Драгоценная кровь

Глупый детский ритуал сейчас не казался таким уж глупым и детским. Кас пошептала, поплевала, подождала, пока перед глазами запляшут толстые белые молнии, и только после этого открыла глаза.

— А это откуда? — нахмурился Аарон, указывая на перстень.

— Подарок! — Кассия инстинктивно сунула руку в карман.

— Покажи. — Маг требовательно протянул открытую ладонь.

Мысли спутались. Бедняжка боялась, что своенравный тип отнимет приобретенное сокровище, но и мародером в глазах малознакомых людей выглядеть не хотелось. Кас постаралась снять безделушку, чтобы показать ее поближе.

— Схоронить, значит, схоронила, как обещала. — Тревор с опаской взглянул на кольцо.

Тут-то и пришлось поведать историю о дряхлом колдуне, его посылке и походе к старухе на болото. Всю без остатка… или почти всю. Сэм снова тер шрам, а Трев мучился чувством вины.

— Не снимается, — простонала Кассия.

— Не сомневаюсь. — Аарон бережно взял девушку за руку. — Отсюда видно: проклятое оно. С Виллоу всегда было что-то не так. Теперь мы знаем наверняка. Утешает, что это не зловредное проклятие. Жить с ним можно.

— А оно со мной год как, — призналась несчастная.

— Тогда пугаться нечего, — облегченно вздохнул маг. — Проклятия убивают быстро. Призрак старушки вполне мог явиться. Спросите меня, какую смерть считать особо жестокой, и я отвечу: смерть от рук имперской инквизиции.

Аарон заверял, что стоит покинуть пепелище, как видения прекратятся. Правда, маг не представлял способа снять с пальца проклятый перстень, а от его идей Кассию бросало в дрожь.

— Юный рыцарь способен срубить его с тебя чистым гладким ударом, — вслух размышлял Аарон. — Только брать стоит с запасом… от локтя где-то.

— Нет! — в один голос запротестовали Тревор и Кассия.

— Могу дать перчатку, — спохватился тот. — Так хотя бы никто не увидит ценное украшение, из-за которого сыщется множество желающих оттяпать не только руку, но и голову.

Мастер Аарон оказался прав. Как только деревья и камыши скрыли злополучную полянку, Кас почувствовала себя увереннее. Компания вооружилась длинными крепкими палками, позволявшими нащупывать твердую землю под колышущейся зеленью.

Календарное лето кончилось, но здесь земля еще не слышала об этом. Летнее болото — особенный мир. Здесь лягушки поют громче птиц, а вполне безобидная тропинка может оказаться смертельной ловушкой. Самая неприятная часть — гнус. Несмолкающее жужжание, писк и мельтешение выводили из себя. Кассии все время казалось, что по ней кто-то ползает. Друзья беспрерывно осматривали ее, чтобы снова сказать: «Пусто».

Однообразный мутно-зеленый пейзаж в раме из скрюченных стволов быстро надоедал. Он накладывался на прежние картины так, что чудилось, будто Кас водит всех кругами. Она почти верила в болотных обитателей, нарочно путающих дороги, завлекая людей в гиблые топи.

Двигаться приходилось медленно и осторожно. Все, что, Саймон рассказывал, сейчас приносило настоящую пользу. Из россыпи смешных и поучительных историй его речи превратились в наставления, без которых выжить не представлялось возможным.

От постоянного сосредоточения у Кассии болела голова.

Перстень с камнем немного мешал на пальце. Но девушка многократно ловила себя на желании снять перчатку и полюбоваться им хоть пару минут. Просто посмотреть на свое отражение в кровавых глубинах, погладить прохладный кристалл и соблазнительное яркое золото.

Маг старался собирать все, что попадалось на пути: несъедобные грибы, листочки и цветы, веточки, даже тину. Блинкл же наловил целую банку лягушек. Бедняжки не знали, какая страшная участь их ждет, но квакали так жалобно, точно догадывались.

Местная живность не разбегалась, а пряталась. Кас не различала птиц, замерших в зарослях, а вот Сэм видел каждую из них. Так что компания никогда не оставалась без ужина. Пища, приготовленная на волшебном огне, ничем не отличалась от обычной, но Аарон страшно гордился собой.

— Гипотетически кого тут можно встретить? — спросил он.

— Гипотетически? — Слово очень нравилось Кассии. — Орки, тролли и гоблины неплохо здесь ориентируются. Еще, говорят, можно наткнуться на людоеда. Саймон всегда пугал меня им, когда я поздно возвращалась домой. Он любит всякие байки. Но если подумать, какой, же это людоед, если людей не ест? Куда ему! Саймон на болото никого не пускал.

— Саймон, — повторил Аарон. — Хороший человек твой отец, только темный. Суеверный. Погубит это его однажды.

— Ничего с ним не случится, — отрезала девушка.

Маг не ответил. Зевнул и сделал вид, что погрузился в сон. Ему выпал жребий дежурить последним. Первой же в очереди значилась Кас. Блинкл тоже сторожил, но только вместе со своим учителем. Один он не замечал ничего. Кассия предлагала не мучить парня, чтобы хоть кто-то спал по-человечески. Однако Аарон все равно поднимал ученика, ведь без аудитории маг чах от скуки.

Ночные звуки могли испугать: окутанное мглой болото стонало и всхлипывало. Кас настороженно вслушивалась в каждый шорох, упорно всматриваясь в темноту, чтобы не задремать. «Что за сторож, который спит на посту?» — одергивала она себя, начиная клевать носом.

Девушка периодически вставала размяться. Приседания и наклоны спасали тело, но разум соскучился по книгам. Кас так полюбила читать, что теперь затосковала. Книги помогали ей забыть о собственных переживаниях. Она с удовольствием погружалась в чужие выдумки и страсти.

Кассию осенило: «А ведь в вещах Аарона должна быть хоть одна книга!» Девушка проворно скользнула к затянутому накрепко мешку. Непослушный шнурок не желал подчиняться: маг умел вязать узлы. Костяшки Кас побелели от усилий.

— Ему это вряд ли понравится, — сообщил вкрадчивый шепот.

Девушка резко обернулась и выхватила кинжал. Острие лениво поблескивало в свете костра, только на поляне никого не оказалось.

— Кто здесь? — тихо, но грозно спросила Кас.

— Вижу, тебе пришелся по вкусу мой подарок. — Между кривых стволов взметнулся бело-голубой огонек.

— Виллоу? — пролепетала Кассия.

— Не бойся, — попросил скрипучий голос. — Я здесь, чтобы помогать. Нежить пришла в лес. Воля Мортис коснулась и меня. Вероятно, поэтому мой дух не в краю теней. Твои спутники не чувствуют, а ты можешь. Это кольцо на твоем пальце.

Огонек медленно приблизился. Он качнулся, вспыхнул, и сама старуха предстала перед Кас. Такая же израненная и растрепанная, как на пепелище. Виллоу смотрела спокойно и прямо, а держалась с достоинством.

— Аарон? — улыбнулась она. — Милый мальчик, только очень непоседливый. Снова охотится на лягушек?

Кассия кивнула: она не знала, как положено, общаться с призраками. От прозрачной фигуры старухи веяло зябким холодом. Не то холод, не то страх сковывал мысли и движения.

— Неприлично шарить по сумкам безмятежно спящих, — бросила Виллоу. — Сносных книг у Аарона все равно нет — он предпочитает писать их. Нудные наблюдения за смертельно больными и путевые заметки. Аарон считает себя врачевателем. Но я не слыхала, ни одной истории об исцеленных им. Помнится, чудак уверял, что, если найти место, где кроется болезнь, и вырезать, недуг отступит.

Старуха рассмеялась, держась за бока. Кас незаметно ущипнула себя за руку. Она хотела убедиться, что не попала в плен к очередному кошмару. Но боль была настоящей.

Тогда девушка набралась храбрости и задала вопрос, который тревожил с тех самых пор, как она прознала о судьбе Виллоу.

— Вы не сердитесь на меня? — промямлила Кас.

— А должна? — Черты лица старухи просвечивали со спины, отчего образ делался еще более жутким.

— Из-за меня вы… вас… — Слова рассыпались.

— Жестоко пытали и убили? — Виллоу обернулась.

Кассия проглотила язык. Произнесенное так, все выглядело еще омерзительнее.

— Для инквизиции любая женщина ведьма, достаточно просто указать на нее пальцем. — Старуха прошла сквозь пламя костра. — Смерть — естественный конец всего. Она же стала началом. Я не сержусь даже на доброго Саймона, и на твоего приятеля, запутавшегося в благородстве, как в паутине. Ты такая же жертва, как и я.

— Наверное. — Кас села, обхватив колени руками.

— Не расстраивайся, девочка. — Ведьма опустилась рядом и погладила Кассию по щеке.

Этот холодок показался вполне приятным. Сострадание и участие — две вещи, которых Кас очень не хватало. Трев и Сэм отличные ребята, с ними можно хоть к черту в пасть, но понять женщину по-настоящему способна лишь другая женщина. Бабушка, мать, подруга… Всего этого у Кассии не было. Из родни у бедняжки имелся только Саймон (пьющая тетушка не в счет). Девочки сторонились Кас — она отличалась от них повадками и с большим удовольствием строила крепости. Милани исполняла роль подруги, но скорее вынужденно, чем добровольно.

— Она завидовала твоей юности, это мешало полюбить тебя, — грустно вздохнула Виллоу. — Не положению, не будущему, а именно нежности лет, бархату молодой кожи и блеску густых волос.

— Жаль. — Кассия отчего-то вспомнила каждый нелепый случай, где служанка невольно ранила гребнем.

— Взгляни с другой стороны, — встрепенулась старуха. — Некоторым для зависти даже повод не нужен. А тут вполне справедливое оправдание. Разве ты не хороша?

— И верно, — улыбнулась Кас. — Хороша. Саймон всегда звал меня красавицей.

Сердце стиснула тревога. Представились тяжелые битвы и суровый солдатский быт. Отец, конечно, крепок, как скала, только он все же живой. Раньше страх потерять Саймона вытесняли невзгоды Фальвика и его обитателей. Теперь же, когда осада осталась далеко позади, невеселые мысли возвращались чаще и чаще.

— Саймон цел и невредим, — заверила Виллоу. — Как и юный барон. Смерть настигнет их однажды, но не на войне.

— Молчи, — взмолилась Кассия. — Достаточно того, что они живы. Слышать не хочу, что Саймон и Рики вообще умрут когда-нибудь!

— Никто не живет вечно, — виновато развела руками призрачная старуха. — Боги — и те смертны.

— Была бы я богиней, прекратила бы войну. — Кас отчаянно клевала носом.

— А как? — Виллоу подняла брови. — Повелела бы, и все? Думаешь, послушался бы хоть кто-нибудь? Для ненависти, как и для зависти, не всегда нужен повод. Она просто есть. Гномы не примирятся с эльфами, а эльфы не примут никого как равных себе. Алчность против гордыни. Демонов породила чистая ненависть. Армию мертвых ведет справедливое мщение. А в людях смешалось все понемногу с жаждой выжить. Кто из них способен добровольно сложить оружие?

— Тогда я бы уничтожила демонов, — зевнула девушка.

— Бетрезен это оценит, — хихикнула ведьма. — У него тоже немало веских причин ненавидеть творение рук своих. Распри смертных и интриги высших сил опорочили Невендаар — бесценный дар Всевышнему от самого блистательного из сыновей. Все это каждую секунду напоминает ему об унижении.

— Ах, бедняжка, гадкий демон! — фыркнула Кассия. — Сколько раз Саймон сказал, что у меня кривые руки? Не сосчитать. А сколько своих поделок я попробовала уничтожить? Ни одной!

— Кас, ты чего бормочешь? — Сонный Самуэль ожесточенно тер глаза. — Ложись. Настала моя очередь давно.

Девушка вздрогнула. Призрак Виллоу постепенно таял, превращаясь обратно в крошечный огонек. Кассия бессильно вытянулась у костра. Она чувствовала себя совершенно измотанной.

— Отдохни, моя милая, завтра будет новый день, — мурлыкнул удаляющийся голос.

Аарон разбудил всех к завтраку. Он лучезарно улыбался. Спокойную ночь без происшествий маг, как обычно, записал на свой счет.

— Как это барды до сих пор не сложили обо мне ни одной песни? — сетовал Аарон.

— Стихоплеты любят настоящих героев. — Тревор, конечно, имел в виду себя. — Им нужны кровопролития и любовь.

— Любовь — это трата времени, — отмахнулся маг. — А приключений у меня за плечами на десятки… на сотни, тысячи баллад!

Аарон легко распалялся.

— Ты вот гостил у орочьего хана? — прищурился он.

— В плен меня не брали, — язвительно отозвался Трев.

— Зачем плен? — обиделся маг. — Хан Курук был вполне образованным орком. Продал ему свой трактат о пиявках. Тот страшно радовался. Я неделю прожил, как король, в его шатре. Только мне хватило ума унести ноги прежде, чем хана порубили на мелкие кусочки. Такая неразбериха с властью у этих орков!

Все смеялись. Довольный собой, Аарон приплетал в сюжет новые и новые подробности, нащупывая наиболее забавные моменты. Друзья снялись со стоянки, углубились в болото, солнце поднялось в зенит, а маг продолжал болтать без умолку.

— Тсс! — шикнул Сэм. — Мы не одни.

В навалившейся тишине приближающиеся сопение и топот звучали устрашающе. Бросаться с тропы в трясину, чтобы спрятаться, — редкая ошибка. Дождаться незваных гостей и, если придется, принять бой — правильный выбор.

Секунды растянулись. Тревор обнажил меч, Самуэль натянул тетиву и прицелился в камыши. Аарон и Блинкл отошли чуть дальше, чтобы выиграть достаточно времени на подготовку заклинаний.

Шум становился гуще и громче, пока орки не вырвались из зарослей, оставляя после себя широкую просеку. Трое громадин в грубых доспехах с раскосыми глазками-щелочками и сальными волосами. Будучи крупнее и сильнее людей, орки, к счастью, не отличались особым умом.

— Сейчас тот, что в центре, даст сигнал нападать, — сообщила Виллоу. — Я читаю это во взгляде. Остановим его?

— Как? — спросила Кас.

— Просто, — улыбнулась призрачная старуха.

Орк взревел, брызжа слюной, — в ту же секунду Виллоу метнулась сквозь него голубым росчерком. Вожак поперхнулся криком и замер, повергнув сородичей в замешательство. Внезапной паузы парням хватило, чтобы разделаться с двумя остальными орками. Но очнувшийся главарь оказался умелым и свирепым воином. Он игнорировал стрелы Самуэля, впивавшиеся в его тело, и неистово рычал, орудуя страшным мечом, больше похожим на топор.

Кас зажмурилась.

— Не бойся. — Холодок пробежал по спине. — Остановим его еще раз?

— Да. — Кассия закивала.

— Это все, что я могу, но разве мало? — рассмеялась Виллоу.

— Назад! — приказал Аарон.

Орк обмер, а в следующее мгновение на него обрушилась золотая молния чудовищной силы. «Как хорошо, что с нами маг», — подумала Кас.

— Он с вами не навсегда, — покачала головой старуха. — Аарон собрал почти все, что хотел. На границе маг вас покинет. Так, во всяком случае, записано в его дневнике. Люди идут по жизни вместе, пока им по пути. Дальше рядом остаются только самые верные.

Мужчины радовались победе. Они не замечали, что свою лепту в нее внесла и Кассия. Каждый готов был, выпятив грудь, нахваливать себя. По крайней мере, двое точно.

Блинкл до смерти боялся орков. Подмастерье продолжал дрожать, пока Сэм и Трев не сбросили трупы в трясину.

Теперь Кас часто молчала. Для остальных, разумеется. За свою жизнь Виллоу накопила столько знаний, что сама была как настоящая книга, которую с удовольствием читала Кассия. Сначала девушке казалось, что видеть и слышать призрака странно и неправильно. Но вскоре она перестала замечать беззвучный диалог, занимавший большую часть времени.

Болотная граница отличалась от лесной: здесь не было реки, хотя на картах она все равно значилась. Столбы, увешанные гномьими, орочьими и человеческими черепами, отмечали линию раздела, за которой поднималась стена из принесенных камней. Под тяжестью булыжников конструкция кое-где проседала, и там на эльфийские земли перебрался бы и ребенок.

— Что ж… — Аарон поправил сумку на плече. — Тут мы расстанемся. Эльфы не любят чужаков, особенно в неспокойные времена. Надеюсь, вы не повторите участь этих несчастных.

Он указал длинным пальцем на устрашающие украшения пограничных столбов.