Прощай, КГБ

Долго он маялся, читал, вникал. И вдруг начал лихорадочно писать. Страницы вылетали у него из-под пера, как пустые гильзы из автомата. Писал, не поднимаясь из-за стола… И написал! По отзывам специалистов в области борьбы с идеологической диверсией противника, работа Третьякова стала для военных контрразведчиков настольной книгой.

На мой взгляд, Третьяков добился успеха только потому, что не был специалистом в этой области, это и помогло избежать затасканных и шаблонных решений. Позднее он и сам признался, что мысленно «загнал» себя в войска и попытался свежим взглядом постороннего оценить ситуацию, поставить себя на место солдата и командира, сержанта и генерала, комбата и комдива, заставил их действовать и противодействовать наилучшим образом.

Третьяков неординарный человек. Наверное, большинство разведчиков неординарные личности, у них профессия такая. Вот Виктор, например, когда нас с ним выгнали из КГБ, ушел работать в Центробанк. Я только ахнул – он же не финансист, не экономист, он гуманитарий.

Работает Третьяков в Центробанке и, по отзывам, является хорошим банковским специалистом.

По прошествии лет, хотя и не часто встречаемся, все больше общаемся по телефону, скажу одно: более обязательного и надежного друга, чем Третьяков, у меня нет. Он не сахарный и не елейный. Наоборот, резок в суждениях, но в оценках людей всегда справедлив и объективен.

Как-то, вспоминая послевоенное время, он сказал, что ходил в школу в райцентре Будки вместе с… Борисом Ельциным, который учился двумя классами старше. А в одном классе с Виктором учился Женя Сенькин…

Мир тесен! Я даже опешил от неожиданности, узнав, что наш первый секретарь Карельского Обкома КПСС Иван Ильич Сенькин пришел с фронта старшим лейтенантом и по рекомендации секретаря Свердловского обкома партии Кириленко был избран первым секретарем Будкинского райкома партии, и что мать Женьки была у них в Будках заведующей детским садом.

И мне было что рассказать Третьякову. Иван Ильич мой партийный «крестный», рекомендовал меня комсоргом ЦК Всесоюзной ударной комсомольской стройки и одновременно первым секретарем райкома комсомола, а позднее – и в органы госбезопасности на оперативную работу.

Иван Ильич для многих, живущих в Карелии, был как родной отец, его любили и уважали. Он проработал на посту Первого секретаря Карельского обкома партии более 25 лет. Он и умер, отдав все людям и оставив семье лишь 80 рублей на сберкнижке.

Такой же бессеребреник, как Ю. В. Андропов. Да, он был большим и верным другом Юрия Владимировича. Не случайно Сенькину предоставили право выступить с прощальной речью на траурном митинге с мавзолея Ленина. Вскоре и сам Сенькин умер в больнице в Москве и был похоронен в Петрозаводске.

– У Женьки, наверное, у единственного в классе был велосипед и даже фотоаппарат, – рассказывал Виктор. – Мы всем классом по очереди катались на этом велосипеде. Иван Ильич и его жена тетя Вера были очень приветливы. Всегда полно ребятишек в квартире. Мелюзга детсадовская, и весь Женькин класс питались у Сенькиных. На велосипеде вся школа каталась. Ельцину Женька тоже давал покататься на велосипеде. На этой почве мы однажды чуть не подрались с Борисом…

* * *

Уже не катается на велосипеде Ельцин. Хорошо, что перестал рулить гигантской страной, путая красный свет с зеленым, задний ход с передним. На резких поворотах он много раз чуть не разнес государственную машину вдребезги. Жаль, что поздно вышел из царской кабины, и, натешившись, отправился, наконец, на покой. За то спасибо, что опомнился в последний день 1999 года…

Как же все мы, «дорогие» Ельцину россияне, обманулись в нем. Помнится, я доброжелательно относился к Ельцину в бытность его первым секретарем Свердловского обкома КПСС, а тем более, в первые дни его работы в Москве первым секретарем горкома партии.

Но уже в мае 1991 года в кругу друзей я впервые назвал Ельцина авантюристом. Были на то основания. Тогда меня чуть не растерзали самые близкие приятели – поклонники Ельцина. В дни ГКЧП даже самый родной мне человек сделал ультимативное предупреждение, – если я против Ельцина, то можем оказаться по разную сторону баррикад! Как в семнадцатом: сын против отца, брат против брата…

К сожалению, приступ эйфории по поводу пришествия на московский престол Ельцина был настолько силен, что передача ему перестроечного кремлевского жезла от Горбачева была воспринята на «ура». Дня не прошло, как средства массовой информации назвали его чуть ли не «помазанником божьим…»

– Да полно вам, – хотелось кричать во всю глотку. – Опомнитесь, борзописцы! Вы, обманутые россияне, подумайте, прежде чем петь аллилуйю!

К этому времени я уже переболел любимым Ельциным, как скарлатиной. Но вспоминаю, как и я, полковник КГБ, готовил документ об обстановке в СССР Генеральному секретарю ЦК КПСС и восторгался Ельциным. В донесении из УКГБ по Свердловской области говорилось, что первый секретарь обкома Борис Николаевич Ельцин пять часов кряду отвечал на вопросы студентов города. Да еще на какие! Провокационные, антисоветские. По тем временам это было равносильно бомбе, взорвавшейся в зале заседаний Политбюро ЦК КПСС! Кто из партийных деятелей мог себе позволить свободную дискуссию со студентами, да на равных. Да еще пять часов кряду! У члена ЦК больше дел в области не было? Были. Но это же «смелый» Ельцин, которому все сходило с рук! Новатор!

Очень уж мы, чекисты, зауважали его после той дискуссии. А уж когда он приехал из Свердловска и стал руководить Москвой – то вовсе готовы были идти с ним в огонь и воду. Из уст в уста передавались поступки нового первого секретаря Московского горкома партии, ставшие легендами: Ельцин отказался от кремлевских услуг и пользуется лечением в обыкновенной районной больнице; Ельцин как рядовой москвич в магазине попросил взвесить ему припрятанной телятинки; Ельцин оторвался от охраны и ездил по Москве с рядовыми гражданами в обыкновенном автобусе. Ходили легенды, что Ельцин в автобусной давке обрывает пуговицы так часто, что Наина Иосифовна и охрана не успевают пришивать их…

А какие оргвыводы после этих спектаклей делал Ельцин! Следом за телятинкой, как оторванные пуговицы, летели головы должностных лиц!

Помнится, теща моего коллеги, полковника Владимира Скоморохова, ветеран революции, причитала:

– Матросик ты наш Ельцин, братишечка! Вот и дожила я до светлого будущего – наконец-то пришел большевик, настоящий ленинец! Этот по справедливости наведет порядок…

Мы с ее зятем стояли у порога и, чего греха таить, тоже шмыгали носом от умиления, искренне поддакивали:

– Да, уж… Пришел, действительно, матрос…

Вот уж истинно: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь!»

Сейчас бы сказал Третьякову: «Жаль, что ты тогда, еще в Будках, не отлупил Борьку…»

Кастовый снобизм

Я не врач, но могу дать точное определение «болезни» Ельцина, поселившейся в нем еще в Будках, когда он завидовал Женьке Сенькину.

Кастовый снобизм – название этой болезни. Зависть к тем, кто выше тебя, жажда стать выше над ними, над всеми, неприязнь к тем, кто обладает властью, и полное равнодушие к судьбам тех, кто ниже тебя. Это власть, замешанная на зависти, ханжестве, лицемерии, мщении и преследовании неугодных. Кастовый снобизм – болезнь, преследовавшая Ельцина, особенно на этапе борьбы за власть с Горбачевым. Это болезнь многих, играющих в политику. Такие люди есть у нас в правительстве, особенно в числе многочисленных кандидатов в президенты. Кастовый снобизм характерен для многих людей разных профессий и целых ведомств в России. Своего рода антагонизм в отношениях друг к другу по роду службы. Например, военно-морские силы пытаются подчеркнуть свое превосходство над сухопутными, – по этой причине испокон веков моряки дерутся с пехотинцами. Косо поглядывают друг на друга и МВД с КГБ…

Я с этими пережитками капитализма не раз встречался на работе в Москве и Карелии, в Армении и на Украине, когда учился в «шпионской» школе в Киеве. Но так и не смог отметить действительное превосходство одних над другими – каждый делал свое дело, но при этом, по каким-то неписаным законам, считал, что он лучше, профессиональнее. В табели о рангах и чекисты, и милиционеры всегда ставили себя выше коллег. Даже Дзержинского, основателя той и другой силовых структур, ревновали друг к другу. Одни доказывали, что он милиционер, другие – чекист. Теперь он ничей…

Вот и с приходом милиционера Баранникова среди чекистов стало расхожим определение – «первопроходимцы». О тех, кто с ним пришел из МВД. И это не случайно: Ельцин сознательно стравливал МВД и КГБ.

Однако чекисты быстро разобрались кто есть кто. Как ни прискорбно, но первопроходимцами оказались, в первую очередь, свои Витьки, наши, доморощенные, чекистские, и даже инспекторские, к счастью один-два на управление.

Пришедшие в госбезопасность с Баранниковым большей частью оказались людьми порядочными, как и сам Баранников. И профессионалами.

Я длительное время работал по линии розыска в Карелии и Армении, где моим наставником и учителем был полковник КГБ СССР Александр Петрович Евдокимов, разоблачивший двух американских шпионов. А до прихода в КГБ Евдокимов был сотрудником МУРа, после КГБ – в команде А. И. Лебедя.

Потребовался случайный разговор с начальником спецуправления МВД СССР, в прошлом министром МВД Карелии, генералом Виктором Петровичем Мяукиным, чтобы внутренне смириться с новым руководителем администрации МБ генерал-лейтенантом Бондаренко.

– Вам повезло, – сказал Мяукин. – Владимир Александрович Бондаренко – человек толковый и правильный.

Предвзятость как рукой сняло: Мяукин – старый закадычный друг еще со времен Всесоюзной ударной комсомольской стройки Большая Кондопога. Ему верю.

Я благодарен судьбе, что имел счастье служить в Карелии под руководством таких партийных вожаков, как В. П. Мяукин, И. И. Сенькин, А. Н. Шлямин, В. П. Смирнов, Н. А. Митькин, А. И Прокуев, В. С. Степанов, Н. И. Вайганов, Я. Ф. Шваин, Е. И. Коробов и других. Вот уж кто начисто лишен кастового снобизма – так это они!

Не было у меня никаких предубеждений по отношению к генералам-профессионалам, пришедшим в 1992 году в МБ из МВД – Бондаренко, Гурову, Черненко…

Звания, должности, карьеры. Нет, не завидую своим бывшим коллегам, ставшим генерал-полковниками во время развала СССР и разгрома КГБ. Надлом коснулся и их. Ненадежно, капризно-переменчиво и цинично их время. Едва ли реализуют они лучшие свои побуждения…

1991 год. «Батон-Руж» в Кольском заливе

Еще до того как началось обвальное разрушение армии и флота, военной контрразведки, произошли события, наглядно продемонстрировавшие полную нашу неспособность защитить Отечество…

Американская подводная разведывательная лодка «Батон-Руж» на 30-метровой глубине столкнулась с нашей атомной подлодкой… И где? В российских водах Кольского залива! Говоря языком военных моряков, «Батон-Руж» вела слежку за нашей ракетной лодкой «непрерывно, имея перед собой опознанную, обнаруженную цель, которую в случае получения приказа или военных действий обязана уничтожить»!

Сколько времени она охотилась – сказать трудно: может несколько дней, неделю, месяц. В случаях, когда схвачен с поличным, хотя бы извиняются и оправдываются: вот-де, находясь в нейтральных водах, из-за неисправности приборов отклонился от маршрута и нечаянно на несколько метров залез на чужую акваторию…

Конечно, это сказочка для маленьких ребят, а не взрослых дядей. Посудите: где Потомак, а где Кольский? На расстоянии многих тысяч миль…

Но американская сторона и не думала извиняться. Назревал скандал.

По всем мировым канонам в любой стране подобный инцидент рассматривается как шпионаж. Раскрутить его следовало по-крупному, на весь мир. Заставить американцев сполна расквитаться за этот неприятный для них политический ляп. Однако наш Президент и правительство не только не потребовали сатисфакции, а тут же (не дай бог, если янки опередят и принесут свои извинения!) стали вещать по всем каналам, что эпизод с подлодкой США не повлияет на российско-американские отношения.

В который раз… утерлись.

Правда, в 1960 годы уже был подобный инцидент с американской подводной лодкой «Скорпион», но тогда…

Командовал ею молодой и наглый командир, который заходил в наши базы на Севере как к себе домой на Потомаке и работал там под перископом. Советские станции перехвата не могли его поймать…

Потом лодка пропала, и американцы долго не могли ее найти. Только недели через две после исчезновения один из советских моряков-операторов глобального слежения за подводными установками вдруг вспомнил странный щелчок…

При переходе из Средиземного моря в районе Азорских островов на глубине порядка 4600 метров, он слышал щелчок, напоминающий взорвавшийся балончик электролампочки.

Пленки с записями шумов дали американцам. Они их прокрутили и нашли этот щелчок. Заложили в компьютер, который и выдал им местонахождение лодки. И подняли со дна морского обломки «Скорпиона».

Сейчас «Батон-Руж» решал те же задачи разведки, что и «Скорпион» (Осенью 2000 года в этом же районе Баренцева моря во время учений погибла самая современная атомная подводная лодка (атомный крейсер, флагман флота России) «Курск». Одна из версий гибели – столкновение с подводной лодкой-тараном США во время испытания последней… – Примеч. авт.)

Если раньше можно было все валить на ядерное противостояние с СССР и необходимость разведки в чужих водах, то теперь действия «Батон-Руж» против дружеской России можно расценивать как наглость, хулиганство, демонстрацию своей безнаказанности и силы. Контрразведка еще сохраняла свои позиции, но наша дипломатия уже не служила России.

…Успешно осуществив разведку в Кольском заливе и оставшись безнаказанным, в сентябре того же 1991 года американский Президент Буш, он же бывший директор ЦРУ, известный больше как «кормилец» голодной России (это он уничтожил в одночасье мощную государственную сеть птицефабрик от Крыма до Полярного круга и от Бреста до Камчатки, дающую в изобилии свежую, безвредную и дешевую отечественную куриную продукцию, завалив российский рынок своими заморскими одноименными ляжками), вдруг предложил новую «наперсточную игру», – «американскую мирную инициативу разоружения»:

– Я прекращаю дальнейшую разработку боеголовок к «Трайденту-2»!

Это заявление последовало сразу же за разведывательной миссией «Батон-Руж» в Кольском заливе. Снова демократические чепчики летели в воздух: зачем нам такая обременительная армия, зачем нам столько ракет, когда дружественная Америка прекращает производство мощных боеголовок «W-88», «МХ». Кричали, даже когда специалисты Генштаба раскрыли подноготную «благих намерений» США. Их доводы мало кого интересовали, не польстилась даже «демократическая» пресса.

На самом деле заявление о прекращении разработки боеголовок к «Трайденту-2» было вынужденной для администрации Буша мерой. Уже с 1989 года стояла перед американцами проблема технологической чистоты процесса производства этих боеголовок в городе Боулдер, штат Колорадо: только в 1989 году завод сбросил в окружающую среду 100 тонн (!) радиоактивной воды. Восстали «зеленые». Общественность США потребовала закрыть объект. Завод закрыли для модернизации и технологического обновления, а нам подсунули «мирную инициативу» и приглашение к дальнейшему разоружению. Красиво, экономно, по-американски.

Для убедительности Буш заявляет и об отказе дальнейшего производства ракет «МХ». Правильно. А зачем они США? Ведь 50 ракет уже развернуто! И еще сохранено достаточное количество ракет «Минитмен-3». Если не будет этих мощных боеголовок по 0,5 мегатонн, то в США уже произведено свыше 3600 боеголовок «W-76» для «Трайдент-1». Мощность в 3–5 раз меньше, чем у «Трайдент-2», а точность в 4 раза выше!

Вывод: ракеты, оснащенные боеголовками «Трайдент-1», имеют боевой эффект в 18 раз выше! Чисто американская арифметика!

Буш заявил и о намерении ликвидировать тактические ядерные ракеты наземного базирования. Правильно, к чему они сейчас, после развала Варшавского договора. Американцы снимают тактическое ядерное оружие с кораблей, складируют или частично уничтожают. Оно им не нужно, ибо все атомные подводные лодки, как известная нам «Батон-Руж», сохраняются.

Зато американцы не трогают тактическое ядерное оружие на самолетах тактической и стратегической авиации, поскольку их все еще вдохновляет опыт войны в Персидском заливе.

Все, что предложил Буш, выдавая за мирную инициативу и благие намерения – вынужденная мера для США! Опять же за наш счет…

А бомбардировщики США? Они имеют неограниченный радиус действия с дозаправками, несут крылатые ракеты с точностью 10–35 метров. Точность изумительная! Боеготовность дежурных самолетов 5-15 минут!

К 1992 году США имели 1905 носителей, на которых размещено 13 042 ядерных заряда!

Сравните: у англичан 384 заряда, у французов – 434, у китайцев – 217.

Вот почему, когда советское правительство пыталось неоднократно втянуть в процесс сокращения и ограничения ядерных вооружений Великобританию, Францию и Китай, они почти хором отвечали:

– Когда Америка с Россией подойдут к нашему «мизерному» уровню, тогда мы добровольно лишим себя статуса ядерных держав и вольемся в переговоры. А пока у нас сотни, у вас десятки тысяч – нам с вами не о чем разговаривать.

Таких слов не нашлось у России в разговоре с Америкой.

Да что они могли сказать, эти президенты – Президент СССР Горбачев, и Президент России Ельцин, если оба молча бросили на произвол судьбы и предали такого боевого друга как Президент Афганистана Наджибулла, который, оставшись без поддержки, 16 апреля 1992 года был свергнут.

Более того, 3 января 1993 года Ельцин с президентом США Бушем подпишет второй Договор о сокращении стратегических вооружений, в соответствии с которым США и Россия возьмут на себя обязательства сократить на две трети (!) число имеющихся ядерных боеголовок!

Эх, знать бы где упасть – мы б соломки подстелили…

* * *

Эту фразу о «соломке» мы, четверо россиян, почти хором произнесли в Омске, на квартире у Банникова, начальника Омского УКГБ. Трое русских – Александр Банников, Валентин Сафонов, я – и осетин Юрий Бзаев. Рассказывая о своей родине Северной Осетии, Юрий вдруг с гордостью произнес:

– Я свою родословную знаю до четырнадцатого колена!

И начал перечислять своих пра-пра-пра… прадедушек и прабабушек.

Тогда-то мы, не сговариваясь, и произнесли хором:

«Эх, знать бы где упасть, мы б соломки подстелили…»

Мы по-хорошему позавидовали Юре Бзаеву, что он знает свою родословную до 14-го колена. К сожалению, мы, русские, похвастать перед осетином знанием родословной не могли.

Познакомился я и с соседями Банникова. Оказалось, что выше этажом над ним живет родной брат министра Дмитрия Язова. Мои земляки, как выяснилось, тоже «не добрали до Ермака…»

…В 1952-53-годах я учился в Омске в институте, потому стал расспрашивать Банникова о людях, которых хорошо знал раньше. Поскольку квартира Банникова находилась в доме, что рядом с драмтеатром, я вспомнил, как мы, студенты СибАк (ОмСХИ), победили на конкурсе студенческих драмкружков и нам предоставили право выступить на сцене этого театра. Играли мы тогда спектакль «Весна в Москве», в главной роли – будущая заслуженная артистка СССР, а тогда всеми нами любимая студентка 2-го курса сельхозфакультета Валечка Талызина. Я играл Соловья…

– Когда мы шли к вам, я на афише заметил фамилию одной актрисы – Живодерова, – обратился я к Банникову. – Я хорошо знал в 1950-е годы омича, мастера спорта по лыжам, неоднократного победителя гонок международных и союзных соревнований Лешу Живодерова. Это не родственница его?

– Это его дочь, а Леши уже нет, умер…

По просьбе Банникова я рассказал о спортсменах того времени. О целой родословной мастеров велоспорта Головченко, о лыжниках. Даже похвастал, как в 1951 году, я, десятиклассник, тогда еще перворазрядник, на соревнованиях общества «Урожай» в эстафете 4 по 10 км принес победу команде Тюкалинского района, а на 30-километровой дистанции обошел даже самого Живодерова.

Правда, тут же пришлось признаться, что ему я все-таки проиграл на последнем километре по берегу Иртыша. Силенок не хватило. В овраг спустился, обмяк, как вата, и «сдох». Но тренер Игорь Иванович Заремба меня все-таки похвалил:

– Нет, вы посмотрите на него, с самим Живодеровым решил потягаться…

Хвалил он меня за то, что я с дистанции не сошел и единственный из команды принес на финиш очень дорогие для командного зачета очки. В тот день был 40-градусный мороз, из 117 лыжников больше половины сошли с дистанции, многие обморозились, в том числе и мой напарник по команде мастер спорта Василий Шевченко, а я, хоть и не выиграл у Живодерчика, как мы его называли любя, приполз к финишу у него на пятках…

…Проговорили мы тогда с Банниковым до поздней ночи и мне даже в голову не приходило, что, в этой квартире Сергей Иосифович Манякин многие годы руководивший областью, мысленно расставляя свои кадры, думал и обо мне. Эх, если бы все получилось так, как мыслил Манякин, то дальнейшая моя жизнь сложилась иначе. Дожил бы я свою жизнь на родине в Омской области и похоронили бы меня там, где покоятся мои дедушки и бабушки, дяди и тети, родной брат Геннадий, братья и сестры двоюродные, друзья детства. А теперь они в Омской области, родители мои в Карелии, а мне умирать придется в Москве…

Почему-то с особой остротой защемило сердце, когда вспомнил, что мой друг осетин Юра Бзаев знает свою родословную до 14-го колена и все его пра-пра… похоронены на родине, на одном кладбище! Юрка тоже не остался в Москве, а уехал к себе домой. Недавно видел его, седого, по телевизору – воюет с чеченскими террористами. Он у себя дома – хозяин! Дай бог здоровья и долгой жизни Юрию Ибрагимовичу.

А я не дома… О, если б знал где… – соломки подстелил!

* * *

Под предательское улюлюканье либералов-западников, под пьяные речи о многополюсном мире и лобызанья с другом Биллом, другом Колем и другом Рю начался невиданный разгром нашей оборонки, армии, ее ракетных войск.

Армия, вчера еще «несокрушимая и легендарная», разваливалась на глазах. В условиях противоречивой военно-стратегической обстановки менялись, как декорации в театре, доктринальные подходы к обеспечению обороноспособности. Все это называлось «военными реформами». Обстановка в Вооруженных Силах – мало сказать драматична. Трагедийна! По чести и достоинству защитников Отечества тяжелым катком прокатывались сложнейшие межгосударственные и межнациональные процессы, острые кризисные явления. Правовая и социальная защищенность военнослужащих отсутствовала. Шел непрерывный процесс сокращения армии, ее вооружений. Особенно тяжко было войскам, остававшимся в странах СНГ, где помимо всеобщего развала, в одночастье расцвели национализм, экстремизм и политические амбиции новоявленных царьков и ханов.

Бесконечное реформирование парализовало, разрушило некогда сильные структуры Вооруженных Сил страны. Советская Армия гибла…

Гибла вместе с ней одна из основных ветвей КГБ – военная контрразведка.

II. ВОЕННАЯ КОНТРРАЗВЕДКА

Управление военной контрразведки

В конце февраля 1992 года штат Управления военной контрразведки составлял треть всей контрразведки, где было порядка 500 самостоятельных особых отделов. Аппарат управления состоял как бы из двух отдельно взятых частей: подразделения, непосредственно входящие в его состав, и подчиненные ему. Структурных изменений военная контрразведка не претерпела только в своей линейности: ВВС, Морфлот, ПВО.

Появились новые специальные отделы – по контрразведывательному обеспечению МВД, по борьбе с коррупцией, контрабандой и хищением оружия. Появился отдел по организации контрразведывательной деятельности… в сфере разоруженческого процесса!