Война 2017. Мы не Рабы!

      Было видно, как в коридоре лежит тело американского пехотинца, в шее у него было видно входное отверстие.

      "Прямо в шейные позвонки! Как так получилось?" -- вяло подумал я. Мы оба стояли и смотрели на тело бойца американской армии.

      В коридоре послышались шаги.

2.

      Я был готов к бою, поднял пистолет на уровне глаз, часовой также сдернул с плеча автомат, снял с предохранителя, передернул затвор.

      Из-за угла показался начальник особого, тьфу, отдела военной контрразведки полковник Миненко Иван Николаевич.

      Он увидел нацеленное на него оружие. Поднял кисти рук, показывая, что не вооружен.

      - Тихо, тихо. - посмотрел на убитого американца. - Кто его приложил?

      - Я. - сказал я опуская оружие.

      - Ну, и чего стоите? Затаскивай его в кабинет! А ты боец - быстро за шваброй и в туалет! Кровь смыть! Автомат оставь! И запомни! Ты ничего не видел. Пошел отлить. Нарушение Устава караульной службы - еще не есть смертная казнь!

      Втроем мы, кряхтя, затащили обмякшее тело в мой кабинет, опустили на пол.

      - Опаньки! - Миненко аж присвистнул от удивления, увидев тело Данилоффа на полу - Ни фига себе. Прямо ледовое побоище. И этого ты тоже? - он с видом знатока рассматривал входное отверстие на лице у покойного майора.

      Повернул голову покойного майора. Покачивал головой с видом знатока.

      - Я - уныло кивнул - Одной пулей обоих. Когда тело за дверь грохнулось, думал, что своего убил.

      - Понятно.-- Миненко подошел к моему столу, приподнял газету - А что пьешь один?

      - Да, я это... Хотел застрелиться, так, вот помешал - я кивнул на убитого майора.

      - Стреляться-то не передумал? А то можешь не тратить свои патроны, думаю. Что америкосы тебя сами расстреляют. Сэкономишь или Штатам или Родине патрон. Нет. Не патрон. Два.

      - Второй для контрольного выстрела?

      -- Соображаешь, полковник!

      Нужно сказать, что никогда не было понятно, когда Миненко говорит серьезно, а когда шутит. Он всегда улыбался открытой, в тридцать два зуба -- голливудской улыбкой. Вот и сейчас было совершенно непонятно всерьез он или в шутку.

      Был он высок, около 185 сантиметров, любитель волейбола. Гибкий, хлесткий как плетка. Его удар никакой блок не может спасти. Всегда он пробивал. Волосы у него были несколько длиннее, чем принято у военных. Светлые. Слегка вьющиеся. Знаю точно, что многие женщины в дивизии по нему вздыхали. По их меркам - красавец.

      Но пользовался он своей красотой или нет - не знаю. Знаю лишь, что он и его подчиненные знали о многих вещах в дивизии, и многим кровь попортили, но его все знали, боялись, и поэтому уважали.

      - Ну, что, Николай Владимирович, будешь сражаться или сдаваться пойдешь? Или стреляться? У тебя три пути. Богатый ты мужик, доложу я тебе! У многих один путь. У тебя целый три - выбирай!- он смотрел пытливо, при этом улыбался.

      Я молчал. Думал.

      Миненко тем временем нагнулся над телом майора и начал деловито шарить у него по карманам. Вытащил из кобуры здоровенный армейский Кольт, положил его на стол, затем вытащил документы, бегло их глянул. Вытащил портмоне, вытащил оттуда доллары и наши рубли, все это переложил в карман своей куртки, а все документы выкладывал на стол.

      Мне стало противно.

      - Ты ему еще в рот загляни?

      - Золотые коронки? Нет, вряд ли. Это только мы носим. Они фарфор на фиксах таскают. Да, у тебя все равно нет пассатижей, чтобы выдрать.

      И, опять было непонятно всерьез или в шутку он говорит. Что за человек такой!

      Миненко деловито снял у трупа часы, потом засунул их в карман своих брюк.

      - Штык-ножом коронки выломаешь. - хмуро парировал я.

      - Так думай, думай, полковник. - Миненко перешел к трупу солдата - Принимай решение. Три пути. Три судьбы.

      - Тебе-то что? Побежишь выслуживаться перед новыми хозяевами?

      - Да, нет, Николай Владимирович! Сегодня они от тебя требуют отдать коды запуска, а завтра от меня потребуют, чтобы я отдал им всю свою агентуру, да, те оперативные разработки, где я работал против них. Вот я и думаю, одному в бега податься или с тобой? Думай, полковник, думай. Времени у тебя осталось, -- Миненко, хотя у него собственные часы на руке были, повернул руку мертвого пехотинца, посмотрел на его часы, потом стал снимать и их - Не больше пятнадцати минут.

      Я закурил.

      - Ты коды-то и маршруты спрятал?

      - Ну.

      -Надежно?

      - Хрен кто догадается.

      - На территории части?

      - А тебя это волнует? С какой целью интересуешься?

      - Вот и правильно. Им ничего не стоит перевернуть все и вся в части и нарыть эти коды. А за забором - сложно. Молодец, полковник, соображаешь. Только прежде чем сказать, имей ввиду, что при переходе на нелегальное положение необходимо иметь: деньги, документы, квартиру. Это на первое время. На работу ты не устроишься, поэтому придется либо воровать, либо клянчить милостыню. Можно, конечно, поторговаться и продать коды и маршруты.

      - Ты пойдешь со мной? - я хмуро смотрел на пистолет американского офицера. Из такого полбашки снесет, а не дырочка маленькая между глаз. Зато наверняка.

      - Пойду. - Миненко рассматривал какие-то предметы, что вытащил из карманов пехотинца.

      - Ну, тогда пойдем. - я принял решение - Эй, часовой!

      -- Я, товарищ полковник! - на пороге стоял солдат со шваброй, за спиной висел автомат.

      - Значит так, сынок, передай, что я отменил здесь пост. Спросят - расскажи, что видел. Не спросят - молчи. Ты понял?

      -- Так точно. Вопрос разрешите, товарищ полковник.

      -Спрашивай.

      - А вы куда? Под трибунал?

      - Не под трибунал. А тебе это зачем?

      - Если воевать - меня возьмите. - в глазах этого молодого парня светилась смесь отчаяния и тревоги.

      - Я и сам не знаю куда я. - махнул рукой. А, действительно, куда? -- Иди.

      - Есть - солдат приложил руку, четко развернулся и вышел, прикрыв дверь.

      - Постой, солдат! - Миненко остановил часового.

      Часовой остановился.

      - Передай начальнику караула, чтобы наши люди первыми в кабинет этот первыми не входили. Фашистам надо - пусть первыми лезут. Понял?

      - Так точно, товарищ полковник.

      - Вот и хорошо. Ступай, солдат. - не по-военному отпустил он часового--Тебя как зовут-то?

      - Рядовой Сопелев.

      - А имя?

      - Иван Николаевич.

      - Значит тезка. - Миненко внимательно посмотрел на солдата, словно что-то просчитывал в уме. - Иди, рядовой Сопелев Иван Николаевич, иди.

      - Есть! - солдат вышел.

      Миненко повернулся ко мне.

      - Жалко солдата, могут порвать на части.

      - Может, с собой взять?

      - С собой, а куда?

      - Слышь, Иван Николаевич, а действительно куда?

      -Куда угодно, только не домой и не к знакомым. В, принципе, есть несколько мест. Можно и по бабам малознакомым. Ты, давай собирайся, я пока машину свою подгоню служебную, да, тоже соберусь. Сбор через десять минут у выхода штаба. Понял?

      - Все понял, давай.

      -Дурить - стреляться не будешь?

      - Нет, мы еще повоюем. Прорвемся!

      - И это правильно!

      Миненко забрал все документы и вещи, что взял у мертвых американцев. Подхватил винтовку, пистолет, боеприпасы. На выходе обернулся.

      - У тебя гранаты есть?

      - Гранаты? - не понял я.

      - Ну, да. Обычные ручные гранаты. Можно РГД, Но лучше Ф-1.

      - Есть. Как оккупация началась, комдив приказал выдать, у меня вон, пол-ящика, наверное. Так, на всякий случай. Вот и случай пришел.

      - Заминируй вход, растяжку поставь, Сумеешь?

      - Угу. - я мотнул головой.

      Миненко вышел.

      Я налил полстакана водки, выпил, залез в сейф. Так, а что же брать-то?

      В сейфе были секретные документы - приказы, инструкции. Но они вряд ли уже содержали секреты, коль враг уже в Генеральном Штабе Министерства обороны.

      Так, фляжка со спиртом, бушлат, фонарь, карта в полевой сумке, компас, все сигареты что были в кабинете. Ну, я готов.

      Нет, не готов. Позвонил домой.

      - Алло, -- жена.

      - Фая, ты это... Не волнуйся. Я в командировку уеду. Не теряй меня. Я вас очень люблю. И, по возможности, уезжай из квартиры.

      - Коля, что случилось? - голос встревожен. - Куда уезжать? Зачем?

      - Потом расскажу, сейчас мне некогда. А уехать вам с сыном надо, так, чтобы никто не нашел, и ни кому не говори. Люблю. Целую. - я положил резко трубку телефона.

      Пора!

      Подошел к двери, оглядел кабинет. Думал ли я, что мне придется вот так, бежать из своей части, из своей дивизии. Я так хотел стать командиром дивизии! Эх! Я махнул рукой.

      Взял гранаты Ф-1, вкрутил запалы, подошел к мертвым. Противно. Но я вас, ребята сюда не звал, сидела бы у себя дома.

      Аккуратно вытащил чеку, не отпуская рычага, положил сначала под одно тело, а затем и под второе по гранате, затем разогнул усики у запала, опустил ее в граненный стакан, из которого пил водку, к кольцу привязал шнур. Стакан установил на крышу шкафа, а шнур аккуратно - к ручке двери. Дернешь ручку - дверь-то и откроется, стакан на пол - вдребезги, рычаг запала - в сторону, граната рванет.

      На место предполагаемого падения уложил еще несколько гранат, они должны детонировать. Ну, тела, они будут осматривать, глядишь, может, кого и еще зацепит. Мой кабинет - моя крепость.

      Вышел, быстро спустился по лестнице. На выходе двое часовых отдали мне честь, я тоже. Вот и крыльцо, недалеко трутся америкосы, посматривая на штаб.

      Ну, что же, Миненко был прав, они минут через пять пойдут искать своих товарищей.

      Зазвонил мой мобильный телефон.

      - Ты где? - голос Миненко.

      - На крыльце штаба.