Миссис Экклс объяснила:

— Мы хотели бы забрать все его вещи, знаете ли. На память.

— У него в карманах были часы, бумажник и железнодорожный билет, — сказала Банч. — Я все отдала сержанту Хэйсу.

— Тогда все в порядке, — сказал мистер Экклс. — Я полагаю, он нам передаст эти вещи. Его документы, должно быть, в бумажнике.

— В бумажнике была только банкнота в один фунт, — сказала Банч. — Больше ничего.

— И писем не было? Ничего такого?

Банч покачала головой.

— Ну что ж, еще раз спасибо, миссис Хармон. А пальто, которое было на нем, оно тоже, вероятно, у сержанта?

Банч нахмурила брови, видимо, напрягая память.

— Нет, — сказала она. — Кажется… Дайте-ка припомнить. Я помогла доктору снять с него пальто, чтобы ему было удобнее осмотреть рану. — Она обвела комнату рассеянным взглядом. — Должно быть, я отнесла его наверх вместе с тазом и полотенцами.

— Если вы не возражаете, миссис Хармон… Мы хотели бы взять его пальто, последнюю вещь, которую он носил. Моя жена очень сентиментальна, для нее это важно.

— Ну конечно, — сказала Банч. — Если хотите, я сначала отошлю его в чистку. Оно.., оно в пятнах.

— О нет, нет, нет, это не имеет никакого значения!

Банч снова задумалась.

— Куда же я его положила?.. Извините, я на минуту.

Она поднялась наверх; прошла не одна, а несколько минут прежде, чем она вернулась, запыхавшись.

— Простите меня, пожалуйста, это, должно быть, моя приходящая служанка положила его с другими вещами, приготовленными для чистки, и мне пришлось долго искать. Вот оно. Я заверну его в бумагу.

Не обращая внимания на их возражения, она упаковала пальто. Супруги Экклс, рассыпаясь в благодарности, попрощались и, наконец, ушли.

Банч медленно вернулась назад и через холл прошла в кабинет мужа. Его преподобие Джулиан Хармон поднял на нее глаза, и лицо его выразило облегчение. Он сочинял очередную проповедь и опасался, что интерес к политическим отношениям между Иудеей и Персией в эпоху царствования Кира завел его слишком далеко.

— Да, дорогая? — сказал он с надеждой в голосе.

— Джулиан, — спросила Банч, — как ты думаешь, почему этот человек сказал «святое убежище»?

Джулиан Хармон, благодарный представившемуся случаю, отложил свою проповедь в сторону.

— Ну вот, — начал он, — в римских и греческих храмах было помещение cella, в котором стояло изваяние какого-нибудь божества. Туда приходили люди, хотевшие спастись от преследования. Латинское слово ага — алтарь — имеет также значение защиты, покровительства. В 399 году нашей эры, — продолжал он, войдя во вкус, — право на убежище было окончательно и определенно признано в христианских церквях. В Англии самое раннее упоминание права на убежище мы находим в Кодексе законов, изданном Этельбертом в 600 году…

Он объяснял еще некоторое время, но, как это уже часто случалось, был приведен в замешательство реакцией жены на свои ученые высказывания.

Нагнувшись, она поцеловала его в кончик носа. Его преподобие почувствовал себя собакой, угодившей хозяйке ловким исполнением особо сложного трюка.

— Приходили супруги Экклс, — сообщила Банч. Священник наморщил лоб:

— Экклс? Я что-то не припоминаю…

— Ты их не знаешь. Это сестра человека, которого я нашла в церкви, и ее муж.

— Надо было позвать меня, милая.

— В этом не было необходимости, — сказала Банч, — они не нуждались в утешении. Вот что я хочу у тебя спросить, Джулиан. Если завтра я оставлю тебе еду в духовке, ты сможешь без меня обойтись? Я думаю съездить в Лондон на распродажу.

— На распродажу? Что ты имеешь в виду?

— Видишь ли, милый, в магазине Берроуз и Портман организована распродажа белья, ну, знаешь, простыней, скатертей, полотенец. Ума не приложу, что мы делаем с нашими посудными полотенцами, но они страшно быстро изнашиваются. Кроме того, — добавила она задумчиво, — мне хочется повидать тетю Джейн.

Славная старая дама, мисс Джейн Марпл, о которой говорила Банч, наслаждалась в настоящее время прелестями столичной жизни, удобно расположившись для двухнедельного пребывания в лондонской квартире своего племянника.

— Как это любезно со стороны милого Реймонда, — заметила она. — Он улетел с Джоан на две недели в Америку, и они настояли, чтобы я пожила в это время у них. А теперь, дорогая Банч, расскажи мне, что тебя беспокоит.

Банч была любимой крестницей мисс Марпл. Старая дама с удовольствием оглядывала свою любимицу, а та, небрежно сдвинув на затылок свою лучшую шляпу, приступила к рассказу о вчерашних событиях.

Излагала Банч коротко и предельно четко. Когда она закончила, мисс Марпл понимающе кивнула головой.

— Ясно, — сказала она, — да, все ясно.

— Вот поэтому я и хотела повидать вас, — пояснила Банч. — Дело в том, что сама я не слишком умная…

— Уверяю тебя, моя дорогая…

— Нет, нет. Во всяком случае, не такая умная, как Джулиан.

— Джулиан, конечно, обладает сильным интеллектом, — согласилась мисс Марпл.

— Вот именно. Джулиан обладает интеллектом, но, с другой стороны, у меня есть здравый смысл.

— Да, Банч, у тебя много здравого смысла, и ты очень умная.

— Видите ли, я действительно не знаю, как я должна была поступить. Посоветоваться с Джулианом? Но у него такие твердые нравственные принципы.

Мисс Марпл, казалось, прекрасно поняла смысл этих слов, потому что она подтвердила:

— Я знаю, что ты имеешь в виду, дорогая. Мы, женщины.., в общем, у нас это как-то по-другому. Ты мне рассказала, — продолжала она, — как все произошло, но я хочу сначала знать совершенно точно, что ты об этом думаешь.

— Я все время чувствовала, что меня обманывают, — сказала Банч. — Мужчина, который скрылся в храме, знал, как и Джулиан, о праве убежища в церкви. Это, несомненно, начитанный, образованный человек. Если бы он сам стрелял в себя, то не пытался бы добраться до церкви и не говорил бы об убежище. Ведь в церкви вы находитесь в безопасности. Ваши преследователи там бессильны. Было время, когда даже закон ничего не мог сделать в таком случае.

Она бросила вопросительный взгляд на мисс Марпл. Та кивнула, и Банч продолжала:

— Эти Экклс показались мне совсем непохожими на него, невежественными и грубыми. И вот еще что. На задней крышке часов покойного есть инициалы «У.С.». Но внутри — я их открывала — совсем мелкими буквами выгравировано: «Уолтеру от отца» и дата. Уолтеру. А супруги Экклс все время говорили о нем, как о Уильяме или Билли.

Мисс Марпл хотела было что-то вставить, но Банч потом решилась закончить:

— Да, я прекрасно знаю, что людей не всегда зовут по имени, которое им дали при крещении. Бывает, что мальчика прозовут «Толстый», или «Рыжий», или еще как-нибудь — но это ведь прозвища. Но родная сестра не станет звать его Биллом, если его настоящее имя Уолтер.

— Ты хочешь сказать, что она ему не сестра?

— Я в этом убеждена. Они отвратительны, эти двое. Они просто пришли за его вещами и для того, чтобы выяснить, не говорил ли он чего перед смертью. Когда я сказала, что нет, они явно почувствовали облегчение. Я думаю, — заключила Банч, — что это Экклс стрелял в него.

— Убийство? — спросила мисс Марпл.

— Да, убийство, — подтвердила Банч. — Поэтому я и пришла к вам, дорогая.

Неосведомленному слушателю слова Банч могли бы показаться загадочными, но в определенных кругах известность мисс Марпл в области расследования убийств была очень широка.

— Он сказал мне: «прошу вас», прежде чем умереть, — добавила Банч. — Он хотел, чтобы я что-то сделала для него. Но я не имею ни малейшего представления о том, что он хотел этим сказать, и это ужасно.

Мисс Марпл подумала несколько минут, потом задала вопрос, который волновал и Банч:

— Но зачем он вообще приехал туда?

— Вы хотите сказать, что если он нуждался в убежище, то любая церковь могла сыграть ту же роль. Незачем было приезжать в такое пустынное место, как наше.

— Значит, у него была какая-то цель, — заявила мисс Марпл. — Он должен был там встретиться с кем-то. Чиппинг Клегхорн небольшое местечко, Банч. Тебе не приходило в голову, кто ему там мог быть нужен?

Банч перебрала в памяти жителей своей деревни, потом нерешительно покачала головой.

— Собственно говоря, — сказала она, — любой.

— Он не назвал никакого имени?

— Он произнес что-то похожее на Джулиан, но, может быть, мне это только послышалось. С таким же успехом это можно было принять за Джулию. А в Чиппинг Клегхорн, насколько мне известно, нет ни одной Джулии.

Банч зажмурилась, пытаясь восстановить в памяти эту сцену. Мужчина на ступенях, ведущих к алтарю, поток света из окна, синие и красные стекла витража, сверкающие как драгоценные камни.

— Драгоценности![1] — неожиданно воскликнула Банч. — Возможно, он сказал «драгоценности». Свет, льющийся из восточного окна напоминал россыпи драгоценных камней.

— Драгоценности? — задумчиво повторила мисс Марпл.

— А сейчас, — продолжала Банч, — о самом главном, о том, что, собственно говоря, привело меня к вам сегодня. Экклсы уж очень настойчиво требовали его пальто. Мы с доктором сняли его с умирающего перед осмотром. Это было старое, потрепанное пальто, не представлявшее никакой ценности. Они что-то сказали о сентиментальных побуждениях, но это была пустая болтовня. Я все же пошла наверх, чтобы принести пальто, и пока я поднималась по лестнице, вспомнила, что умирающий теребил его, как будто старался что-то там нашарить. Внимательно осмотрев пальто, я увидела, что подкладка в одном месте пришита другими нитками. Я ее подпорола и нашла внутри небольшую бумажку, потом снова аккуратно все зашила нитками подходящего цвета. Я была очень осторожна и не думаю, что эти люди могли что-то заподозрить. Да, я этого не думаю, но все же полной уверенности у меня нет. Итак, я снова спустилась вниз, отдала им пальто и извинилась за задержку, объяснив ее по-другому.

— А бумажка? — спросила мисс Марпл. Банч открыла свою сумочку.

— Я не показала ее Джулиану, — сказала она, — потому что он стал бы меня уговаривать отдать ее Экклсам. Я подумала, что лучше привезти ее вам.

— Квитанция из камеры хранения, — определила мисс Марпл, — Паддингтонский вокзал.

— У него в кармане был обратный билет до Паддингтона, — сказала Банч.

Взгляды обеих женщин встретились.

— Необходимо действовать, — твердо произнесла мисс Марпл, — но следует соблюдать осторожность. Ты не заметила, Банч, никто за тобой не следовал, когда ты приехала сегодня в Лондон?

— Следовал?! — воскликнула Банч. — Не думаете же вы…

— Я думаю, что это возможно, — сказала мисс Марпл. — А когда существует какая-то возможность, следует принимать меры предосторожности. — Она быстро поднялась. — Ты приехала сюда, дорогая, под предлогом посещения бельевой распродажи. Так вот, чтобы быть последовательными, мы должны пойти на эту распродажу. Но прежде чем отправиться, нужно кое-что подготовить. Я думаю, — загадочно добавила мисс Марпл, — что в ближайшее время мне не понадобится мое старое твидовое пальто с бобровым воротником.

Часа полтора спустя, обе леди, усталые и разгоряченные, прижимая к себе громоздкие пакеты с тяжело доставшейся добычей, входили в небольшой, мало посещаемый ресторанчик с поэтическим названием «Яблоневая ветка». Испытывая необходимость восстановить свои силы, они заказали бифштекс, пудинг с почками и яблочный пирог со взбитыми сливками.

— Эти полотенца отличаются настоящим довоенным качеством, — воскликнула слегка запыхавшаяся мисс Марпл. — Вдобавок, на них метка «Д». Так удачно, что жену Реймонда зовут Джоан. Я отложу их, а если перейду в лучший мир раньше, чем я предполагаю, то оставлю их ей.

— А мне действительно были необходимы кухонные полотенца, — сказала Банч. — Они в самом деле очень дешевые, хотя и дороже тех, которые этой рыжей удалось утащить у меня из-под носа.

В этот момент в «Яблоневую ветку» вошла аккуратно одетая молодая женщина. Лицо ее было подрумянено, губы ярко накрашены. Внимательно оглядев зал, она поторопилась к их столику и положила какой-то конверт около мисс Марпл.

— Вот, возьмите, мисс, — живо сказала она.

— О, благодарю вас, Глэдис, — ответила мисс Марпл. — Очень вам благодарна. Так любезно с вашей стороны.

— Рада вам услужить, мисс, — сказала Глэдис. — Эрни каждый день повторяет: «Всем, что ты знаешь, ты обязана этой твоей мисс Марпл», — и я всегда, всегда рада быть вам полезной, мисс.

— Такая славная девушка, — заметила мисс Марпл, когда Глэдис ушла. — Удивительно милая и услужливая.

Она заглянула в конверт, потом передала его Банч.

— Ты должна быть очень осторожна, дорогая моя, — заметила она. — Скажи мне, кстати, работает ли по-прежнему в Мелчестере этот симпатичный молодой инспектор?

— Не знаю, — ответила Банч. — Вероятно.

— Если он там уже не работает, — подумав, сказала мисс Марпл, — я могу позвонить начальнику полиции. Надеюсь, он меня помнит.

— Ну, конечно, он вас помнит, — сказала Банч. — Нет человека, который мог бы вас забыть. Ведь вы уникум. — И она встала.

Приехав на Паддингтонский вокзал, Банч зашла в багажное отделение и предъявила квитанцию из камеры хранения. Через минуту ей выдали довольно потрепанный старый чемодан, и она направилась с ним на платформу.

На обратном пути никаких происшествий не было. Когда поезд приблизился к Чиппинг Клегхорн, Банч встала и взяла чемодан. Едва она вышла из вагона, как какой-то мужчина подскочил к ней, выхватил чемодан у нее из рук и бросился бежать.

— Остановите, остановите его! — закричала Банч. — Он взял мой чемодан.

Пожилой, медлительный контролер только начал было: «Э-э, послушайте, что вы делаете?» — как меткий удар в грудь отбросил его в сторону. Похититель выбежал на улицу и кинулся к поджидавшей его машине. Он швырнул в нее чемодан и собирался уже забраться туда сам, но в это время тяжелая рука опустилась на его плечо, и голос начальника полиции Эбела произнес:

— Что это здесь происходит?

Банч подбежала, задыхаясь.

— Он стащил мой чемодан, — сказала она.

— Чушь! — возразил мужчина. — Понятия не имею, о чем эта дама говорит. Это мой чемодан. Я только что вынес его из поезда.