Друг

Пока она ела, Ллио запер дверь и загородил её баррикадой из стола и двух табуреток. Кроме этого, в низком бревенчатом доме была только ещё одна табуретка, на которой сидела Тхар, и лежак у дальней стены. Окон не наблюдалось, а полом и половиной задней стены служила скала. Обследование лежака порадовало эльфа парой чистых шкур, и он решил, что спальник можно и не жертвовать. Но сначала надо было кое-что выяснить.

— Тхар, а от кого мы так забаррикадировались?

Девушка помолчала, убирая еду, прополоскала рот, и только потом спросила:

— Смеяться не будешь?

— Нет.

— Я боюсь, что они за нами придут.

— Кто?

— Ну… те разбойники, которых мы убили внизу.

— Мы же их убили, — не понял эльф.

— Ну… вот они и придут мстить.

Эльф тяжело вздохнул.

— Призраки, что ли?

— Нет, — девушка скорчилась на табуретке. — Зомби. Гарраш мне много таких историй понарассказывал…

— Дурак твой Гарраш, — всерьёз обозлился на тупого орка Ллио. — Сказки всё это. Поверь мне, никто не придёт. Мы будем спокойно спать.

— Ну, когда ты это так уверенно говоришь… Кстати, а что ты делаешь?

— Спальник расстилаю.

— Спятил, да? Спасть на каменном полу — самоубийство!

— Брось, у меня толстый спальник…

— Как штаны? — ехидно поинтересовалась Тхар.

— А что не так с моими штанами? — эльф завертелся на месте, пытаясь рассмотреть собственную пятую точку, и не сразу заметил, что спальник уже оказался на лежаке. — Эй!

— Давай, укладывайся, — зевнула Тхар, сама следуя своему совету. Эльф обречённо посмотрел на неё, загасил факел и с тяжким вздохом прилёг на краешек лежака, стараясь, чтобы между ним и девушкой оказалось как можно больше места. И не успел подумать «Что бы сказала мама…», как уже спал.

Тхар, наоборот, не могла заснуть. Она смотрела в темноту и чутко прислушивалась к звукам. Но вокруг стояла тишина, рядом мирно дышал эльф, во сне перевернувшийся на бок лицом к ней, и глаза девушки постепенно закрылись. Ночью, правда, она проснулась, испуганно приподнялась, но, поскольку ничего подозрительного не наблюдалось, а эльф сопел всё так же мирно уже у неё под боком, она снова заснула и проспала до самого утра.

* * *

«Так и знал, что она полезет целоваться», — обречённо простонал про себя эльф, чувствуя, как что-то мягкое и влажное, в чём он безошибочно опознал губы, касается его щеки возле уха.

— Тхар, — мужественно начал он, открыл глаза и обнаружил девушку мирно спящей рядом, прямо перед ним. Но кто же тогда… Эльф похолодел, медленно обернулся… и встретился взглядом с лошадью. Проклиная на чём свет стоит излишне впечатлительную девушку и поганого тупого орка с богатым воображением (последнего, разумеется, гораздо продолжительнее и подробнее), эльф выбрался из спальника, потянулся и стал седлать лошадь, решив, что Тхар пока можно не будить. «Хотя… если она ещё будет завтракать… вчера, впрочем, она быстро поужинала и не жадничала», — подумал Ллио, глядя на девушку, разобрал баррикаду у двери и открыл её. Уже было утро, светлое солнечное утро, на небе ни облачка, и эльф понадеялся, что девушка просто ошиблась, и снега не будет. Он поискал воду, но она вся была слишком далеко или глубоко, поэтому пришлось вернуться за фляжкой в дом.

Тхар так и не проснулась. Её меховая куртка лежала за девушкой, и Ллио с трудом поборол искушение покопаться в ней. Он неожиданно понял, что ничего не знает о спутнице, кроме имени, да и оно не настоящее, а вот о нём она знает всё самое главное. Но кто же она такая?

Ллио наклонился к девушке. Пожалуй, лет двадцать пять, полностью человек. Тёмная кожа, щедро накрашенное лицо, платок и бусина говорили в пользу того, что она сахези, но черты лица и штаны не вписывались в образ. Ллио осторожно протянул руку и убрал край шкуры, которой она укрывалась. От его движения белая бусинка перебежала с углубления между ключиц на шею, и эльф чуть повернул её в пальцах. Обыкновенная белая перламутровая бусина. Будь Ллан сахези, она носила бы такую же…

Ллио выпустил бусину, резко отвернулся, сел на краю кровати и опустил лицо в ладони. Ублюдок. Ублюдок. Я тебя уничтожу. Не знаю как, но уничтожу.

— Ллио, — сонный голос Тхар раздался сзади. — Уже утро… ууу… пора идти, но как же не хочеццааа!!

— Знаешь, небо чистое, — обернулся к ней Ллио, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Собрался и продолжил: — Может, снега не будет, так что можешь ещё поспать.

— Нет, снег будет, — возразила Тхар, выпутываясь из шкур. — Мои ноющие косточки твёрдо заявляют мне об этом. Просто к вечеру.

Ллио смотрел на неё, пока она поправляла сбившийся платок, и успел увидеть, что волосы у неё тёмные, но не чёрные, как у сахези. Полукровка? Одежда вроде подтверждала эту версию: на Тхар было полосатое пончо жителей гор, хорошо сочетающееся со штанами и высокими сапогами. Наполовину сахези, наполовину горянка? Интересное сочетание, учитывая то, что сахези не ходят в горы, а горцы не любят чужаков. Ладно, ещё успеется.

— Завтракать будешь? — спросил эльф и ничуть не удивился, получив утвердительный ответ. После завтрака девушка завернула часть сухарей, галет и мёда и положила на стол.

— Это такой обычай, — пояснила она эльфу. — Например, кто-то оставил здесь табуретку, кто-то шкуру, а у меня ни этого, ни дров нет, я оставляю еду. Придёт кто-то голодный, а тут какая-никакая, а всё же еда. Тут ещё раньше котелок был, — продолжила она, укладывая оставшуюся еду в свою сумку, которая уже прочно поселилась на спине лошади Ллио, — но то ли кто-то унёс, то ли прохудился и его выкинули.

Ллио про себя удивился щедрости людей, раньше он не думал, что они хоть что-то могут отдать неизвестно кому. Потом вспомнил про котелок и решил не обобщать.

Через некоторое время он заметил, что значительно похолодало. Солнце так же ярко и весело светило с небосвода, но к середине дня эльф спрятал руки в рукава и с удивлением обнаружил, что на выдохе воздух превращается в пар. В очередной раз обернувшись на Тхар, которая теперь шла сзади, Ллио увидел у неё на голове меховую шапку, а на руке, держащей поводья — кожаную перчатку.

— Замёрз? — крикнула ему девушка. — У тебя нос красный! — прибавила она, не дожидаясь ответа. Эльф только кивнул. Ему никогда не было так холодно, и он уже раздумывал о том, как попросить девушку немного подождать, пока он найдёт в своих сумках всю запасную одежду и натянет на себя, когда она сама поравнялась с ним, бесцеремонно потрогала кончик его правого уха и неодобрительно протянула:

— Ууу, как всё запущено! Ты так скоро перестанешь быть остроухим! Кончики замёрзнут и отвалятся!

Эльф вздрогнул от такой перспективы, а девушка уже натягивала на него свою шапку.

— Эй, а как же ты?

— Я не пропаду, — усмехнулась Тхар, поправила платок и накинула меховой капюшон. — Раньше бы сказал, дурындель!

— Спасибо, — не обиделся эльф, посмотрел на раскрасневшуюся на холоде весёлую девушку, и улыбнулся ей, получив в ответ такую ослепительную улыбку, что тут же засмущался.

— Тхар, эээ… ты не могла бы немного подождать, пока я достану из сумки одежду и надену её, а то правда холодно! — наконец выпалил он.

— У тебя есть запасная одежда?? — глаза Тхар стали вдвое больше. — Ну ты точно дурындель! Надевай, конечно! И больше не удивляй меня так, в горах нельзя кричать, а я аж об этом забыла!

Эльф снова не обиделся, облегчённо вздохнул и принялся потрошить сумки. Того, что положила в дорогу мама, не увёз бы и целый караван, но даже после его сурового отбора остались две запасные туники, которые юноша сейчас радостно натянул на себя. Понимание Тхар его здорово порадовало, ведь вообще-то мужчина не должен хныкать, жаловаться и вообще проявлять слабость. Холодно — терпи, а если что-то есть, предложи девушке.

Ллио посмотрел на спутницу, но она как раз хорошо подготовилась — к шапке и перчаткам уже успел прибавиться шарф.

— А вторые штаны или бриджи у тебя есть? — бесцеремонно поинтересовалась она, критически рассматривая распухшую фигуру эльфа.

— Есть, бриджи, — нехотя согласился он. Снимать штаны перед малознакомой девушкой он считал неприличным, но Тхар это не смутило:

— Ну так надевай! — девушка посмотрела на его колебания и сурово заявила: — Дальше будет ещё холодней, раза в два!

Эльф обречённо застонал, живо представив это «раза в два», и полез за бриджами. Обернувшись, он с облегчением заметил, что девушка отвернулась, щадя его скромность.

Вскоре он понял, что должен быть ей очень благодарен — воздух становился всё более холодным и колючим, даже быстрый подъём в гору не особенно согревал.

— Ллио, а что ты будешь делать за перевалом? — вопрос Тхар отвлёк его от печальных раздумий.

— Не знаю, — вздохнул (и тут же пожалел об этом) эльф.

— Я тоже! — радостно отозвалась девушка. — Давай не знать вместе! — предложила она, заглядывая ему в глаза, и Ллио неожиданно подумал, что это ещё вопрос, кто кому из них больше нужен.

— Давай, — легко согласился он. Вместе веселей. А уж с Тхар точно не соскучишься…

— Здорово! А обратно тебе совсем нельзя вернуться? Я хочу сказать, в Леса?

— Почему нельзя, можно, — на этот раз эльф удержался от вздоха. — Просто… вообще меня должны были казнить, но помиловали, из-за возраста, и ещё, мама очень просила… она вот никогда не верила, что я это сделал. Я сам ушёл. Они все на меня так смотрели… Ну почему, почему никто не верил??? — эльф с болью посмотрел на девушку.

— Наверное, в вашем Круге Правды никто не смеет лгать, — предположила она. — Вот они и не подумали, что твой заклятый дружок врёт безбожно… а ты сам, стоя в этом Круге, сказал, что ты её… не убивал?

— Сказал. Да только я потом слышал… они решили, что я сошёл с ума. Ну и как ненормальному верить…

— Идиоты, — буркнула Тхар, хлопнула неожиданно Ллио по плечу и заявила: — Ничего, они у нас ещё попляшут!! Мы что-нибудь придумаем и докажем твою невиновность! А для начала подумай: кому было выгодно, чтобы тебя с позором выгнали, а то и казнили? Ты случаем не какой-нибудь наследный эльфийский принц? — она с подозрением уставилась на Ллио.

— Нет, — засмеялся тот. — Наш род, правда, древний и более-менее знатный, но в интригах Двора мои родители не участвуют, а я сам не наследник, а вообще, дальше некуда — тринадцатый ребёнок в семье…

— Который? — обалдела Тхар. — Это ж для эльфов нечто заоблачное…

— Да ну, враньё это, что у нас дети редко рождаются, — фыркнул Ллио. — Пятеро для пары, которая вместе пару сотен лет — вполне нормально. Нет, конечно, в очень знатных и древних семьях с этим хуже, отец говорил, что это оттого, что они последнюю пару тысяч лет только между собой заключают браки. Вот он женился на маме, она из простой семьи, и у них нас тринадцать детей… было. Пока меня не объявили вне Закона, — мрачно закончил эльф.

— Что значит, вне Закона? — насторожилась Тхар.

— Ну, за пределами Лесов меня может убить любой эльф, они видят на мне Печать позора…

— Милые люди эти ваши эльфы! — фыркнула Тхар. — Убирают детей чужими руками… Погоди… и ты ушёл из Лесов, зная это?!

— Ну да, — буркнул эльф, старательно изучая тропинку под ногами. Да, ушёл, надеясь, что кто-то поможет ему расстаться с жизнью, которая никому не нужна… правда, сейчас почему-то умирать уже не хотелось…

— Я уже говорила, что ты идиот? — вкрадчиво поинтересовалась Тхар.

Эльф только мрачно пнул камень и ушиб ногу.

— Ладно, время ещё есть, вырастешь, успеешь набраться ума, — с некоторым сомнением сказала девушка. — Слушай, тогда остаются личные мотивы. За что твой дружок мог тебя ненавидеть? Чему завидовать?

Ллио удивлённо посмотрел на девушку.

— Да чему ему у меня завидовать? — поразился он.

— Ну, не знаю, тебе что-то удавалось лучше, например.

Ллио хмыкнул.

— Фехтует он гораздо лучше меня, да что там, он великолепно владеет мечом… И староэльфийский у него как родной, а поёт он так, что соловьи замолкают… И верхом великолепно ездит, в стрельбе из лука не знает промаха, танцует как бог…

— Прямо сплошное совершенство, — фыркнула девушка. — Не люблю таких, они обычно либо пустышки, либо крупные пакостники… А семья?

— У них чудесная семья, дружная, — чуть ли не обиделся эльф. — Наши отцы с детства дружили, мой, его и Ллан.

— Ага, — задумчиво сказала девушка. — А девушка у него была?

— Да вроде нет, — пожал плечами эльф. — Мы как-то вместе всегда дружили, я, он и Ллан, держались одной компанией…

— И изнасиловал он её у тебя на глазах, так?

— Так, — буркнул Ллио.

— Сволочь твой друг, — сказала Тхар. — Садист-извращенец. Наверняка он был влюблён в твою Ллан, а она предпочла тебя, а не его, такого великолепного, которым все восхищались… Вот он и отомстил вам обоим, изнасиловав её и убив у тебя на глазах.

— Но… почему?!

— Что «почему»? — не поняла Тхар.

— Почему он это сделал? Если бы он любил её, то сказал бы ей о своей любви, и если бы она его отвергла, то забыл бы об этом и продолжал оставаться нашим другом… И потом, о какой любви может идти речь, если он над ней надругался?!

— Мужчины иногда называют любовью странные вещи, — грустно сказала Тхар. — И страшные. Это ты бы так поступил, мирно отошёл в сторонку и благородно смотрел оттуда на их счастье. А другой обозлился бы оттого, что ему отказывают. А сколько ему лет?

— Восемнадцать.

— А Ллан сколько было?

— Пятнадцать.

— Ясно. Он знал, что вы вместе?

— Да, конечно. Мы не объявляли о помолвке, в конце концов, до этого надо ждать ещё добрый десяток лет, но он же был нашим самым близким другом…

— Ллио, а вы спали вместе?

— Нет! — возмутился эльф. — Я же сказал, нам до свадьбы ещё было очень далеко!

— Ну, он всё равно мог позавидовать, — пожала плечами девушка. — Вообще, ты не заметил, Ллан в последнее время не держалась с ним холодно?

— Ну, — задумался эльф, — сейчас, когда ты говоришь об этом, мне кажется, что да. Она как-то стала предпочитать не звать его с нами, я подумал тогда, что ей просто хочется поговорить со мной, побыть наедине…

— Поцеловаться, — ехидно вставила девушка. Эльф покраснел.

— Один раз было!

— Да ладно тебе, — улыбнулась она. — Я тоже скромная, видел мою белую бусинку?

Эльф только хмыкнул.

— Эй, я её заслуженно ношу! — обиделась девушка.