Охота на охотника

– …твою мать! Не скисла машинка, – бормотал мичман, – два этажа пролетели как огурчики.

– А теперь тем же путем пошли вон отсюда! – раздался звонкий женский голос.

Глава 12

Темп нарастает

Монотонный голос Уэйнстейна убаюкивал, и Герберт ван Хонк налил себе еще одну чашку крепкого кофе. Традиционный послеобеденный доклад секретаря в последнее время начал его тяготить. Наверное, годы сказывались. В последние месяцы он стал замечать за собой склонность к излишнему комфорту, к чересчур изысканной пище, дорогим и редким винам. Конечно, он мог себе это позволить, но, вспоминая прежние годы, когда он не раз участвовал в разборках с другими кланами или усмирял уличные банды и мог обходиться простой грубой пищей и четырьмя-пятью часами сна, ван Хонк признавался себе, что лучшие годы ушли в небытие. Даже к женщинам он теперь испытывал странное чувство: они казались ему забавными и красивыми игрушками, способными скрасить вечер, ночь, но не более того. Исключение составляла, пожалуй, только мисс Салливан, и то ему казалось, что, уступи она его ухаживаниям, он потерял бы к ней интерес и постарался бы свести партнерские отношения к схеме начальник – подчиненный. Он невесело усмехнулся, подумав, что и в этом она права! Чтобы окончательно не заснуть, ван Хонк поднялся с кресла и подошел к окну. Армированное тончайшими сигнальными нитями бронестекло среагировало на его приближение, затемнив поверхность. Уэйнстейн замолчал, и ван Хонк шевельнул рукой.

– Продолжайте, Сеймур. – Это был его стиль, выработанный годами – называть подчиненных на «вы». Снобизм, конечно, зато каждой букашке кажется, что ее уважают. Отличный специалист Уэйнстейн, однако выслушивать его нудное бормотание – сущая мука.

– …отгруженные господину де Консальта внутренние органы, как произведенные в лабораториях, так и доставленные из Развалин, – бубнил Уэйнстейн, – составляют в процентах по отношению к аналогичному периоду прошлого года…

– Скажите, Сеймур, – не выдержал ван Хонк, – вам самому нравится этот казенный язык, на котором составлены доклады?

Уэйнстейн моргнул несколько раз, явно не понимая вопроса. Достал платок, вытер пористое лицо и попытался пригладить торчащие в разные стороны седые волосы, добавив на воротник новую порцию перхоти. В молодости ван Хонка раздражал внешний вид Уэйнстейна, однако это не мешало секретарю проявлять редкую въедливость и внимание к мелочам, и ван Хонк заставил себя не замечать его неряшливость.

– Э-э… язык? – промямлил Уэйнстейн. – Но как же иначе? Ведь это…

– Хорошо, хорошо, продолжайте, – вздохнул ван Хонк.

Мысли его вернулись к Виктории Салливан и ее предложению перехватить у Сигевару его часть доставки имплантантов и тяжелых наркотиков, производимых в Развалинах. Если это удастся, у клана ван Хонка будет около шестидесяти процентов всех поставок и можно будет подумать о предложении Фитингоффа о разграничении интересов. Клан Фитингоффа давно мечтает подчинить себе научные и околонаучные археологические разработки в Развалинах, и если отдать ему свою долю в обмен на органику и наркотики… Да, это стоит серьезно обдумать.

– …единиц печени, почечной ткани, обезжиренных мышечных волокон, обезвоженного эпидермиса, мозгового вещества и жидкости, а также подготовку конечностей, исключая первичную обработку гениталий… – продолжал монотонно гудеть Уэйнстейн.

Ван Хонк поморщился, в который раз посетовав на свое чересчур развитое воображение, и, наполнив рюмку коньяком, выпил залпом, как лекарство.

Однако зверь, загнанный в угол, становится смертельно опасен. Если Сигевару лишить всего, он наплюет на писаные и неписаные законы, и тогда недавняя война кланов покажется возней в песочнице. По некоторым сведениям, Сигевару уже приобрел вооружение, запрещенное не только к хранению, но даже к транзиту через Хлайб. Конечно, большая часть из этого добра сможет сделать только один залп, но даже одного залпа из «онагра» хватит, чтобы стереть с лица земли пару городских кварталов, а боевики Сигевару всегда славились своим презрением к смерти и фанатичной преданностью. Видимо, придется попросить о встрече с кланами Фитингоффа, Ларог и де Консальты, чтобы обсудить возникшую проблему.

– …все, чем я позволил себе привлечь ваше внимание, – наконец закончил Уэйнстейн, захлопывая свою старомодную папку.

– Угу… Ну что ж, картина отрадная, как по-вашему?

– М-м… динамика роста перевозок и производства могла бы быть более… – забормотал секретарь, но ван Хонк решительно прервал его:

– Могла быть, а могла и не быть, Сеймур. Не будем требовать от жизни слишком многого. Вы занялись тем, о чем я вас просил?

– Э-э?

– Относительно мисс Салливан, – напомнил ван Хонк.

– Да, есть кое-какие подвижки в нужном направлении, – как всегда, уклончиво сказал Уэйнстейн. – Конечно, целостность общей картины будет достигнута лишь с течением времени, но мы двигаемся в нужном направлении и, надеюсь, вскоре…

– Доложите, что известно уже сейчас, – нетерпеливо остановил ван Хонк витиеватые излияния секретаря.

– Как угодно. – Секретарь поднялся и, перейдя за свой стол, включил отражающее поле, окутавшее кабинет непроницаемой завесой. – Принимая во внимание должность и способности мисс Салливан, я полагаю, это будет не лишнее, – пояснил он. – Итак, ваш запрос был относительно зеленых орхидей, применяемых в кулинарии как один из ингредиентов соуса к запеченным в перьях зовросским ласточкам. Я правильно изложил?

– Правильно. – Ван Хонк начинал терять терпение.

Достав из кармана информационный кристалл, секретарь вложил его в комп и взглянул на экран.

– Сведения самые общие, но есть кое-что интересное. Изначальный ареал распространения зеленых орхидей – планета Зоврос. Растение – эндемик восточного побережья ныне высохшего Жемчужного моря, в настоящее время сохранилось только в государственном заповеднике, расположенном на Алозских островах. Доставляется на Хлайб в исключительно ограниченных количествах, что и определяет небывалую рыночную стоимость растения. То же самое касается и зовросских ласточек, хотя они распространены на планете повсеместно. Рецепт приготовления соуса с лепестками орхидей был утерян во время одной из революций около двухсот пятидесяти лет назад и восстановлен уже в нашем веке по отрывочным сведениям и сохранившимся письменным воспоминаниям ликвидированной как класс аристократии Зовроса. Считается, что вкус, питательные свойства, а также благоприятное воздействие на организм конечного продукта восстановить не удалось, а ведь, по легендам, соус способствовал значительному омоложению организма и секрет его приготовления был известен только высшей аристократии Зовроса. Передавался рецепт единственно из уст в уста достигшим совершеннолетия членам царствующего дома женского пола. Но, увы, в результате государственного переворота, который на Зовросе традиционно именуется революцией…

– Да, припоминаю, – кивнул ван Хорн, – политическая атмосфера Зовроса никогда не отличалась стабильностью.

– Совершенно верно, – поддакнул Уэйнстейн.

– Однако эти сведения ничего не добавляют к образу мисс Салливан, – хмыкнул ван Хорн. Иного он и не ожидал, однако следовало использовать любую возможность выяснить, кто такая на самом деле глава его разведки и контрразведки. – Благодарю вас, Сеймур.

Секретарь помялся, поводя шеей, будто ему за воротник залетела пчела.

– Это еще не все, господин ван Хорн. Я взял на себя смелость детально ознакомиться с полученными сведениями.

– Да? Так говорите же, черт возьми, Сеймур, иногда вас приходится тянуть за язык!

– Прошу прощения, больше не повторится. Для начала позволю себе небольшой экскурс в историю Зовроса. Во время последовавшей за упомянутой революцией гражданской войной аристократия и примкнувшее к ней население были вынуждены эмигрировать с планеты. Развитие техники не позволяло в то время совершать длительные перелеты без основательной подготовки, и эмигранты захватили одну из четырех колонизированных Зовросом планет, где были традиционно сильны монархические настроения. К несчастью для метрополии, колония Фионимар полторы сотни лет успешно развивала экономику и науку, вследствие чего была совершенно независима от Зовроса. На планете был собственный космический флот, который возродившаяся аристократия начала форсированными темпами развивать и усиливать. Через пятнадцать лет Зоврос, истощенный гражданской войной, внезапно столкнулся с новой проблемой – недружелюбно настроенным соседом. Последовало несколько военных конфликтов в космосе с переменным успехом. Ни та, ни другая сторона не получили решающего перевеса в войне, и с тех пор конфликт тлеет, разгораясь в военные действия с приходом к власти на Зовросе очередного правительства. Последняя битва в космосе состоялась сорок лет назад и никому не принесла победы. Одним словом, война стала перманентным состоянием для соседствующих государств. Каждое ищет новые способы ведения боевых действий, каждое старается привлечь на свою сторону союзников, но пока никто из серьезных держав не проявил интереса к планетам, затерянным на окраине обитаемых миров. Вы позволите? – Уэйнстейн посмотрел на кофейник и облизнул пересохшие губы.

– Ради бога, Сеймур. – Ван Хорн налил чашку кофе и щедро добавил туда коньяка. – Не скажу, что понимаю, к чему вы клоните, но история ваша довольно занимательна.

Торопливо выпив кофе, секретарь кивнул:

– А дальше будет еще занимательней. На Фионимаре не такое закрытое общество, как на Зовросе, и вот что привлекло мое внимание: на планете правит династия Соммервилей, представители которой в свое время правили и Зовросом. Знаете, сколько царствующих особ сменилось на троне за двести пятьдесят лет?

– И сколько же?

– Вы не поверите: двое.

– Однако… – протянул озадаченный ван Хорн. – Даже если учесть, что продолжительность жизни возросла, это феноменально.

– Это фантастично! – воскликнул Уэйнстейн, которому приличная доза коньяка в кофе ударила в голову. – Я не мог не заинтересоваться этим вопросом и выяснил, что среди подданных Соммервилей ходит легенда о некоем растении, вывезенном с материнской планеты и прижившемся на Фионимаре, которое, будучи приготовленным особым способом, существенно продлевает жизнь. Если учесть, что первые колонисты привезли с собой множество видов зовросской флоры и фауны, в том числе и зовросских ласточек, все становится на свои места, не так ли? Легендарное растение – зеленая орхидея!

– Так вы полагаете, что наша Виктория?.. – задумчиво сказал ван Хорн.

– Я уверен! Позволите еще коньяка?

Уэйнстейн, ободренный приглашающим жестом ван Хорна, сам налил коньяк в чашку и выпил, словно его томила жажда, в три глотка. Вытерев рот ладонью, он снова метнулся к экрану.

– Но и это еще не все! – заявил он торжествующим тоном.

– Не томите. – Ван Хорн почувствовал, что близок к разгадке тайны, которая не давала ему покоя несколько месяцев.

– Я позволил себе изучить генеалогическое древо Соммервилей, – продолжил Уэйнстейн, – и вот, извольте взглянуть.

Ван Хорн не спеша подошел и склонился над столом. С экрана на него смотрела девушка в военной форме. Именно так могла бы выглядеть Виктория Салливан лет десять назад.

– Члены королевского дома, не наследующие престол, традиционно идут служить в вооруженные силы, – понизив голос, сказал Уэйнстейн, – во флот, в наземные войска и… – Секретарь сделал паузу, как опытный рассказчик анекдотов.

– Ну? – заорал выведенный из себя ван Хорн.

– И в разведку, – закончил секретарь и вытер вспотевший лоб. – На этой женщине форма офицера разведки Фионимара.

Ван Хорн ощутил, как в груди закипает холодная ярость. Скорее всего, это чувство возникло от растерянности. Что могло понадобиться агенту с периферийной планеты на Хлайбе и зачем ей понадобился он, Герберт ван Хорн?..

– Имя этой особы выяснили? – Он ткнул пальцем в экран.

– Это не составило труда. Баронесса Паулина фон Борнштайн, дочь двоюродного брата его величества Себастьяна Второго, принца Евгения.

Ван Хорн выплеснул остатки кофе из своей чашки прямо на ковер, налил коньяка и выпил по примеру Уэйнстейна как воду. А чего он взбесился? Ну оказалась мисс Салливан баронессой, как ее там, ну и что? Надоело девочке торчать у себя в деревне, и она решила посмотреть мир, изведать новые ощущения. Вышла в отставку, а так как профессии никакой, занялась привычным делом. Надо признать, ее неплохо учили. Он почти успокоился. Прежде чем что-то решать с Викторией, надо хорошенько все взвесить. Служит она не за страх, а за совесть, может, ей больше ничего и не надо? Ван Хорн обернулся к замершему возле стола секретарю.

– Сеймур, вы проделали колоссальную работу. Я вами весьма доволен. Надеюсь, в проблему вы никого больше не посвятили? – Он дождался отрицательного жеста от Уэйнстейна и добавил, немного помолчав: – Думаю, мисс Салливан может продолжать работать. То, что мы о ней узнали, возможно, пригодится в будущем. Можете быть свободны.

– Это не все, – пролепетал секретарь.

– Да вы что, издеваетесь? – вспылил ван Хорн. – Что я из вас как клещами информацию вытягиваю? Докладывайте!

– Вчера после вашего обеда с мисс Салливан и встречи с господином послом я, как всегда, забрал ваш костюм. Ну чистка и так далее. Вот что я обнаружил на лацкане. – Уэйнстейн снова позвал ван Хорна к компу. Подсоединив универсальный анализатор, он настроил параметры и увеличил изображение. – Видите? Похоже на чешуйку от рыбы. Это было приклеено на вашем костюме за правым лацканом. Биологическое передающее устройство. Чрезвычайно сложно обнаружить, тем более что спустя сутки после установки оно распадается. Ведет запись звуковых сигналов и передает их импульсами длиной в миллисекунду. Такую штуку на Хлайбе не достать, и если допустить, что устройство поставила мисс Салливан…

А больше некому! В тот день ван Хорн ни с кем близко не общался, не считая Яна Уолша. С Уолша станется – мог подставить «жучка» и он, но посол не подходил к ван Хорну ближе, чем на расстояние протянутой руки, и уж тем более ван Хорн с ним не обнимался.

Значит, разговор с послом Содружества ей известен. Что ей это даст? Сведения о том, что кто-то ищет Агламбу Керрора на Хлайбе. Ну и что? Мало ли кто кого ищет на Хлайбе?

Внезапно ван Хорн почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Она поставила «жучка» после обеда, когда он, как последний кретин, склонился поцеловать ей руку. Она проявила заботу, якобы смахнув с лацкана пылинку, он расчувствовался, приняв это за потепление личных отношений, а на самом деле…

Схватив со стола коньяк, ван Хорн припал к горлышку и не отрывался, пока бутылка не опустела. Уэйнстейн деликатно смотрел в сторону. Ван Хорн размахнулся и шарахнул бутылку о стену. Панель розового дерева треснула, по комнате разлетелись осколки. Подскочив к столу, ван Хорн смахнул с него комп и что было силы поддал его ногой.

– Так… – Тяжело дыша, он уперся побелевшими кулаками в столешницу и вперился в секретаря. – Эту суку взять, допросить… и чтобы все сказала, слышишь, ты?

– Слышу, – пролепетал Уэйнстейн.

– Нет! Сам допрошу. Просто возьми ее. Понял?

Торопливо кивнув, секретарь засеменил к двери.

– Стой! – Ван Хорн упал в кресло и яростно потер подбородок.

В таком деле гнев – плохой советчик. А ну как она ничего не скажет или предпочтет принять какую-нибудь гадость? От мертвого шпиона толку никакого. Выявить связи – вот что главное. Связи и способ передачи данных. Ведь не просто так шпионка такой квалификации работает на его клан: или выполняет попутно свои задачи, или копает под него.

– Викторию Салливан не трогать. Наблюдение вести только электронными средствами общего назначения. Пусть думает, что это поголовная проверка. Пусть все будет как прежде. Выяснить, с кем общается и каким путем попала на Хлайб. В ближайшие дни надо будет взять человека Сигевару из числа наиболее приближенных и выяснить у него, какие отношения были у его босса с этой сучкой. Для этой операции наймешь банду из Развалин. Людей, мутантов – безразлично. Все, можешь идти.

Проследив, как Уэйнстейн скрылся за дверью, ван Хорн открыл резной шкафчик и достал бутылку зеленого стекла. Отец предпочитал это пойло, прежде чем решался на что-то серьезное. Конечно, не спьяну, но самые дикие мысли приходили ван Хорну-старшему после общения с абсентом, настоянным на регуланской полыни. Вдвое больше алкалоидов, чем в обычной, земной. И ни разу отец не принял ошибочного решения!

– Что ж, баронесса Паулина фон Борнштайн, я вам безразличен как любовник? Посмотрим, понравлюсь ли я вам в роли обманутого мужа, – прошипел ван Хорн, наливая в рюмку белесоватую жидкость. Едкая настойка обожгла глотку, он схватил кофейник и припал к носику. Из глаз потекли слезы. То ли от обиды, то ли от ядовитого пойла…

Сандерсу удалось первым подняться на ноги. Сквозь клубы пыли он разглядел, что они находятся не то в ангаре, не то в гараже. Вдоль стен были верстаки, у задней стены висел на тросах полуразобранный глидер, еще один стоял возле слипа перед ребристыми металлическими жалюзи. Рядом с глидером, уперев руки в бока, стояла женщина в облегающем сине-зеленом комбинезоне с распахнутым воротом. Она была ростом почти с него, черные волосы змеями струились по плечам, брови были нахмурены, а карие глаза метали молнии. Фигурой она напомнила Сандерсу Сюзи – тот же широкий разворот плеч, гордая посадка головы, под одеждой чувствовалось тренированное тело. Большая грудь рвалась из комбинезона, а длинные стройные ноги в полусапожках были вызывающе расставлены на ширину плеч. Помахав перед лицом ладонью, чтобы разогнать пыль, женщина топнула ножкой.

– Ну чего уставился? Валите отсюда.

– Здравствуйте, мисс, – сказал Сандерс.

– Апчхи… – сказал Полубой, поднимаясь на ноги, – здравствуйте.

– До свидания. Убирайтесь.

– При всем уважении, мисс, мы никак не можем убраться тем же путем, как вошли, – резонно возразил Сандерс, – кроме того, нам бы не хотелось туда, – он поднял глаза к дыре в потолке, – возвращаться. Если вы будете так любезны указать нам другой выход, мы им непременно воспользуемся.

– Выход вон там. – Кивнув куда-то им за спину, она перевела взгляд на Полубоя, несколько мгновений смотрела на него нахмурившись, а потом неожиданно улыбнулась.

Сандерс посмотрел на мичмана и тоже едва сдержал улыбку – в волосах Полубоя застряли какие-то опилки, а лицо было белым от бетонной пыли. «Странно, – подумал Сандерс, – у меня вид, наверное, не лучше, однако мне не улыбнулись». Полубой взъерошил волосы, стер ладонью пыль с лица, и вдруг Сандерс увидел, что мичман стремительно краснеет.

– Касьян, с вами все в порядке?

– Ага… угу… в порядке. – Наконец мичману удалось сказать что-то членораздельно. Сандерс впервые видел его в явном замешательстве. – А что там, за дверью?

– Склады Сигевару с замороженной продукцией, – помолчав, ответила женщина. – Вы откуда такие красивые свалились? Из отдела выбраковки?

– Н-нет. Мы из ресторана, – запнувшись, ответил Полубой.

– Ого! Решили уйти, не расплатившись? Вы, господа, теперь заплатите за ущерб лично господину Сигевару. А он не любит, когда ему причиняют ущерб.

– В ресторане мы расплатились, – сказал Сандерс, – только у группы молодых людей в одинаковых куртках к нам, неизвестно почему, возникли претензии, и нам пришлось выбираться этим путем. Кстати, когда они войдут на кухню ресторана и обнаружат дыру в полу, то не исключено, что последуют за нами. Скорее всего, минуя… э-э… этот вход, – он указал пальцем в потолок, – но все равно, нам не хотелось бы задерживаться. Могу еще добавить, что у них огнемет.

– Через дверь вам не пройти, – задумчиво сказала женщина, – под нами тридцать этажей клана.

Сандерс и Полубой переглянулись. Мичман пожал плечами – ну и что, мол? Прорвемся. Дик усмехнулся. Он готовился умереть завтра, во время «сквознячка», но никак не сегодня.

– В таком случае мы позаимствуем этот глидер, – сказал он.

– Еще чего, – женщина отступила назад, сунула руку за спину, – это моя машина, и управляю ей только я.

Что-то щелкнуло, и в руках у нее оказался стальной телескопический шест длиной около полутора метров.

– Мисс, не хотелось бы причинять вам боль, – начал Сандерс, двинувшись к ней, – но вы не оставляете нам выбора.

Он ожидал, что Полубой обойдет ее с другой стороны, но, к его удивлению, мичман не двинулся с места.

– Погодите, Ричард. Мисс, давайте договоримся. Вы нас отсюда вывозите, а мы заплатим такую сумму, что вам не придется работать в такси по крайней мере год.

– Я не таксистка, – отрезала женщина.

– Ну как хотите, – пожал плечами Сандерс, делая еще шаг.

– Постойте, Ричард, – остановил его мичман, – так нельзя. Попробуем выбраться через башню.

– Знаете, Касьян, я давно подозревал, что вы потенциальный самоубийца. Я тоже собрался сдохнуть на Хлайбе, но завтра, а сейчас давайте скрутим эту девку и…

– Сам ты гомик недотраханный, – мгновенно отозвалась женщина.

– Нет, мы ее не тронем. – В голосе Полубоя послышалась угроза, и Сандерс разозлился.