Темная лошадь

— Тише, мальчик, тише. — Знахарь уложил Габрию и успокаивал ее до тех пор, пока страшный сон не оставил ее. Она начала постепенно приходить в себя. Тело Габрии расслабилось, дыхание успокоилось. Ее взгляд блуждал, пока не остановился на озабоченном лице знахаря.

— Я не знаю тебя, — прошептала она.

Пирс присел на корточки у края постели и позволил себе редкую для него улыбку. Юноша, очевидно, был на пути к выздоровлению, так как в его голосе не было страха или неуверенности.

— Я знахарь клана Хулинин — Пирс Арганоста.

— Какое странное имя для члена клана, — сказала Габрия. Ее голос окреп, и краски вновь заиграли на лице.

Пирс испытал облегчение при виде того, что юноша не погружается вновь в свое горе. Сэврик был прав, парень оказался очень сильным.

— Я не член клана, — объяснил он, — я из города Пра-Деш.

— Что ты делаешь в степи? — с любопытством спросила она.

— Среди варваров? — спросил он с оттенком иронии. — Город перестал привлекать меня.

Габрия ощетинилась при слове «варвары», но потом поняла, что Пирс не хотел оскорбить, а просто повторил фразу, которую часто слышал. Она подумала, что его лицо было бы приятнее, если бы не легкий налет печали, а его затуманенные глаза напоминали ей слюду — дымчатую и непрозрачную. В нем не было ничего претенциозного — свойство, которое она не ожидала встретить в человеке из Пра-Деш, величайшего из восточных городов. Действительно, казалось, он намеренно старался не привлекать к себе внимания. В нем было мало блеска, ничего такого, что привлекло бы глаз. Он был бледен, белокож, с коротко стриженными светлыми волосами.

Его простой шатер был скудно обставлен переносными лекарскими сундуками, несколькими светлыми драпировками и некрашеным ковром. Драпировки из окрашенной в кремовый цвет шерсти висели по стенам, а еще одна скрывала его постель. Бледно-розовый цвет его одеяния знахаря был единственным непривычным цветом, который Габрия смогла заметить.

— Я никогда не был в Пра-Деш, — сказала Габрия.

Тем временем он встал и принес чашку супа из маленького котелка на огне.

— Тогда ты очень счастлив.

Габрия неожиданно разозлилась. Как он смел сказать ей такое. Он ничего о ней не знает.

— Я никогда не был счастлив, — огрызнулась она. — Ничем.

— Ты остался в живых, мальчик. Наслаждайся этим! — воскликнул Пирс.

— Я не имею права на существование. Мое место там, где мой клан.

— Твое место там, куда боги сочтут нужным направить тебя. — Он протянул ей чашку, но Габрия не обратила на нее внимания и пристально смотрела на открытый вход в шатер, через который послеполуденное солнце бросало косые лучи.

— Ты чужестранец. Что можешь ты знать о наших богах и их намерениях? — возразила она.

— Я знаю, что в самоистязании нет пользы, поэтому воспользуйся случаем и зря не растрачивай на самобичевание подаренную тебе жизнь.

Габрия продолжала пристально смотреть наружу.

— Могу я теперь встать? Должно быть, уже поздно.

Пирс вздохнул. Очевидно, его совет не был принят во внимание.

— Если тебе так кажется. Хуннули ждет тебя, и я думаю, что в холле ты найдешь, что поесть.

— Спасибо, Пирс, — сказала она холодно.

— Всего хорошего тебе, Габрэн.

Девушка вздрогнула при звуках этого имени и поразилась тому, что она когда-нибудь сможет привыкнуть к той боли, которую оно ей причиняет. Она с трудом встала на ноги, о чем немедленно пожалела. Ее мускулы дрожали, голова кружилась, и вся она сотрясалась как в лихорадке. Она сделала несколько неуверенных шагов, затем в ушах у нее загрохотало, а желудок восстал. Пирс молча подал ей табурет. Она с благодарностью опустилась на него и оперлась головой о руки, пока тошнота не одолела ее.

— Что со мной? — простонала Габрия.

— Неужели ты ожидал, что пройдешь через все, что выпало на твою долю, и не заплатишь за это? Ты использовал свое тело сверх его возможностей. И ты едва ли что-либо ел. Дай себе время оправиться. — Он подал ей суп. — А теперь ешь это.

Она взяла чашку и маленькими глотками выпила мясной бульон.

— Спасибо, — снова сказала она, на этот раз более искренне.

Пирс шагнул к выходу из шатра и окликнул проходившего мимо воина.

— Скажи лорду Сэврику, что юноша очнулся.

Человек поспешил прочь, и через несколько минут Сэврик вошел в шатер. Он был покрыт пылью и потом, а на его подбитом ватой плече, с которого свисал золотой плащ, сидел большой сокол.

— Сегодня была прекрасная охота, Пирс, — произнес вождь, глядя при этом на Габрию.

Она сидела на табурете, устремив взгляд в пространство. Растеряв все мысли, она позабыла о своей рискованной маскировке и не поднялась, чтобы отдать вождю воинские почести. Только когда Габрия поняла, что мужчины смотрят на нее, она вскочила, разливая по ногам горячий суп.

— Прости меня, лорд, — с запинкой произнесла она.

Сэврик отмахнулся от ее извинения:

— Здесь твоя забывчивость едва ли имеет значение. Но не теряй памяти на виду у других воинов.

Габрия кивнула и, огорченная, села. Она покраснела от смущения. Пирс дал ей тряпку вытереть пролитый суп и снова наполнил ее чашку.

— Твой новый воин скоро будет готов приступить к своим обязанностям, — сказал знахарь Сэврику. — Он будет слаб день-другой, но он окрепнет.

— Хорошо. Юноше придется продемонстрировать все, на что он способен.

— Как я понимаю, Этлон назначен наставником Габрэна, — сказал знахарь.

Сэврик хихикнул:

— Конечно. Этлон желает лично вести подготовку юноши.

— Этлон может угодить в лужу, — пробормотала Габрия.

Вождь повернулся к ней с суровым выражением:

— Что ты сказал, юноша?

Габрия вздрогнула. Она не собиралась вести себя так легкомысленно. Ей надо было помнить, что она больше не в своей семье. Она покраснела еще сильнее и молча уставилась в землю.

— Веди себя прилично, Габрэн, — приказал Сэврик, пряча улыбку, в то время как Пирс подмигнул ему. — Завтра, если ты сможешь держаться верхом, начнется твоя служба.

— Да, лорд, — промямлила Габрия вслед уходящему Сэврику. Она плюхнулась на табуретку и все еще трясущимися руками схватила чашку.

«Я идиотка! — подумала она о себе. — Сначала я забыла поприветствовать вождя, а затем высмеяла военачальника перед его отцом. Небрежности и ошибки, подобные этим, могут привлечь нежелательное внимание и разоблачить мою неумелую маскировку. Так много других вещей, о которых надо помнить, если хочешь походить на юношу, чтобы позволить поймать себя на дурацких остротах. Мне надо быть внимательнее».

Взглянув в сторону Пирса, Габрия вытянула ноги на мужской манер и уперлась локтями в колени, допивая суп.

— Твоя хуннули ждет. Может быть, тебе удастся выйти и успокоить ее, — предложил Пирс, когда Габрия вернула ему чашку.

Девушка кивнула и встала, ожидая головокружения. Но теперь суп подкрепил ее, и Габрия обнаружила, что может передвигаться не качаясь. Нэра находилась у входа в шатер и восторженно заржала при виде вышедшей девушки.

«Я боялась, что ты можешь заболеть».

— Нет, я только сильно устала, — ответила Габрия. Она запустила пальцы в черную гриву Нэры. — Ты что-нибудь ела?

«Нет, я ждала тебя».

— Давай пойдем к реке. Мне надо подумать.

Они пошли рядом через лагерь, не обращая внимания на лица, поворачивающиеся к ним, и пальцы, указывающие им вслед. Никто не приветствовал их и не предлагал своего гостеприимства, и никто не пошел вместе с ними. Габрия почувствовала облегчение, когда они с Нэрой миновали шатры и вышли на берег реки. Было трудно скрывать свою слабость, проходя с достойным представителя Корина видом мимо людей этого клана. Ее ноги опять задрожали, и она почувствовала головокружение, в то время как Нэра отыскала уединенное место у воды.

Габрия с благодарностью опустилась среди высокой сочной травы на безлесном берегу, а Нэра тем временем начала пастись. Девушка откинулась назад, позволяя ветерку обвевать ее лицо. Метелки травы щекотали ей шею, пока она слушала журчащую мелодию реки.

«За нами следят».

Мысль Нэры грубо пробудила ее к действительности. Кобыла продолжала пастись, внешне беззаботная, но она повернулась от девушки в сторону лысого холмика, на котором стоял одинокий конь, повернув голову в их сторону.

Габрия пристально посмотрела на маячившего вдали коня, затем с негодованием отвернулась.

— Я не удивляюсь. Где всадник?

«Его нет. Это жеребец хуннули».

— Этлон, вер-тэйн, — Габрия бросила камень в воду и наблюдала за разбегающимися по поверхности воды кругами. — Он послал своего хуннули следить за нами, чтобы быть уверенным, что мы не стараемся встретиться с Медбом или не занимаемся еще чем-нибудь подозрительным, — сказала она с сарказмом.

«Он осторожен, и в этом есть необходимость, — заметила Нэра с легким укором. — Ему надо доверять».

— Доверять! — вскричала Габрия. — Он убьет меня, если когда-нибудь раскроет мой секрет. Одна ошибка, малейший промах в моей маскировке, и он пристрелит меня, как шакала. — Она плотнее запахнула плащ и добавила: — У нас женщинам не позволено быть воинами. Но я должна постараться им стать. Если мне это не удастся, то единственное, в чем я могу доверять Этлону — что заработаю от него смерть.

«Очень плохо, что тебе так кажется. Он мог бы стать могущественным союзником».

— Единственный союзник, который мне нужен — это ты. Ты, мой меч и благосклонность богов.

Они долго оставались у реки. Пока Нэра насыщалась сочной травой, Габрия наблюдала за жаворонками в вышине над пасущимися стадами. Они обе не обращали внимания на следящего за ними жеребца.

Но Габрия обнаружила, что ее спокойствие улетучилось. Она не могла отдыхать или наслаждаться природой, когда жеребец хуннули сторожил каждое ее движение. Она не привыкла к тому, чтобы ей не доверяли или обращались с такой неприязнью. За все свои семнадцать лет она никогда не чувствовала себя такой одинокой, так как с ней всегда были Габрэн, ее семья, ее клан. Она оказалась неподготовленной к той бесконечной неразберихе и опустошенности, которые преследовали ее по пятам с самого дня убийства.

Она не была членом клана Хулинин и никогда им не станет, но ей хотелось, чтобы хоть кто-нибудь здесь раскрыл ей дружеские объятия. Ей хотелось тепла, уюта и дружеского участия, а не прятаться по темным углам, подобно вороватому попрошайке.

По-вечернему холодало, когда Габрия с кобылой вернулись в лагерь. Нэра направилась к шатру знахаря. Пирса не было, когда Габрия вошла, но она увидела новую чашку с супом, греющуюся на огне, и свой узел, лежащий на постели. Все вещи были выстираны, починены, и к ним добавлена новая туника из мягкого льна. Засыпая на ходу, Габрия прикончила суп, завернулась в плащ и опять провалилась в крепкий сон без единого движения.

* * *

Этлон явился за Габрией на рассвете, едва затихло эхо утреннего рожка. Сидя верхом на своем играющем жеребце, он крикнул, чтобы Габрия выходила, так что начало ученичества едва не застало ее врасплох. У нее только и хватило времени схватить теплую булочку со стола у Пирса, набросить плащ и выскочить из шатра до того, как военачальник пустился галопом в луга. В спешке она вскарабкалась на спину Нэры и со вспыхнувшим раздражением последовала за ним.

— Давай, парень, твоя служба начинается с восходом солнца, — сказал Этлон, когда Габрия наконец догнала его. — И смотри, чтобы я не заметил, что ты увиливаешь.

Он привел ее на учебное поле, где было выставлено несколько мишеней и чучел.

— Прежде чем я начну тебя тренировать, — заявил он, соскользнув с коня, — мне необходимо знать, что ты умеешь. — Его тон подразумевал, что многого он и не ожидает. Тут его взгляд заледенел. — Где твои меч и лук?

Габрия почувствовала, что внутри у нее все оборвалось. День едва начался, а она уже допустила ужасную ошибку. Ни один воин не покинет свой шатер без оружия, а она не взяла даже кинжала.

— Вождь, прости, — она задохнулась, — у меня нет лука, и я… оставил мой меч… в шатре.

Этлон неторопливо обошел лошадей, пока не оказался около Габрии. Стояла звенящая тишина.

— Ты что? — взревел он с обжигающим презрением. — Если подобная беспечность присуща твоему клану, то не удивительно, что его стерли с лица земли.

Габрия замерла, как будто он ударил ее. Она мертвенно побледнела, а ее рука метнулась к пустой перевязи.

«Внимание! — предостерегла Нэра, бочком отодвигаясь в сторону. — Сохраняй спокойствие».

— Возвращайся с мечом, — приказал Этлон, — если ты знаешь, как он выглядит.

Прежде чем Габрия смогла что-либо ответить, Нэра повернулась и легким галопом поскакала в лагерь. Как только они оказались вне пределов слышимости, Габрия пронзительно закричала, вцепившись в черную гриву хуннули.

— Собака! Бесчувственная свинья! Он оскорбил целый клан, а я ничего не могу поделать.

Они подскакали к шатру Пирса. Габрия как буря ворвалась внутрь и схватила свой короткий меч, тот, который она приняла из рук Габрэна.

— А ты говоришь, доверяй ему! — ярилась она, снова вскакивая на лошадь. — Я скорее гадюке доверюсь.

Нэра не удостаивала ее вниманием. Она доставила разгневанную девушку обратно на поле, где нетерпеливо ожидал Этлон. Следующие несколько часов она провела, тщательно обуздывая свое горе и гнев. Этлон обучал ее сражаться на мечах. Они начали верхом, здесь жеребец Этлона, Борей, мог помогать, уступая Нэре. Затем они спешились. Этлон заставил Габрию использовать все ее силы и умение.

Тысячу раз Габрия благословляла братьев за то, что они обучили ее основам обращения с оружием. Она не являлась соперником для военного вождя, но принятый ею облик мог не подвергаться сомнению, так как она сумела сражаться с Этлоном во всех его проверочных упражнениях. Ни одной женщине не могли быть известны те боевые приемы, которые использовала Габрия.

Этлон вконец измотал ее, как духовно, так и физически. Он караулил каждое движение Габрии, ожидая, что от злости или невнимательности она допустит ошибку. Он нарочно говорил ей колкости, отдавая краткие команды, и не давал ей никакого отдыха. Когда наконец поздним утром он остановился, Габрия, задыхаясь упала на колени, вся мокрая от пота. Этлон отступил назад и разглядывал ее. Слабый сигнал тревоги в его голове теперь бешено звенел, но он все еще никак не мог понять причин своей подозрительности. Юноша умел держать меч в руках и знал большинство основных приемов, но некоторые важные детали боя с мечами были ему неизвестны, хотя так не должно было бы быть. Кроме того, в его атаках была нерешительность, обычно не свойственная сражающимся мальчикам. Этлон вложил свой меч в ножны и свистнул Борею. Каким бы ни был секрет парня, последние несколько часов с очевидностью показали, что он обладает огромной решимостью. Это говорило в его пользу.

— Продолжай отрабатывать последние три приема, которые я тебе показал, — приказал вер-тэйн. — Помни о том, что надо сохранять равновесие, а то очутишься в пыли. Позднее я отведу тебя к седельному мастеру. — Он вскочил на коня.

Габрия смотрела на него, слишком уставшая, чтобы двигаться. Не задумываясь, она произнесла:

— Зачем? Мне не нужно седло.

— Нет, — ответил с сарказмом Этлон, — Нэра удержит тебя верхом. Но тебе нужны и другие предметы экипировки, приличествующие воину.

Когда жеребец затрусил прочь, Габрия прикусила губу. Она опять сделала это. Она, как дитя, допустила грубую ошибку. Вести себя правильно оказалось гораздо труднее, чем она предполагала. Обдумывая свой план, Габрия воображала, что она очень просто войдет в жизнь клана Сэврика, с большой легкостью и без особого труда играя роль мальчика, пока не поймает подходящий момент для вызова на дуэль лорда Медба. Если она умеет владеть мечом и луком, она сможет играть роль юноши так долго, сколько это будет необходимо.