Года любви и дни печали

* * *

Написать бы ее, Россию!Всю от неба, до трав, до дна.Где найти мне слова такие,Неизбывные, как она?Чтоб во всей красоте и силеУдивляла людей опять…Написать бы ее, Россию.Ох, как хочется написать.

* * *

Чтобы сердце минувшим не ранитьИ не жечь его поздним огнем, —Не будите уснувшую память,А живите сегодняшним днем.Вас судьба одарила любовью,Осенила волшебным крылом?Не гадайте, что ждет вас обоих,А живите сегодняшним днем.

* * *

Мамы, постаревшие до времени,Верят,Что вернутся сыновья.Жены их,Сиротами беременны,То боятся правды,То вранья.

* * *

Ушла любовь, а мне не верится.Неужто вправду целый векОна была моею пленницей,И вдруг решилась на побег.Ушла любовь, забрав с собоюИ тихий смех, и добрый взгляд…В душе так пусто, как в соборе,Когда в нем овощи хранят.

* * *

Я нашу жизнь запомнил наизусть.Все началось с восторженного слова.Давай опять я на тебе женюсь.И повторю все сказанное снова.

* * *

Будьте осторожны,Когда на скоростиНесетесь выПо гололеду.Будьте осторожныРядом с чьей-то горестью,Чтобы не ранить душуМимолетно.

* * *

Я с женщинами спорить не могу.Не потому,Что все переиначат.А потому,Что лошадь на скакуНе стоит останавливать…Пусть скачет.

* * *

Если ты вдруг однажды уйдешь,Не оставив надежды на чудо,Я скажу себе грустно: «Ну, что ж…Все прошло. Ничего не забуду».И в душе не останется зла.Ни упреков, ни просьб, ни амбиций.Ты моею богиней была.А богине лишь можно молиться.

* * *

«Как нам выжить в этом беспределе?» —Я у Бога мысленно спросил.«Вы же сами этого хотели!Вот и выживайте в меру сил…»

* * *

Вчерашние клеркиПробились во власть.Дремучие неучиСтали элитой.Теперь не властители думЗнамениты.А те,Кто Россию сумел обокрасть.

* * *

Я из этого времени выпал.Как из Родины выбыл.И мы уже не считаем потерь —Кто там в какой стране…Хорошо, что меня не оставила ТверьС отчаяньем наедине.Иерусалим

* * *

Неважно, кто старше из нас,Кто моложе.Важней, что мы сверстникиГорьких времен.И позже история все подытожит.Россия слагалась из наших имен.

* * *

«Добро должно быть с кулаками», —Из древних кто-то утверждал.А в кулаке зажатый каменьМеж тем своей минуты ждал.И мне всегда мешала малостьПоверить в эту благодать:Да, кулаки – они остались.Добра вот только не видать.

* * *

Богачам теперь у нас почет.Нет авторитета выше денег.Жизнь «крутых» размеренно течетБез тревог, без боли и сомнений.Под рукой счета, престижные посты.Визы в паспортах – на всякий случай…Кажется им с этой высотыВся Россия муравьиной кучей.

* * *

Вторые сутки хлещет дождь.И птиц как будто ветром вымело.А ты по-прежнему поешь, —Не знаю, как тебя по имени.Тебя не видно – так ты мал.Лишь ветка тихо встрепенется…И почему в такую хмарьТебе так весело поется?

* * *

Как жаль матерей российских,Рожающих сыновейДля будущих обелисковНа горькой земле моей.

* * *

От весенней грозы, от зеленых ветвейПробуждается в сердце поэзия снова.Ты смеясь набрела на забытое слово.И оно стало рифмой к улыбке твоей.

* * *

Когда я вижу чье-то горе рядом,Мне кажется – и я в нем виноват.«Чем вам помочь?» —Я спрашиваю взглядом.И кто-то грустно опускает взгляд.Чужое горе не взвалить на плечи,Как чемодан или вязанку дров…И все-таки кому-то стало легчеОт всех, тогда не высказанных слов.

* * *

Если платят за доброНеблагодарностью, —Все потом забудетсяЗа давностью.Но в душе останетсяОскомина…И уже не хочетсяВстречатьсяВнове нам.

* * *

Поэзия жива своим уставом.И если к тридцати не генерал,Хотя тебя и числят комсоставом,Но ты, как будто чей-то чин украл.Не важно поздно начал или рано, —Не все зависит от потуг твоих.Вон тот мальчишка – в чине капитана,А этот старец ходит в рядовых.Пусть ничего исправить ты не можешь.А, может, и не надо исправлять.Одни идут годами к трудной славе.Другим – всего-то перейти тетрадь.

* * *

Надпись на чужой могилеВыбита словами медными:«Не жалею, что меня убили.А жалею, что предали…»

* * *

Цвет имени моего – синий.Цвет имени твоего – охра.Звук имени моего – сильный.Звук имени твоего – добрый.

* * *

Все начинается с любви.И все кончается любовью.Ты повторишь слова свои,Прильнув к немому изголовью.

* * *

Помню, птица упала в пруд…И круги от предсмертной дрожиПо душе моей все идут,Словно ты с этой птицей схожа.

* * *

Рано нас покидают дети.И отсрочек нам не дают.Им дороже костры да ветер,Чем родной уют.Пусть уходят, куда им хочется.Строить, странствовать…В добрый час!Пусть уходят из дома отчего,Оставаясь в сердцах у нас.

* * *

Осенний день наполнен светомИ грустной музыкой листвы.И распрощавшееся летоСжигает за собой мосты.В лесу пустынно и печально.На юг умчался птичий гам.И в тишине исповедальнойПритих березовый орган.

* * *

Зависть белой не бывает,Зависть свет в нас убивает.Мы смирились с тем, что завистьСудит всех без доказательств.Ей достаточно улик —Этот счастлив.Тот велик.

* * *

Ты еще не можешь говорить.И о жизни ничего не знаешь.Спит в тебе мальчишеская прыть.Неизвестно, кем ты после станешь.Как все дети – ты смешон и мил.И хотя еще так мало прожил,Все ты в доме нашем изменил.Да и нас, поди, изменишь тоже.

* * *

Все должно когда-нибудь кончаться.Жизнь верна законам бытия.Все быстрее мои годы мчатся.Все прекрасней молодость твоя.Перемножу прожитые годыНа свою любовь и на твою.Пусть скупы лимиты у Природы —Я тебя стихами повторю.

* * *

Я забываюсь работой и музыкой.Забываюсь от наших с тобой утрат.Не хочу, чтобы жизньСтала улицей узенькой,Откуда дороги нам нет назад.

* * *

Гроза была признанием в любви.И над землей безумствовало небо,То полное несдержанного гнева,То полное надежды и мольбы…И вдруг внезапно небо стало немо.Вот так бывает в жизни меж людьми,Когда слова смолкают на мгновенье.А после что? Неистовство любвиИли забвенье?

* * *

Возврати, судьба, мнеПрежний голос.Ненависть вложиВ мои слова.Наша жизньЖестоко раскололасьНа ворьеИ жертвы воровства.

* * *

Лишь рядом со смертьюВдруг сердце пронзитЗабытое чувство виныПеред теми,С кем делишь привычноСудьбу или быт.К кому привыкаешь,Как к собственной тени.

* * *

Мне по душе простецкие слова —«Мочить ублюдков и шпану в сортире».Но практика порой была слаба,И потому подчас не тех мочили.

* * *

В мои года стихи уже не пишут.Но Гете был постарше, а писал.И потому я в лодыри не вышел.У Музы я пожизненный вассал.

* * *

Вновь по небу скатилась звезда.Грустно видеть, как падают звезды.Провожаю друзей в НИКУДА.В не пришедшие зимы и весны.Провожаю друзей в НИКУДА.Слава богу, что ты молода.

* * *

Нас разлучило с мамой утро.Ее я обнял у дверей.Взрослея, все мы почему-тоСтыдимся нежности своей.

* * *

Столько накопилось в мире зла, —Сколько в небе окиси азота.Чересчур земля моя мала,Чтоб вместить все беды и заботы.Потому-то и живут во мнеЧья-то боль, отчаянье и горе.Спят спокойно мертвые в земле.А живым – ни счастья, ни покоя.

* * *

Наша жизнь немного стоит.Потому и коротка.Вся Россия тяжко стонетВ стыдной роли бедняка.Наша жизнь немного стоит,Как недорог честный труд.Нас то гимна удостоят,То в заложники берут.

* * *

Отходит от перрона поезд,Как будто от души моей.И кто-то смотрит, успокоясь,На колыхание огней.А кто-то им вдогонку плачет.И, видно, боль его права.И ничего уже не значатВ окне беззвучные слова.

* * *

Я тебя разбудилСлишком поздним звонком.Ты бежишь к моему голосуБосиком.И я чувствую, как ты сейчас горяча.И я вижу – рубашка сползает с плеча.

* * *

Медуз на берег вынесла волна.И не вернулась больше к ним она.Они, как линзы, на песке лежат.И капли солнца на стекле дрожат.Прошло всего каких-то полчаса.И высохла последняя слеза.

* * *

Через столько лет на той же улицеМы случайно встретились в толпе.Ты успела чуточку нахмуриться.Я успел подумать о тебе.Ты успела быстро оглянуться.«Боже мой…» – Я прошептал вдали.Может, надо было нам вернуться?Но друг друга мы бы не нашли.

* * *

Первая красавица РоссииНа портрете дивно хороша.Только в жизни все ж она красивей:Не открылась Мастеру душа.

* * *

Годы – как кочующие звезды,Что глядят прозрачно с вышины.Вспоминаю прожитые весны,Забываю виденные сны.Я о них печалиться не стану.И по мне ты, юность, не грусти.Вышел я однажды рано-рано.Солнце в небе…Я еще в пути.

* * *

Прошу прощенья у друзейЗа нетерпимость и бестактность.Умчалась юность, как газель.Явилась старость, словно кактус.Но я, как прежде, однолюб:Влюбляюсь в день, который будет…Прошу прощения на людяхЗа то, что в юности был глуп.За то, что в старости зануден.

* * *

Великое время.Ничтожные дни:Посеяли семя,А выросли пни.

* * *

Мужские слезы – дефицит.У женщин проще со слезами.Они то плачут от обид,То над письмом, то в кинозале.Не знаю – верить ли слезам…Но сомневаться я не смею,Что слезы помогают намДруг к другу быть чуть-чуть добрее.

* * *

У меня от хамства нет защиты.И на этот разОно сильней.А душа немеет от обиды.Неуютно в этом мире ей.

* * *

Я заново жизнь проживу,Уйдя в твои юные годы.Забуду знакомые кодыИ старые письма порву.А память, как белый листок, —Где имя твое заструится.Исчезнут прекрасные лица.И станет началом итог.

* * *

Не уезжаю из России,Не покидаю отчий дом,Хотя чиновничье засильеПереношу уже с трудом.С трудом переношу их чванство,Необразованность и лень.Они себе сказали: «Властвуй!»И этим заняты весь день.А толку от потуг их мало.Но так сложилось на Руси,Что показуха нормой стала,Поскольку правда не в чести.

* * *

Белое безмолвие берез…В лес вхожу,Как в храм входили предки.Бью поклоныКаждой встречной ветке,Чтобы не вспугнуть их белых грез.А какая тишина в лесу!Синяя безоблачная грусть…Полным сердцем я ее несу.Я несу.И расплескать боюсь.

* * *

Ныне пишут все,Кому не лень.Те же,У кого большие бабки,Издают всю эту дребедень,Чтоб покрасоваться на прилавке.Потеснитесь, Лермонтов и Блок!Дайте порезвиться графоманам…Им ведь, графоманам, невдомек,Что народ не соблазнишьОбманом.

* * *

И гений трижды может бытьНичтожен:Когда он дружбуВыгодой итожит,Когда вослед своей любвиБылойОн посмеется,Словно шутке злой.И в третий разВсего ничтожней он,Когда забудет,Где он был рожден.

* * *

Обидно, что ко мне пришлаТы не вначале.Одна судьба у нас была.Одни печали.И как еще хватило силЖить столько летВ разлуке.Я полстраны исколесил.А мне лишьПротянуть бы руки.

* * *

Три года мученийИ счастья.Три года любвиИ разлук.Как хочетсяВ дверь постучаться.Увидеть восторгИ испуг.

* * *

Печально и трепетно письма твоиДавно отпылали в камине.А в сердце моемУголечек любвиЕще освещалТвое имя.

* * *

Как на земле сейчас тревожно!И все страшней день ото дня.Не потому ль один и тот жеКошмар преследует меня.Как будто я смотрю в окошко,Где сажей в космосе пыля,Как испеченная картошкаНесется бывшая земля.

* * *

Я к этой жизни непричастен.В ней правит бал одно жулье.Я к этой жизни непричастен.И совесть – алиби мое.

* * *

Глядит на мир, недобро усмехаясь,Накаченный бездельник и дебил.Сегодня он охотник, завтра – заяц…Не разберешься – кто кого убил.Откуда это племя появилось?И кем оно приходится стране,Что вся Россия им сдалась на милость,Хоть «милость» эта высока в цене.

* * *

Вернулся другИз долгих необщений.Из суеты и мелочных обид.Вернулся в дружбуОдинокий гений.Боясь, наверно,Что уже забыт.А, может быть, душа затосковалаПо юности,Ушедшей навсегда.Все мимолетно – красота и слава.Но вечна жизнь,Покуда молода.

* * *

Лицо выдает человека.Все можно прочесть по нему.Вот ты, например,Добр и честен.Я верю лицу твоему.А друг твой,Хотя и коллега,Но очень завистлив и зол.Лицо выдает человека.Поэтому я и прочел.

* * *

Я стою у могилы Сергея Есенина.И ромашки печально кладуНа плиту.Он любил их при жизни.И рвал их рассеянно.И воспел эту землю —В дождяхИ цвету.

* * *

В страшные годыПрошлой войныШкола была для насОтчим домом.Вечно голодные пацаны,Жили мы горькоМеж детством и долгом.И только, когда Победа пришла,Жизнь довоеннаяСнова вернулась.Но слишком взрослымиНас нашлаНа войну запоздавшая юность.

* * *

Умер Друг…Но не обычной смертью.Я ее вовеки не приму.Потому что очень трудноСердцуБыть могилой другу моему.Здесь его похоронила память.Средь обид,Неверности,И зла…Как дощечка с датами —Меж намиГорькая минута пролегла.

* * *

На фоне бедности российскойПостыдна роскошь торгашей.Засилье «мерсов» и «поршей».Банкеты, бриллианты, виски…А где-то старики над мискойДобреют от чужих борщей.

* * *

Московская элитаСобой увлечена.И все в ней знаменито.И всем вершит она.В ней есть свои кумирыИ гении свои…Роскошные квартиры.Престижные чаи.

* * *

Одни по воротам целят.Другие играют в пас.Неважно, как нас оценят.Важней —Чем вспомянут нас.

* * *

Страна поменяла систему.Система сменила господ.И только при всех своих бедахОстался российский народ.

* * *

Чтоб не было богатых никогдаМы свергли ихПод гром оркестров медных.Кого свергать, чтобы не стало бедных?Пока нас всех не свергнула нужда…

* * *

Коллега болен самомнениемОн хроник…Трудно излечим.Когда располагает временем,Своим, чужим, —Не важно чьим, —Он говорит, а мы молчим.А если что-то вдруг напишет,В восторге он от писанин…Глядит на рукопись,Не дышит:«Ай, Тушкин, ай, да сукин сын!»

* * *

Деревья инеем покрыты.И лес, понурившись, стоит,Как будто холодок обидыВ своем молчании таит.Еще нет снега…Только иней.И нет зимы, а стынь одна.И ствольный град,Казалось, вымер —Такая в граде тишина.Все впереди – снега, метели…И лес несется в эту даль,Уже предчувствуя весельеСквозь уходящую печаль.

* * *

Не поддаюсь я предсказаньям черным.И все-таки, когда приходит ночь,Я суеверьям уступаю в чем-тоИ не могу предчувствий превозмочь.Минует ночь…И все пройдет, наверно,Растают страхи заодно с луной.Но как мне трудно быть несуеверным,Когда не ты, а только ночь со мной.

* * *

Если женщина исчезает,Позабыв, что она твой друг, —Значит, мир ее кем-то занят.До былого ей недосуг.Если женщина пропадает,Не веди с ней ревнивый торг.Значит, кто-то другой ей даритНепонятный тебе восторг.

* * *

Мы все живем по собственным законам.По вечным нормам чести и любви,Где верят только правде да иконам,Сверяя с ними помыслы свои.Мы все живем по собственным законам.И авторы их – совесть и народ.Пусть власть когда-нибудьПод думский гомонЗаконы те своими назовет.

* * *

О, как порой природа опрометчива:То подлеца талантом наградит,То красотой поделится доверчивоС тем,За кого испытываешь стыд.

* * *

Хорошо в постели нежиться,Когда спит голубизна.А когда окно заснежится,Я опять во власти сна.Все я жду, что ты приснишься.Где ты ходишь по ночам?Мимо снов и мимо виршей,Где тебя я привечал.

* * *

Поэзия в опале.В забвенье имена.О, как мы низко пали.Как пала вся страна.И что теперь мне делатьБез помыслов своих?И вскинут флагом белымМой одинокий стих.

* * *

Нам Эйнштейн все объяснил толково,Что не абсолютен результат.И порою вежливое словоМного хуже, чем привычный мат.

* * *

Уезжают мои земляки.Уезжают в престижные страны.Утекают на Запад мозги.Заживают обиды, как раны.Уезжают мои земляки.Но былое ничем не заменишь.От себя никуда не уедешь.И несутся оттуда звонки…

* * *

Как девальвируется слово…Забыв величие свое,Оно сорваться с губ готово,Как с колокольни воронье.Им не спастись и не согреться.И где оно – не все ль равно.Коль золотым запасом сердцаНе обеспечено оно.

* * *

Близость познаешь на расстоянье,Чтоб вернувшись, бережней беречь.Я грустил о ней при расставаньеИ дивился после наших встреч.И всегда была разлука трудной.Жил я так, теряя суткам счет,Как река, что скована запрудой,Нетерпеньем трепетным живет.

* * *

Безголосая певицаИсполняет пошлый текст.Мир успел перемениться,Если в этом есть эффект.Если кто-то перепуталЭту пошлость с красотой.Если нравится кому-тоВместо розы сухостой.

* * *

Мы – скаковые лошади азарта.На нас еще немало ставят карт.И, может быть,Мы тяжко рухнем завтра.Но это завтра.А сейчас – азарт.

Фото

Детство, отрочество

1936–1943

Предвоенные и военные годы

Юность

1949–1961

Тверь – поэты Виктор Гончаров (в центре) и Александр Гевелинг