Текила-любовь

– Мужчины падки на женскую красоту, и я не исключение. Об удобстве задумываешься позже, когда начинаешь понимать, что за красивым телом ничего нет, и разочаровываешься. Не будешь ведь круглосуточно заниматься сексом? Нужно ещё общаться, говорить о чём-то, понимать друг друга… А секс приедается. И тогда ты влюбляешься в другую. Потом, возможно, всё повторится. А может, повезёт, и всё будет по-другому.

– Значит, тебе нужен только секс?

– Нет, не только. Пока мне двадцать – меня устраивает free-love. А что будет дальше, я не знаю.

– У тебя много девушек было?

– Как тебе сказать… Скажу много – будешь думать, что понтуюсь. Скажу мало – подумаешь, что вру.

– Значит, много?

– Ну, да… – покачал головой Димка, разливая по бокалам остатки вина.

– А самые долгие отношения сколько длились? У меня полтора года…

– Тоже полтора года. Она живёт на пятом этаже в этом блоке.

Он рассказал ей о бывшей девушке Кате, с которой встречался почти два года. Настя знала эту историю. Анхен ещё на втором курсе рассказывала ей, как прикольнулась над одним своим другом, жутчайшим бабником – нагадала, что он скоро влюбится, как последний лох, и просто не сможет смотреть на других девчонок. А через пару недель – на тебе! – у Васильева вдруг появилась постоянная девушка, и судя по всему – впервые в жизни. Бедная Анхен сама испугалась. Она, конечно, частенько гадала на картах, но, будучи девушкой здравомыслящей, никогда не воспринимала свои прогнозы близко к сердцу. Часть сбывалась, часть – нет. Так она осознала, заодно проверив на опыте, что мысль материальна, и на будущее дала себе зарок – больше так жестоко не шутить.

– Почему вы расстались?

– Даже не знаю… Всё стало слишком серьёзно, а я не готов к этому.

– У нас нет отношений… – он задумался и допил вино. Посмотрел на бокал и усмехнулся. – Тольятти – это город в Италии, Марий-Эл – это такая страна, «Гарри Поттера» написал Марк Твен, а «Каштанку» – Тургенев…

– Тургенев, наверное, лежит в гробу и удивляется, – грустно улыбнулась Настя.

– И это всё Кристина.

– Пойдём, покурим?

– Пойдём.

Димка с Настей вышли на общий балкон. Было без двадцати десять. На тёмном окне соседнего блока жёлтой краской написали «С Новым годом!».

– Давай, скинем что-нибудь вниз? – предложил Димка.

Настя удивлённо посмотрела на него и затушила сигарету о перила. Предложение было, несомненно, хулиганским, но заманчивым.

– У меня есть несколько пустых бутылок от текилы, и три банки от пива. Пойдёт?

– Пойдёт!

Они таскали бутылки и бросали их вниз, гнусно хихикая. Когда последняя бутылка – та, что от испанского вина «Corazon de mi amor», достигла асфальта, Димка молча привлёк Настю к себе. В руке у нее осталась крышка от бутылки в виде чёрного сомбреро.

…От него пахнет мятной жвачкой, и руки сильные, и прикасаться к нему как-то приятно – Настя вдруг поймала себя на мысли, что хочет узнать, как он целуется, и, более того, была бы совсем не против, если б Димка её сейчас поцеловал. Наверное, это как раз тот случай, о котором рассказывала Машка – бывает, просто хочешь поцеловаться с кем-то, пообжиматься в углу и всё такое, не испытывая при этом никаких особых эмоций к объекту. Чисто спортивный интерес.

Настя подняла глаза. Он наклонился. Казалось, ещё одна-две секунды и всё произойдёт, однако вместо мятного поцелуя – заиграла мелодия из фильма «Усатый нянь». Димка тихо засмеялся, уткнувшись носом в Настин висок.

– Возьми на память, – прошептала Настя и, нежно отстраняясь, сунула ему в руку крышку.

– Настя, Настя… – произнёс Димка с грустью и ответил на звонок.

* * *

Машка вернулась в общагу в одиннадцать вечера, жутко уставшая и голодная. Она ела курицу прямо со сковородки и запивала яблочным соком.

– Эта фишка очень опасная, – объясняла Машка Насте. – Подстава здесь в том, что после качественного поцелуя хочется такого же качественного секса, а после секса – хочется отношений определённого уровня серьёзности. Не фри лав и не дружеский секс, а по-нормальному. Понимаешь?

Настя кивала и ждала продолжения.

– А самая жопа начинается, когда после успешно пройденных двух уровней, слово «отношения» действует на них так же, как ультразвук на собак. Конечно, трахаться-то они все любят, а как что посерьёзнее, так сразу времени нет или голова другим забита!.. Как хорошо, что ко мне это теперь не имеет отношения. Я снова встречаюсь с бывшим.

Настя выключила свет и накрылась одеялом.

– А ты чего теряешься? Зажги с Димычем, пока Макс думает. В постели он профессионал. А воздержание, как известно, вредно для здоровья.

Машка ещё долго что-то рассказывала, глядя на экран телевизора, но Настя почти ничего не слышала – лишь китаянки за стеной пели в караоке русские песни.

10

Максим и Настя продолжали встречаться раз в две недели. К концу ноября ей удалось узнать у Макса, что является единственной бывшей девушкой, с которой ему хочется общаться.

– Почему? – недоумённо спрашивала Настя.

Она знала: не хотел бы общаться, не было бы сейчас у них даже этих вот редких встреч раз в две-три недели.

– Это странно. Я не понимаю! Я тебе язвлю, хамлю, говорю гадости. Я истеричка. Сам же говорил мне, чтоб я травку пила какую-нибудь лечебную. Курю, как паровоз, могу нажраться в говно. Я часто обижаюсь, и, вообще, помнишь, ты говорил, что у тебя от меня невроз? Как ты можешь хотеть общаться со мной, если я такая сука?

– Сложный вопрос… – вздохнул Макс, пряча руки в карманы куртки. – Мне нравится твой образ мыслей. Тем более ты, кажется, изменилась в лучшую сторону. Я иногда боюсь, что ты сейчас такая хорошая, а потом вдруг возьмёшь и станешь опять вредной и противной.

– Образ мыслей. Это ответ?

– Да. Мне нравится такая неординарность. Большинство девушек, по сути, одинаковы – они разные, но всё в одних пределах, за которые обычный человек не выйдёт. А это неинтересно.

– Так какой должна быть твоя идеальная девушка?

Макс подумал полминуты и задумчиво ответил:

– Домашней.

– Как собака? А скучно не будет?

– Всего должно быть в меру, – ответил он, улыбаясь. – Мне нравятся карие глаза. Обманчивые.

Потом всю ночь Настя думала об этом. Домашняя. Дурацкое слово, от него, казалось, так и веет борщом, котлетами, тёплыми тапочками и специфическими домашними запахами, которые замечаешь сразу, входя в чужую квартиру. Домашняя еда, домашние тапочки, домашние животные. Собака, например. Вспомнилось неприятное. До слёз неприятное. «…с собакой и то проще, чем с тобой. С игрушечной собакой. Её положишь перед собой, будешь ей что-то рассказывать, а она будет слушать и молчать… мне так сложно с тобой, у меня от тебя невроз какой-то…» – говорил ей Макс в начале июня, когда они расстались. После этого ещё две недели она не могла избавиться от ощущения, что ей будто бы молотком вбивают в голову эти слова: «ты хуже собаки, ты хуже собаки, ты хуже собаки, у меня от тебя невроз…»

Вот тебе и домашняя.

– Ему нужна не девушка, а собака, – сказала Насте Машка. – Чтоб сидела рядом на коротком поводке и не гавкала, а он, типа, хозяин. Люби меня, облизывай, приноси мне палку, а я тебя за это буду любить, кормить и мыть тебе лапы в ванной после прогулки. Фу! А что, прекрасная жизнь! Только для собаки, а не для тебя…

* * *

Ко второму воскресенью декабря столы, стулья и мебель в «Матрице» уже были украшены еловыми ветками и мишурой. Сладко пахло смолой и немного апельсинами. За окном падал снег, как в новогодней сказке со счастливым концом.

Посетителей пока не было, и Настя одна танцевала под песню из сериала «Спецназ». После Вася поставил вальс Евгения Доги из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», и она пригласила Макса.

– Этот вальс ставили на свадьбе у Игоря и Оксанки. Помнишь? – спросил Макс, прижимаясь к уху Насти.

– Да, помню.

– Я тогда чуть не заплакал, а Игорь это заметил и сказал: «Ну что ты, Макс… Хочешь, я отдам тебе букет, и тогда ты женишься следующим?» Эй, что это такое? – Макс поднял её лицо за подбородок. – А? Почему такие глаза?

– Ничего, всё нормально, – ответила Настя, небрежно смахивая слёзы пальцами.

– Тогда улыбнись, – прошептал он, нежно целуя её в нос. – Ты же знаешь, я не могу видеть, как ты плачешь.

– Хорошо, – ответила Настя, крепко прижимаясь к груди Макса.

– Хочешь пива?

Настя кивнула, и они прошли обратно в бар. Она уселась на высокий стул, а Макс стоял сзади, щипал её за бока и, дурачась, показывал язык, а потом подмигивал. Покупал пиво и всё время задумчиво смотрел на неё.

– Поехали ко мне на сеновал? – вдруг сказал он, снова подмигнув.

…В два часа ночи Макс и Настя поймали машину и поехали в его квартиру на улицу Свободы. Они сидели на заднем сиденье и всю дорогу молчали. Настя дремала у него на плече. Несколько раз она просыпалась и смотрела в тёмные окна на ночной город, и тогда Макс нежно целовал её нос и лоб, а потом она снова засыпала.

* * *

За полгода, что Настя не была у Макса, в его квартире почти ничего не изменилось. Появился только новый музыкальный центр на кухне, увлажнитель воздуха, ещё сотня фильмов на DVD и несколько новых мягких игрушек, которым уже не хватало места на полках, и поэтому Макс переселил часть из них на шкаф. Плюшевых тварей у Макса накопилось больше, чем у любой романтичной школьницы. Мишки, зайчики, собачки, овечки, слоники и бегемотики – они сидели там, группами по пять игрушек, смотрели добрыми пластмассовыми глазами и глупо улыбались – точно рисунки на стенах в детской поликлинике. Конечно, Макс не сам накупил весь этот зоопарк – девушки дарили.

Настя медленно ходила по квартире и смотрела на всё, что связывало её с прошлым. Зашла в ванную помыть руки. На полках те же самые пузырьки, шампуни, бритвы и полотенца. Во второй комнате компьютер, три разноцветных стикера на мониторе… Разложенный диван, прикрытый смятым покрывалом, на котором валялись два коричнево-зелёных обнявшихся барашка. Настя села на диван и взяла их в руки.

– Ещё один пылесборник, – усмехнулась она, глядя на то, как Макс снимает футболку, и положила барашков на место. Когда Настя ночевала здесь последний раз, барашков ещё не было. – Девушка подарила?

Макс улыбнулся, ненадолго задержав на ней взгляд.

– Какая разница?

Он открыл шкаф и положил туда аккуратно сложенный свитер. Настя помнила – в прошлом году этот свитер Максу подарили родители на Новый год. От него почему-то приятно пахло корицей. Пока дверь шкафа была открыта, Настя заметила, что на полупустой средней полке всё ещё лежат её вещи. С прошлой весны. Футболка, пара трусов «Calvin Klein» и зубная щётка. За эти полгода Максим ни разу не напомнил ей о шмотках; он даже не собрал их в пакет – они лежали в шкафу именно так, как она сама их швырнула тогда во время ссоры. Как потом оказалось – последней.

Максим нежно поцеловал её в затылок и, подняв на руки, отнёс на кровать. От него пахло душистым мылом. Этот запах Настя узнала более двух лет назад, потом она к нему привыкла и почти перестала замечать. Она знала это зелёное обычное мыло – у родителей Макса была целая коробка, хотя в тот момент всё было второстепенным. Они медленно раздели друг друга, а после всю ночь, молча, занимались любовью.

* * *

Макс не позвонил: ни на следующий день, ни через неделю, ни через две. Настя дремала, завернувшись в полосатый плед, в обнимку с учебником по резанию металлов. Под боком, вытянувшись во всю длину, спал Чико. Вокруг валялись клетчатые листки из блочной тетради, исписанные карандашом, и обёртки «Мишек косолапых». Еле слышно работал телевизор. Машка открыла дверь и недовольно кинула сумку перед холодильником. На его двери криво висел кислотно-зелёный стикер, на котором было написано: «Я люблю тебя, Макс» и подрисовано сердечко, похожее почему-то на яблоко.

– Ну что, тебе «мужичина» не писал? – спросила она.

– Не-а… – равнодушно зевая, ответила Настя, поворачиваясь к стенке. – Не писал…

– Неделя почти прошла… – сказала Машка. – Он ведёт себя, как самый обычный прожжённый эгоист!.. Я глубоко возмущена. Знаешь, мой дядя Паша в таких случаях говорит: «Ну, что, мля, пойти, что ль, морду ему начистить?» Дурак какой-то… Просто похотливый самец, который сам не знает, чего ему надо!

– Может, сходим в «Дионис», съедим чего-нибудь? А то желудок к позвоночнику прирос, а в холодильнике ни фига нет. Одни йогурты, – отозвалась Настя.

– Давай, – охотно согласилась Машка. – Шаурмы хочется с курочкой. Погнали!

Выходя из комнаты, Машка незаметно содрала с холодильника стикер и, нервно смяв его, бросила в мусорное ведро, доверху заполненное розовыми бутылочками от питьевых йогуртов.

* * *

В одиннадцать вечера в «Дионисе» было только шесть человек: бармен, трое латиносов, которые пили пиво через трубочки, и Димка с Мишей. Они играли в бильярд. «…sex-bomb, sex-bomb, you’re my sex-bomb, you can give it to me, when I need to come along…» – доносился откуда-то сбоку голос Тома Джонса. В кафе приятно пахло жареной курицей и немного перцем.

Машка с Настей купили две шаурмы и пиво.

– Да, хрен знает, что этим мужикам надо! – возмущалась Машка. – Все говорят о женской логике, издеваются, мол, все бабы дуры. Ага! Пусть у нас она и женская, но хоть какая-то! А вот у них вообще логика напрочь отсутствует! Никакой нет! Ни женской, ни мужской. Одни инстинкты… Преимущественно основные, как у животных. Увидят аппетитную попу и сразу хвостом виляют… А вчера к нам с Сашкой друг его приходил, Роберт. Я его спрашиваю: «Роберт, сколько тебе лет?» А он отвечает: «Я какать пошёл…» Женская логика не просто отдыхает – она спит мёртвым сном.

– Да уж… – вздохнула Настя, нажимая на кнопки телефона. Хотела что-то написать или посмотреть, но Машка отобрала у неё игрушку и пихнула себе в сумку.

Подошёл Димка с кружкой пива и сел на соседний стул.

– Привет, – хитро улыбнулся он. – Не хотите к нам присоединиться? Сыграем два на два…

– Я бы с радостью, только я не умею, – рассмеялась Машка, многозначительно глядя на Настю.

– Я тоже не умею, – спокойно ответила она.

– Я научу тебя, – сказал Димка уже всерьёз.

– А меня? – обиженно произнесла Машка.

– А тебя, радость моя, Михалыч научит, – ухмыльнулся Димка.

– Ладно, пойдём, – согласилась Настя.

Играть в бильярд она действительно не умела. Ещё три года назад, на первом курсе, факультет поголовно играл в бильярд, но тогда эта игра почему-то не интересовала её.

– Держи, – сказал Дима, протягивая Насте кий.

Она послушно взяла его и встала впереди стола.

– И что теперь делать?

– Теперь подойди ближе к столу… левую руку так, а правой держи так… ну а теперь раздвинь немного ноги, наклонись и бей по шарику. Наши те, что с полоской.

На другом конце стола Машка хрюкнула от смеха. Насте казалось, она читает её мысли. Если б сейчас было уместно сказать об этом вслух, Машка бы выдала нечто вроде: «Вот он – ещё один объект, подвластный основным инстинктам. Видит Настю и машет хвостом. Если закрыть глаза и чуть-чуть напрячь фантазию, то можно серьёзно подумать, что они сейчас отнюдь не в бильярд играют…»

– Нет, неправильно, Настюх, – терпеливо объяснял Димка, пытаясь своими же руками показать, как нужно правильно.