Минутой позже их уже представляли миссис Кингстон Брюс, печальной и, казалось бы, очень утомленной даме. Ее дочь легким кивком показала, что тоже заметила их появление. Лицо ее было еще мрачнее, чем прежде.

Миссис Кингстон Брюс оказалась очень словоохотливой.

-..и я точно знаю, кто, по-моему, взял ее, — закончила она. — Этот ужасный юный социалист. Он любит русских, обожает немцев и ненавидит англичан — чего ж от него ждать?

— Он ее не трогал, — яростно вмешалась ее дочь. — Я смотрела на него — все время. Я бы не могла не увидеть, если б он ее взял.

Она вздернула подбородок и с вызовом оглядела присутствующих.

Томми разрядил обстановку, испросив встречи с миссис Бэттс. Когда миссис Кингстон Брюс, сопровождаемая мужем и дочерью, удалилась на ее поиски, Томми задумчиво присвистнул.

— Хотел бы я знать, — проговорил он, — кто это здесь прихватил в муфте чайные ложечки?

— Об этом-то я и думаю, — откликнулась Таппенс. В комнату ворвалась миссис Бэттс, за которой по пятам следовал ее муж. Это была крупная женщина с решительным голосом. Мистер Гамильтон Бэттс был измучен катаром[7] желудка и выглядел человеком сдавшимся.

— Насколько я понимаю, мистер Блант, вы частный сыскной агент и тот человек, который по-быстрому все улаживает, — выпалила миссис Бэттс.

— По-быстрому, мадам, это мое второе имя, — сообщил Томми. — Позвольте задать вам пару вопросов.

Далее события разворачивались стремительно. Томми продемонстрировали поврежденный кулон, столик, на котором он находился, а мистер Бэттс, вынырнувший на секунду из безмолвия, упомянул цену — в долларах — похищенного сокровища.

Несмотря на все это, в Томми нарастала раздражающая уверенность, что дело нисколько не продвигается.

— Думаю, этого достаточно, — решил он через некоторое время. — Мисс Робинсон, будьте добры, принесите из холла мой специальный фотографический аппарат.

Мисс Робинсон принесла.

— Мое собственное скромное изобретение, — сообщил Томми. — А с виду, как вы заметили, самая обычная камера.

Впечатление, произведенное им на Бэттсов, немного его утешило.

Он сфотографировал сам кулон, стол, на котором он когда-то лежал, и сделал несколько общих снимков помещения. После чего «мисс Робинсон» была отправлена допрашивать прислугу, а Томми, ввиду напряженного ожидания, написанного на лицах полковника Кингстона Брюса и миссис Бэттс, счел своим долгом произнести несколько официальных слов.

— Дело обстоит следующим образом, — начал он. — Жемчужина или еще в доме, или… ее здесь уже нет.

— Безусловно, — подтвердил полковник с почтением несколько большим, чем, вероятно, подобное высказывание заслуживало.

— Если жемчужина не в доме, она может быть где угодно, но дело в том, что она здесь! Она непременно должна быть спрятана где-то в доме, и…

— И нужно произвести обыск, — вломился в речь Томми полковник Кингстон Брюс. — Безусловно. Мистер Блант, я предоставляю вам полную свободу действий. Обыскивайте дом с подвала до чердака.

— Но, Чарльз! — печально вздохнула миссис Кингстон Брюс. — По-моему, это не слишком хорошая идея. Слугам это совсем не понравится. Я просто уверена, кончится тем, что они от нас уйдут.

— Их комнаты мы осмотрим в последнюю очередь, — успокоил ее Томми. Несомненно, вор спрятал жемчужину в самом неподходящем месте.

— Кажется, я читал про что-то в таком духе, — вставил полковник.

— Безусловно, — обрадовался Томми. — Вам, вероятно, вспомнилось дело «Рэкс против Бэйли», создавшее прецедент.

— Э-э… вероятно, — согласился озадаченный полковник.

— А самое неподходящее место, — продолжил Томми, — это комната миссис Бэттс.

— Боже! Это было бы прелестно! — восхищенно вскрикнула миссис Бэттс.

И без долгих разговоров отвела Томми в свою комнату, где он снова принялся щелкать специальным фотографическим аппаратом.

За этим занятием Таппенс его и застала.

— Вы не возражаете, миссис Бэттс, если моя ассистентка осмотрит ваш гардероб?

— Да что вы, ничуть! Я вам еще нужна здесь? Томми заверил миссис Бэтгс, что совершенно не видит необходимости задерживать ее дольше, и она удалилась.

— Мы, конечно, можем с тем же успехом выкручиваться и дальше, — заметил Томми, — но, сдается мне, у нас нет ни единого шанса найти эту жемчужину. А все ты со своими двадцатичетырехчасовыми штучками!

— Послушай, — сказала Таппенс. — Прислуга в порядке, я уверена, но мне удалось вытянуть кое-что из француженки. Похоже, что когда леди Лаура гостила здесь в прошлом году и ездила однажды с друзьями Кингстонов Брюсов на какой-то прием, по возвращении домой из ее муфты выпала чайная ложка. Тогда все решили, что она завалилась туда случайно. Но, обсуждая подобные кражи, я выяснила кое-что еще. Леди Лаура постоянно у кого-то гостит. Похоже, у нее нет ни гроша, но она довольно комфортно устраивается за счет тех, кто неравнодушен к титулам. Возможно, это совпадение, но за время ее пребывания в различных домах случилось пять явных краж — иногда обычные безделушки, иногда — дорогие украшения.

— Ого! — воскликнул Томми, присвистнув. — А ты, часом, не знаешь, где комната этой пташки?

— Прямо через коридор.

— Ну, так в чем дело? Сейчас мы туда и отправимся. Дверь в комнату, о которой шла речь, оказалась приоткрыта. Это было просторное помещение с лакированной мебелью и нежно-розовыми занавесками. Другая дверь вела в ванную. Она открылась, и на пороге показалась стройная и очень опрятно одетая смуглая девушка.

Таппенс предупредила удивленное восклицание, готовое сорваться с губ горничной.

— Это Лиз, мистер Блант, — сообщила она официальным тоном. — Горничная леди Лауры.

Томми перешагнул через порог, одобрив про себя роскошное современное оборудование ванной, и принялся изо всех сил развеивать облако подозрений, покрывшее лицо француженки.

— Заняты своими обязанностями, мадемуазель Лиз?

— Да, мосье, мою ванну.

— Отлично. Не поможете ли мне немного поснимать? У меня тут специальная камера: фотографирую интерьер всех помещений в доме.

Громкий щелчок захлопнувшейся за его спиной двери в спальню прервал его монолог. Лиз чуть не подпрыгнула.

— Что такое?

— Должно быть, сквозняк, — предположила Таппенс.

— Проверим, — решил Томми. Лиз попыталась открыть дверь, но медная ручка не поворачивалась.

— В чем дело? — резко спросил Томми.

— Ах, мосье, кажется, кто-то закрыл нас снаружи. Она схватила полотенце и попробовала снова. На этот раз ручка свободно повернулась, и дверь открылась.

— Voila ce qui est curieux.[8] Наверное, просто заело, — заметила француженка.

В спальне никого не было. Томми принес свой аппарат и принялся снимать. Лиз и Таппенс ему помогали. Но взгляд его все время возвращался к двери в ванную.

— Интересно, — пробормотал он сквозь зубы, — с чего бы это ее вдруг заклинило?

Он тщательно осмотрел дверь, открыл и снова закрыл. Замок работал превосходно.

— Еще один снимок, — сказал он со вздохом. — Вы не отведете эту розовую штору, мадемуазель Лиз? Благодарю вас Просто подержите ее так.

Потом Томми передал стеклянную пластинку Лиз, треножник вручил Таппенс и тщательно собрал и уложил камеру.

Отослав под каким-то предлогом Лиз, он дождался, когда она выйдет из комнаты, схватил Таппенс за рукав и быстро зашептал:

— Слушай, есть идея. Можешь здесь задержаться? Осмотри все комнаты — это займет у тебя время. Попробуй потолковать с нашей пташкой — леди Лаурой, только постарайся ее не вспугнуть. Скажи, что подозреваешь горничную. В общем, делай что хочешь, но не позволяй ей выйти из дому. Я уезжаю. Вернусь как только смогу.

— Ладно, — согласилась Таппенс. — Только не будь таким самоуверенным. Ты забыл одну вещь… Хозяйскую дочь В ней есть что-то странное. Знаешь, я выяснила, во сколько она вышла сегодня утром из дома. Она добиралась до нас два часа. Это же чушь собачья. Так куда она заходила до нас?

— Да, тут что-то нечисто, — признал ее муж. — Ладно, ты тяни за любые ниточки, какие найдешь, только не позволяй леди Лауре выйти из дому. Это еще что?

Его чуткое ухо уловило слабый шорох, донесшийся с лестничной площадки. Томми подошел к двери и выглянул наружу, но никого там не усмотрел.

— Ну, до скорого, — бросил он. — Постараюсь вернуться как можно быстрее.

* * *

Таппенс смотрела вслед удаляющейся машине Томми с легким беспокойством. Вид у Томми был очень уверенный — она его уверенности не разделяла. Оставались один-два момента, которые ее сильно смущали.

Она все еще стояла у окна, глядя на пустую дорогу, когда из ворот дома напротив появился укрывавшийся там раньше мужчина, пересек дорогу и позвонил в дверь.

В мгновение ока Таппенс выбежала из комнаты и скатилась по лестнице. Глэдис Хилл, горничная, уже приближалась к двери, но Таппенс властно отстранила ее и открыла сама.

На пороге стоял долговязый молодой человек с живыми темными глазами. Костюм на нем сидел отвратительно. Молодой человек замялся, но все-таки спросил:

— Мисс Кингстон Брюс дома?

— Входите, — предложила Таппенс.

Она посторонилась, пропуская его, и закрыла дверь.

— Мистер Ренни, я полагаю? — приветливо спросила она.

Он вскинул на нее глаза.

— Ну… да.

— Сюда, пожалуйста.

Она открыла дверь кабинета и, убедившись, что он пуст, впустила гостя, вошла следом и закрыла за собой дверь. Мистер Ренни обернулся и нахмурился.

— Я хотел повидать мисс Кингстон Брюс.

— Не вполне уверена, что это у вас получится, — невозмутимо сообщила Таппенс.

— Да кто вы такая, черт вас побери? — не сдержался мистер Ренни.

— «Международное детективное агентство», — лаконично объяснила Таппенс и заметила, как молодой человек непроизвольно вздрогнул. — Пожалуйста, садитесь, мистер Ренни, — продолжила она. — Хочу предупредить, что об утреннем визите к вам Беатрисы Кингстон Брюс нам известно.

Предположение было довольно смелым, но попало в цель. Видя замешательство мистера Ренни, Таппенс быстро продолжила:

— Нужно просто вернуть жемчужину, мистер Ренни. В этом доме никто не стремится к огласке. Нельзя ли нам прийти к некоему соглашению?

Молодой человек пристально взглянул на Таппенс.

— Хотел бы я знать, как много вам известно, — задумчиво проговорил он. Дайте-ка подумать.

Он прикрыл лицо ладонями, подумал и задал совершенно неожиданный вопрос:

— Послушайте, это правда, что младший Сент-Винсент женится?

— Истинная правда, — ответила Таппенс. — Я знакома с невестой.

Мистера Ренни неожиданно прорвало.

— Это был какой-то кошмар, — сказал он. — Они наседали на него днем и ночью — просто навязывали ее и все потому, что скоро он получит титул. Моя б воля…

— Давайте не будем о политике, — поспешно перебила его Таппенс. — Может, скажете лучше, почему вы думаете, что жемчужину взяла мисс Кингстон Брюс?

— Я… я так не думаю.

— Думаете, думаете, — спокойно возразила Таппенс. — Вы же ждали, пока горизонт очистится, и, когда решили, что детектив уехал, вошли и спросили ее. Это очевидно. Если бы вы сами взяли жемчужину, то и вполовину не были бы так расстроены.

— Она вела себя так странно… — проговорил юноша. — Пришла сегодня утром, сообщила о пропаже и о том, что как раз направляется к частному детективу. Мне показалось, она все хотела сказать мне что-то, но так и не решилась.

— Понятно, — сказала Таппенс. — Мне нужна только жемчужина. Поэтому идите и поговорите с Беатрисой.

В этот момент дверь открылась и на пороге появился полковник.

— Стол накрыт, мисс Робинсон. Надеюсь, вы отобедаете с нами? Сегодня…

Он смолк и уставился на гостя.

— Очевидно, — заметил мистер Ренни, — меня вы не приглашаете. Что ж, прекрасно, я ухожу.

— Возвращайтесь позже, — шепнула ему Таппенс, когда он проходил мимо.

Вслед за полковником Кингстоном Брюсом, все еще бубнившим себе в усы что-то о растленной и невежественной молодежи, Таппенс проследовала в величественную столовую, где обнаружила семейство в полном сборе. Из присутствовавших только одно лицо не было ей знакомо.

— Леди Лаура, это мисс Робинсон, любезно согласившаяся нам помочь, представил ее полковник.

Леди Лаура кивнула и уставилась на Таппенс в монокль. Это была высокая худая женщина с грустной улыбкой, нежным голосом и на редкость жестким и проницательным взглядом. Таппенс стойко выдержала ее взгляд, и леди Лаура опустила монокль.