава ЦК, а также создании структур ЦК по реорганизации, роспуску, ликвидации и контролю над всеми партийными комитетами[26].

Учитывая все это, произнесенная на съезде ленинская фраза «Есть такая партия!» несла за собой много больше смысла, чем принято считать. А уже после съезда, 12 октября 1903 года, в письме руководству РСДРП Ленин потребовал, с учетом провала киевской организации РСДРП, усиления контроля за внутрипартийной перепиской и создания специальной внутрипартийной службы перлюстрации[27].

Вернемся, однако, к сионизму. Борьбу с ним представители еврейского народа вели практически во всех социал-демократических партиях и организациях. В.И. Ленин видел в сионизме одно из проявлений буржуазного национализма, противостоящего пролетарскому интернационализму. По его словам, сионизм проповедовал классовый мир между капиталистами и рабочими одной национальности. В статье «Мобилизация реакционных сил и наши задачи» (1903) он заявлял, что сионизм – больший враг социал-демократии, чем антисемитизм[28].

Вот в это бурное время наш герой, Яков Серебрянский, в возрасте одиннадцати лет поступает на учебу в Минское городское училище. Здесь кроется еще одна загадка. Училища с данным названием нам обнаружить не удалось. Предположительно речь может идти о двух тогдашних учебных заведениях: Минском реальном училище и Мужском ремесленном училище.

Обучение в реальном училище длилось 7–8 лет, из них четыре года – начальный курс. Выпускник реального училища имел право продолжить образование в технологическом или политехническом институте либо в университете на физико-математическом или медицинском факультете.

В ремесленном училище весь срок обучения составлял четыре года; окончив училище, молодой человек начинал работать по приобретенной специальности на заводе или кустарном предприятии или в мастерской.

Изученные нами данные позволяют сделать предположение, что Серебрянский учился именно в ремесленном училище по специальности слесарь-электрик, если следовать современной терминологии.

Уже в самом начале его учебы грянули великие события. Бесславное преддверие, а затем и предсказуемое поражение России в русско-японской войне стали катализатором Первой русской революции. В этот период специальные партийные структуры ПСР и РСДРП получают дальнейшее развитие. Эсеры и эсдеки (социал-демократы) активно участвовали в вооруженных выступлениях в Москве (декабрь 1905 г.), Кронштадте и Свеаборге (лето 1906 г.), в других городах, имели своих представителей в Советах рабочих депутатов и во Всероссийском крестьянском союзе.

До 1905 года социал-демократы (как меньшевики, так и большевики) считали террористическую деятельность относительно нецелесообразной, не связанной со всей системой борьбы пролетариата. В условиях революционного кризиса позиция руководства РСДРП по отношению к актам террора и к организации военной работы изменилась.

К середине 1905 года при столичных и губернских организациях эсдеков были созданы боевые комитеты, а при ЦК РСДРП – Боевая группа центрального подчинения; боевые комитеты и группы занимались военной подготовкой членов партии. Для решения военно-технических вопросов (закупка, производство и распространение оружия и взрывчатки) при ЦК и Петербургском комитете РСДРП была сформирована Боевая техническая группа. Ее куратором со стороны большевиков стал инженер Л.Б. Красин.

Практически все антиправительственные группировки приступили к закупке и перевозке оружия в Россию. Количество стволов измерялось десятками тысяч.

Один из боевиков РСДРП Н. Колокольцев вспоминал:

«Всего было человек 25 очень надежных товарищей, с которыми я выступал на охрану митингов и собраний. На первое время поступало оружие плохое: смит-вессоны, большие и малые, и „бульдоги“ – одним словом, всякая дрянь, но и это оружие в руках рабочих было очень хорошее.

Потом, помню, в июне месяце, вечером, я выходил из артели, вижу, подъезжает ломовой извозчик, спрашивает мою фамилию, я отвечаю, что это я, спрашиваю, в чем дело.

– Примите багаж.

– Какой багаж?

Он отвечает:

– Из таможни с квитанцией.

– Нет, и что здесь?

Он ответил, что сейчас придет человек и объяснит, что здесь.

Перетаскали ящики, и извозчик уехал, после чего я дожидался полтора часа, но никого не было. Со мной был один тов. П. Седов: решили вскрыть ящики. Там, в ящиках, к нашей неожиданности, оказались средние браунинги и маузеры, а также ящики с патронами к ним. Мы стояли в недоумении, что делать? У того и другого не работала голова, так потеряли всю ночь. Все-таки удалось разместить оружие в удобные места.

На следующий день приходит Петр Кавказец, который говорит, что оружие, которое получено, нужно быстрее раздать.

Тогда был выработан пароль, с которым приходили рабочие и из других районов: 1) Москворецкого, 2) Рогожского, 3) Лефортовского, 4) Городского, к которому принадлежали Пресня, Бутырки, Сущево, Большая Дмитровка и вся окружающая местность.

Раздача оружия происходила очень медленно, и раздавать его было очень неудобно: приходили в артель во время работы. Кто возьмет 3 штуки, кто – 5 штук и т.д. И так раздача происходила очень долго.

Затем в артель каждый вечер собирались для практической стрельбы, а также учились разбирать и собирать оружие. Я помню, что происходила практическая стрельба в Техническом училище»[29].

Что касается эсеров, то летом 1905 года в Россию прибыли Е.К. Брешко-Брешковская, Е.Ф. Азеф и Б.В. Савинков. В конце июля в Нижнем Новгороде состоялся съезд боевиков ПСР, а город Териоки[30] был избран местом, где обосновался центр Боевой организации ПСР. Была создана специальная «химическая» группа. В августе БО ПСР поставила мастерскую для изготовления бомб в Саратове.

ЦК ПСР сорганизовал отправку в Россию парохода «Джон Графтон» с большим грузом оружия и взрывчатых веществ. Но этот пароход сел на мель в финляндских шхерах, после чего оружие частью было закопано на островах, а частью затоплено вместе с пароходом. После были организованы поиски. В результате на девятнадцати островах и в затопленном пароходе были обнаружены и извлечены из воды 9670 винтовок, 720 револьверов, 400 000 винтовочных патронов, 122 000 револьверных патронов, 190 пудов взрывчатого желатина, 2000 детонаторов и 13 фунтов бикфордова шнура.

При местных комитетах ПСР образовались Белостокская, Веткинская, Витебская, Волынская, Гомельская, Двинская, Красноярская, Кишиневская, Нижегородская, Московская Одесская, Тифлисская и Уфимская боевые дружины. Счет террористических актов пошел на десятки в месяц.

В условиях государственной политики, неадекватной росту террористической активности, резко возросло число правых радикальных организаций. Целью последних было противодействие экстремистским выступлениям «леваков», поддержка неограниченного самодержавия и борьба с любыми формами демократических преобразований.

В октябре 1905 года организационно оформился Союз русского народа, созданный при участии сотрудников Департамента полиции и поддержанный некоторыми представителями правящей элиты для борьбы с революцией.

Методы действий правых (пропаганда, устрашение политических противников, тактические приемы и т.п.) были почти зеркальным отражением методов их политических противников. Можно сказать, что экстремизм одних неизбежно приводил к экстремизму других.

В 1905 году начались вооруженные столкновения боевых дружин правых и левых неправительственных организаций. Именно в этих столкновениях и родился тот бесценный опыт, который в дальнейшем ляжет в основу тактики боевых действий малых подразделений в городских условиях.

Нельзя не сказать, что опыт доставался дорогой ценой. Боевик М. Виноградов вспоминал:

«…Боевую дружину, которая возвращалась в университет, чтобы там уже разойтись, ожидал кровавый финал. Нас было 80 человек вооруженных. Быстрым шагом подходили мы к университету с Никитской и заворачивали за угол против Манежа, как вдруг со всех сторон – перекрестный огонь, загремели выстрелы, и 40 человек дружинников уложили на месте, некоторые были ранены.