История инквизиции. том 3

Единственный сохранившийся приговор был вынесен 28 августа собранием, на котором архиепископ заседал рядом с инквизиторами. Осуждение касалось только одной сектантки, которая как рецидивистка была выдана в руки светской власти для сожжения на костре. Подобная участь постигла одного священника, сильно замешанного в этом деле. Андрей и Майфреда были казнены между 1 и 9 сентября. Допросы учеников продолжались до середины октября. Для наложения меньших наказаний инквизиторы не пользовались советами экспертов и даже не сообщались с архиепископом. Однако инквизиция проявила большую снисходительность к последователям этой революционной ереси. Нельзя точно определить число жертв, приговоренных к костру, но их было не более четырех или пяти. Это были закоренелые еретики и рецидивисты из тех, кто принес отречение в 1284 г. Остальные же подверглись наказаниям чрезвычайно легким. Одна из самых горячих сектанток на первых допросах была уличена в клятвопреступлении, и ее с трудом удалось довести до признания в заблуждении: тем не менее, когда 6 октября она смиренно умоляла снять с нее отлучение от Церкви, то инквизитор согласился снять с нее духовное наказание, обязав подчиниться приказаниям Церкви и инквизиции и выполнить епитимьи, которые будут на нее наложены. Двум сектанткам инквизитор разрешил грехи, после того как они отреклись от ереси и предоставил их духовникам избрать для них епитимью. Самой суровой карой, кроме наказания еретиков-рецидивистов, было осуждение на ношение крестов: но и это наказание, наложенное в сентябре и октябре, было в январе заменено штрафом в двадцать пять ливров, которые следовало уплатить в феврале; это показывает, что имущество осужденных не было конфисковано. Даже Тария, мечтавшая о кардинальской шапке в будущей Церкви, подверглась только такому же наказанию, которое также было заменено штрафом. Но инквизиция немедленно производила конфискацию имущества только осужденных на смерть. В феврале 1302 г. святой трибунал вел борьбу против аббатства с целью добиться от монахов выдачи денег, завещанных Гиллельмой. Инквизиция в своих требованиях опиралась на то, что покойная была еретичкой, и поэтому ее духовное завещание не действительно. Чем кончилось дело, неизвестно, но, вероятно, аббатство было вынуждено уступить. Так окончилось это дело, которое является почти единственным примером снисходительности святого трибунала.

В конце XIII. — начале XIV вв. ненормальное развитие францисканского движения проявилось в Парме. В 1260 г. молодой человек из Пармы, Герардо Сегарелли, нашел многочисленных подражателей. Человек весьма низкого происхождения, совершенно необразованный и неразвитый, он тщетно пытался вступить в орден францисканцев. Ему в этом было отказано, и он проводил свое время в францисканской церкви, где предавался мечтаниям. Мало-помалу Сегарелли пришел к убеждению, что жизнь апостольская составляла сущность монашеского существования и была выше даже, чем бытие самих францисканцев. Он продал то немногое, что имел, бросил вырученные деньги лентяям, гревшимся на солнце, которые богохульствуя тотчас же проиграли их. Подражая Христу, Сегарелли подверг себя обрезанию; затем велел запеленать себя, положить в колыбель и кормить грудью. Выполнив это посвящение, он начал бродить по улицам Пармы, крича: «Раскаяние наступит!». Он нашел себе товарища — францисканского служителя Роберта (Льюто). Этот отъявленный лгун стал видным членом секты; кончил же он вероотступничеством и женитьбой на одной отшельнице. Герардо и Льюто бродили по Парме, призывая людей каяться. Вокруг них собирались последователи, и вскоре секта насчитывала до трехсот членов. Это были невежественные крестьяне, свинопасы и пастухи, склонные к безделью, получавшие, однако, избыток средств к существованию и народное поклонение, никому ничего не давая взамен, даже молитв о спасении души.

В 1274 г. Лионский собор сделал попытку прекратить эту эпидемию нищенствующих сообществ, только запретив принимать новых членов. Апостолы, или Апостольские Братья, обошли это решение: когда к ним являлся неофит, они говорили: «Мы не можем принять тебя, так как это запрещено нам; но тебе не запрещено прийти к нам; делай, как тебе нравится». Таким образом орден рос чрезвычайно быстро. В 1284 г. через Модену и Реджио прошли семьдесят человек в Парму к Сегарелли, в его общину; а через несколько дней прибыло двенадцать молодых девушек, именовавших себя Апостольскими Сестрами. Сегарелли послал учеников по всей Европе и за моря проповедовать миру евангельскую жизнь. Уже в 1287 г. Вюрцбургский собор объявил бродягами этих странствующих апостолов и запретил давать им пищу. Отрекшийся в 1322 г. перед тулузской инквизицией сектант заявил, что он был присоединен к секте двадцать лет тому назад неким апостолом, пришедшим из Ломбардии. В Каталонии в 1305 г. Таррагонский собор повелел арестовать и изгнать этих сектантов. Гидоне Путаджи, брат Болонского подесты, принадлежавший вместе со своей сестрой к секте, видя, что ленивый Сегарелли не желает взять на себя управление делами, в течение многих лет стоял во главе общины. Но он отрекся от нищеты, бывшей основным принципом секты, вел блестящий образ жизни и тратил деньги, как какой-нибудь кардинал или легат, так что в конце концов надоел братьям, и они избрали на его место Малтео Анконского. Это избрание произвело раскол. Гидоне захватил Сегарелли и увел его в Фаэнцу. Сторонники Маттео преследовали его и пытались отбить Сегарелли; анконцы потерпели поражение. Однако Гидоне не считал себя в безопасности и порвал с Апостолами.

Епископ Пармы Опицо, племянник Иннокентия IV, симпатизировал Сегарелли и поэтому оказывал покровительство Апостолам. Однако в 1286 г. три брата совершили в Болонье крупное преступление и были немедленно повешены по распоряжению подеста. После этого случая Гонорий IV приказал сектантам присоединиться к какому-либо утвержденному ордену; он предписал прелатам наказывать не повинующихся тюрьмой, а в случае надобности прибегать к помощи светской власти; он запрещал верным сынам Церкви подавать милостыню мятежным и принимать их. Это было формальное осуждение ордена. Епископ Опицо изгнал Братьев из своей епархии и заковал Сегарелли в цепи; затем от смягчился и поместил его в своем дворце в качестве шута.

Папское осуждение на время сократило энергию учеников Сегарелли; хотя число их уменьшилось и общественная благотворительность отвернулась от них, их все же оставалось порядочно, и они продолжали просить милостыню по улицам и дорогам. Николай IV издал буллу Гонория снова в 1291 г. В 1294 г. двое мужчин и две женщины из Апостолов были сожжены в Парме, а епископ Опицо осудил в то же время Сегарелли к пожизненному тюремному заключению. Горячий миссионер секты Стефан, который был опасен благодаря своему красноречию, был сожжен инквизицией. Сегарелли спас свою жизнь только отречением; но он упорствовал в своих заблуждениях. Пармский инквизитор осудил его как еретика-рецидивиста, и Сегарелли был сожжен в Парме 18 июля 1300 г. Многие из его учеников были схвачены инквизицией, подверглись различным наказаниям, и Парма была очищена от ереси.

Нет доказательств, чтобы Сегарелли проповедовал какое-либо особое учение, кроме того, чтобы носить одежду секты, жить в полной нищете, воздерживаться от работы, рассчитывать на общественную благотворительность, не думать о завтрашнем дне, бродить без крова, призывая людей к покаянию, и охранять полнейшее целомудрие; в этом до последнего момента заключался устав Апостольских Братьев. Соблюдение этого устава было строгое. Апостолы осуждали употребление присяги. Их обвиняли в безнравственности; это обвинение было основано на том, что мужчины и женщины бродили совместно и, по примеру первых христиан, спали все вместе голые. Однако, список их заблуждений, составленный хорошо знавшими их инквизиторами, свидетельствует, что эта распущенность не была возведена в догмат веры. Лень и беспечность бродячей жизни привлекали в ряды сектантов немало мужчин и женщин дурного поведения.

Месяц спустя после казни Сегарелли, в августе 1300 г., брат Дольчино изложил учение общины Апостолов в послании, содержание которого сводилось к следующему. Пророчество, что эра Святого Духа начнется в 1260 г., исполнилось с появлением Сегарелли в это время. Принимая это совпадение за указание, Дольчино описал четыре последовательных периода Церкви: первый — от сотворения мира до Христа; второй — от Христа до Сильвестра и Константина, — был периодом святости и бедности; третий период от Сильвестра до Сегарелли был периодом, во время которого Церковь, несмотря на реформы Бенедикта, Доминика и Франциска, утратила божеское расположение; четвертый период начался с Сегарелли и будет длиться до Страшного Суда. Далее Дольчино приводит пророчества, что Церковь ныне почитаема, богата и развратна и останется такой не более трех лет до того дня, когда все духовенство и монахов настигнет жестокая смерть. Послание оканчивалось собранием апокалипсических пророчеств о близком пришествии антихриста, о торжестве святых, о царстве бедности и любви под правлением благочестивого папы. Дольчино заявляет, что он был послан Богом, чтобы осветить писания и пророчества. Лица духовного звания слуги сатаны; но скоро Дольчино, его ученики и все, кто присоединится к ним, окончательно захватят власть и уничтожат их.

Дольчино брал на себя роль ересиарха, объявил себя истолкователем воли Бога и обещал своим ученикам близкую победу и возмездие лишений, которые они испытают под его управлением. Верил ли он сам в свои пророчества, был ли он фанатик или просто шарлатан, сказать трудно. Но, по-видимому, он был искренен. Дольчино являлся сыном священника из Тронтано в Вал д'Оссола или отшельника из Прато в Вальсезии близ Новары. Привезенный еще ребенком в Верчейль, он был воспитан в приходе св. Агнессы священником, который дал ему образование. Одаренный блестящими способностями, Дольчино вскоре сделался первым учеником; несмотря на свой малый рост, он отличался приятной внешностью и привлекал к себе всеобщую любовь. Позднее его красноречие сделалось настолько убедительным, что никто не мог устоять против его чар. Однажды у священника пропало много денег, и он заподозрил в краже своего слугу. Последний пыткой вырвал у маленького Дольчино истинное или ложное признание. Вмешательство священника помешало придать делу огласку; но Дольчино от стыда и страха бежал. К секте Апостолов он примкнул в 1291 г. в Тренто и быстро занял в ней видное место; три раза попадал в руки инквизиции и три раза отрекался. Это не повредило его положению в секте, так как Апостолы допускали в принципе, что можно было обманывать святой трибунал и приносить клятву устами, а не сердцем, но если смерть была неизбежной, то ее следовало встретить с радостью, но не выдавать своих единомышленников.

В течение трех лет, последовавших за его посланием от августа 1300 г., о Дольчино было известно в Милане, Брешии, Бергамо и Комо. Эти годы были посвящены пропаганде и организации. В декабре 1303 г. Дольчино выпустил новое послание, в котором выдавал за божественное откровение то, что с падением Бонифация VIII в сентябре открывался первый год несчастий, которые должна была перенести Церковь. В 1304 г. Фридрих Сицилийский станет императором и велит уничтожить кардиналов вместе с дурным папой, только что избранным ими; в 1305 г. император произведет чистку среди прелатов и испорченных духовных. В это время последователи Дольчино, раньше вынужденные скрываться от преследования, выступят и открыто соединятся со спиритуалами других орденов, получат благодать Св. Духа и оснуют новую Церковь. Дольчино провозгласил себя главой Апостольской Конгрегации, насчитывавшей четыре тысячи человек, подчинявшихся только закону Св. Духа. Сто из них, женщин и мужчин, были обязаны наблюдать за своими собратьями; у самого же Дольчино было четыре помощника: Лонджино, Федериго, Альберто и Вальдериго. Много выше их ересиарх поставил свою любимую во Христе сестру Маргариту ди Транк, происходившую из знатной, богатой семьи. Она отличалась замечательной красотой и получила воспитание в Тренте, в монастыре Св. Екатерины. Дольчино одно время прислуживал в этом монастыре. Она бежала с ним из монастыря и оставалась верной ему до конца. Дольчино постоянно утверждал, что отношения между ними были чисто духовные, церковное духовенство уверяло, что Маргарита родила от него ребенка, рождение которого было представлено так, как от Святого Духа.

Два послания Дольчино были формально осуждены Пармским епископом и инквизитором. Дольчино в послании, написанном в декабре 1303 г., указывал, что сектантам необходимо скрываться, но сам не последовал этому совету. В 1304 г. он с несколькими учениками начал проповедовать обращения в окрестностях Верчейля. Инквизиция быстро открыла его след, но ей не удалось захватить ересиарха. Дольчино провел несколько месяцев в Борго ди Сезиа, где совершал обращения и наставлял учеников. Однако была сделана попытка выжить его из его убежища. Поэтому Апостолы поднялись к истокам Сезии и основались на почти недоступной скале, где построили себе хижины. Так прошел 1304 г. Число еретиков было до тысячи четырехсот душ обоего пола; все они видели в Дольчино пророка, малейшее слово которого принималось за закон. Уже тем, что они соединились вопреки вызову инквизиции, они стали открытыми мятежниками против Церкви. В начале 1305 г. они пополнили свои скудные запасы провизии грабежами населения долин: это было объявлением войны светской власти и Церкви.

С благословенья папы Климента V начали проповедовать крестовый поход для уничтожения еретиков. 5 июня 1305 г., а затем 24 августа была образована лига для истребления бродяг, которые мутили страну. В силу папских полномочий Верчейльский епископ и инквизиторы собрали значительный отряд и выступили против Апостольских Братьев. Дольчино ночью снялся с места. Крестоносцы, полагая, что враги рассеялись, вернулись домой. Новым убежищем дольчинистов стала гора Голая Стена. Апостолы, укрепившись на ней, грабили соседние долины, добывая себе пропитание. Подеста Варалло собрал население Вальсезии для того, чтобы выгнать еретиков из их убежищ; но Дольчино устроил засаду и враг был захвачен в плен почти со всеми своими людьми, Дольчино взял с пленных выкуп, который покрыл на некоторое время издержки по содержанию еретиков. Грабежи продолжались, и вскоре все окрестности были совершенно опустошены; церкви были ограблены, жители изгнаны.

Зимой 1305–1306 г. голод сделался для еретиков невыносимым. Ночью на 10 марта они покинули Голую Стену, оставив слабых. Пролагая путь через вершины, покрытые толстым слоем снега, они перешли на гору Рубелло, высившуюся над деревней Триверио в Верчейльской епархии. Ряды их значительно поредели. Ночью еретики спустились грабить город Триверио. Жители не оказали сопротивления, и никто из них не был убит; но тридцать четыре еретика были отрезаны от горы и преданы смерти. Верчейльский епископ вновь собрал крестоносцев. Дольчино сделал вылазку, войска епископа были отбиты и потеряли много пленных, которые потом были обменены на съестные припасы. Еретики возвели укрепления, построили дома и выкопали колодец. Сделав свою позицию неприступной, они считали себя в безопасности. Но, остатки епископской армии, занявшие Моссо, устроили крепкую блокаду. В начале мая Дольчино, чтобы достать съестных припасов, ловким стратегическим движением вызвал нападение со стороны осаждавших, завлек их в засаду и захватил много пленных, которых обменял на провизию. Силы епископа были истощены, и он снова обратился к Клименту V, который предал еретиков анафеме и дал полное отпущение грехов всем, кто в течение тридцати дней будет служить в Господней армии или кто уплатит вместо себя за рекрута. Было собрано сильное войско. Однако нападающие были отброшены. Дольчино укрепил и занял отрядами шесть соседних вершин, откуда делал набеги на окрестности с целью добычи съестных припасов. Чтобы положить конец этим опустошениям, крестоносцы выстроили два форта, в которых оставили крепкий гарнизон. Чтобы совершенно лишить еретиков съестных припасов, крестоносцам запретили обменивать пленников на провизию, и еретики стали их убивать. Верчейльский епископ приказал воздвигнуть вокруг укреплений еретиков пять новых фортов. В течение зимы 1306–1307 г. многие еретики погибли от истощения и холода. В конце марта епископ организовал четвертый крестовый поход, и в Чистый Четверг (23 марта 1307 г.) более тысячи (по другим свидетельствам, не более трехсот) еретиков погибло. Епископ приказал схватить живыми Дольчино, Маргариту и Лонджино. Вместе с Дольчино было взято в плен до ста пятидесяти Апостолов.

Дело их было совершенно ясно; тем не менее епископ испросил указаний папы Климента, как наказать этих еретиков.

В ожидании ответа папы пленники сидели на цепи в темнице верчейльской инквизиции. Были сделаны обычные попытки добиться от виновных сознания и отречения; но они мужественно подтверждали свою веру. Через два месяца от Климента пришел указ судить и наказать еретиков на самом месте их преступления. В Верчейль было созвано собрание экспертов. Виновность судимых была вне сомнения, и они были выданы в руки светской власти. 1 июня 1307 г. узники были выведены из темницы. Маргариту сожгли на медленном огне на глазах ересиарха, а затем и его самого живого медленно разрывали на мелкие части раскаленными щипцами. Лонджино подобным же образом был казнен в соседнем селении Биелле.

Были уничтожены Дольчино и его непосредственные ученики; но оставались еще тысячи Апостольских Братьев, рассеянных по всей стране и тайно привязанных к своей вере. Сектанты отказались от своих ожиданий антихриста; но продолжали сохранять убеждение, что достигли духовного совершенства, что свободны от всякого повиновения человеку и что вне их общины (Духовной Конгрегации, или Ордена Апостолов) нет спасения.

Сектанты жили отныне в нищете, не имели денег, питались милостыней и никогда не прятали ничего на завтра. Им запрещалось всякое соблюдение внешних обрядов религии. Человек мог поклоняться Христу в лесу, в свином хлеву, в освященном здании. Священники, прелаты и монахи приносили только вред вере. Таинство покаяния не отвергалось, но папа не мог дать разрешения грехам, если он не был так же благочестив, как апостол Петр, не жил в полной бедности и смирении, не воздерживался от войн и преследований и запрещал всем верным жить свободно. Индульгенции и отпущения, продаваемые по всему христианскому миру, не имеют никакого значения. Апостолы разделяли еретическое мнение вальденцев, запрещавших присягу даже перед судом.

В 1316 г. Бернар Ги нашел еретиков Апостолов в Лангедоке и прогнал их за Пиренеи. Он просил всех прелатов Испании уничтожать этих еретиков. Апостолы были известны и в Германии, Кельнский собор 1306 г. и Трирский 1310 г. упоминают о них. В Лангедоке в 1368 г. Лаворский собор обращает внимание на Апостолов, которые бродят по стране, несмотря на запрещение Св. Престола, и под прикрытием показного благочестия распространяют ересь. Отцы собора приказывали духовным судам арестовывать и наказывать этих еретиков. В 1402 и 1403 гг. инквизитору Эйларду удалось схватить и казнить в Любеке и Висмаре двух Апостолов; это последнее достоверное упоминание о секте.

Ересь, представляющая звено между дольчинистами и немецкой сектой Братьев Свободного Духа, возникла в Италии под именем секты Духа Свободы. Они усвоили учение о том, что человек мог в этой жизни сделаться столь же совершенным, как и Христос. Этого можно достигнуть как добродетелями, так и грехами, так как в глазах Бога, не оставляющего человеку свободной воли, и те, и другие одинаковы. Душа очищается грехами; чем больше предается человек плотским страстям, тем больше они приближают его к Богу. Вечного наказания нет; души, не очистившиеся в достаточной степени на этом свете, подвергаются новому очищению и затем уже допускаются на небо.

Впервые эти сектанты были обнаружены около 1309 г. среди францисканцев Ассизи. Семь монахов сознались, отреклись от заблуждений и были осуждены на пожизненное тюремное заключение. Снова об этих еретиках заговорили в 1311 г., число их быстро росло между лицами духовного звания и мирянами Сполето. Климент послал в этот город епископа Кремонского, поручив ему уничтожить ересь. В 1327 г. инквизитор присудил во Флоренции к конфискации имущества и ношению крестов члена секты Духа, который считал себя непогрешимым. В 1329 г. инквизитор Ассисзской провинции преследовал еретиков Духа Свободы. В 1337 г. Доминик Сави д'Асколи, человек примерного благочестия, начал распространять учения Духа Свободы, пуская в обращение рукописные трактаты; и якобы собрал десять тысяч учеников. Инквизиция его судила; он отрекся от своих заблуждений; сочинения его были сожжены по приказанию святого трибунала. Но он снова впал в ересь и был окончательно осужден Св. Престолом в 1341 г., выдан в руки светской власти и сожжен в Асколи.

Глава З. ФРАТИЧЕЛЛИ

В первой половине XIII в. папа Иоанн XXII и доминиканская инквизиция яростно преследовали спиритуалов, утверждавших, как, впрочем, и все францисканцы, что Христос и апостолы были нищими.

В 1321 г. доминиканский инквизитор Жан де Бон в Нарбонне судил одного из членов запрещенной секты. Среди приглашенных де Боном экспертов был францисканец Беранже Талон, доктор из Нарбоннского монастыря. Инквизиция обвиняла подсудимого в приверженности вере, что Христос и апостолы не имели никакого личного или общего имущества. Беранже заявил, что в этом веровании нет ничего еретического, к тому же и булла «Словно посевы тянутся к небесам ввысь» признала его правоверным. Инквизитор потребовал от эксперта-францисканца немедленного отречения. Беранже, чтобы избегнуть преследования и для разрешения спора, обратился к папе, но был арестован в Авиньоне инквизицией. Иоанн XXII выпустил 26 марта 1322 г. специальную буллу «Так как подчас», в которой отменял духовные кары, объявленные буллой «Словно посевы тянутся к небесам ввысь» тем, кто станет оспаривать ее предписания. В новой булле папа предложил прелатам и ученым вопрос: «Есть ли ересь в утверждении, что Христос и апостолы не имели никакого, — ни личного, ни общего — имущества?» Мнение францисканцев и других сторонников, убежденных, что самым верным путем к вечному спасению было отречение от всякого имущества, отныне можно было оспаривать и опровергать. Несколько десятков лет спустя папский духовник францисканец Альваро Пелайо высказывал мнение, которое разделял папа Иоанн, что за исключением отшельников, совершенно отрекшихся от мира, все должны честным трудом снискивать пропитание; человек может достигнуть святости честным трудом, а не нищенством; человеку здоровому грех жить за счет общественного милосердия и собирать милостыню, которая нужна немощным. Но на капитуле в Перузе 30 мая 1322 г. францисканцы еще утверждали, что учение о полной нищете Христа исходит от церкви и изложено в буллах «Словно посевы тянутся к небесам ввысь» и «Воззвания о Рае», что сам Иоанн одобрил это учение в булле «В чем причина волнений». Это утверждение вызвало гнев папы. В декабре того же года в своей булле «На основании» Иоанн логически доказал, что пользование имуществом и право расходования его равносильно обладанию им; собственность, которой можно так пользоваться, является фактически полной и неограниченной. Теперь францисканцы уже не могли утверждать, что богатства их ордена принадлежат не им, а Св. Престолу, а они — всего лишь нищие, которым доверено лишь распоряжаться этими богатствами.

В январе 1323 г. уполномоченный ордена Бонаграция подал папе письменный протест против его решения. По распоряжению Иоанна, он был заключен в темницу за несогласие с тем, что обладание имуществом является необходимым условием существования его ордена, как и других. Великий схоластик, францисканец Вильям Оккам, в проповеди объявил еретическим мнение, приписывавшее Христу и апостолам обладание имуществом. Иоанн приказал епископам Болоньи и Феррары вызвать Оккама в месячный срок явиться в Авиньон. Окончательное решение папы по этому вопросу было объявлено 12 ноября 1323 г. в булле «Наряду с иными». Она ясно объявляла утверждение, будто Христос и апостолы не имели никакого имущества, основанным на ложном толковании Св. Писания, неверным и еретическим; утверждения францисканского капитула были осуждены; верившие в высшую святость нищеты были отнесены к еретикам.

Однако вскоре в спор папы с орденом францисканцев вмешался избранный в октябре 1314 г. и не признанный папой новый император Священной Римской империи Людовик Баварский. Желавший видеть на германском престоле французского короля Карла Красивого, папа 8 октября 1323 г. в Авиньоне издал буллу, требовавшую от Людовика отречения до папского решения об утверждении выборов, отменявшую присягу, данную ему, грозившую духовными карами всем, кто будет ему противиться, а его владениям и городам — отлучением и интердиктом.

В ответ в декабре 1323 г. Людовик выпустил Саксенгаузенский протест и вступил в сношения с враждебными Св. Престолу францисканцами. В протесте Людовик отмечает вмешательство Иоанна в права империи, а затем заявляет: так как ранее (в XIII в.) Церковь неоднократно высказывалась за нищету Христа, то Иоанн, осуждая это учение в новых буллах «На основании» и «Наряду с иными», отсек себя от Церкви как явный еретик и стал недостоин занимать папский престол. Людовик обязывался клятвенно подтвердить свои слова перед общим собором, созванным в каком-либо безопасном месте.

Иоанн 11 июля 1324 г. объявлял, что Людовик, не явившись оправдаться в Авиньон, теряет право на империю; если же он будет упорствовать в неповиновении, то потеряет наследственное Баварское герцогство и другие владения. В то же время Людовика вновь вызвали на 1 октября в Авиньон, чтобы выслушать окончательное решение папы. 10 ноября Иоанн издал буллу «Так как причина происхождения», в которой доказывал, что имел право отменить решения своих предшественников, объявлял ересью учение, что Христос и апостолы только пользовались, а не владели имуществом.

Люди, враждебно относившиеся к притязаниям папства, сгруппировались вокруг Людовика Баварского. Среди них был Марсильо Падуанский, стоявший за главенство государства и за подчинение ему Церкви. В трактате «О переносе власти» Марсильо дал очерк истории возникновения Священной Римской империи и показал древнее подчинение Св. Престола императорской власти и неосновательность притязаний папы на утверждение императоров. Иоанн XXII осудил его как еретика. Покровительство, которое оказал ему Людовик, послужило лишним пунктом в обвинении императора в ереси.

Противником папы был и схоластик Вильям Оккам (1285–1349). Во время окончательного разрыва между папством и францисканцами-ригористами он находился уже под судом инквизиции, бежал из Авиньона вместе со своим генералом Михаилом Чезенским и нашел убежище у Людовика. Он связал вопрос о нищете Христа с вопросом о германской независимости. В 1324 г. Оккам заявил, что будет бороться против заблуждения «псевдоапы». Допуская главенство папы, он утверждал, что папа может впасть так же в ересь, как и Вселенский собор и весь христианский мир. Влияние Св. Духа не лишает человека свободы мысли и не мешает ему впасть в заблуждение. Оккам обвинил Иоанна XXII в семидесяти ересях.

После издания булл «Наряду с иными» и «Так как причина происхождения» между Иоанном и главными лицами францисканского ордена наступило как бы перемирие. В 1325 г. Михаил созвал капитул, который должен был заседать в Париже; но он опасался, что капитул попытается отменить решения, принятые в Перузе из-за давления папы через короля Карла Красивого. Поэтому он перенес заседания в Лион. Устав в отношении положения о нищете не был смягчен, но был принят статут, грозивший тюремным заключением всякому, кто будет непочтительно отзываться об Иоанне XXII и его декреталиях. Однако папа в августе 1327 г. в булле «Так как иногда» подтвердил, что он признал еретическим верование в нищету Христа и приказывал прелатам и инквизиторам преследовать виновных; обвиняемые лишаются всяких привилегий и подлежат общему суду, явно при этом имея в виду францисканцев.

В первую очередь эта мера была направлена против умеренных спиритуалов Италии — фратичелли, защищавших святость нищеты.

Решения Иоанна вызвали новый приток беглецов, недовольных отношением руководителей ордена к папским репрессиям против францисканцев, они увеличили ряды фратичелли, избрали генерал-министром Генриха да Чева, бежавшего в Сицилию во время преследования, воздвигнутого Бонифацием VIII, и объявили, себя независимыми от общей организации ордена.

Михаил Чезенский не осуждал преследования, направленного против непокорных братьев; он не сомневался, что булла августа 1327 г. имела их в виду, и по-прежнему продолжал выражать покорность. В июле папа вызвал его из Рима в Авиньон. Михаил явился к папе 2 декабря и до апреля 1328 г. оставался при папском дворе. Между тем, весной 1326 г. Людовик предпринял поход в Италию. В апреле он прибыл в Милан, чтобы получить там железную корону, Иоанн запретил ему идти дальше; император не исполнил этого приказания, и папа снова отлучил его от Церкви и велел проповедовать против непокорного крестовый поход. Людовик 7 января 1327 г. вступил в Рим, где приказал короновать себя 17 января императором. Как защитник веры, он обвинил папу в ереси отрицания нищеты Христа и 14 апреля обнародовал закон, разрешавший преследовать и осуждать всех явно считаемых изменниками и еретиками. 17 апреля было объявлено по просьбе духовенства и населения Рима решение о свержении папы. В нем среди прочих преступлений папы объявлялось, что он еретик, отрицающий нищету Христа; всякому, кто окажет помощь или поддержку осужденному, император грозил конфискацией имущества.

12 мая население и духовенство Рима, согласно первоначальному обычаю, выбрало новым римским епископом Петра ди Корбарио, францисканца, министра Абруцской провинции и папского духовника. Новый папа принял имя Николая V; была образована новая коллегия кардиналов; он назначил нунциев и легатов и заменил епископов-гвельфов гибеллинами.

Хотя капитул, созванный в Ананьи францисканским префектом римской провинции, высказался против Петра ди Корбарио и приказал ему отказаться от папского достоинства, орден не избежал ответственности за мятеж. Михаил Чезенский был объявлен пленником папы на честное слово; ему было запрещено покидать Авиньон под угрозой отлучения от Церкви, потери должности и ограничения прав в будущем. 14 апреля Михаил составил нотариальный протест. В присутствии Оккама и Бонаграции он заявил, что папа или еретик, или не папа; ибо или мнения Иоанна еретические, или Николай IV, Бонифаций VIII и Климент V были еретиками и, следовательно, не имеет законной власти образованный ими конклав, избравший Иоанна. Михаил протестовал против всего, что нарушало права ордена, и заявлял, что он сам был угнетен и подавлен, так что действия, к которым его принуждали, не могут иметь никакого значения и силы.

Михаил был задержан в Авиньоне, а в Болонье собрался генеральный капитул ордена. Иоанн поручил епископу Остии добиться выборов нового генерала. Капитул избрал снова Михаила. Ввиду драмы, разыгрывавшейся в Риме, Михаил боялся за свою жизнь и бежал 26 мая вместе с Оккамом и Бонаграцией. 9 июня он прибыл в Пизу. Отлученный от Церкви и лишенный сана, Михаил утверждал, что Иоанн — еретик, обесчестивший папское достоинство. На созванном папой в июле 1329 г. в Париже генеральном капитуле ордена францисканцев Михаил и все верные ему провинциалы были заменены сторонниками папы; Михаил был низложен и генералом избран Герард Одо; но добиться от капитула осуждения учения о нищете Христа папа не смог.

В Германии большинство францисканцев оставались верными Михаилу и Людовику. В январе 1331 г. Иоанн издал буллу, специально направленную против них; она лишала привилегий и неприкосновенности всякого, кто будет признавать Людовика императором и отправлять богослужение в местностях, на которые наложен интердикт, и приказывала прелатам и инквизиторам преследовать мятежных. Однако Людовик и францисканцы Германии эту буллу игнорировали.

Вопрос о нищете Христа, который Иоанн и Людовик хотели сделать предметом возникшей между ними ссоры и в котором сильно были заинтересованы некоторые немецкие францисканцы, не поднимался в Германии после смерти Людовика в октябре 1374 г. и прекращения существования Мюнхенской колонии беглецов-францисканцев со смертью Михаила Чезенского в ноябре 1342 г. и Оккама — между 1347 и 1350 гг.

Иначе обстояло дело в Италии, родине францисканства. Там всегда были сильны убеждения в святости полной нищеты. Во время Бонифация и Климента и в начале папства Иоанна исповедовавшие осужденное учение скрывались или искали убежища в Сицилии. Они снова неожиданно появились и умножились благодаря францисканскому расколу. Падение антипапы-францисканца в январе 1330 г. и торжество Иоанна вызвали новое преследование их. Но и сторонники нищеты дошли до отрицания папского авторитета и обвинения Св. Престола в ереси. Эти люди считали, что убеждения их осужденных братьев были верны. В отношении к фратичелли тайное и сильное расположение распространялось не только между монахами, но иногда и между прелатами; в 1336 г. епископ Камерино и епископ Фирмо были обвинены в оказании покровительства этим еретикам и в разрешении им жить в их епархиях. Бенедикт XII в 1335 г. на другой же день избрания обрушился на этих Братьев бедного образа жизни, как сами они себя называли. Во многих местностях эти сектанты продолжали открыто выказывать свое несогласие с Церковью.

Они продолжали считать своим генералом Михаила, оскорбляли память Иоанна XXII и успешно занимались обращением. Их открыто поддерживали люди могущественные и высокопоставленные. Всем инквизиторам от Тревизо и Ломбардии до Сицилии было приказано очистить Церковь от этих нечестивцев; прелатам было предложено оказывать инквизиторам деятельную помощь. В 1337 г. инквизитор Анконской Марки получил приказ строго повести дело против епископа Камерино и против других покровителей еретиков, настаивавших на нищете Христа. От кающегося инквизиторы требовали клятву: «Клянусь, что я верую в своей душе и совести и исповедую, что Иисус Христос и апостолы во время их земной жизни владели имуществом, которое приписывает им Священное Писание, и что они имели право это имущество отдавать, продавать и отчуждать».

В 1343 г. Климент VI приказал епископам Анконы и Осимо вызвать к папе до истечения трехмесячного срока сеньора Камерино, чтобы дать ответ за покровительство фратичелли, за препятствие свободному отправлению инквизиторами их обязанностей и за проявляемое им в течение нескольких лет презрительное отношение к наложенному на него инквизиторами отлучению от Церкви. Но сами инквизиторы, в особенности во францисканских округах, не всегда горячо относились к делу, потому что не могли получить выгоду от конфискаций у тех лиц, которые обладание имуществом считали грехом. В 1346 г. Климент сделал строгое замечание этим вялым преследователям. В этих спокойных округах фратичелли скрывались мало. Тоскана была полна фратичелли. Флоренция приняла против них суровые законы, осудив их на изгнание из города, предоставив всякому гражданину право арестовывать их и выдавать святому трибуналу и наложив штраф в пятьсот ливров на всякого чиновника, который, несмотря на приказание инквизиторов, откажется помочь им при аресте сектантов. В свою очередь около середины XIV в. фратичелли распространили по всей Италии документ, писанный на народном языке, «дабы всякий мог понять его»; в нем они заклеймили всю иерархию Рима как еретическую. Поэтому фратичелли и сами были вынуждены отделиться от еретической Церкви; они выпускают заявление, чтобы показать свое направление. Если положения их в чем-либо ложны, то они просят указать им допущенную ошибку; но если учение их правильно, то все верные должны принять его; ибо, раз факты известны всем, то все те, кто пойдет вместе с прелатами и духовенством, еретическим и отлученным от Церкви, будут причастны к ереси.

Инквизитор Джакомо делла Марка, безжалостный искоренитель ереси, сообщает около 1460 г. в своем «Диалоге с фратичелло» сведения об окончательной форме учения фратичелли. Все сводится к вопросу о нищете Христа и о еретическом характере Иоанна. Фратичелли клеймят католиков именем иоаннитов, а себя называют михаелитами, так что еретиков возводили к схизматикам-францисканцам, группировавшимся вокруг Михаила Мезенского, а не к спиритуалам. Они, выставляя священников виновными в симонии и конкубинате, отвращают простой народ от духовенства; люди отказываются исповедоваться у священников, присутствовать на совершаемых ими богослужениях, получать таинства из их рук и платить десятину. Таким образом, фратичелли, воображая себя детьми Бога, являются, по мнению инквизитора, еретиками.

Уже с 1362 г. фратичелли образовывали несколько различных сект, из которых каждая считала себя единственно истинной Церковью. Неполнота документов, которыми располагает история, не позволяет подробно проследить различия этих фракций; можно только вообще утверждать, что еретическая Церковь не состояла из одних только отшельников и монахов; у нее было свое духовенство, свои верные миряне и свои епископы, во главе которых стоял верховный вождь или папа, известный под именем епископа Филадельфии (Филадельфия было мистическое имя общины). В 1367 г. этот пост занимал бывший аквинский епископ Томассо; в 1374 г. открыли другого папу в Перузе; в 1429 г. в это достоинство возвели Райнальдо. Был даже глава мирян, который назывался Императором Христиан!

Папы приказывали инквизиции уничтожить секты. Во время папства Урбана V в Витербо было сожжено девять фратичелли, а в 1389 г. несколько еретиков казнено во Флоренции. Сицилия и юг Италии оставались глубоко зараженными ересью. В Неаполе в 1362 г. было арестовано и сожжено много фратичелли на огромном костре. Тем не менее салернский архидьякон-фратичелло в 1362 г. получил епископскую кафедру в Тривенто, которую занимал до самой смерти около 1382 г. В 1372 г. Григорий XI узнал, что в Сицилии останки умерших фратичелли почитаются как мощи. Папа приказал инквизиторам положить этому конец, но народ продолжал считать фратичелли истинными детьми св. Франциска, давал им убежище и презирал францисканцев, не соблюдавших свой монашеский Обет. Францисканцы в 1374 г. вступили с фратичелли в публичный диспут в Перузе. Их представитель доказал, что повиновение папе стоит выше повиновения уставу, и фратичелли были изгнаны из города. Однако и после этой победы инквизиция не осмеливалась их преследовать.

Фратичелли не ограничивались обращениями в Италии. Они распространяли Евангелие между неверными и варварами. В 1344 г. Климент VI обратился к архиепископам, епископам и всем верным Армении, Персии и Востока, чтобы они остерегались «этих посланников Сатаны». Не имея в этих странах инквизиторов, папа приказывал прелатам разыскивать и наказывать этих еретиков. В 1346 г. Климент VI вызвал к себе в четырехмесячный срок самого селевкийского архиепископа. Этот прелат, зараженный заблуждениями псевдоминоритов, составил на армянском языке и распространял по всей Азии толкования на Евангелие от Иоанна, в котором поддерживал запрещенное учение о нищете Христа. В 1354 г. Иннокентий VI приказал епископу Каффы вступить в борьбу при помощи инквизиционных приемов с фратичелли, которые вели деятельную миссию среди крымских хазар. В 1375 г. Григорий XI приказал францисканскому провинциалу Египта и Сирии применить к фратичелли-миссионерам всю строгость законов против этих еретиков. Один из них заразил своей ересью христиан Туниса; Григорий приказал капитанам христианских войск, служивших у тунисского бея арестовать фратичелло и прислать его к архиепископу Неаполя или Пизы.

Уничтожали фратичелли в Лангедоке и Провансе. В 1336 г. в папские темницы Авиньона было заключено много еретиков, среди которых был папский капеллан. В 1364 г. в Монпелье были арестованы два тосканских фратичелли. Вырвать у них отречения не удалось, и они взошли на костер.

Известий о фратичелли в Северной Франции не дошло. Имеется упоминание только о деле профессора Парижского университета Дениса Сульша, который в 1363 г. учил, что закон божеской любви уничтожен обладанием земными благами и что Христос и апостолы не имели ничего. Вызванный инквизитором, он отрекся перед факультетом, а затем обратился к папе. Папа отправил его к кардиналу Бове и в Сорбонну, которым было приказано добиться от него отреченья и наказать его, посоветовавшись с инквизитором. В 1368 г. он принес публичное отречение.

Ересь в это время появилась и в Испании. В Валенсии были арестованы делегатом инквизитора монах и два терциария; они обратились к папе Клименту VI, который приказал епископу Валенсии выпустить их на свободу под залог, запретив им выезжать из города, пока дело не будет рассмотрено в Авиньоне. В 1353 г. папа Климент приказал епископу Валенсии и инквизитору возбудить преследование против этого монаха, продолжавшего проповедовать свое учение. Монах отрекся и был осужден к пожизненному тюремному заключению; кости обоих умерших к тому времени терциариев были вырыты и сожжены. Обнародованная Мартином VI в 1426 г. булла свидетельствует, что фратичелли существовали еще в Арагоне и Каталонии. Иоанну XXII и его преемникам удалось на время подавить духовный аскетизм францисканцев. Однако это направление сделалось традиционным в ордене, и его нельзя было уничтожить совсем. Францисканцы проявляли в отношении фратичелли благосклонность всякий раз, когда это можно было сделать без особого риска.

Вера, что единственным путем к спасению является отречение от всякого имущества, была настолько широко распространена, что ее нельзя было уничтожить давлением. Францисканцы, наиболее стремившиеся к аскетизму, были недовольны новым направлением ордена, и наиболее ревностные из них искали средств, как бы выйти из этого положения, не впадая в ересь. В 1350 г. Джентиле Сполетский получил от Климента VI признание нескольких монастырей с более строгим образом жизни. На генеральном капитуле в 1353 г. генералу Фариньяно было предложено уничтожить мятежных братьев. Он отказался применить насилие, но вскоре ему удалось обвинить учеников Джентиле в том, что они давали убежище фратичелли. На этом основании Фариньяно убедил Иннокентия VI в опасности этого новшества, и добился отмены папского разрешения. Джентиле и двое из его товарищей были заключены в тюрьму в Орвието, остальные братья были приведены к повиновению.

Благодаря Великому Расколу фратичелли процветали, никем не теснимые; но когда Церковь возродила свое единство в Констанце, она вновь принялась за искоренение заблуждения. Мартин V выпустил 14 ноября 1418 г. в Мантуе буллу, в которой отметил рост этой секты. Поэтому папа приглашает епископов и инквизиторов энергично преследовать фратичелли, не обращая внимания на границы их юрисдикции, и выступать также против покровителей этих еретиков, хотя бы они были епископами или князьями. В 1421 г. Мартин в другой булле упоминает о постоянном росте ереси и предоставляет специальные полномочия кардиналам Альбано и Порто. В 1423 г. Сиенский собор подтвердил, что в Пенисколе открыт был еретический папа с коллегией кардиналов. Уполномоченные галликанской Церкви тщетно пытались заставить собор принять меры против светских властей, не склонных преследовать фратичелли. Дело трех еретиков из Лукки и Пизы, открытых в это время во Флоренции, Мартин V, не доверяя францисканской инквизиции Флоренции, специально поручил своим легатам, председательствовавшим в то время на Сиенском соборе. После внезапного роспуска собора легаты вернулись в Рим. Во Флоренцию отправился только доминиканский генерал; и 24 апреля 1424 г. Мартин приказал ему окончить дело, причем запретил инквизитору Флоренции вмешиваться. В сентябре того же года Мартин уполномочил аббата из Розачьо, папского ректора Анконской Марки, уничтожить фратичелли в этой стране; папа уполномочивал аббата воссоединить с Церковью даже этих еретиков-рецидивистов.

В 1426 г., пренебрегая инквизицией, Мартин назначил инквизиторами двух монахов обсервантинов, не ограничив их известною территорией, и предоставил им право выбрать себе делегатов, что давало им высшую власть над всею Италией. Он доверил это дело непримиримым врагам ереси: Иоанну де Капистрано и Джакомо да Монтепрандоне, более известному под именем делла Марка. Инквизиторы начали преследование в Анконской Марке, в епархиях Фабриано и Иези. В 1428 г. деревня Маньялата, старинное пристанище еретиков, была разрушена и срыта навсегда; много закоренелых еретиков сожгли. Раскаивающихся папа разрешил воссоединить с Церковью. Главарей секты было приказано подвергнуть пожизненному тюремному заключению и пытке, чтобы вырвать у них имена соумышленников. Простых людей, совращенных этими сектантами, папа повелел расселить по соседним деревням, где они должны заняться земледелием; в возмещение расходов по переселению между ними должны быть разделены имущества, конфискованные у других. Дети еретиков должны быть отобраны у родителей и отосланы кудалибо далеко, где их воспитали бы в истинной вере. Сочинения еретиков должны быть тщательно разысканы по всей провинции. Магистраты и общины должны быть предупреждены, что малейшее покровительство, оказанное ими еретикам, повлечет за собой потерю муниципальных прав. Капистрано, изгнав фратичелли из Масаччьо и Палестрины, основал в этих городах обсервантинские монастыри как цитадели веры. Евгений IV в 1432 г. возобновил полномочия Капистрано как главного инквизитора против фратичелли. Джакомо в 1441 г. опять был послан в Анконскую Марку в качестве инквизитора специально для уничтожения фратичелли. В 1447 г. Николай V возобновил мандат Капистрано, и в 1449 г. против еретиков Марки было начато новое преследование. Николай лично явился в Фабриано, Капистрано и Джакомо действовали в стране. Маньялата, вопреки папскому запрещению, возникла из развалин; она, равно как селения Мильоротта, Поджио и Меруло, была возвращена к истинной вере жестокими срелствами. Узники, приведенные к Николаю в Фабриано, были сожжены.

Но и после этого нашли фратичелли в Марке в 1466 г. Павел II послал туда инквизитора, который вернулся в Рим с большим числом пленников, которых судила особая комиссия из пяти епископов. Из всех этих еретиков один только проявил упорство, но повторное применение пытки обратило и его. Во время этих процессов пытка применялась очень широко. Воссоединение сектантов с Церковью было совершено публично и весьма торжественно. Их присудили к тюремному заключению и к ношению длинной одежды с белым крестом на спине и груди. Кости их умерших собратьев были вырыты и сожжены; дом в Поли, где происходили их тайные собрания, был срыт. Но этим не кончилось преследование, так как есть помеченный 6 июля 1467 г. счет расходов по покупке одежды, дров и т. п. для двенадцати еретиков. В 1471 г. инквизитор был послан в Пиомбино и на побережье Тосканы, чтобы изгнать открытых в этих местностях фратичелли. И это последнее известное упоминание о фратичелли. Когда в 1487 г. испанская инквизиция преследовала различных обсервантинов, Иннокентий VIII издал общий указ, предписывавший выдать францисканцев, заключенных в тюрьму доминиканскими инквизиторами, их старшинам, на обязанности которых лежало судить их и впредь не поднимать подобных преследований.

Истребление фратичелли удалось обсервантинскому движению, потому что обсервантины дали удовлетворение аскетическим стремлениям и привлекли к себе народное почитание, столь долгое время охранявшее еретиков. Обсервантины дали убежище экзальтированным людям, стремившимся к сверхчеловеческому аскетизму. Церковь признала наконец необходимость найти выход для подобных людей, а когда старые фратичелли умерли или были сожжены, то не нашлось никого, кто занял бы их место; секта исчезла, не оставив следа.

Глава 4. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЕРЕСЬ И ЦЕРКОВЬ

Гораздо раньше, чем были выработаны законы против ереси и организована инквизиция для уничтожения инакомыслия, начали объявлять еретиком всякого, кто откажется повиноваться требованиям прелатов или пап. Латеранский собор 1102 г. объявил ересью непризнание папской анафемы. Около 1112 г. от немецких прелатов перед посвящением требовали отречения от всякой ереси, и в частности от генрихианской, допускавшей вмешательство Св. Престола в светскую власть.

Когда применение индульгенций дало Церкви почти бесплатное войско, готовое выступить в поход, лишь только папа объявит веру в опасности, — Св. Престол обратился к фанатизму христианского мира, чтобы он защитил его мирские интересы или помог им. Одним из самых первых дел этого рода было преследование штедингов, живущих по нижнему течению Везера почти до Бремена. Они были пастухами и рыболовами. Штединги управлялись своими выборными судьями по своим собственным законам. Около 1187 г. графы Ольденбургские пытались распространить свои владения на их земли, но встретили отпор. Одним из своих основных прав штединги считали право не платить десятинного налога. Они укрепили свои оборонительные сооружения и, освободившись от всякой феодальной и духовной тирании, стали принимать к себе беглецов со всех окрестных стран.

Независимость крестьян Везера представляла серьезную неприятность для соседних феодальных сеньоров. Феодалы выступили в поход в декабре 1229 г. под предводительством архиепископа. В день Рождества Христова произошло сражение; крестоносцы обратились в бегство. Чтобы сломить этих непокорных крестьян, на синоде в Бремене в 1230 г. штединги были обвинены как еретики; их обвиняли в разных святотатственных действиях. Архиепископ Бременский попросил поддержки у папы, и в октябре 1232 г. Григорий IX приказал епископам Миндена, Любека и Вердена проповедовать крестовый поход против мятежников. Штединги представляются папой худшими еретиками, отрицающими существование Бога, поклоняющимися демонам, вопрошающими колдуний и т. п. В январе 1233 г. он приказал епископам Падерборна, Гильдесгейма, Вердена, Мюнстера и Оснабрюка присоединиться к епископам Рацебурга, Миндена и Любека с обещанием полной индульгенции участникам крестового похода против еретиков, называемых штедингами. Собрали войско, которому в течение зимы не удалось сломить упорства крестьян и которое рассеялось, лишь только кончился срок службы. Папа 17 июня 1233 г. вновь предписал епископам Миндена, Любека и Рацебурга проповедовать крестовый поход, если штединги не покорятся своему архиепископу и не оставят своих ересей. Новая армия крестоносцев в конце июня 1233 г. проникла в восточную часть Штединга, на правый берег Везера. Крестоносцы разорили землю огнем и мечом, убивая людей без различия пола и возраста, сжигали живыми всех пленных. Воодушевленный этим легким успехом, глава крестоносцев граф Бургард Ольденбург напал на укрепленную область на левом берегу реки и был убит с двумястами своих воинов. Остальные с трудом спаслись бегством.

В 1234 г. приступили к приготовлениям к третьему крестовому походу. Доминиканцы в Голландии, Фландрии, Брабанте, Вестфалии и Рейнских провинциях призывали на защиту веры. Под предводительством герцога Брабантского прибыло сорок тысяч человек во главе со многими князьями и рыцарями, жаждавшими обрести спасение и покарать непокорных Церкви и сеньорам.

В апреле отряды крестоносцев соединились, но 27 мая штединги в Альтенеше выдержали нападение Генриха Брабантского и Флорента Голландского; но Тьерри Клевский со свежими силами напал с фланга, рассеял крестьян и вырезал их без всякой жалости. На поле битвы осталось шесть тысяч человек штедингов, и много их потонуло в Везере во время бегства. Воины Господни не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков, предавали все мечу и огню. Через шестьсот лет, 27 мая 1834 г., на поле битвы в Альтенеше был торжественно воздвигнут памятник в честь героев, павших в безнадежной защите своей страны и свободы.

В августе 1236 г. папа послал епископу полномочие воссоединить с Церковью покорившихся еретиков. Штединги прекратили мятеж, смиренно умоляли, чтобы их приняли в лоно Церкви и давали ручательства своего повиновения в будущем и своего раскаяния в прошлом. Отметим, что в этом папском акте, завершившем кровавую драму, не упоминается ни о какой особой ереси, которая послужила бы поводом к уничтожению крестьян. Неповиновение Церкви само по себе было достаточным преступлением, а сопротивление требованиям Церкви было ересью, которую должно безжалостно карать.

Григорий в 1238 г. вмешался в ссору жителей Витербо с их главой Альдобрандини и щедро раздавал индульгенции, как за поход в Св. Землю, всем, кто становился под его знамя. В 1241 г. Григорий IX прямо заявил, что интересы Церкви стоят выше интересов Палестины, и предлагал крестоносцам или заменять их обет деньгами, или принять участие в крестовом походе, который велел проповедовать против императора Фридриха. Иннокентий IV следовал той же политике, когда выдвинул соперника императору Вильгельма Голландского и велел в 1248 г. проповедовать крестовый поход, целью которого было захватить Аахен для коронации своего императора; при этом случае также разрешалось выкупать обеты совершить поход в Палестину, а деньги от этой сделки шли в казну папы. После смерти императора Фридриха II всякий, кто выступал с оружием в защиту его сына Конрада IV против Вильгельма Голландского, подвергался папской анафеме.

Когда были приведены в систему законы против ереси и организована инквизиция, то дела подобного рода, особенно в Италии, стали обычными. Особенно значительную пользу извлекали папы из святого трибунала в качестве итальянских князей. Фридрих II должен был заплатить за свое коронование не только изданием эдикта о преследовании, но и подтверждением дара графини Матильды (права папы на Тоскану). Со смертью Фридриха в 1250 г. и Конрада в 1254 г. папа надеялся на близкое объединение Италии под своей тройной короной. Но сеньоры и общины не более хотели подчиняться Иннокентиям и Александрам, чем Фридрихам; и партии гвельфов и гибеллинов продолжали вести гражданскую войну по всей Северной и Средней Италии. Папство имело преимущество в возможности назначать во всякие сколько-нибудь крупные города инквизитора, преданность которого Риму была вне сомнения.

Среди сложных интриг и борьбы партий, которые происходили во всяком итальянском городе, легко можно было найти повод к применению инквизиционного метода всякий раз, когда это представлялось выгодным. Поэтому инквизиторы установили как законный принцип, что неповиновение какому бы то ни было приказанию Св. Престола было ересью, равно как и всякая попытка отказать римской Церкви в какой-нибудь привилегии, какую она найдет нужным потребовать. Выводом из этого принципа было признание за инквизиторами права начинать войну против еретиков и придавать ей характер крестового похода, предлагая участникам индульгенции, как за освобождение Св. Земли. Вооруженная подобными прерогативами инквизиция представляла из себя политическое оружие. Применением этого принципа отмечена борьба, которая должна была решить судьбу всей Италии. В 1255 г. Александр IV уполномочил своего легата Рустана, епископа Болоньи, освободить Генриха III Английского от обета совершить крестовый поход, если он согласится направить свое оружие против Манфреда; трон же Сицилии был предложен сыну Генриха, Эдмунду Ланкастерскому. С точки зрения Рима Манфред, враг папы, был уже тем самым еретик; и гораздо важнее защищать веру в своей стране, чем сражаться за нее где-либо вдали. В 1264 г. Урбан IV убеждал Альфонса де Пуатье предпринять крестовый поход против Манфреда. Когда удалось вовлечь Карла Анжуйского в борьбу за Сицилийское королевство, то Церковь сделала все, чтобы доставить претенденту армию, и щедро раздавала ее воинам индульгенции. Климент IV придал законную форму воззванию к оружию для подавления ереси. Когда крестовый поход уже начинался, он вызвал Манфреда на суд как подозреваемого в ереси. Отсрочка, данная обвиняемому, истекала 2 февраля 1266 г. Манфред послал уполномоченных, которые очистили бы его от этого обвинения. Так как обвиняемый не явился лично, то Климент 21 февраля созвал консисторию, чтобы осудить Манфреда, как мятежного еретика, так как оправдание, принесенное через уполномоченных, не имеет силы. К своим политическим противникам Рим применял законы, изданные против ереси.

Прекрасный пример применения этого принципа для увеличения светской власти папы дает попытка Климента V захватить Феррару. В 1308 г. умер маркиз Аццо д'Эсте, не оставив прямых наследников. Епископ Феррары начал интриговать, чтобы этим городом завладел Св. Престол, который предъявлял притязания, основанные на пожертвованиях Карла Великого. Климент V объявил, что права Церкви не подлежат спору. Было два претендента: Франчиско, брат Аццо, и незаконный сын покойного маркиза Фриско. Феррарцы же объявили республику. Фриско обратился за помощью к венецианцам, а Франчиско искал поддержки у Церкви. Фриско захватил правление, но бежал, когда прибыл Франчиско, сопровождаемый папским легатом, вступившим в управление городом. Фриско при помощи венецианцев вернул свою власть, и в декабре 1308 г. был заключен мир. Но в 1309 г. Климент объявил крестовый поход против венецианцев. 7 марта он издал буллу, предававшую Венецию интердикту, а все ее имущества конфискации; дож, сенат и все сеньоры республики были отлучены от Церкви, а венецианцы отдавались в рабство; действительно, по всему христианскому миру много венецианских купцов было обращено в рабство. Легат проповедовал крестовый поход. В ожесточенной битве с крестоносцами венецианцы потерпели тяжелое поражение. Легат велел выколоть глаза всем пленникам и отправил их в Венецию; при вступлении в Феррару он приказал повесить множество сторонников Фриско и назначил от имени Церкви правителя. Однако горожане поднялись в 1310 г. и вырезали сторонников папы; тогда легат снова пришел с армией болонцев, снова захватил город и повесил мятежников. Снова вспыхнули беспорядки, сопровождавшиеся кровавым усмирением, пока в 1314 г. Климент не уступил город супруге Роберта Неаполитанского. Гасконский гарнизон возбудил против себя ненависть населения, которое в 1317 г. призвало на помощь сына Франчиско, Аццо. После безнадежной защиты гасконцы сдались на условии, что им будет оставлена жизнь; но были перебиты. Этот эпизод из истории итальянского города дает пример папского честолюбия, пользовавшегося возможностью обвинять противников как еретиков и поднимать по своему желанию целые армии на защиту веры.

Огромную власть давали эти меры папству над торговыми республиками Италии. Когда в 1281 г. Мартин IV поссорился с городом Форли и отлучил его от Церкви, он приказал, под страхом вечного отлучения от Церкви, чтобы всякий, кто должен деньги гражданам, уплатил долг папским представителям. Таким образом папа присвоил несколько тысяч ливров, принадлежавших его врагам.

Иоанн XXII также пользовался обвинением в ереси в своей борьбе с миланскими Висконти. Взойдя в августе 1316 г. на папский престол Иоанн XXII стремился захватить верховное господство над всей Италией и отодвинуть Империю за Альпы. Спор по поводу избрания между Людовиком Баварским и Фридрихом Австрийским давал ему прекрасный случай добиться осуществления своих целей, но ни гвельфы, ни гибеллины не были расположены идти навстречу желаниям папы. Среди наиболее упорствующих были три вождя ломбардских гибеллинов: Маттео Висконти Великий, управлявший большей частью страны и сохранявший еще данный ему Генрихом VII вице-императорский титул, Кане делла Скала, сеньор Вероны, и Пассерино, сеньор Мантуи. В марте 1317 г. Иоанн издал буллу, в которой объявлял все императорские назначения потерявшими силу после смерти Генриха. Пока преемник покойного императора не получит папского утверждения, управление империей переходит к Св. Престолу, и всякий, кто будет пользоваться властью без его согласия, виновен в измене Церкви. 6 апреля 1318 г. папа отлучил от Церкви Маттео, Кане, Пассерино и всякого, кто не будет повиноваться. Эта мера сопровождалась предостережениями и вызовами в суд по обвинению в ереси; главным образом преследование было направлено против Маттео и его сыновей. Чтобы создать обвинение, нужные улики были доставлены миланскими перебежчиками, явившимися к папскому двору. Висконти были обвинены в отступлениях от веры, в заключении договора с дьяволом, в покровительстве еретикам; они мешают инквизиции и т. п. Висконти не явились на суд и были осуждены заочно как еретики. Маттео созвал на совещание гибеллинских вождей в Сончино; поступок папы они признали попыткой поддержать гвельфов. Была образована лига гибеллинов, начальником войск которой стал Кане Гранде делла Скала. Иоанн призвал себе на помощь Францию и назначил Филиппа Валуа вице-императором, однако помощи не дождался. Тогда он послал своего сына (или племянника) кардинала Бертрана де Пуайе легатом с титулом «умиротворителя» во главе армии крестоносцев, собранной благодаря щедрой раздаче индульгенций.

Последовала опустошительная война; армия папы не имела большого успеха. Вскоре в Милане образовалась партия сторонников мира, открыто задававшаяся вопросом, следует ли принести в жертву целую страну ради спасения одного человека. Маттео Послал спросить легата об его условиях; ответом было требование полного отречения. Он обратился за советом к гражданам, и все дали понять ему, что Милан ради него не намерен подвергнуться разрушению. Он отрекся от власти в пользу своего сына Галеаццо, с которым был в ссоре. Вскоре 27 июня 1322 г. Маттео умер и был похоронен в не освященной могиле.

Висконти младшие: Галеаццо, Луккино, Марко, Джованни и Стефано — быстро собрали гибеллинов. Чтобы нанести им последний удар, папа 23 декабря 1322 г. приказал миланскому архиепископу и инквизиции напасть на память Маттео. 13 января 1323 г. архиепископ и три инквизитора послали Маттео из Асти вызов явиться 25 февраля в церковь Св. Марии в Борго, близ Алессандрии, для допроса и суда лично или заочно, и 14 марта осудили Маттео.(посмертно) как мятежного и закоснелого еретика. В числе прегрешений его обвиняли в том, что он с пренебрежением смотрел на отлучение от Церкви, показывая этим свои заблуждения в вере по вопросу о власти ключей (т. е. Папы). Все земли его были объявлены подлежащими конфискации; сам он был лишен всех почестей, должностей, званий и признан заслуживающим наказания, полагающегося за ересь; он сам подлежал аресту, а дети и внуки обычному ограничению в правах.

Однако этот приговор не имел никаких политических результатов. Галеаццо в феврале 1324 г. нанес папским войскам полное поражение. 23 марта Иоанн издал буллу, осуждавшую Маттео и его пять сыновей и повторявшую большую часть преступлений, приведенных в инквизиционном приговоре. Кончается булла обещанием индульгенций, как за поход в Св. Землю, всем, кто выступит против Висконти. 12 апреля вышла другая булла, напоминавшая, что сыновья Маттео были законным образом признаны еретиками и, как таковые, осуждены компетентными судьями; несмотря на это клеймо, упомянутые еретики нашли себе поддержку против армии верных католиков у разных представителей Людовика Баварского. Этим лицам было предложено в двухмесячный срок сложить с себя обязанности и выказать повиновение, а до этого времени они, как покровители еретиков, были признаны подлежащими отлучению от Церкви и всем наказаниям, как духовным, так и светским, связанным с этим преступлением. Инквизиторы Анконской Марки осудили епископа Ареццо и других гибеллинов за то, что они служили Людовику Баварскому. Инквизитору Романии было приказано употребить все свои усилия, чтобы наказать находящихся в его области врагов Церкви. Были осуждены за ересь маркизы Монферрата, Салючий, Чева и жители почти всех городов Северной Италии.

Не один только папа пользовался обвинением в ереси, как могущественным оружием против своих политических соперников. В 1349 г. епископ Киети осудил как еретика одного из своих вассалов, начавшего против него войну и прогнавшего его с епископской кафедры.

Церковь обращала ересь в политическое орудие и находила в инквизиции орудие, готовое служить ее честолюбивым замыслам. Когда наступил Великий Раскол, то папы-соперники прибегали к этому приему друг против друга. В 1382 г. Карл III Неаполитанский конфисковал имущество епископа Тривенто под предлогом, что епископ, будучи сторонником Климента VII, тем самым стал еретиком. В акте, которым в 1409 г. Александр V назначает инквизитора Прованса, среди еретиков, которых нужно уничтожить, упоминаются сторонники Григория XII и Бенедикта XIII. Инквизитор Тулузы принадлежал к партии Бенедикта XIII; он заключил в тюрьму много доминиканцев и францисканцев, в том числе провинциала Тулузы и приора Каркассона, которые принадлежали к враждебной партии.

После Раскола инквизиция по-прежнему осталась орудием репрессий.

Джироламо Савонарола имел возвышенные и грозные проекты и мечты, которые толкнули его в политику. Он искренне верил в свое призвание для пророческой деятельности. Подобное убеждение укрепляли в нем царившие вокруг бедствия и его вера во вмешательство Бога, который совершит необходимые изменения, для человека непосильные. Когда в 1481 г. Савонарола прибыл во Флоренцию, он был уже всецело поглощен своею реформаторской миссией. Около 1490 г. он был назначен приором доминиканского монастыря Св. Марка. Слава Савонаролы-проповедника распространилась по всей Италии, а во Флоренции он пользовался верховным авторитетом. Особое внимание обращал он на детей; они были неоценимы для его задачи проведения нравственной реформы, которую он предпринял в этом развращенном городе, преданном позорным удовольствиям. «Питомцы Брата», мальчики-подростки, врывались в трактиры и игорные дома, прерывали оргии и игры в кости и карты; ни одна женщина не осмеливалась показываться на улице иначе, как прилично и скромно (по их мнению) одетая. Сопротивление им легко могло стоить жизни.

Савонарола

В 1498 г. он заменил нечестивые маскарады карнавала костром, на который сносились все вещи, которые он считал нескромными или неблагопристойными. Мальчики входили в дома и дворцы и уносили все, что, по их мнению, надлежало сжечь. Драгоценные раскрашенные рукописи, статуи, картины, редкие обои, бесценные произведения искусства были перемешаны с безделушками и ничтожными украшениями дамской прически, с зеркалами, с музыкальными инструментами, с книгами по гаданию, по астрологии, по магии. Были сожжены даже экземпляры Боккаччо; но Петрарка заслужил снисхождение даже в глазах Савонаролы. Один венецианский купец предложил за предметы, обреченные на это аутодафе, двадцать тысяч скуди; портрет этого купца поставили на самом верху костра.

В республике, подобной Флоренции, невозможно было не вмешаться в политику. Савонарола жадно ухватился за удобный случай, чтобы получить господствующее влияние во всей Италии и провести реформу всего христианского мира. Тогда последует обращение неверных и христианская любовь и кротость будут царить во всем мире.

Он не задумался использовать в этих целях почти неограниченную власть, которую приобрел над населением Флоренции. Его советы вызвали в 1494 г. революцию и изгнание Медичи. Во время похода Карла VIII в 1494 г. против Неаполя он деятельно старался укрепить союз республики с этим монархом, в котором он видел орудие Бога для проведения реформы Италии. Когда восстановлена была республика, он занимался устройством правления и выработкой законов. Вожди народной партии постоянно спрашивали его мнение и следовали его советам. Савонарола, которого считали пророком Бога, спустился до положения вождя партии, которую народ презрительно называл Плаксы; и ему пришлось основать все свои надежды на прочном главенстве этой партии, так как всякий малейший ущерб его политическим предначертаниям неизбежно делался роковым для его широких планов, основанных на этой политике. Его упорное отстаивание союза с Карлом VIII привело к тому, что исчезновение его стало необходимым для успеха проектов Александра VI, мечтавшего объединить все итальянские государства, чтобы предотвратить опасность нового французского вторжения.

Союз с Францией, на котором было основано доверие к нему как к государственному мужу и пророку, имел печальные последствия. Карлу VIII с великим трудом удалось пробиться во Францию с жалкими остатками армии; король не только оставил Флоренцию одну перед лицом лиги Испании, папства, Венеции и Милана, но обманул флорентийцев, не исполнив своего обещания вернуть им Пизу. Когда 1 января 1496 г. известие об этом было получено во Флоренции, то возбужденное население свалило всю ответственность за это на Савонаролу; вечером толпа окружила монастырь Св. Марка и громко грозила сжечь «этого свинью Брата». Зло увеличивалось еще ужасной нищетой, вызванной падением промышленности и торговли за время гражданских войн, выдачей крупных субсидий Карлу VIII и расходами по войне против Пизы; значительные контрибуции обременяли город долгами; государственный кредит был подорван. Ко всему этому прибавился голод 1497 г. и сопровождавшая его чума.

Аррибиати, или партия оппозиции, не замедлили воспользоваться реакцией; они нашли себе поддержку у всех граждан, недовольных строгой реформой. Образовалось общество Компаньацци. Среди них были знатные молодые люди; во главе их стоял Доффо Спини, и их поддерживал влиятельный дом Альтовити. Их конечной целью было свержение Савонаролы, и они готовы были решиться на крайние меры. Если бы Савонарола ограничивался только нападками на испорченность Церкви и курии, то его, несомненно, оставили бы в покое высказывать свое негодование. Папа и кардиналы привыкли к поношению и относились к нему весьма снисходительно, лишь бы только не касались прибыльных злоупотреблений. Но Савонарола сделался крупной политической личностью; его влияние во Флоренции было враждебно планам Борджиа. Папа 21 июля 1495 г. пригласил монаха в Рим дать отчет в своих откровениях и пророчествах. Он 31 июля отклонил приглашение под предлогом болезни и утверждал, что республика не позволит ему покинуть флорентийские пределы, опасаясь за его жизнь. Дело Савонаролы было поручено францисканскому викарному генералу провинции Ломбардии. Савонароле было запрещено проповедовать до тех пор, пока он не явится в Рим. 29 сентября он просил папу сообщить ему, какие заблуждения его учения ставятся ему в вину, и заявлял, что готов отречься от них; кроме того, он представлял на суд Св. Престола все, что мог сказать или написать. Александр вновь 16 октября запретил ему проповедь, пока он не явится в Рим.

Друзья Савонаролы, стоявшие у власти, не могли согласиться на его вынужденное молчание. Много усилий было положено на то, чтобы папа разрешил ему проповедовать во время наступающего поста, и Александр уступил этой просьбе. Тогда Савонарола произнес ряд речей, в которых бичевал пороки папского двора и старался доказать, что послушание приказаниям папы должно иметь известные границы/На Пасху, 3 апреля 1496 г., Александр призвал четырнадцать доминиканцев, докторов богословия, и объявил их собрата еретиком схизматиком, непослушным и суеверным. Его сделали ответственным в несчастьях Петра Медичи, и все, кроме одного, подали голос за то, что нужно найти средство заставить его молчать.

В течение поста 1497 г. Савонарола произнес несколько речей, в которых объявлял, что служители Бога должны очистить и реформировать Церковь; те, кто возьмет на себя эту задачу, должны с радостью принять даже отлучение от Церкви. Александр попытался использовать против Савонаролы традиционную вражду францисканцев. Правда, Плаксы избрали 1 января 1497 г. гонфалоньером Франческо Валори, который попытался запретить францисканцам проповедь, но они объявили Савонаролу наглым обманщиком. В это время был страшный голод и угрожала чума. Синьория, состоявшая тогда из Аррабиати, воспользовалась этим предлогом, чтобы положить конец войне проповедей, которая угрожала спокойствию города. 3 мая были запрещены все проповеди начиная с Вознесения (4 мая). Компоньацци криками прервали последнюю проповедь Савонаролы. Александр 13 мая приказал францисканцам объявить, что Савонарола, как подозреваемый в ереси, отлучается от Церкви и что с ним запрещены всякие сношения. После обнародования отлучения Савонарола стал доказывать его недействительность. Плаксы так мало обращали внимания на отлучение, что 17 сентября подали синьории петицию детей Флоренции, просивших, чтобы было разрешено проповедовать их горячо любимому брату Савонароле.

Савонарола, не признавая наложенных папой наказаний, считал себя покорным сыном Церкви. В течение лета он написал книгу, в которой доказывал, что папство есть верховная власть и что всякий, кто отделяется от единства с Римской Церковью и от ее учения, сам отсекает себя от Церкви Христа.

В январе 1498 г. правление перешло в руки синьории, состоявшей из горячих сторонников Савонаролы, которые все были недовольны, что на него было наложено молчание. Выборы новой синьории предстояли в марте; народ начал менее повиноваться Савонароле, и необходимо было, чтобы его красноречие обеспечило ему безопасность и сохранило власть в руках Плакс. Вследствие этого 11 февраля он снова начал проповедовать.

Последние проповеди Савонаролы были более резки, чем все прежние. Он доказывал, что анафема, произнесенная папой, не имеет значения в таких выражениях, которые вызвали в Риме самое сильное негодование. 26 февраля синьории было послано бреве, в котором приказывалось под угрозой интердикта арестовать Савонаролу и выслать его в Рим. Но 1 марта власть перешла к синьории, состоявшей в большинстве из Аррабиати, во главе которых, в качестве гонфалоньера, стоял один из самых ожесточенных врагов Брата, Петр Пополески. 4 марта синьория просила папу извинить ее неповиновение его указам и призывала милость Св. Отца на Савонаролу, труды которого были так полезны и в котором население Флоренции видело высшее существо. Папа ответил, что Флоренция избежит интердикта, если город пошлет в Рим своего чудовищного идола или лишит его всякого сношения с людьми. Но Савонарола не будет осужден на вечное молчанье; когда он смирится как следует, то ему будет разрешено проповедовать. Это послание было получено во Флоренции 13 марта и вызвало горячие споры. Интердикт, наложенный папой, для людей коммерческих грозил полным разорением. Папа угрожал предоставить имущество флорентийских купцов на разграбление. Но влияние Савонаролы было еще настолько сильно, что синьория только 17 марта решила послать к нему ночью пять граждан умолять его перестать проповедовать. Говоря, что он отказывается повиноваться приказаниям папы, Савонарола обещал уважать желание светской власти.

Савонарола 13 марта открыто пригласил Александра получше беречься, так как отныне между ними мир невозможен; после этого он обратился ко всем властителям христианского мира с грамотами, которые, как говорил он, были написаны по особому приказанию и от имени Бога: в них он побуждал князей созвать Вселенский собор, который дал бы Церкви реформу. Александр VI — не папа и не может быть избран в папы, во-первых, ввиду симонии, ценой которой он купил тиару, и ввиду своей испорченности; а во-вторых, потому что он не христианин и не верит в Бога.

Один экземпляр этого письма случайно попал в руки миланского герцога — врага Савонаролы, который переслал его папе. Гнев Александра привел к попытке созвать собор, которого после соборов Констанца и Базеля всегда желали реформаторы и боялось папство. Савонарола совершенно один не мог заставить князей созвать собор, но он направил свой удар в самое чувствительное место папства, и завязалась беспощадная борьба.

Так как брат Савонарола был осужден на молчание, его заменил Доминик да Пешиа. Доминик 27 или 28 марта велел прибить на главных дверях церкви Св. Креста объявление, что он предлагает подтвердить доказательствами или чудом следующие положение: 1) Церковь Господня нуждается в реформе; 2) Церковь должна понести наказание; 3) Церковь будет реформирована; 4) после наказания во Флоренции будут произведены реформы, и она будет благоденствовать; 5) неверные будут обращены; 6) отлучение брата Джироламо не имеет значения; 7) не грешно не обращать внимания на отлучение. Францисканец брат Франческо делла Пулья ответил, что согласен пройти через огонь вместе с братом Домиником; хотя он был уверен, что сгорит, но соглашался на эту жертву, чтобы освободить флорентийцев от их ложного идола. Чтобы помешать кровавой распре партий, синьория вызвала обоих противников и заставила их 30 марта подписать письменное обязательство подвергнуться испытанию, несмотря на то, что Латеранский собор 1215 г. запретил ордалии.

Брат Франческо объявил, что у него нет никакого спора с Домиником, что если Савонарола согласен подвергнуться испытанию, то он готов сопровождать его, но если вопрос идет о ком-либо другом, то он выставит заместителя; им согласился стать знатный флорентиец, монах его ордена. С другой стороны, все монахи монастыря Св. Марка, числом около трехсот, подписались под обязательством принять участие в ордалии, а Савонарола заявил, что в данном случае первый встречный может рискнуть, ничего не боясь.

В условиях, предложенных синьорией, говорилось, что если представитель доминиканцев погибнет один или вместе со своим противником, то Савонарола должен покинуть город, пока его не призовут обратно; если падет один только францисканец, то брат Франческо подвергнется изгнанию; то же наказание было определено той из двух партий, которая в последнюю минуту уклонится от ордалии.

Синьория направила десять граждан председательствовать на испытании, назначенном на 6 апреля, а затем отложенном на один день в надежде, что от папы, к которому обратились за разрешением, будет получен запрет; он действительно пришел, но слишком поздно. 7 апреля на площади Синьории воздвигли огромный костер, который должны были поджечь после того, как в него войдут противники.

Францисканцы прибыли первыми на место испытания. Затем явились около двухсот доминиканцев. Стороны опасались колдовства и требовали выполнения разных условий. В это время синьория объявила, что ордалии не будет, францисканцы удалились, а за ними и доминиканцы. Толпа, терпеливо ожидавшая под проливным дождем и грозой, пришла в ярость, что обещанное зрелище не состоялось. Жители увидели в этом торжество францисканцев; но Савонарола обещал чудо; его сторонники непреклонно верили в его предсказание, так что это нерешенное испытание было в их глазах поражением; это было знамение, что Савонарола не мог рассчитывать на вмешательство Бога. Вера учеников в их пророка поколебалась. На другой день, в Вербное Воскресенье, во время вечерни доминиканец хотел произнести проповедь в кафедральном соборе, но Компаньацци прервали проповедника. Все бросились к Св. Марку. Когда прибыла толпа из собора, то молящиеся с трудом спаслись монастырскими переходами. Дома, принадлежавшие сторонникам Савонаролы, были разграблены и сожжены.

Среди этого волнения синьория выпустила одно за другим четыре объявления; в них приказывалось Савонароле до истечения двадцати часов покинуть флорентийскую область, а всем мирянам не позже чем через час очистить церковь Св. Марка, которая подверглась осаде противников Савонаролы. Наконец, синьория послала стражу схватить Савонаролу и его главных соратников, Доминика и Сальвестро, с обещанием, что им не будет сделано ничего плохого. Сопротивление прекратилось; Савонарола и Доминик были найдены в монастырской библиотеке, но Сальвестро спрятался и был арестован только на другой день. Пленникам надели цепи на руки и на ноги и повели по улицам, их не могли защитить от ударов ногами и кулаками разъяренной толпы.

В тот же день назначили трибунал из семнадцати членов, набранных среди главных врагов Савонаролы. Этот трибунал принялся за дело уже 10 апреля, хотя акт назначения, разрешавший применять пытку, был опубликован только 11 апреля. У папы было испрошено разрешение нарушить неприкосновенность узников, как лиц духовного звания; но дело начали, не дождавшись благоприятного ответа. К членам трибунала присоединились два папских комиссара. Савонарола и его спутники в цепях были приведены в Барджелло. Так как Савонарола не сознавался, ему пригрозили пыткой; угроза не подействовала, и его подвергли пытке на дыбе. Уже первое применение пытки вырвало у Савонаролы полное признание. Он просил прекратить пытку, обещая сказать все, что знал. Допрос его длился до 18 апреля.

С самого начала он признавал себя обманщиком, человеком недостойным веры, единственной целью которого было добиться могущества путем обмана народа. Если бы его проект созыва собора окончился избранием его в папы, то он не отказался бы от этого звания; но если бы этого и не случилось, то он все равно стал бы самым могущественным человеком на земле. Для достижения своих планов он вооружал одних граждан против других и вызвал разрыв между городом и Св. Престолом, стараясь образовать правление по образцу Венецианской республики, причем пожизненным дожем должен был быть его сторонник Франческо Валори.

Добившись у него сознания в том, что он не был пророком и что втайне верил в действительность папского отлучения, его избавили от обвинения в упорной ереси. 19 апреля публично было прочтено в большой зале Совета признание Савонаролы. Однако синьория не была удовлетворена, 21 апреля началось новое дело; Савонаролу снова подвергли пытке и у него вырвали самые полные признания относительно его политических действий. В то же время арестовали массу людей, скомпрометированных его сознанием, а также признаниями Доминика и Сальвестро. Многие из его сторонников бежали из города, 27 апреля арестованные были отведены в Барджелло, где их подвергли жестокой пытке, но не удалось вырвать у них ни одного показания против Савонаролы. У магистратов оставалось мало времени для окончания дела, так как власть их прекращалась в конце месяца. Последним их официальным актом было изгнание 30 апреля десяти обвиненных граждан и наложение на двадцать трех других разных штрафов на общую сумму в двенадцать тысяч флоринов.

Новая синьория, вступившая в управление 1 мая, освободила из тюрьмы всех заключенных граждан, кроме Савонаролы и его товарищей. Последние, как доминиканцы, не подлежали суду светской власти; но синьория немедленно обратилась к папе Александру с просьбой разрешить осудить и казнить их. Папа отказал и повелел передать их на его суд. Республика представила возражения на папское распоряжение в силу того, что Савонарола знал чересчур много тайн государства. Но предложили, чтобы папа прислал во Флоренцию комиссаров, которым было бы поручено вести дело от его имени. Александр согласился на это и 11 мая предложил суффрагану архиепископа Флоренции, епископу Везона, снять сан с подсудимых, принадлежащих к святым орденам, по ходатайству комиссаров, которым было поручено вести допрос и все дело до окончательного приговора. Комиссары прибыли во Флоренцию 19 мая и подвергли Савонаролу третьему суду 20 мая. Савонарола отрекся от признания, вырванного у него пыткою, и утверждал, что он послан Богом. Согласно с инквизиционными правилами, подобное отречение делало его еретиком-рецидивистом, которого можно было сжечь; но судьи еще несколько раз подвергали его пытке, и он взял назад свое отречение.

21 мая под влиянием повторной пытки Савонарола признал участие кардинала Неаполя в проекте созыва Вселенского собора, но 22 мая он отрекся. Приговор был объявлен 22 мая. Подсудимые были осуждены, как еретики, схизматики, мятежники против Церкви, и подлежали выдаче светской власти. Утром 23 мая состоялось публичное снятие сана с осужденных, после чего они были выданы светским властям. От имени папы Александра жертвам дали полное отпущение грехов. Осужденные сначала были повешены, а потом сожжены. Папские комиссары приказали 27 мая, под страхом отлучения от Церкви доставить им все сочинения Савонаролы, но не нашли в них ни одного еретического мнения и вернули их владельцам. Тем не менее Савонаролу сожгли как еретика.

Глава 5. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЕРЕСЬ И ГОСУДАРСТВО