Саоми

— Вы неправильно понимать мои намерения, — тонким, приторно-угодливым голосом проговорил иностранец. — Эта милый девушка и этот мужчина, который вы ловить, идти вместе!

Сперва командир отряда выглядел озадаченным, но затем, разобравшись в смысле сказанного, издал радостный возглас:

— Ага!

— Я привел девушка вам!

— Ну что ж, — командир подошел, с важным видом оглядел меня с ног до головы, бросил небрежный взгляд на охотника. — Спасибо. Вы хорошо сделали, что привели ее сюда. Можете отпустить, теперь она не убежит.

Он подозвал взмахом руки нескольких солдат, и те выжидающе застыли неподалеку. Было похоже, что командир пытается придумать, как бы поскорее заполучить такого ценного заложника, как я, и избавиться от охотника, который не спешил убирать нож. Лезвие таки поцарапало мне кожу, по шее стекала тонкая струйка крови, и хотя больно почти не было, но за пережитый ужас и подлость, с которой меня застали врасплох, я ненавидела этого иностранца и очень надеялась, что сейчас его прогонят пинками.

Однако свободной рукой охотник полез в карман и, вынув оттуда бумажку, протянул ее командиру отряда, после чего лицо последнего удивленно вытянулось, а отношение к иностранцу резко переменилось.

— Императорская грамота? — удивленно пробормотал солдат. — Господин Рейдек Мур? Простите, мы вас не узнали.

И только тогда иностранец спрятал нож. Я тут же отскочила от него, потрогала рукой ранку под подбородком и запоздало оглянулась в темноту леса, выискивая пути к бегству. Но мне не дали долго наслаждаться относительной свободой. Двое солдат схватили под локти и повели вниз по лесистому склону.

Иностранец о чем-то тихо говорил с командиром, с его лица не сходила довольная улыбка, показавшаяся мне на редкость противной. Но оглянуться я смогла только однажды — ранка, оставленная ножом охотника, пекла, и я сочла за лучшее не крутить головой и вести себя спокойно.

Командир велел своим людям остановиться на небольшой открытой полянке, где они и встали полукругом, а сам, вглядываясь в темноту меж сосновых стволов, крикнул громко:

— Эй, ты! Эй, как тебя там… Выходи! У нас девчонка, ты слышишь? Я буду считать до трех, и если ты не выйдешь — ей перережут горло! Слышишь, саоми? Раз!

В лесу ничто не шелохнулось. А вдруг Ярата здесь нет? Вдруг он не слышит, что тогда? Я почувствовала, что начинаю дрожать, и стало немного стыдно, что мои конвоиры это заметят. Но солдаты — молодые парни — были заняты тем, что, как и командир, высматривали среди деревьев беглеца. Иностранный охотник в нескольких шагах от меня вскинул арбалет.

— Два!

Командир медленно подошел ко мне, вынул нож… Точно такой, которым я едва не ударила Ярата — длинный, с красивой рукоятью, украшенной императорским знаком в виде свернувшейся змеи. Еще раз огляделся и открыл рот, чтобы сказать «три».

Внезапно глаза его округлились, но что увидел глава отряда — так и осталось для меня загадкой, потому что я лишь почувствовала, что мои руки свободны, но только на мгновение — кто-то резко дернул меня, увлекая за собой, перетащил через упавших на землю солдат и… навалился сверху, придавив мне ноги. Попытался подняться, но замер, услышав приказ, сказанный тоном дружеского совета:

— Следующий раз я буду стрелять в девушка. Не двигаться, саоми.

Ярат поднял голову, посмотрел на меня то ли с сожалением, то ли с упреком, так что сразу захотелось оправдываться, объяснять, что я не виновата, что это все мерзкий иностранец…

Опомнившиеся солдаты подняли его и оттащили в сторону, меня тоже не оставили без внимания, хотя я очень надеялась, что теперь-то про меня забудут, предоставив идти на все четыре стороны. Ярата связали, перемотали веревкой, словно муху паутиной. Чуть выше колена из порванной штанины выглядывал испачканный в крови кончик стрелы охотничьего арбалета. Один из солдат наклонился возле связанного Ярата и, обрезав наконечник, вынул стрелу с противоположной стороны. Мне теперь только стало ясно, почему Ярат упал, и ужасно захотелось задушить самодовольно усмехающегося иностранца, испортившего нам побег.

Отдав распоряжения относительно пленных, командир отряда с фальшивой улыбкой тряс руку иностранцу:

— Спасибо вам за помощь, большое спасибо!

— Ничего важного, — отмахнулся охотник. — Это быть совсем нетрудно для меня. Я только попросить вас сделать одно очень маленький одолжение.

— Да-да? — с готовностью откликнулся командир, видимо успокоенный словами "очень маленький".

— Я очень интересоваться звери, особенно саомитский коты. И очень интересоваться люди, которые могут быть коты. Саоми. Я хотеть бы увидеть, какой зверь будет превращаться этот человек.

Решив, что такая просьба действительно похожа на "очень маленький одолжение", командир развернулся к пленнику.

— Ты слышал? Уважаемый господин Мур хочет увидеть, в какого зверя превращаются саоми.

Ярат улыбнулся, но его улыбка больше напоминала оскал.

— Ты понял, что я сказал? Уважаемый господин Мур…

— Я связан, — ответил Ярат.

Короткая фраза мигом охладила пыл командира императорских солдат. Если для превращения пленнику необходимо избавиться от веревок, то…

— Простите, господин Мур, я боюсь, мы не сможем исполнить вашу просьбу, — в голосе солдата прозвучало искреннее сожаление.

— Почему? — удивился иностранец.

— Потому что для этого его придется развязать, а я не хочу рисковать.

— Ничего важного! Мы будем держать девушка. Саоми не убежать, нет.

Командир посмотрел на Ингу, потом на Ярата. Нет, все-таки снять веревки — это слишком, вдруг даже раненый, этот саоми что-нибудь сделает. Двое из отряда уже лежали мертвые, и командир решил, что не пойдет на такой риск.

— Нет, простите, господин Мур, это невозможно. Вы можете подождать, пока его передадут в руки его величества, и, возможно, император исполнит вашу просьбу, ведь вы почетный гость в нашем государстве.

— Я сделать, как вы говорите, — обиженно произнес охотник, и командир вздохнул с облегчением. Даже если иностранец пожалуется, что его просьбу не удовлетворили, император не накажет человека, которому удалось заманить в ловушку и поймать последнего из саоми, невесть как сбежавшего из самого глубокого подземелья тюрьмы.

* * *

Ингу погрузили на один из поджидавших неподалеку от леса возов, предварительно связав ей руки и ноги. Наверное, командир отряда все еще опасался, что саоми сбежит, а потому девушку постоянно держали на виду у пленника, демонстрируя готовность при первом его неосторожном движении перерезать горло заложнице. Вот только Ярат почти не смотрел в ее сторону. Возможно, считал Ингу виноватой в том, что его поймали, а может, просто не хотел встречаться взглядом с охотником-иностранцем, который находился рядом с девушкой и смотрел на Ярата с противной улыбкой на гладком розовощеком лице.

"Я найду его раньше, чем это сделает Айлан", — пообещал себе Ярат. Иностранец вызывал у него сильную неприязнь пополам с брезгливостью. Но надо сказать, Рейдек Мур оказался достойным противником — единственный успел среагировать и даже попал.

"Он охотится на саомитских кошек. Вот откуда эти навыки, быстрота реакции" — Ярат мрачно смотрел в щель между рассохшихся досок повозки, и в это время сосредоточенно пытался ослабить узел связывающей кисти веревки. Раненая нога ныла и кровоточила, но Ярату было не до этого, и лишь позже, когда, протарахтев по темной деревенской улице, повозки остановились в огороженном невысоким забором дворике, Ярат понял, что слабеет, и даже вот-вот потеряет сознание.

Его стащили на землю. Один из солдат бросился к колодцу за водой — вымыть повозку от натекшей крови. Но его старания были обречены на неудачу — по быстро впитывающему влагу дереву расползлось багровое пятно, которое уже не вымыть, не вытравить.

Командир отряда склонился над пленником:

— Ну вот, теперь ты точно никуда не денешься!

Хозяин трактира встретил командира и охотника на пороге, сгибаясь в низком поклоне.

— Нам две комнаты, самые лучшие.

Трактирщик снова согнулся вместо ответа.

— Моих солдат накорми как следует, лошадям овса да побольше.

— Да, да, господин!

— Через пятнадцать минут мне и господину Муру подать ужин.

— Да, господин.

Тем временем солдаты притащили дрова и распаливали костер. Пленников, под присмотром часовых, оставили на улице.

Костер разгорелся яркий, а имперские солдаты не спешили ложиться спать, тем более что предрассветный холод пробирал до костей даже сквозь теплую одежду. Спальники тоже не спасали.

Командир, наконец, распорядился перевязать Ярата — в его планы входило доставить саоми к императорскому дворцу живым, ведь за это обещали дополнительную награду. И, тем не менее, был отдан приказ часовым в случае попытки бегства стрелять на поражение: все-таки, лучше мертвый преступник, чем сбежавший.

* * *

— Ярат!

Он не откликнулся, и я негромко, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, позвала еще раз:

— Ярат!

Ну, наконец-то! Ярат медленно повернул голову, посмотрел на меня, чуть щурясь, и снова прикрыл глаза. Ладно, по крайней мере, он живой, а я-то испугалась…

Рядом с ним на «почетном» карауле остались четыре человека, а я наблюдала и удивлялась — они что, всерьез опасаются, что Ярат попробует удрать? Да он же едва шевелится! Хотя… оно и понятно. Если б меня так перемотали, я бы, наверное, вообще задохнулась.

Сидеть на холодной земле было неприятно, и я постоянно ворочалась, а потом вспомнила, что наш узелок, заботливо собранный Нэлией, остался в лесу, на полянке, и стало совсем тоскливо.

Солнце поднялось высоко, и ярко светило сквозь нарядные белые облачка в высоком небе. Все та же повозка с темным пятном на прикрытых мешковиной досках негромко поскрипывала, встряхиваясь и подпрыгивая на ухабах. Ярат спал, и мне тоже удалось вздремнуть, но ненадолго — наверное, я что-то говорила во сне, и это рассмешило одного из наших сторожей. Его хохот меня и разбудил.

Вечером похолодало, небо затянуло тучами, а в сумерках перед моими глазами закружились белые мошки первых снежинок. Я замерзла окончательно. Руки были связаны за спиной, пальцев я давно не чувствовала, но готова была поспорить, что они сейчас бледно-голубого цвета.

— Милый девушка замерз? Нехорошо. Надо беречь наш заложник.

Иностранец достал одеяло из своей сумки и бросил его мне. Солдат, стороживший нас в повозке, укутал меня, и я, хотя меньше всего хотела принимать помощь от господина Мура, из-за которого, собственно, мы с Яратом и попали в плен, не отказалась, не попыталась гордо сбросить одеяло с плеч, а постаралась завернуться поплотнее, спрятала подбородок и пожалела, что меня не укрыли с головой. Тепло быстро разморило и, убаюканная поскрипыванием колес и размеренным перестуком копыт, я уснула.

Дорога вышла в перепаханное поле за деревней и, плавно изогнувшись, повернула к виднеющемуся вдалеке леску. Глядя на унылую полосу деревьев, на ветвях которых почти не осталось листьев, я подумала, что если мы остановимся там на ночь, Ярат может попытаться сбежать. Естественно, вместе со мной, потому как что бы я о нем не думала, уверенность, что меня не оставят, была твердой.

В поле гулял холодный ветер, проморозивший всех, кроме, возможно, меня да иностранного охотника, еще днем надевшего теплую куртку на меху. Поэтому, едва оказавшись под защитой леса, объявили привал и разожгли костер. Командиру поставили большую палатку, а иностранец воспользовался любезным приглашением переночевать там же, под прикрытием матерчатого полога.

Мы сидели далеко от огня. Я нащупала пальцами какую-то щепку и усердно пилила ею веревку на руках. Благо, на меня внимания не обращали — сторожили только Ярата, хотя последние сутки он выглядел совершенно безобидно — связанный, безучастный ко всему происходящему вокруг, равнодушный и спокойный, замерзший до бледной синевы. Я очень надеялась, что все это время он вынашивает план побега, продумывая до мелочей, да бережет силы, но как-то мало верилось.

— Ты как? Живой там? — спросила я, когда мне показалось, что никто не прислушивается к нашему разговору. Ярат глянул в мою сторону, пошевелился, пытаясь принять более удобное положение. Но сторож тут же пнул его в бок.

— Лежать!

— Холодно, — сказал Ярат.

Я удивленно приподняла брови — вот уж не ожидала, что он станет жаловаться.

— Холодно? — солдат громко засмеялся, товарищи обернулись к нему, заинтересованные происходящим. — Слышите, ему холодно! Что ж, сейчас мы это исправим, только не говори потом, что жарко!

Сторож отошел к костру. Возле Ярата оставались еще трое часовых, но они не стали возражать, когда пленник приподнялся и сел. Видимо, просто не заметили. Их товарищ наклонился, вынул из костра смолистую головешку, на кончике которой лепестками рыжих тюльпанов плясал огонь.

Похоже, никто, кроме меня, не заметил, что глаза связанного пленника поменяли цвет.

Сторож махнул головешкой перед лицом Ярата и самодовольно усмехнулся:

— Посмотрим, что ты скажешь теперь, паленая кошка!

Ярат улыбнулся. Я принялась пилить веревки с удвоенным усердием.

Солдаты, заинтересованные происходящим, подтягивались ближе, улыбка пленника становилась вызывающе наглой. Это не понравилось ни часовым, ни их товарищам. Скорчив злорадную мину, сторож поднес выхваченную из костра головню к спине Ярата, вернее, к его волосам, кончики которых мгновенно вспыхнули, и тут же принялись скручиваться проволокой.

Один миг… Лица стоящих поблизости солдат исказились, на них успели появиться улыбки, но смех замер, потому что внезапно только что связанный и неподвижный пленник взвился с места и бросился в сторону. Будто сбитый стремительным вихрем, упал один, потом второй, а Ярат прыгнул к следующему.

Теперь он бы вооружен, я видела отблески лезвия, но заметила также, что стоящие поодаль подняли арбалеты. Только почему-то они не стали сразу стрелять в Ярата — некоторые вдруг попадали на землю, остальные спешно обернулись к лесу, откуда в солдат летели стрелы.

Оставив растерявшихся противников, Ярат подскочил ко мне и, быстро разрезав веревки, которые я так и не успела перетереть, потащил в лес. Мои ноги едва слушались, поэтому я спотыкалась и только чудом не падала. Вслед нам просвистело несколько выстрелов, но теперь у серо-фиолетовых был другой противник, вооруженный и опасный особенно тем, что имел возможность расстреливать отряд, прячась за деревьями. Кто эти неожиданные помощники — я даже не гадала. Какая разница? Главное — мы на свободе, и солдаты императора, а так же противный охотник-иностранец нам теперь не страшны.

Внезапно Ярат остановился. Выглядывая из-за его спины, я увидела людей в простой одежде, вооруженных кто как. Здесь были и мои сверстники, и взрослые, седобородые мужи. Впереди всех — коренастый дядька с рыжими волосами, неопрятно торчащими вокруг лица, пышными усами и бородой. У пояса его висел хороший боевой топор на кожаной петле.

— Это ты — последний саоми, сбежавший от императора? — рыжий добродушно усмехнулся. — Не удивляйся. Слухом земля полнится.

— Зачем вы здесь? — сухо спросил мой спутник, и я возмутилась в душе — разве можно так разговаривать с теми, кто нас спас?

— Не "за чем", а "за кем". За тобой.

Ярату ответ не понравился — я это почувствовала. Рыжий, наверное, тоже понял, поэтому произнес немного обиженно:

— Ты бы хоть спасибо сказал, что мы тебе сбежать помогли. Сам бы, небось, не выкрутился. И если ты тот, за кого мы тебя приняли, я буду рад пригласить тебя немного передохнуть, а заодно и мирно побеседовать в спокойном местечке, куда не нагрянут люди императора. Если ты кто-то другой — назовись, и мое приглашение останется в силе. Меня зовут Арен, и все честные люди от северных лесов до Орханы знают меня и могут засвидетельствовать, что я не предатель, и мои гости всегда могут чувствовать себя в полной безопасности, сколько бы золота не обещалось за их голову!

Рыжий сложил руки на груди, грозно глядя на моего спутника. Ярат некоторое время оставался неподвижен, потом передал мне нож, а сам шагнул навстречу Арену.

— Прости, если обидел недоверием, — мне показалось, что он сказал это скорее приличия ради, нежели действительно сожалея. Но рыжий обрадовался как будто искренне и с удовольствием пожал протянутую руку.

* * *

Погоня, если она была, пошла по ложному следу. Небольшой закрытый фургончик, покачиваясь, катил по лесной просеке. Ярат еще некоторое время держался, опасаясь задремать, и смотрел в серо-синее небо, мелькающее за приподнятым пологом. Доверять незнакомым людям было очень трудно, и он не доверял, но усталость давала о себе знать. Свернувшись калачиком, он подтянул к себе старое одеяло, закутался по шею. На лице сидящей напротив Инги появилась насмешливая полуулыбка.

Что-то кольнуло в щеку. Ярат провел рукой по волосам — опаленные почти до плеч, они были теперь неприятными на ощупь, спутанными, ломкими. Несколько волосинок осталось на пальцах. Раненая нога заныла, пришлось ее немного распрямить, нарушая уютный и теплый шерстяной кокон. "Последний саоми, сбежавший от императора"… Когда он, прихрамывая, добрался до фургона и сел, ссутулившись, у бортика, рыжий Арен вдруг нахмурился.