Веселая вдова

– Слухами земля полнится, – улыбнулась я, решив не выдавать досточтимого Марлена Андреевича, чья словоохотливость еще, возможно, мне в дальнейшем пригодится.

Масленников неопределенно поиграл бровями.

– Так что вы хотели узнать-то? – лениво поинтересовался он, и равнодушный тон его показался мне наигранным.

– Меня интересует все, что происходило с Коваленко в последнее время.

– В последнее время? – переспросил Масленников. – Ну, что вам сказать… Много чего произошло, но ничего особенного. Никаких судьбоносных событий.

– У вас были нормальные отношения с покойным?

– О, я смотрю, разговор принимает весьма специфический оборот! – скептически скривился Александр.

– Да не напрягайтесь вы так! – слегка улыбнулась я. – Мне просто хотелось бы знать, насколько близко вы были знакомы друг с другом. Может быть, когда-нибудь в дружеском разговоре он с вами делился какими-то своими проблемами, неприятностями…

– Какими проблемами?! Что вы! – живо возразил Масленников. – Да он последний месяц вообще ходил, сияя, как солдатская пуговица. Будто удачу за хвост поймал! Словно в детство впал. Я уж его спросил однажды: «Ты что, наследство за границей получил?» А вы говорите – неприятности!

– В этом месяце вы его часто видели?

– Не чаще, чем обычно.

«Исчерпывающий ответ», – подумала я и задала следующий вопрос:

– А вот говорят, что недавно у вас с ним произошла какая-то размолвка…

– У меня? С ним? Кто говорит? – быстро отреагировал Масленников. – Очень интересно! Подождите… Кто это вам наплел?!

Однако, похоже, его не очень интересовал источник информации. Его больше волновало то, что кто-то мог вообще такое сказать. Видно было, что владелец часового магазина слишком болезненно относится к своему имиджу и ко всякого рода слухам, задевающим его персону.

– Да вы что! Саша – замечательный человек! – неожиданно вмешалась в разговор хозяйка, с жаром бросившись защищать Масленникова. – Он никогда ни с кем не ссорится! Это я вам говорю!

Я как-то не решилась оспорить весомость подобного аргумента.

– А вы вообще кто? Вы из милиции? Тогда должны знать, какие хорошие у него характеристики! И на работе, и вообще! – выдала она.

Девушка явно входила в роль верной подруги и защитницы женатого красавца, отдыхающего в тихом отдаленном районе Тарасова от скучных будней семейной жизни.

– Вообще-то я сотрудничаю с милицией, – ответила я. – Но работаю частным образом. И еще обещала помочь Светлане.

Эта фраза в большей степени была адресована Александру, чем глупышке, которая уже начала вызывать у меня раздражение своим бестолковым вмешательством в нашу беседу.

– Понятно, – кивнул он, не спросив меня о том, кто такая Светлана. – Но я-то чем вам могу помочь?

– Когда вы в последний раз видели Виталия Павловича? – спросила я.

Масленников наморщил лоб.

– Ну, где-то с неделю тому назад, – наконец ответил он.

– Это точно? А может быть, на днях? – в упор посмотрела я на него.

– Нет, неделю или даже раньше, – покачал он головой.

– А в день убийства вы у него не были?

– А когда был день убийства? – быстро переспросил Масленников и так же пристально посмотрел на меня. – Вы хитрая! – засмеялся он, подняв указательный палец. – Только не надо меня ловить столь примитивным способом! Я все-таки не дурачок.

– Саша очень умный, – с серьезным видом подтвердила Галина.

«Вы оба, я смотрю, прямо гении», – не удержалась я хотя бы от мысленного сарказма.

– Подожди, Галя, – поморщившись, остановил ее Масленников.

– Ваша жена, – чеканя каждое слово, произнесла я, не отрывая взгляда от лица Александра, – утверждает, что вы не появляетесь дома уже четыре дня. Более того, она убеждена, что вы сейчас в командировке в Пугачеве. Так же думают и у вас на работе. Вы считаете, все эти люди обрадуются, когда узнают, где вы на самом деле проводите время?

Масленников занервничал и заерзал на стуле.

– Вы что же… – хрипловато спросил он. – Хотите меня шантажировать?

– Боже упаси! – усмехнулась я. – Я детектив, а не аферистка. Меня в первую очередь волнует раскрытие преступления. Хочу заметить, что речь идет о смерти человека! Причем вашего друга, если вы забыли. Убийство – преступление крайне серьезное. И убийцу усердно ищу не только я, но и милиция. Которая, как вы догадываетесь, вовсе не будет столь учтива. К ним не стоит применять манипуляции, которые, кстати, и на меня тоже не действуют – бесполезно. Меня интересует результат! Милицию – тоже. И там вам уж точно придется рассказать, где вы пропадаете последние четыре дня. К тому же хочу сразу поставить вас в известность, что вы на данный момент – главный подозреваемый. Свидетели видели в день гибели Коваленко у подъезда его дома человека, очень похожего на вас! Уже составлен фоторобот. Вы думаете, милицию затруднит найти вас здесь, если даже я это сделала практически без проблем?

Масленников заметался. Глаза его забегали, он вскочил со стула, затем опять опустился на него и закурил, забарабанив пальцами свободной руки по столу.

– Так где вы были, Александр Григорьевич? – не меняя прокурорского тона, спросила я.

– Да что вы на него набросились?! – вновь возникла Галина и добавила с вызовом: – У меня он был, у меня, понятно?

И, уперев в бока кулачки, она уставилась на меня. Я отреагировала спокойно – промолчала, а Галина продолжала по нарастающей:

– И мне все равно, что его жена об этом узнает! Пусть узнает! Я давно хотела, чтобы она знала! Пусть все знают! А любит он меня! Мы пожениться собираемся!

– Его посадят за двоеженство, – усмехнувшись, сухо заметила я.

Галина раскрыла рот и расширила глаза, собираясь что-то мне возразить, но Масленников раздраженно оборвал ее:

– Подожди, Галя, не лезь!

– Почему это не лезь? – круто повернулась к нему Галина. – Почему ты молчишь? Скажи все, что ты мне говорил, что обещал, скажи! Пусть она знает!

– Мне абсолютно неинтересно знать, что вам наобещал Александр, – холодно, но решительно остановила я. – Меня волнует раскрытие преступления. А ваши личные разборки можете оставить при себе. Я лишь хочу напомнить вам, уважаемая Галина – простите, не знаю вашего отчества, – что статью за дачу ложных показаний еще никто не отменял. И если вы намерены ложью защищать вашего… друга, то отдавайте себе отчет в том, что за это вам придется ответить по закону.

Выслушав мою тираду, Галина растерянно захлопала глазами и повернулась к Масленникову, ища защиты и поддержки. Увы, Александр не был в данный момент расположен их проявлять: слишком озабочен собственной судьбой. Видимо, мои слова, что он на подозрении у милиции, привели его в замешательство и даже вызвали страх.

– Вы, это… Подождите, подождите, – торопливо заговорил он. – Зачем сразу так-то? Кто меня там видел-то? Не был я у Коваленко уже сто лет, это ошибка какая-то!

– Александр Григорьевич, где вы были все это время? – не отвечая на его вопрос, повторила я свой.

– Ну… Здесь я был, здесь! – Масленников вскочил со стула и заходил по комнате, роняя пепел с сигареты на пушистый ковер.

Я молча наблюдала за ним. Он шагнул к столу и резким движением раздавил окурок в пепельнице.

– Только, это… – не глядя ни на меня, ни на свою пассию, пробормотал он. – Не надо, чтобы Ленка узнала. Я не хочу…

– А я хочу! – притопнув ножкой, заявила Галина. – Пусть знает! Сколько можно скрываться?! Ты же мне обещал!

– Галя, я ничего не обещал, – по-прежнему не глядя на женщину, изрек Масленников. – Пожалуйста, не вмешивайся!

– Ах, так?! – Галина задохнулась от обиды. – Ну, хорошо! Тогда я ничего подтверждать не стану, понятно? Не стану тебя выгораживать ради твоей жены! Потому что она тебя все равно не любит! И вообще! Сама в милицию пойду! – вдруг заявила она. – И скажу, что тебя здесь не было! Пусть тебя в тюрьму посадят! Посмотришь, станет ли она тебя дожидаться!

– Хватит нести ерунду! – не выдержала я. – Еще раз напоминаю о статье за дачу ложных показаний, в которых вы явно путаетесь. Девушка, пожалуйста, отнеситесь к ситуации максимально серьезно и определитесь уже наконец: был у вас Александр в эти дни или нет?

Галина ничего не ответила, вместо этого она скривила рот и заплакала.

«Да уж, ревнивая оскорбленная любовница – страшное дело! – мысленно вздохнула я. – Вот к чему приводят, господин Масленников, легкомысленные интрижки!»

Масленников явно чувствовал себя крайне неуютно. Он сунулся было к Галине, чтобы как-то утешить ее и убедить не клеветать, но, вновь услышав напоминание о данных некогда обещаниях, махнул рукой и отошел в угол комнаты. Подумав некоторое время, он заговорил как можно убедительнее, обращаясь исключительно ко мне:

– Да здесь я был, здесь, поверьте! Мы просто с Ленкой поссорились, я вспылил, ну, и… Психанул, короче. Решил пока у Галины побыть, передохнуть, пока все утрясется.

– Я тебе что, перевалочный пункт? – сквозь слезы выкрикнула Галина.

Масленников оставил ее замечание без внимания.

– Я и сам уже собирался домой возвращаться, – прижимая руки к груди, продолжал горячо убеждать меня блудный муж. – Сегодня же и поеду. Сам в милицию пойду и скажу, где был! Только я не хочу, чтобы жена узнала. Мне ведь с ней жить еще… А у нее и так характер горячий.

В ответ послышался всхлип Галины.

– Когда вы поссорились с женой? Какого числа? – спросила я.

– Пятого, – чуть подумав, припомнил Масленников. – И сюда я пришел пятого и больше практически никуда не отлучался. Ленке эсэмэску скинул, что в Пугачев укатил. И на работе всех предупредил.

– Интересное у вас отношение к работе, – усмехнулась я. – Поругался с женой, психанул – и можно гулять неделю! Прямо детский сад какой-то.

Масленников понурил голову.

– Ладно, это, в сущности, не мое дело, – вздохнула я. – Ответьте мне еще на несколько вопросов.

– Давайте, – с готовностью кивнул Александр.

– Какие у вас все-таки были отношения с Коваленко в последнее время?

– Да нормальные у нас были отношения! – прижал ладони к груди Александр. – А та якобы ссора – так это же просто недоразумение! Вам Марлен, наверное, наболтал с три короба? – Он испытующе посмотрел на меня и, не дождавшись ответа, продолжил: – Так вы его больше слушайте! Он вам еще не такое наговорит, он у нас известный сплетник. Я же понимал Виталия прекрасно! У него семья и все такое… Я и не держал на него никакой обиды! Честно говоря, и не рассчитывал, что он мне денег даст. Ну, погорячился, высказал ему кое-что, но это ж не всерьез!

«Интересно, а вы вообще к чему-нибудь относитесь всерьез?» – подумала я, но не стала озвучивать свои мысли.

– Значит, вы говорите, что в последнее время Коваленко просто сиял. А он не говорил вам о причинах столь приподнятого настроения?

– Нет, – уверенно произнес Масленников. – Только улыбался. И еще произнес как-то: «Жизнь, Саша, – прекрасная штука! И главное – удивительная!»

– Что он этим хотел сказать? – уточнила я.

– Понятия не имею, – развел руками Масленников.

– А какие у него отношения с женой? Они дружно жили?

– Нормально. Хорошо, я бы даже сказал. Не ссорились даже, по-моему, никогда. Виталий вообще человек неконфликтный, я даже не понимаю, за что его могли убить. Не понимаю! – повторил он и посмотрел на меня честными глазами.

Похоже, больше мне здесь нечего делать. Разговор явно шел к завершению. Ничего нового я не узнала, а решать теорему с треугольником «Масленников – его жена – Галина» у меня не было ни малейшего желания. Поэтому в заключение я лишь сказала:

– Насчет милиции решайте сами, идти вам туда или нет. На вашем месте я бы просто вернулась домой и дожидалась развития событий. А если из милиции придут к вам, честно расскажите, где пропадали. Это лучше, чем быть под подозрением в убийстве. И еще. Прошу вас, если вдруг вы случайно что-нибудь вспомните насчет Коваленко, позвоните мне по этому телефону. – И я протянула Масленникову свою визитку.

– Иванова Татьяна Александровна, – вслух прочитал он. – Интересно…

Уж не знаю, что он нашел интересного в моих фамилии-имени-отчестве, довольно-таки, на мой взгляд, распространенных. Может быть, его высказывание относилось к гибели Коваленко, не знаю.

– И вот еще что… – Я внимательно взглянула на Александра. – У вас есть с собой какая-нибудь ваша фотография?

– Нет. А вам зачем? – недоуменно спросил Масленников.

– Тогда посмотрите прямо на меня, пожалуйста, – попросила я, быстро достала сотовый телефон и запечатлела Александра в кадре.

– Это еще зачем? – возмущенно спросил он.

– Затем, что я покажу ваше изображение свидетелю. Если он скажет, что это действительно не вы были в тот день у дома Коваленко, можете считать, что претензий к вам больше нет. Что вы так задергались? – поморщилась я. – Ведь это в ваших же интересах! И от милиции откреститесь.

Масленников подумал и махнул рукой.

Я покинула красный дом под серой крышей, спавшую крепким сном собаку и бывшего знакомого Виталия Павловича, который, похоже, уже был не рад своим «каникулам» – судя по женским всхлипываниям, доносившимся из-за двери, его нервам предстояло серьезное испытание…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Сев в машину, я задумалась. Поразмышляв некоторое время, пришла к выводу, что стоит все-таки побеседовать с Мариной Строковой: во-первых, надо показать ей фоторобот Масленникова для опознания. Хоть я и думала по-прежнему, что это не его она видела в день убийства Коваленко у его подъезда, но все же, чем черт не шутит… А во-вторых, мне следовало кратко отчитаться о своем расследовании, так как Марина – дамочка не только деловая, но еще и эмоциональная: она уже начала названивать мне, интересуясь успехами по делу, так что нужно хоть как-то ее успокоить. И я набрала номер своей клиентки.

Марина бодро произнесла, что находится в своем салоне красоты «Афродита», и решительно предложила подъехать прямо туда. Я не стала спорить и отправилась прямиком во владения Строковой.

«Афродита» находилась в центре города и занимала всю нижнюю часть двухэтажного здания, бывшего некогда купеческим домом: в центре Тарасова много подобных строений. Их не снесли принципиально, чтобы сохранить присущий старинному городу колорит и повысить его культурно-историческую ценность. Не знаю уж, как там насчет культуры, но то, что здания эти пользовались большим успехом у бизнесменов, – это факт. Многие такие дома выкуплены под салоны, магазины, стоматологические клиники и даже отделения банков. Вот и Марина Строкова пошла по тому же пути.

Верхняя и нижняя часть дома сильно различались по стилю. Если вверху, где жили обычные люди, сохранился первоначальный бело-розовый цвет стен – конечно, подретушированный – и резной балкончик с витыми перилами, то внизу, где располагалась «Афродита», все иначе. От купеческого духа позапрошлого века не осталось и следа. Стены выложены плиткой; высоченные пластиковые окна; зеркальные двери; рекламные плакаты с портретами умопомрачительно красивых девушек. Марина Строкова решительно и с корнем удалила весь исторический колорит…

Я открыла изящную дверь, издавшую мелодичный перезвон, и прошла внутрь. Для этого мне пришлось спуститься на пару ступенек, и я оказалась в квадратном помещении. Здесь, как я поняла, оказывались преимущественно услуги парикмахерские и маникюрные. Массаж, солярий, маски и прочие более сложные процедуры клиентам предоставлялись, видимо, в соседней комнате, дверь в которую была закрыта. При моем появлении облаченные в униформу девушки сразу же засияли лучезарными улыбками, обнажившими их белые зубки, и наперебой стали спрашивать, чем могут мне помочь.

– Мне бы Марину Викторовну увидеть, – попросила я.

Девушки переглянулись, и одна из них, кивнув на небольшую дверь в углу комнаты, сказала:

– Она у себя в кабинете. Сейчас я вас провожу.

Девушка прошагала к кабинету, постучав, чуть приоткрыла дверь и спросила вполголоса: