Бессмертие наемника

— И все-таки я не понимаю вашего хода мыслей… Ладно, у нас еще будет время побеседовать.

— Да? — Сергей насторожился.

— Да, Сережа, до вечера… — Елена махнула рукой и, улыбнувшись, пошла к ангарам.

— Но я улетаю… — Сергей хотел еще что-то сказать, но осекся.

— Слышь, пилот, дай закурить, — толкнул его в плечо крепкий наемник в красной форме гоплита — тяжеловооруженного (в бою, конечно) пехотинца. — Что за деваха?

— Похоже, что мой командир. — Осененный догадкой, Сергей, не двигаясь, уставился Елене вслед.

— Ты смотри, не штанами думай, а головой. — Гоплит усмехнулся. — Иначе можешь промечтать даже собственную шкуру; тут у нас война, знаешь ли, намечается.

— Знаю, — Сергей кивнул и, подняв свой вещмешок, двинулся к штабу флота.

Подходил к концу четвертый день моих мучений. Нет, я не грыз ногти в поисках образов или слов, все приходило само. Только с каждой строкой я чувствовал, как неудержимо соскальзываю в пропасть, на дне которой распростерся чужой пугающий мир Межзвездной Эллады. Словно некто незримый водил моей рукой, заставляя писать не то, что казалось мне логичным или эффектным, а что-то другое, более правдивое, но вместе с тем совершенно невероятное.

Как всегда, выручала Алена. Она внимательно читала написанное и после недолгих раздумий устраивала допрос… Мой строгий и пока единственный критик…

— А почему у твоих эллинов русские имена? А еще, ты на самом деле думаешь, что кто-то будет помнить, кто такой Титов, через триста пятьдесят лет?

Алена налила в чашку ароматный кофе и поставила ее передо мной.

— Елена — имя греческое, — возразил я. — Да и эллины в том мире не настоящие. Это мода, понимаешь? Их мир охвачен модой на античную культуру. Только и всего. Ну а насчет имен… можешь считать это глупым патриотизмом, только я глубоко убежден, что в межзвездных государствах соотечественники первого космонавта Земли не могут играть вторые роли. Ты уж мне поверь, я иногда встречаюсь с ребятами из Аэрокосмического агентства…

— Если они такие же трудоголики, как ты и твои коллеги, я готова поверить во все, что угодно. — Алена полистала книгу со стихами и, найдя какие-то строки, показала их мне: — Очень верное стихотворение…

Настроения у смертных, друг мой Главк, Лептинов сын, Таковы, какие в душу в этот день вселит им Зевс. И как сложатся условья, таковы и мысли их. Архилох

Глава 5

Планета Необула. 12. 11. 2352 г. н. э

Наемники

— Просто рай какой-то! Нет, ты взгляни, Бурый, травка как будто подстрижена! А воздух! Не надышаться! В лесу, вон там, за холмом, я видел целый выводок диких свинок. Аппетитненьких таких, просто застрелиться!

Абордажная рота выстроилась на плацу для короткого смотра и инструктажа.

— Разговоры в строю! — прикрикнул на шептуна молодой лейтенант с аккуратно подстриженными усиками.

— Чего он орет, Бурый, может, ему усы пощипать? — возмутился так же шепотом солдат и толкнул товарища в бок.

— Это наш офицер, Чико, заткнись и слушай!

— А премии он будет выписывать или кто-то еще?

— Не он…

— Тогда пусть идет куда подальше!

— Но с его подачи.

— А… а… а… тогда другое дело. — Чико успокоился. — Пусть базлает. Ты, кстати, видел, какие в нашей роте телки? Четвертый взвод — одни бабы! Да все молодые, выпускной класс воскресной школы прямо!

Бурый покосился на товарища и, покачав головой, спросил:

— Ты что, с утра уже «причастился»?

— Клянусь — ни капли не принял! Точно тебе говорю — девки… С какого-то астероида… Как же его… А, черт, вылетело из башки название…

— Не с Пирея случаем?

— Вот, точно, с него самого!

— Все?

— Как одна…

— Тогда забудь про них.

— Это почему?

— Киборги…

— Тьфу ты, вот дерьмо! — Чико сплюнул на теплый асфальт строевого плаца. — А я уже прицелился! А чего они там, на Пирее, забавляются так, что ли? Киборгов под девок маскируют! Додумались!

— Это спецмодели. Для диверсий в глубоком тылу. Их по публичным домам распределяют. Они тебя сначала приласкают, бдительность усыпят, а потом ка-а-к щелкнет в одном месте острая такая задвижка, и кранты — ты уже не мужик, а одна видимость!

Строй, внимательно слушавший громкий шепот увлеченных беседой легионеров, грохнул дружным смехом. Даже командир, думавший сначала наказать нарушителей дисциплины, не выдержал и рассмеялся. Четвертый взвод краснел, но тоже улыбался. Больше из вежливости.

— Рота, напра-во! Шагом арш!

— Ну, Бурый, доберемся до казармы… — пригрозил Чико, втянув голову в широкие плечи.

— Разговоры, я сказал! — снова прикрикнул лейтенант.

Бурый незаметно хлопнул товарища по плечу и примирительным тоном сказал:

— Я тебе в утешение могу сообщить, что казарма у нас общая на всю роту… Вечерком подползем к «феминам», поговорим…

— А как же «задвижка»? Обделал меня перед всем строем, а теперь утешаешь!

— Ну, в лицо же тебя никто не знает. Все только шепот слышали.

— Ладно-ладно, Бурый, сочтемся…

— Левое плечо вперед! — крикнул офицер.

— Ни фига себе команда! — восхитился Чико. — Это как? Дайте сообразить…

— На месте стой!

— Все, армия мне больше не нравится, — сказал Чико и состроил страшную физиономию в спину отвернувшемуся лейтенанту.

— Не скисай. Это, кажется, столовая, — одернул его Бурый.

— О, тогда полчаса я еще послужу…

— Господин майор, там драка! — крикнул, врываясь в канцелярию батальона, возбужденный сержант.

— Это не повод нарушать субординацию. Выйдите, успокойтесь, а потом войдите и доложите, как положено… — спокойным голосом остановил его невысокий плотный майор. Он окинул воина с ног до головы холодным взглядом и указал на дверь.

«Чертов индюк в красном мундире!» — раздраженно подумал сержант и вышел.

— Господин майор, разрешите обратиться? Старший сержант Круг! — рявкнул он, возвращаясь.

— Слушаю вас, старший сержант.

— За казармой третьей роты идет драка. Легионеры схватились с десятком солдат из Центаврианской бригады.

Майор усмехнулся и спросил:

— Оружие применяется?

— Никак нет! Пока…

— Вызывайте караул. Когда в ход пойдут ножи — арестовывайте участников. До тех пор не вмешивайтесь. У меня здесь батальон гоплитов, а не семинаристов, пусть разомнутся…

— Понял. Разрешите выполнять?

— Да.

— Да плюнь ты на нее. Подумаешь — командирша! Мы уже сутки маринуемся по сборным пунктам, и никаких удобств. Что мы, не имеем права помыться?

Четвертый взвод абордажной роты готовил кровати к отбою, медленно раздеваясь под аккомпанемент угрюмого сопения остальной части личного состава роты. Бдительные сержанты тщательно следили за тем, чтобы к женскому взводу не было приковано ни одного лишнего взгляда. Парни сдерживались из последних сил, проклиная казавшийся раньше удачным вариант размещения всей роты в одной казарме и рискуя заработать косоглазие.

— Но приказ…

— К дьяволу приказ! Я сама себе приказываю!

— На «Гере»… Теперь ты не командир, а солдат!

— Я все равно не рядовая соплячка! Если бы «Геру» не подбили, я бы здесь не оказалась!

— Нет, София, я с тобой не пойду…

— Ну и воняй здесь, рядом с этими козлами! Я пошла…

— Осторожнее на берегу, речка горная. Смоет еще…

— Не волнуйся за меня, я не портовая шлюха, а капитан абордажного катера. Пусть и бывший…

Решительную попытку Софии-Геры привести себя в порядок мгновенно пресекла возникшая на ее пути лейтенант Багирова, командир четвертого взвода.

— Вернитесь в свою койку, рядовой!

— Мне надо принять душ, лейтенант!

— Техники оборудуют душевые к шести утра.

— Я не могу спать грязной!

София едва сдерживалась, чтобы не вступить в драку.

— Придется потерпеть, рядовой.

— Иди ты… — наконец не выдержала она.

— Наряд! Проводите рядового в карцер! — недрогнувшим голосом приказала Багирова.

— Сучка… — огрызнулась София, оглядываясь на приближающихся солдат.

— На первый раз будем считать, что я не слышала вашего оскорбления, и ограничимся шестичасовым карцером, — назидательно сказала ей лейтенант. — Но учтите — вы теперь не София-Гера, некогда знаменитая на трассе Европа — Салмидесс — Пирей налетчица, а легионер-рядовой Первой абордажной бригады. Или будете выполнять все, что я вам приказываю, или останетесь без возможности приобрести новую «Геру». Ясно, рядовой?

— Да…

— Громче! Вам ясно?!

— Так точно, госпожа лейтенант!

— Нашли его пилоты, утром, когда пробегали через этот лесок.

— Профессионально сработано…

— Да, господин следователь, одно движение — от уха до уха. Он пару раз дернулся — это максимум, — но ни крикнуть, ни оказать сопротивление не успел.

Следователь военной полиции обошел вокруг раздетого трупа и, присев рядом на корточки, вынул из портсигара папиросу.

— Кто его видел последним?

— Вон там, у магнитоплана, стоит его приятель. Утверждает, что после отбоя никуда не выходил. Дежурный подтверждает… — Помощник следователя чиркнул зажигалкой и поднес огонек к папиросе шефа.