Девушки с проблемами

Даша не помнила, кому именно принадлежала идея совместного обеда – Инне или Женьке. Нельзя сказать, что она очень удивилась, получив это приглашение, хотя могла бы, ведь участницы группы «Паприка» были такими разными, что почти не общались вне сцены.

Судя по всему, предложение исходило все-таки от Инны – во-первых, именно солистка довольно часто пыталась найти точки соприкосновения, во-вторых, уж слишком элегантным был ресторан. Даша решила, что Женька вряд ли ходит по таким местам, да ее, скорее всего, туда и не пустят, приди она одна, потому что у других посетителей при взгляде на ее заляпанные грязью ботинки испортится аппетит.

Сама Даша, как всегда, с особой серьезностью подошла к выбору одежды, так что на ней была длинная вязаная зеленая юбка и шифоновая блузка, оголяющая одно плечо. Повертев красиво причесанной головой по сторонам, она с удовольствием убедилась, что является самой эффектной посетительницей ресторана. И даже Инна, которая в иные моменты могла составить ей нехилую конкуренцию, в тот день выглядела не ахти, несмотря на то, что она искренне пыталась замаскировать бледность и усталость гримом.

– Что пить будем? – Женя сделала ударение на слове «пить».

Инна укоризненно на нее взглянула – на ее взгляд, Женя со спиртным явно перебарщивала.

– Мне минеральную воду без газа, – быстро сказала она, – и свежевыжатый апельсиновый сок.

– Скука-то какая! – с вызовом откликнулась Женя. – А мне двойное виски. Лед можно не класть.

Официант перевел вопросительный взгляд на очаровательно улыбающуюся Дашу, которая задумчиво теребила выбившуюся из прически прядь волос.

– А мне, пожалуй, ирландский кофе. – Обращаясь к девчонкам, она добавила: – Хочется чего-нибудь алкогольного и одновременно уютного.

– А что ты так сияешь? – подозрительно поинтересовалась Женя. – Никак опять влюбилась? Или Степанов наконец тебя уважил?

Почему-то ей нравилось поддразнивать самовлюбленную Дашутку, используя Романа Степанова как безусловного козырного туза.

– О, мне на него давно наплевать! – пропела Даша, и в голосе ее не чувствовалось никаких признаков агрессии. Это было что-то новенькое, обычно упомянутое всуе имя проигнорировавшего ее режиссера действовало на Дашуту как красная тряпка на разъяренного быка.

«Уж не связано ли это с тем разговором, который мне посчастливилось подслушать в туалете? – подозрительно подумала Женя. – Как бы у нее расспросить? Дашка такая дура, наверняка все сразу выложит. Но неужели... неужели Олег Резников и правда предложил ей контракт?! А может быть, не просто предложил, но и подписать успел?!»

– Признавайся, кто он? – спросила Инна, которая была не в курсе Дашиных карьерных перипетий.

– Да никто, – рассмеялась Даша, – может, у меня просто настроение хорошее!

Им принесли закуски. Инна, как всегда, жевала слегка спрыснутые оливковым маслом листья и делала вид, что это безумно вкусно, Даша позволила себе огромный кусман сырного торта, зато Женя интеллигентничать не стала и заказала крабовый крем-суп и огромную тарелку спагетти в сливочном соусе. «О десерте подумаю потом!» – улыбнулась она, заметив выражение танталовой муки на исхудавшем Иннином лице. Ей вовсе не было жалко помешанную на правильном питании (вернее, на отсутствии какого-либо питания) коллегу. На Женин взгляд, ее диетопомешательство граничило с психическим отклонением.

– Я здесь была в «Джет Сет», – Женя наугад назвала модный клуб, куда ее пустили бы только в случае узнавания, – и стольких знакомых там встретила...

– Ты? Ты же не любишь вечеринки, – удивилась заглотнувшая наживку Даша.

– Иногда хочется. Так вот, разговорилась с Олегом Резниковым, у него столько новых проектов!

Инна и Даша заговорили хором:

– Ты что, хочешь сбежать к другому продюсеру?

– Не знала, что ты знакома с Олегом Резниковым!

Иннин пассаж Женя проигнорировала, зато на Дашу уставилась с преувеличенным вниманием.

– Давно уже. Если хочешь, могу тебя ему представить.

Ну вот, сейчас несдержанная на язык Даша расколется и выдаст миру историю своего знакомства с Резниковым.

Но, к Жениному удивлению, та лишь равнодушно передернула плечиками:

– Да, как-нибудь при случае.

Ничего хорошего эта невинная реплика не сулила. Женя чувствовала себя так, словно к ее виску приставили заряженный пистолет. Хотя, по сути, ей не должно быть дела до амбиций Дашеньки. Но разве обида и ревность поддаются логике?

Если Даша не хочет поднимать эту тему, значит, ее отношения с Резниковым зашли довольно далеко, в противном случае она не преминула бы похвастаться тем, что именитый продюсер предложил ей контракт, а она, как девушка честная, отказалась. Значит, сделка их не сорвалась и Даша... Черт побери, Даша будет работать с Олегом Резниковым! А она, Женя, навсегда останется одной из участниц средненькой попсовой группы, у которой есть всего лишь одна сценическая сверхзадача – оттенять красоту и талант солистки Инны...

Даша не желала расставаться с компрометирующей информацией, но и Женя была не из тех, кто быстро сдается. Она решила попробовать зайти с другой стороны.

– Резников, конечно, очень талантливый мужик, – доверительно сказала она, – только вот я слышала, что он больше не берет новых исполнителей. Ему нет смысла работать с новичками.

Но на Дашу этот псевдосекрет не произвел ровно никакого впечатления.

– Кем он сейчас занимается? – Женя нахмурилась, словно припоминая: – Ах да, Ярославой. Она, похоже, его единственная ставка.

– Ярославой? – вдруг встрепенулась Инна, которая обычно сомнительных сплетен не любила и неизменно уклонялась от обсуждения коллег по шоу-бизнесу.

– Ну да. Ты что, Ярославу не слышала, что ли? Здорово поет девица.

– Тебе она нравится? – сдавленно спросила Инна.

Женя понять не могла, с чего это солистка так встрепенулась и почему на ее бледном лице вдруг появилось такое выражение, словно у нее резко разболелись все зубы разом.

– Ну ничего вроде бы, – осторожно ответила она. – Говорю же, голос сильный у нее, мощный.

– А как женщина? Как ты думаешь, она красивая? – Инна отодвинула тарелку с недоеденными листьями салата и теперь нервно комкала в руках льняную салфетку.

– Красивая, наверное, – пожала плечами недоумевающая Женя, которая, естественно, не подозревала о том, что каждое ее слово грубо подталкивает Инну к плену вязкой депрессии. – Во всяком случае, на других выскочек не похожа. Внешность небанальная.

– А по-моему, она толстая! – с вызовом воскликнула Инна.

Даша фыркнула и покосилась на тощие Иннины коленки. С некоторых пор стало заметно, что она солистку недолюбливает. И Женя даже знала почему, впрочем, причина этой вкрадчивой неприязни лежала на поверхности – Дашута просто считала, что центральное место в группе досталось Инне исключительно благодаря ее родственным связям.

– Да у тебя все толстые, даже я, – весело сказала она, доедая чизкейк. – Уверена, что ты считаешь меня жирной свиньей.

– Ну зачем ты так? – Инна беспомощно посмотрела на Женю, словно призывая ту в союзницы.

Но Женя предпочла сохранить нейтралитет. Зачем ей впутываться в змеиный клубок? Положа руку на сердце, ни та, ни другая спорщица не является ее близкой подругой. Да у Жени вообще подруг нет, и ничего страшного.

– Никакая она не толстая, – горячо сказала Даша, защищая знаменитую подопечную своего нового шефа. – Очень красивая девушка, с формами.

– Красивая? – тихо переспросила Инна. – И тебе тоже она красивой кажется?

– Да! – звонко ответила Дашута. – А почему это, собственно, так тебя интересует?

– Потому что... Потому что... Девочки, вы меня извините! – Инна вдруг вскочила на ноги, чуть не опрокинув при этом стол, довольно сильно ударившись о его угол бедром. – Мне надо... бежать...

И она рванула в сторону двери. Женя и Даша были так изумлены, что даже не пошевелились, пока Инна лихорадочно укутывалась в шубу, путаясь в рукавах. С отчаянием запертой в банке бабочки Инна долго билась в дверь, пока сжалившийся швейцар не подсказал, что она открывается в другую сторону.

Женя и Даша переглянулись. Женя первой пришла в себя.

– Что это с ней?

– Не знаю, – пожала плечами Даша. – Может, беременна?

– Вряд ли... Была бы беременная, ела бы. А ведь, как всегда, не жрет ничего.

– Как ты думаешь, почему она так на Ярославу эту отреагировала? Разве они знакомы?

– Откуда я знаю? Наверное, просто нервы.

– И неудивительно. – Даша покосилась на официанта, который как раз убирал тарелку с Инниным так называемым салатом. – Сойдешь тут с ума, если не ешь ничего. Я никогда не буду сидеть на такой диете, никогда!

– Даже если тебя разнесет, как Опру Уинфри? – прищурилась Женя.

– Типун тебе на язык, – расстроилась Даша. – Слушай, а что если Инку Иртенев бросил?

– С чего ты взяла? – подозрительно спросила Женя. – Если так, то нам крышка. Если он не будет заинтересован в Инке, то и вся «Паприка» накроется медным тазом. И мы вместе с нею.

– Как знать, – загадочно улыбнулась Даша.

И Женя поняла, что эта полуулыбка Джоконды в Дашином исполнении может означать только одно: у нее, у Даши, все на мази с известным продюсером Олегом Резниковым. А медным тазом, соответственно, Жене придется накрыться в гордом одиночестве. А с тотальным невезением и депрессивным состоянием Женя привыкла бороться одним испытанным способом. Неинтеллигентно щелкнув пальцами (этот жест заставил Дашу брезгливо поморщиться и устыдиться своей застольной соседки), она подозвала официанта и решительно скомандовала:

– Двойной «Джек Дэниэлс», пожалуйста. Лед можно не класть.

Инна остановилась перед ларьком со свежей выпечкой.

– Мне, пожалуйста, две булочки с маком, три сосиски в тесте и полкило сахарных пончиков!

Продавщица подозрительно смотрела, как худенькая блондиночка лихорадочно роется в модном кожаном кошельке, отсчитывая купюры.

– У меня только кредитные карточки, – наконец прошептала она, – вы не принимаете?

Продавщица мрачно взглянула на нее, как на умалишенную, и даже не взяла на себя труд ответить.

– Не хватает, – трагическим шепотом объявила Инна, – на пончики не хватает.

Продавщица посмотрела на мятые десятирублевки, которые Инна нервно мяла в руке.

– Ну так не берите пончики, – хрипло посоветовала она, – или сосиски не берите.

– Какая же я невезучая! – сказала Инна самой себе. – Надо же именно сегодня не сходить в банкомат... Понимаете, я обычно расплачиваюсь карточками.

– Ничем не могу вам помочь. – Продавщица угрюмо смотрела в сторону, всем своим видом демонстрируя, насколько ей претит вынужденное общение со странноватой покупательницей, которая нагло сетует на отсутствие денег, а сама обута в такие сапожки, которые продавщице и в самом розовом сне не снились. Замшевые, зеленые, на металлическом тонком каблучке, да еще и с жемчужной пряжкой!

– Что же мне делать? – растерянно спросила Инна.

Она ни к кому конкретно не обращалась, тупо изучала витрину с пирожками, но, взглянув на нее, продавщица заметила, что красавица плачет.

– Да вы чего? – Продавщица протянула странной девице одноразовый носовой платок. – Как же вам не стыдно? Такая молодая, красивая, богатая, а ревет! На вашем месте, дамочка, я бы постеснялась! Такие сапожки, а из-за пирожков нюни развела!

– Сапожки... – с усмешкой эхом отозвалась Инна. – Да хотите, я вам подарю эти сапожки?

– Бешеная, что ли? – нахмурилась продавщица.

– Да я их всего второй раз и надела. – Инна принялась горячо ее уговаривать.

Она пребывала в том нервическом состоянии, когда главной жизненной ценностью становятся именно промасленные пончики, благоухающие ванилью. В последнее время ей удавалось расслабиться только таким вот примитивным способом, суетливо пожирая то, что долгие годы возглавляло список ее строгих запретов. Сначала Инна пристрастилась к дорогому бельгийскому шоколаду, потом перешла на с детства милые сердцу «Маски», «Мишки» и «Батончики», а потом и вовсе скатилась до дешевых уличных пирожков и сникерсов. Если раньше она старалась даже не смотреть в сторону продукта, в котором было больше двухсот калорий, то теперь в ее модной сумочке всегда лежал какой-нибудь греющий душу «Твикс». А в спальне, в старой обувной коробке, Инна устроила настоящую заначку – как запасливая белка, она прятала туда упаковки печенья, шоколадки и орешки в сахарной пудре.

– А какой у вас размер, дамочка? – решилась продавщица, глядя на Иннины ноги более пристально.

Та машинально ответила, что тридцать седьмой с половиной, и продавщица обрадовалась, потому что у нее был такой же. Но тут же заволновалась: вон у Инны нога какая узкая!

Придерживаясь за ларек, Инна задрала ногу и принялась стаскивать сапожок, за который несколько недель назад без всяких сомнений отвалила четыреста пятьдесят долларов.

– Да садитесь на табуреточку. – Продавщица втянула ее в пропахший свежим тестом ларек. Инна блаженно зажмурилась и прислонилась спиной к стене.

– Вот он, рай, – бессмысленно улыбнувшись, сказала она, вдыхая запах выпечки.

– А по вам и не скажешь, что так пирожки любите! – развеселилась продавщица. – Наверное, хороший обмен веществ. А меня вот разнесло, как матрешку!.. А вы снимите сапожок-то!

Пыхтя и сдувая со лба пергидрольную челку, продавщица умудрилась-таки натянуть изящный сапожок на свою широкую короткую ногу. Только вот беда – молния не застегивалась на ее мощных икрах.

– Не подошли? – расстроилась Инна.

– Ничего страшного, разносятся, – заволновалась продавщица. – У меня есть мастер знакомый, он мне у молнии клинья вставит, бархатные!

– Так вы берете их?

– Беру, – заулыбалась продавщица. – Девушка, вам чего в пакетик положить? Знаете, с маком не советую, они вчерашние, разогретые. Давайте лучше с сыром, а? С пылу, с жару. Воздушные!

– Давайте, – согласилась Инна, глядя на свои босые ноги. – А в чем же я домой пойду?

– А я вам тапочки дам, – быстро сориентировалась продавщица, вручая ей растоптанные войлочные баретки с продранными большими пальцами, – вам же только до дома доехать, правильно?

– Ладно, давайте, – вздохнула Инна. – Вы пакет не закрывайте, я прямо в машине есть начну.

Промасленный сверток перекочевал в ее руки. Инна прижала его к груди нежно, как младенца. Запустив в него руку, она наугад вытащила один из пирожков и отправила его в рот почти целиком, не пережевывая.

Глядя ей вслед, продавщица покачала головой. Пусть от этой странной сделки она была в явном выигрыше (еще бы, обменяла старые тапки да десяток копеечных пирогов на эксклюзивные, пусть и маленькие, сапожки!), но все равно после общения с блондинистой пожирательницей пончиков в душе остался неприятный осадок.

В конце концов она решила о ненормальной девушке забыть. «У богатых свои причуды», – пробормотала продавщица, аккуратно убирая сапожки в полиэтиленовый пакет.

Глава 10

– В последнее время мы так редко видимся, – ныл Миша Мамонтов, глядя на Женю умоляющими и даже, как ей показалось, трогательно влажными глазами.