Эйно уходит.

Товарищ дежурный.

С т а р ш и н а. Слушаю, товарищ командир полка.

Б л а г и х. Сообщите дежурным по батальонам: через десять минут выстроиться на первой линейке. В шесть тридцать выступаем.

С т а р ш и н а. Слушаю, товарищ командир полка.

Звуки оркестра, играющего марш.

Доносятся слова команды.

Эпизод второй

ЧЕТВЕРКА

Замирает вдали красноармейская песня. Тишина

взрывается хохотом. Занавес. Площадка около лагерной

кухни. Хохочут четверо ребят, развалившихся на земле.

Посмеиваются милиционеры, недоуменно посматривая на

ребят. Из окошка кухни высунул голову любопытный

дневальный в белом колпаке. Пожилая женщина, в

пенсне, худая и остроносая, вне себя от возмущения.

Говорит быстро, слегка задыхаясь.

Б о р и с о г л е б с к а я. Не понимаю, что тут смешного! Абсолютно нечему смеяться. Это глупо и... и нетактично... Только доказывает... только доказывает, что вы совершенно не умеете себя держать. Очень печально, если чужое несчастье вызывает у вас такое веселье. Так поступают только очень черствые и испорченные люди. Да, да! Ах, какая досада! Ведь я прекрасно помню, совсем недавно смотрела. Ваши бумаги, сумочка... Где я могла выронить?

Хохот усиливается.

А вам должно быть стыдно! Я, по-моему, такого отношения просто не заслужила. Да, не заслужила. Фу! Ну, кажется, кажется, так естественно между людьми... ну, я не знаю, помочь, поискать, просто посочувствовать. (Апеллируя к милиционерам и к дневальному в окошке.) Я, знаете ли, в первый раз вижу таких детей. Я тридцать лет работаю с детьми, и со всякими детьми, я имею опыт, но, знаете ли... (с нервным смехом) это что-то непостижимое. Буквально непостижимое.

И р о д. Ну, довольно, цыц! Обсмеетесь.

Ребята примолкают, фыркая в кулаки.

Чего хай подняли? (Борисоглебской.) Вы уж на них, Софья Николаевна, не будьте в претензии. Это такой рыжий народ: готовы кого угодно на зуб взять. Я так полагаю, они и навернули сумочку.

Ребята в восторге.

Б о р и с о г л е б с к а я. Что значит "навернули"? Ты хочешь сказать - взяли? Нет, что ты, никогда не поверю!

И р о д. Верьте спецу, Софья Николаевна. Я по рожам вижу. У, босяки бесстыжие! Вот теперь они прищучат меня за то, что я вам настучал. (Перекрестился.) Истинный Макарка, это они.

Б о р и с о г л е б с к а я. Ни-ни, не может быть! (Волнуется.) Дети, если вы взяли, то отдайте. (Ироду.) Скажи им, чтобы они отдали.

И р о д (горько). Разве они меня слушаются, Софья Николаевна? Они добром не отдадут. Вон мильтоны сидят, руки сложили. Обыскать - и амба.

Б о р и с о г л е б с к а я. Какой стыд! Дети, если вы действительно взяли, это отвратительно. Очень рада, что вас берут в Красную Армию. Вам нужно строгое обращение. Пусть вас наказывают. Товарищи милиционеры! Обыщите их. Или нет... Ну, как хотите... (Мечется.)

Ребята развлекаются.

П е р в ы й  м и л и ц и о н е р. Они не дадутся, гражданка. Уж я их знаю...

Б о р и с о г л е б с к а я. Нет, они должны. Вы - милиционер, это в вашей власти...

П а т а ш о н. Чегой-то? Я брал, да? Бросьте! Рязань, ты брал?

Р я з а н ь (рассудительно). Не. На што она мне?

П а т а ш о н. Ахметка, твоя тянула? Ась?

А х м е т (спокойно). Зачем? Совсем мине не интересна.

П а т а ш о н. Вставай, братва! Пускай обыскивают! Чего Ирод треплется?

Ребята вскакивают, вызывающе глядя на Борисоглебскую

и милиционеров. Борисоглебская в смятении.

И р о д. Обыщите, обыщите. Нечего с ними хороводиться...

П а т а ш о н (театрально). Приступайте к исполнению ваших обязанностей, низкие сатрапы! Но помните - близок час возмездия!

Ребята фыркают, милиционеры переглянулись и,

помявшись, приступают к осмотру.

Б о р и с о г л е б с к а я (нервничая). Как это ужасно! Но я обязана, я обязана...

В т о р о й  м и л и ц и о н е р (кончил осмотр, растерянно). Не видать ничего, гражданка.

Б о р и с о г л е б с к а я. Я так и знала. Мои дети не могут сделать этого.

И р о д. Конечно, не могут. Это не иначе как мильтоны заначили. Але, ребята, мильтонов обыскивать!

Ребята с гиканьем окружают милиционеров.

П а т а ш о н (издает пронзительный звук). Куик-кик! Вывертайте карманы!

И р о д (запускает руку в карман милиционера). Это что за штука такая? Эге-ге! (Вытаскивает сумочку.)

Милиционеры в изумлении. Ребята торжествуют.

П е р в ы й  м и л и ц и о н е р. Это что же?.. Как же это так? (Разводит руками.)

В т о р о й  м и л и ц и о н е р (вынул из своего кармана пачку бумаг). Откуда это мне богатство привалило? Ну и бесы!

Ребята хохочут.

И р о д (возвращает Борисоглебской ее вещи). Получите вашу требуху, Софья Николаевна. Дать вам, что ли, совет на прощанье? Не беритесь вы деловых ребят уму-разуму учить. Только себя мучаете, жалко смотреть.

Ребята хохочут.

Ей-ей, как дитё без глаз.

Б о р и с о г л е б с к а я (прячет сумочку). Ну, это ты молод меня учить. Я тридцать лет работаю с детьми. Я - старый педолог.

П а т а ш о н. Куик-кик! Правильно, мадам. Рязань, ты как?

Р я з а н ь. Ничего. Она - не вредная.

Смех. Входят Эйно и Косов. Смех обрывается.

Э й н о (удивленно оглядывает всех). Кто здесь ответственное лицо?

Б о р и с о г л е б с к а я (встрепенулась). А это вы... здешнее начальство? Очень, очень рада. Борисоглебская, педолог. А это товарищи милиционеры, были столь любезны, что сопровождали нас. Дети, вот товарищ командир, который теперь будет с вами заниматься. (К Эйно.) Вы хотите оформить прием? Простите, ваше имя, отчество?

Э й н о (улыбается). Август Емельянович.

Б о р и с о г л е б с к а я. Сию, сию минуточку, Август Емельянович. (Раскладывает бумаги, суетится.)

В т о р о й  м и л и ц и о н е р (козыряя Эйно). Отпустите нас, товарищ командир. Мы по наряду только провожать должны, а учительша с ими оставаться боится и не отпускает. Теперь нам тут больше делать нечего.

Э й н о. Хорошо. Можете быть свободны.

Милиционер протягивает ему ведомость. Эйно отмечает

время и расписывается. Милиционеры козыряют и уходят.

Б о р и с о г л е б с к а я (подает бумаги). Вот, Август Емельянович, пожалуйста. Здесь сведения, только имен, знаете, установить не удалось. А здесь, знаете, мои записи, наблюдения, может быть, вас заинтересует. Надеюсь, Август Емельянович, им у вас не будет плохо. А? Нет? Ну конечно. Я их очень успела полюбить, и они меня тоже любят, по-своему, знаете ли, по-детски. Знаете, как они говорят? (Смеется.) Как это?.. Да... "Клёвая баба". Понимаете? Хи-хи! Это очень мило. Вы, пожалуйста уж, Август Емельянович...

Э й н о. Не беспокойтесь, товарищ педолог. Все? Разрешите вам пожелать всего лучшего. Спасибо.

Б о р и с о г л е б с к а я. Да, да, я должна ехать. (Испуганно.) И... и товарищи милиционеры уже ушли? До свидания. Очень приятно. Дети, прощайте. Желаю вам счастья. Ну, я пошла. Сюда? Нет, туда. Спасибо! (Уходит, провожаемая смехом ребят и сдержанными улыбками командиров.)

И р о д (свистнул). Золотая рота, смирна! (Приложив пятерню к уху и выпятив живот, балаганно рапортует Эйно.) Товарищ главный командир! Явились в количестве четырех человек в ваше распоряжение.

Э й н о (медленно осмотрел нахально ухмыляющегося Ирода и с интересом наблюдающих ребят). Правильно.

Ребята опешили.

Стоять только вы еще не умеете. Уберите живот и пятерню не растопыривайте. Товарищ Косов, покажите ему.

Ребята смеются. Ирод смущен.

К о с о в (просто, но не без шика, рапортует). Товарищ командир роты! Явились в ваше распоряжение в количестве четырех человек.

Э й н о. Вот так и нужно. Ладно, научитесь. Ну, давайте познакомимся. Для начала - встать!

Р я з а н ь (лежит на земле). Чего это "встать"? Куда?

Э й н о. В армии есть свои порядки, к которым вам придется привыкнуть. Объясняю, потому что вы этого еще не знаете. На будущее запомните: когда с вами разговаривает командир, вы обязаны встать. То же самое и командир. Вы видите, я разговариваю с вами стоя. Ясно? В таком случае - встать!

Ребята неохотно поднимаются.

Подстроиться друг к другу по росту!

Ирод медлит.

Э й н о. Что вам непонятно, товарищ? Вы не понимаете, что значит "по росту"?

Ирод идет на место.

Так. Теперь мы можем разговаривать. Моя фамилия - Эйно. Я - командир третьей роты. А вот - товарищ Косов, ваше непосредственное начальство.

Косов прикладывает руку к козырьку.

Со всеми вопросами и своими делами обращаться прежде всего к нему как к старшему товарищу.

И р о д (бурчит). Это еще видно будет...

Э й н о. В строю не разговаривают, товарищ. Если вам нужно что-нибудь сказать, спросите разрешения, выйдите перед строем и скажите всем. Нет ничего такого? Так вот, товарищи: вы пришли в Красную Армию. В Красной Армии нет маленьких ребят, а есть взрослые люди. Как с взрослыми людьми, мы с вами и будем иметь дело. От вас ничего особенного не требуется: во-первых, не мешать нам работать, а во-вторых, работать самим. Даром вас кормить мы не можем. Не захотите учиться, можете работать на кухне, на складе - дело найдется. Выбирайте. Бездельников же у нас нет. У нас есть свой устав, с ним придется считаться. В остальном вы будете совершенно свободны. Вопросы есть?

Р я з а н ь. Можно мне?

Э й н о. Давайте.

Р я з а н ь. А одёжу выдадут? Мы вона какие драные.

Э й н о (улыбается). Вопрос по существу. Вам будет выдано полное обмундирование красноармейца. Сейчас товарищ Косов сходит в швальню. Приходится ушивать: с маленькими размерами у нас туговато. Товарищ Косов, наведайтесь-ка.

К о с о в. Слушаю, товарищ командир. (Уходит.)

Э й н о. Еще вопросы есть? Нет пока? Можно разойтись.

Ребята рассаживаются.

Курит кто-нибудь? (Садится тоже.)

П а т а ш о н (недоверчиво). А вы табак не отымаете?