Танковая мощь СССР. Часть 2. В тяжкую пору

Компоновка танка СМК. 1939 г.

Чем меньше голов, тем лучше

Итак, весной 1938 г. КБ ХПЗ получило задание на разработку проекта нового тяжелого танка прорыва трехбашенной схемы массой не свыше 60 т, защищенного броней 75-45 мм и с вооружением из одной 76,2-мм, двух 45-мм пушек, двух 12,7-мм пулеметов ДК и четырех – шести пулеметов ДТ. Трансмиссия и ходовая часть предполагались к использованию от танка Т-35.

Однако, ввиду слабости КБ и загруженности его работами по колесно-гусеничным танкам, к проектированию вскоре был подключен также завод № 185 им. С.М. Кирова, а в начале мая 1938 г. по инициативе Ж. Котина также и Кировский завод.

Но до августа 1938 г. договор на проектирование подписан не был, и в отсутствие финансирования заводы вели лишь предварительное эскизное проектирование. На заводе № 185 проектом танка Т-100 («объект 100») занималась конструкторская группа под руководством ведущего инженера Э. Палея, на Кировском – проектирование танка СМК (Сергей Миронович Киров) вела группа ведущего инженера А. Ермолаева под общим руководством Ж. Котина. В КБ ХПЗ проект нового танка разрабатывала группа под руководством Е. Дикалова.

7 августа 1938 г. в постановлении Комитета Обороны при СНК СССР № 198сс упоминаются уже только танки Кировского завода СМК и завода № 185 им. С.М. Кирова Т-100, которые должны быть изготовлены соответственно к 1 мая и 1 июня 1939 г. ХПЗ с трассы сошел.

Макетная комиссия под руководством инженера 1-го ранга Коробкова рассмотрела чертежи и макеты танков СМК 10 октября, а Т-100 днем позднее.

Тут же впервые отмечены особенности указанных танков, так как оба завода избрали не рекомендованную АБТУ подвеску по типу Т-35, а торсионную (Кировский завод) и балансирно-рессорную (завод им. С. М. Кирова). 9 декабря 1938 г. проекты новых танков рассматривались на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) и Комитета Обороны. По окончании заседания для облегчения танков до 55 т число башен на них было сокращено до двух, и в январе 1939 г. начали изготовление опытных образцов обоих танков.

В конце апреля 1939 г. военпред Кировского завода подписал акт о соответствии изготовленного танка СМК заданию и разрешении проведения его заводских испытаний по программе, согласованной с АБТУ, и 30 апреля танк совершил первые пробежки по заводскому двору. Т-100 на заводе № 185 сдвинулся с места I июля.

Танк Т-100, вид сбоку. Лето 1939 г.

Первый экземпляр танка КВ. В башне – два орудия. Осень 1939 г.

В ночь с 31 июля на 1 августа 1939 г. начались полигонные испытания указанных танков. 23-25 сентября в Кубинке танки СМ К. Т-100. А-20 и А-32 были показаны руководству НКО и членам правительства. Здесь присутствовали К. Ворошилов. А. Жданов. Н. Вознесенский, А. Микоян, Д. Павлов, И. Лихачев, В. Малышев и др. Но их ждал сюрприз. На сцену выступил третий танк. Однобашенный.

Еще в октябре 1938 г. в КБ Кировского завода, известное как СКБ-2. прибыла группа выпускников ВАММ им. Сталина для выполнения дипломного проекта. Им выпало осуществить проект однобашенного танка прорыва массой менее 50 т., но с вооружением, аналогичным двухбашенному СМК. Общее руководство дипломным проектом осуществляли А. Ермолаев и Л. Сычев. Проект был выполнен на высоком уровне, и его оценка позволила директору Кировского завода И.Зальцману выступить на заседании Комитета Обороны с предложением об изготовлении опытного образца танка прорыва и испытаниях его в установленном порядке.

27 февраля 1939 г. тактико-техническая характеристика однобашенного танка прорыва, выдвинутая АБТУ, была утверждена на заседании Комитета Обороны. Тогда же давался старт работам по его изготовлению.

За счет сокращения обшей длины танка по сравнению с СМК и отказа от второй башни, толщину бортовой брони тяжелого танка, получившего имя KB (Клим Ворошилов), хотели довести до 75 мм, что сделаю бы его неуязвимым и для 75-мм бронебойных боеприпасов.

Силовая установка танка KB разрабатывалась в двух вариантах – с дизельным двигателем В-2Ф мощностью 600 (фактически – 580) л.с. и карбюраторным М -17Ф мощностью 660 л.с. Также в двух вариантах проектировалась и КПП – обычная, типа установленной на Т-28, и планетарная, по типу установленной на танке «Шкода» (которую несанкционированно копировали при показе танка в СССР а затем изучали в Академии ВАММ, МВТУ и НАТИ).

Вооружение должно было соответствовать таковому у СМК. но в результате было скорректировано до 76-мм и 45-мм пушек, пулемета ДК и двух ДТ. Главным конструктором танка был назначен Н. Духов.

7 апреля 1939 г. состоялось заседание макетной комиссии по танку KB, а в мае были утверждены рабочие чертежи опытного образца танка с двигателем М-17Ф и планетарной КПП. Но в июне 1939 г. задание было скорректировано в сторону применения дизельного двигателя.

31 августа опытный образец танка KB был изготовлен, и в сентябре начались его заводские испытания. Правда, военпред завода отметил, что танк имеет отклонения от ТТТ. В частности, в танке отсутствовал пулемет ДК, так как в башне, оснащенной 76-мм пушкой Л-11 и 45-мм пушкой 20К и кормовым пулеметом ДТ, не нашлось места для монтажа громоздкого крупнокалиберного пулемета с большой коробкой патронов.

5 сентября, после устранения выявленных в ходе заводских испытаний недостатков, танк KB был отправлен в Кубинку, где 23-25 сентября участвовал в показе образцов новой боевой техники.

8 сентября 1939 г. танк был возвращен на завод, где начался второй этап его полигонно-заводских испытаний.

К концу ноября 1939 г. пробег СМК составил 1700 км, Т-100 – около 1000 км, KB – 485 км (в общем зачете – «до 600 км»).

Глава X. Накануне

Обидно, товарищи, что обыкновенный 37-мм снаряд прошибает насквозь наш танк, не говоря уже о снарядах крупного калибра. Думаю, что в связи с наличием у противника противотанковой артиллерии пора нам перейти к танкам, вооруженным артиллерией более крупного калибра, а также к более толстой броне на танках…

Из выступления полкового комиссара Синицына, апрель 1940 г.

10.1. «Зимняя война»

1 сентября 1939 г. нападением фашистской Германии на Польшу началась Вторая мировая война, продемонстрировавшая миру силу ударной мощи вермахта – его танковых войск – «панцерваффе». Всего для вторжения в Польшу вермахт подготовил 44 дивизии. Несмотря на ряд критических моментов, кампания осени 1939 г. была выиграна вермахтом без значительных отклонений от планов и с весьма малыми потерями.

В то же время участвовавшая в разделе Польши осенью 1939 г. РККА показала в ходе скоротечных боевых действий весьма большое количество недостатков в организации действий, что выглядело особенно негативно в сравнении с вермахтом. Наибольшее число нареканий вызвали, как нетрудно догадаться, действия советских танковых войск. В сентябре 1939 г. СССР располагал четырьмя танковыми корпусами по две танковых и одной стрелково-пулеметной бригаде в каждом. Кроме того, РККА имела 31 отдельную танковую бригаду и большое число отдельных танковых батальонов в составе стрелковых дивизий.

В польском походе с советской стороны приняли участие два танковых корпуса (15-й и 25-й), 18 танковых бригад, или более половины всех танковых сил страны. Кампания осени 1939 г. показала, что многие «командиры танковых соединении не справляются со своими обязанностями, слабо ориентируются в топографии, не в состоянии организовать взаимодействие со стрелковыми соединениями, наладить работу тыла…». Поскольку в походе «отдельные танковые бригады действовали лучше и мобильнее», в октябре 1939 г. предлагалось расформировать управления четырех танковых корпусов, упразднить стрелково-пулеметные бригады и стрелково-пулеметные батальоны танковых бригад, реорганизовать тылы.

Впрочем, октябрьский виток обсуждения вопроса реорганизации танковых войск быт лишь следствием летних событий. В соответствии с постановлением Главного военного совета (ГВС) от 22 июля 1939 г. создавалась комиссия для пересмотра организационно-штатной структуры войск под председательством зам наркома обороны Г. Кулика. Комиссия рассматривала организацию стрелковых и кавалерийских дивизий, укрепленных районов, танковых войск, артиллерийских частей и частей ПВО, органов местного и центрального аппарата управления.

Колонна танков Т-26 продвигается к Государственной границе СССР. Декабрь 1939 г.

Уже летом разгорелась дискуссия о судьбе танковых корпусов. С. Тимошенко предложил пересмотреть структуру танкового корпуса и включить в него вместо стрелково-пулеметной бригады сильную моторизованную дивизию. Б. Шапошников и Г. Кулик настаивали на упразднении танковых корпусов как громоздких и трудноуправляемых.

Но в то время танковые корпуса были еще сохранены. Теперь же вопрос ставился ребром. Корпуса предлагалось упразднить, а вместо них организовать 16 отдельных легкотанковых бригад по 238 танков БТ и 16 легкотанковых бригад по 238 танков Т-26, 3 тяжелотанковые бригады по 117 танков Т-28 и 38 танков БТ и 1 тяжелотанковую бригаду в составе 32 танков Т-35 и 85 танков Т-28. В военное же время ожидалось иметь всего 46 танковых бригад обшей численностью 11 085 танков. 21 ноября 1939 г. на заседании ГВС был поднят вопрос о создании моторизованных дивизий с 275 танками и 50 бронеавтомобилями. Но до начала боевых действий на Карельском перешейке эта реорганизация завершена не была.

30 ноября 1939 г., после отказа финской стороны выполнить требования СССР по удалению границы от Ленинграда со значительной компенсацией утрачиваемых земель, а также непредставления в аренду п-ова Ханко для восстановления минно-артиллерийской позиции по прикрытию входа в Финский залив, началась советско-финская война, более известная за рубежом под громким названием «Зимняя война».

Здесь советские войска встретились с упорным сопротивлением, опиравшимся на заблаговременно сильно укрепленные долговременные позиции, названные «Линия Маннергейма».

Для действий против Финляндии был выделен один танковый корпус, пять танковых бригад и 27 танковых батальонов, большая часть которых действовала в направлении главного удара на Карельском перешейке в составе 7-й армии и группы комкора Грендаля (впоследствии 13-й армии).

Территория Карельского перешейка была крайне неблагоприятна для действий танков. Лесные массивы допускали движение танков только по дорогам и просекам. Реки и озера с болотистыми или крутыми берегами, овраги, незамерзающие болота, валуны – все представляло для танков труднопроходимые естественные препятствия, усиленные железобетонными, каменными и дерево-земляными укреплениями. Дорог было мало, и это крайне затрудняло использование танковых частей, равно как и снабжение войск. Суровая зима 1939-1940 гг. с достигшими в середине января морозами в 40-45 градусов и снежным покровом толщиной до метра создавала дополнительные трудности в применении танков.

Танки на марше. Карельский перешеек, зима 1939-1940 гг.

Действия советских войск в ходе войны условно можно разделить на три этапа. Первый, от перехода границы и до стабилизации фронта перед основной оборонительной полосой «Линии Маннергейма»; второй этап – подготовка прорыва полосы; и третий этап – прорыв «Линии Маннергейма» и выход к Выборгу.

Начавшаяся война стала тем самым боевым полигоном, в котором приняли участие новые танки прорыва СМК, Т-100 и КВ. Перед боевыми действиями эти танки были несколько видоизменены. Например, в танке KB из башни было удалено «пристрелочное» 45-мм орудие. вместо которого появился спаренный с пушкой пулемет. С танка СМК был удален кормовой 12,7-мм пулемет ДК, а танк Т-100 перевооружен с 76,2-мм пушки Л-10 на Л-11.

Действия всех трех опытных танков прорыва в составе 20-й тяжелотанковой бригады были весьма успешными, и уже вечером 19 декабря 1939 г. постановлением Комитета Обороны № 443сс танк KB был принят на вооружение РККА и поставлен в серийное производство на ЛКЗ. Правда, к этому времени танк KB прошел лишь 550 «зачетных» километров, но, поскольку основные агрегаты танка прошли испытания на СМК и танк имел «сверхзачетный» пробег и почти не имел нареканий на работу' узлов и механизмов, было решено, что этого будет достаточно.

Несмотря на успешный дебют новых танков прорыва, танковые войска в целом не сразу показали свои лучшие качества. Так, взаимодействие с пехотой в первый период заставляло желать лучшего. И лишь затратив на обучение около месяца, в ходе прорыва командование РККА начало пожинать и первые положительные результаты.

В ходе войны шло совершенствование конструкции наших танков. 31 декабря 1939 г. в Ленинградском горкоме ВКП (б) под председательством А. Жданова было проведено специальное совещание Военного совета округа, на котором рассматривались предложения по усовершенствованию танков. Так как испытания 30 декабря 1939 г. до- экранированного образца танка Т-26 дали положительный результат, заводы № 174 и Кировский получили задание на оснащение боевых машин дополнительной броней толщиной 20-40 мм. Всего до конца войны действующая армия получила 80 экранированных танков.

Уже после начала военных действий быт изготовлен опытный образен артиллерийского танка прорыва, предназначенный для «качественного артиллерийского усиления танковых частей прорыва, действующих на направлении главного удара». Танк, получивший в 1941 г. индекс КВ-2, создавался в соответствии с пожеланиями начальника АБТУ Д. Павлова, выдвинутыми в январе 1938 г., в которых говорилось о желательности вооружения части средних и тяжелых танков либо 107-мм пушкой, либо 122-152-мм гаубицей. Несмотря на то что проект установки в башне KB 122-мм гаубицы с сентября 1939 г. прорабатывался Н. Куриным, по требованию Военного совета Северо-Западного фронта первые четыре танка должны были быть вооружены гаубицами, пригодными для борьбы с долговременными огневыми точками. Такими гаубицами в указанный период были 152-мм гаубицы. в боекомплект которых входил бетонобойный снаряд. Но для установки артсистемы калибра 152 мм штатная башня уже не годилась, и потому группа Н. Курина, отставив свои работы по 122-мм танковой гаубице, спешно занялась проектированием установки 152-мм гаубицы обр. 1938 г. (М -10) в увеличенную башню. Такая установка получила индекс МТ-1. Всего на фронт до окончания боев были отправлены 4 танка с установкой МТ-1, но им довелось пострелять только по уже захваченным или брошенным ДОТам.

Также в начале 1940 г. была сделана попытка модернизировать и вооружение танка Т-100. В январе заместитель наркома обороны командарм 1-го ранга Г. Кулик дат указание «усилить вооружение Т-100 установкой на него 152-мм гаубицы М-10 для борьбы с надолбами».

В середине марта 1940 г. была изготовлена новая башня с 152-мм гаубицей М-10. Ее предполагалось установить вместо имевшейся на Т-100 башни с 76-мм пушкой Л-11. Машина с 152-мм артсистемой получила индекс T-I00-Z (зет). Но новая башня так и не была установлена на танк. В связи с принятием на вооружение КВ-2, АБТУ РККА прекратило все работы по дальнейшему совершенствованию танка Т-100.

Танк Т-100 между боями. В башне танка конструктор П. Ворошилов.

Зима 1940 г.

Экранированные танки Т-28Э на параде. 1 мая, 1941 г.

Ход войны еще раз показал, что колесно-гусеничные танки в современной войне будущего не имеют, что мощность двигателей танков Т-26 и Т-26-1 недостаточна, но главное, что концепция о том, что танки прорыва и средние танки расчищают поле боя от противотанковой артиллерии, после чего передают его в распоряжение пехоты, поддержанной дешевыми легкобронированными танками для его зачистки от противопехотных средств, оказалась непригодной в реальных условиях, так как в ходе войны часто было так, что при атаке 20-й ТТБр финская противотанковая артиллерия не обнаруживала себя, открывая убийственный огонь лишь при появлении пехоты в сопровождении Т-26.

Также война показана массу недостатков в управлении танковыми корпусами, которые были очень громоздкими. Практически не только корпус, но и танковые бригады задач, поставленных перед ними, чаще всего не выполняли, так как характер местности затруднял действия не только танковых бригад, но даже и танковых батальонов.

Слабым местом советских танковых войск в ходе боев оказался острый недостаток эвакуационных и ремонтных средств, запчастей, грузовых автомобилей и автоцистерн. Чаше всего эвакуация подбитых танков велась исправными машинами, что часто приводило к их неоправданной порче.

Война выявила столько недостатков в РККА, что по обсуждению оных в апреле 1940 г. было проведено «Совещание при ЦК ВКП (б) начальствующего состава по сбору опыта боевых действий против Финляндии». В ходе совещания действию танковых войск в войне была дана в целом высокая оценка, но все же матчасть имевшихся на вооружении Т-26, БТ и Т-28 была сочтена недостаточно современной.

Кроме того, полковой комиссар Синицын, военком АБТУ фронта, на совещании по обобщению опыта советско-финской войны говорил следующее: «Товарищи, считаю своим долгом на Главном Военном Совете поставить несколько вопросов об использовании авто-бронетанковых войск в связи с событиями в Западной Украине и борьбой против белофиннов.

Выступающие товарищи совершенно правильно ставит вопрос о плохом взаимодействии танков с пехотой. Я, будучи давно в танковых войсках, с пехотой на обстоятельных учениях ни разу как следует не взаимодействовал. Если мы хотим действительно хорошо слаженного взаимодействия танков с пехотой, то, по-моему, надо органически ввести в состав стрелкового корпуса танковую бригаду и заставить командира стрелкового корпуса учить пехоту и танки взаимодействию, и это безусловно даст эффект.

Серийный танк КВ, вооруженный 76,2-мм пушкой Л-11. 1940 г.

Первый тяжелый танк КВ-2.

Февраль 1940 г.

Я считаю, что танковые батальоны стрелковых дивизий в составе пятнадцати Т-26 и нескольких Т-38 себя не оправдали, ибо отсутствие базы ремонта, руководства этими батальонами со стороны общевойсковых начальников. как правило, приводило их к небоеспособности. Лишнее распыление танков без хорошего управления ими конкретных результатов не дает. Танковые батальоны в стрелковых дивизиях надо упразднить.

Следующий вопрос, это организация управления автобронетанковыми войсками.

Сейчас в округе. фронте, армии нет настоящего танкового хозяина. Наше АБТУ представляет сейчас ни больше ни меньше как только инспекторат. Естественно, что при таком положении вещей мы подготовить танковые войска по-настоящему не сможем, ибо учеба и ее контроль сейчас, по-моему, обезличены и никто по-настоящему за это дело не отвечает. Думаю, что АБТУ РККА управления начальников танковых войск фронта, армии, округа должны быть построены по типу и образцу Военно-воздушных Сил Красной Армии.

Это повысит ответственность за руководство, создаст централизацию подготовки танковых войск, и по крайней мере Военным советам и командующим можно будет полностью спросить с этого аппарата о порядках в танковых войсках.

Несколько слов о кадрах танкистов.

Известно, какую роль играют танки в любом бою, а с подбором кадров этих войск у нас явно неблагополучно. Например, в ЛВО обыкновенный капитан в отделе по комначсоставу заворачивает перестановкой руководителей танковых соединений; спрашивается, откуда он эти кадры знает? Не знают этих кадров и не изучают их, а отсюда и получается в кадрах целая вакханалия.

Считаю необходимым кадры и руководство ими передать начальнику автобронетанковых войск. Это будет целесообразнее и лучше.

Следующий вопрос о типах танков.

Обидно, товарищи, что обыкновенный 37-мм снаряд прошибает насквозь наш танк, не говоря уже о снарядах крупного калибра. Думаю, что в связи с наличием у противника противотанковой артиллерии пора нам перейти к танкам, вооруженным артиллерией более крупного калибра, а также к более толстой броне на танках.

СТАЛИН: 45-мм брони для Т-26 достаточно ?

СИНИЦЫН: Достаточно, а для KB – это новый тип танка – этого недостаточно.

СТАЛИН: 75-мм хватит ?

СИНИЦЫН: Это вполне достаточно. Такие танки нам надо вводить и решительней и быстрей…»

Английские танки «Матильда-2», подбитые под Аррасом. 1940 г.