— А что вы сами об этом думаете, Клейтон? — спросил мистер Саттертуэйт. — Почему, по-вашему, мисс Марджери вдруг подверглась нападению?

— Мне не хотелось бы говорить, сэр. Такой ответ для вышколенной служанки был вполне естественным, однако мистер Саттертуэйт не отступал.

— Так что же вы все-таки думаете, Клейтон? — настойчиво повторил он.

— Я думаю, сэр, что когда-то в этом доме было совершено какое-то страшное злодеяние, и, пока с ним не будет покончено, покоя не жди.

Все это она произнесла на полном серьезе, строго, почти сурово глядя на мистера Саттертуэйта выцветшими голубыми глазами.

Разочарованный мистер Саттертуэйт спустился вниз. Клейтон, как и все кругом, явно считала, что в результате совершенного некогда зла в доме завелось привидение. Такое объяснение мистера Саттертуэйта никоим образом не устраивало. Ведь все странности начали происходить лишь в последние два месяца — кстати, с того самого времени, как в доме обосновались Марсия Кин и Роли Вэйсаур… Хорошо бы узнать об этих двоих поподробнее. Может, все это просто розыгрыш, шутка? Он с сомнением покачал головой. Это была бы слишком уж недобрая шутка.

Принесли почту, и Марджери занялась письмами.

— Нет! — воскликнула она вдруг. — Моя мать просто невозможная женщина! Вот, почитайте! — И она протянула мистеру Саттертуэйту листок.

Послание оказалось вполне в духе леди Стренли.

«Дорогая Марджери! — писала она. — Я ужасно рада, что рядом с тобой оказался милейший мистер Саттертуэйт. Он такой умница, он знаком с лучшими специалистами по всяким там привидениям. Вот пусть они теперь как следует во всем разберутся! Не сомневаюсь, что в их обществе ты чудесно проведешь время, жаль, что я не смогу приехать: я больна. В этих отелях так скверно готовят! Врачи говорят, что у меня пищевое отравление. И правда, несколько дней я чувствовала себя совсем плохо. Спасибо тебе, милая, за шоколадные конфеты — хотя, по моему разумению, присылать в Канны конфеты — затея довольно-таки нелепая. Право, здесь прекрасный выбор кондитерских изделий!

Пока, милая! Сражайся там с нашими фамильными призраками и не скучай! Бимбо говорит, что я уже играю в теннис гораздо лучше. Море любви!

Целую, Барбара».

— Хочет, чтобы я непременно называла ее Барбарой, — вздохнула Марджери. — По-моему, это просто глупо. Мистер Саттертуэйт улыбнулся: неудивительно, что консервативные взгляды Марджери Гейл иногда очень докучают ее матери. Однако в письме его заинтересовала одна деталь, на которую девушка явно не обратила внимания.

— Вы что, посылали ей коробку конфет? — спросил он.

— Ничего я ей не посылала! — Марджери пожала плечами. — Это, наверное, кто-то другой.

Мистер Саттертуэйт посерьезнел. Странное совпадение: кто-то присылает леди Стренли коробку конфет, и у нее тут же случается пищевое отравление. Сама она, по-видимому, никакой связи между первым и вторым не усматривает. А существует ли она, эта связь? Мистер Саттертуэйт склонен был считать, что существует.

Из гостиной вышла высокая темноволосая девушка — Марсия Кин, как ее представили мистеру Саттертуэйту. Она непринужденно улыбнулась маленькому человечку.

— Вы, говорят, приехали ловить новое эбботс-мидское привидение? — нарочито растягивая слова, спросила она. — Бедная Марджери! Мы все тут над нею немного подтруниваем… О, вот и Роли приехал!

К крыльцу подкатил автомобиль, из него чуть не на ходу выскочил высокий белокурый юноша с порывистой мальчишеской повадкою.

— Привет, Марджери! — с порога крикнул он. — Привет, Марсия! Принимайте пополнение! — В залу вместе с ним входили две женщины. В одной из них мистер Саттертуэйт узнал миссис Кэйсон, о которой только что шла речь.

— Марджери, дорогая, умоляю вас меня простить! — с милейшей улыбкой пропела гостья. — Мистер Вэйсаур обещал, что вы не будете сердиться. И вообще, это он надоумил меня прихватить с собой миссис Ллойд. Знакомьтесь — миссис Ллойд! — провозгласила она, махнув рукой в сторону спутницы. — Миссис Ллойд — самый сильный медиум на свете!

Миссис Ллойд без ложной скромности поклонилась и сцепила перед собой пальцы. Это была ярко накрашенная молодая особа довольно заурядной наружности, одетая немодно, зато с претензией. На шее у нее были бусы из лунного камня, на пальцах сверкали кольца и перстни.

Марджери Гейл, насколько мог судить мистер Саттертуэйт, была явно не в восторге от неожиданного вторжения. Она сердито поглядывала на Роли Вэйсаура, но тот, как видно, и не думал смущаться.

— Наверное, ленч уже готов, — сказала Марджери.

— Вот и прекрасно! — воскликнула миссис Кэйсон. — Сразу же после ленча начнем сеанс! Да, у нас найдутся фрукты для миссис Ллойд? Перед сеансом она предпочитает легкую пищу.

Все перешли в столовую. За ленчем миссис Ллойд съела яблоко и два банана, на редкие замечания хозяйки отвечала вежливо, но несколько односложно, а под конец ленча вдруг откинула голову и принялась принюхиваться.

— В доме что-то неладно. Я это чувствую!

— Она совершенно неподражаема, правда? — с умилением проворковала миссис Кэйсон.

— Да, пожалуй, — суховато подтвердил мистер Саттертуэйт.

Для проведения сеанса выбрали библиотеку. Хозяйка согласилась с явной неохотой, по-видимому, только ради гостей, не скрывавших предвкушения удовольствия.

Подготовительную часть взяла на себя миссис Кэйсон, которая, по-видимому, знала это дело до тонкости и чувствовала себя как рыба в воде. Стулья были сдвинуты в кружок, окна занавешены, и, наконец, миссис Ллойд объявила, что готова.

— Нас шестеро, — оглядевшись, сообщила она. — Это никуда не годится! Должно быть нечетное число, лучше всего семь. Мои самые удачные сеансы проходили в кругу из семи участников.

— Можно позвать кого-нибудь из слуг, — поднимаясь, предложил Роли. — Попробую откопать дворецкого.

— Лучше Клейтон, — сказала Марджери. Мистер Саттертуэйт заметил, что по красивому лицу юноши пробежала тень раздражения.

— Почему обязательно Клейтон? — проворчал он.

— Не любишь ты Клейтон, — упрекнула его Марджери. Роли пожал плечами.

— Это она меня не любит. Просто на дух не переносит. — Он выдержал паузу, но Марджери осталась непреклонна. — Ну хорошо, зовите Клейтон, — сдался он.

Вскоре все уселись в кружок.

Некоторое время тишину нарушало лишь обычное покашливание да поскрипывание стульев. Потом раздался какой-то стук и, наконец, голос индейца чероки, через которого миссис Ллойд сообщалась с миром духов.

— Краснокожий брат хочет говорить дамы и господа добрый вечер. Кто-то здесь очень должен передать сообщение для молодая леди. Дальше краснокожий брат молчать. Говорить дух.

Последовала пауза, потом другой, женский голос тихо спросил:

— Марджери здесь? Отвечать взялся Роли Вэйсаур.

— Да, здесь.

— Это Беатриса.

— Беатриса? Какая Беатриса?

В ответ, к досаде собравшихся, снова раздался голос индейца чероки:

— Краснокожий брат хочет говорить. Наша жизнь здесь светлый и прекрасный. Мы все много работать. Нужен помогать всем, который еще не здесь.

Снова молчание, и опять тихий женский голос:

— Говорит Беатриса.

— Какая Беатриса?

— Беатриса Баррон.

Мистер Саттертуэйт, волнуясь, подался вперед.

— Беатриса Баррон? Та, что погибла во время крушения «Уралии»?

— Да, я помню «Уралию». Я должна что-то сообщить вам, всему вашему дому. Верните то, что вам не принадлежит!

— Но я не понимаю, — беспомощно сказала Марджери. — Тетя Беатриса, это правда вы?

— Да, это я, твоя тетя.

— Разумеется, это она, — набросилась на Марджери миссис Кэйсон. — Что за неуместная подозрительность? Духи этого не любят.

А мистеру Саттертуэйту вдруг пришло на ум, что это очень легко проверить. Дрожащим от волнения голосом он спросил:

— А вы помните мистера Пербенутти? В ответ незамедлительно раздался смех.

— Конечно, помню! Бедный Перевернутти! Мистер Саттертуэйт ошарашенно молчал. Все сходится! Однажды, больше сорока лет назад, он случайно повстречал сестер Баррон на морском курорте. И один их общий знакомый, молодой итальянец, по фамилии Пербенутти, как-то вышел на лодке в море, но не справился с веслами и перевернулся. Беатриса Баррон в шутку окрестила его «мистером Перевернутти». Этот эпизод вряд ли мог быть известен кому-либо из присутствующих, кроме мистера Саттертуэйта.

Миссис Ллойд застонала и беспокойно задвигалась.

— Выходит из транса, — сообщила миссис Кэйсон. — Вряд ли нам сегодня удастся что-нибудь еще из нее вытянуть.

Шторы на окнах были раздвинуты, на участников сеанса снова пролился дневной свет, и стало видно, что по меньшей мере двое из них не на шутку напуганы.

Марджери даже побледнела. Когда наконец удалось спровадить миссис Кэйсон вместе с медиумом, мистер Саттертуэйт попросил разрешения поговорить с хозяйкой наедине.

— Мисс Марджери, хочу задать вам пару вопросов. Скажите, кто должен унаследовать титул и состояние в случае вашей смерти и смерти вашей матери?

— Вероятно, Роли Вэйсаур. Его мать была маминой двоюродной сестрой.

Мистер Саттертуэйт кивнул.

— Он, кажется, часто гостил у вас этой зимой, — мягко сказал он. — Простите, что я спрашиваю, но… он не влюблен в вас?

— Три недели назад он сделал мне предложение, — тихо ответила Марджери. — Я ему отказала.

— Еще раз простите: а вы ни с кем другим не помолвлены?

Девушка зарделась.

— Да, помолвлена! — вызывающе сказала она. — Я собираюсь выйти замуж за Ноэля Бартона. Мама, правда, считает это блажью: ей, видите ли, кажется, что муж-священник — это смешно! А что тут смешного? Священники бывают разные. Посмотрели бы вы на Ноэля, когда он скачет верхом!

— Да-да, — сказал мистер Саттертуэйт. — Да, конечно. Дворецкий подал телеграмму на подносе. Марджери ее вскрыла.

— О Господи, — вздохнула она. — Завтра приезжает мама. Только ее тут не хватало!..

Мистер Саттертуэйт оставил это излияние дочерних чувств без комментария. Возможно, оно показалось ему вполне естественным.

— Ну что ж, — пробормотал он. — В таком случае я возвращаюсь в Лондон.

* * *

Мистер Саттертуэйт был не совсем доволен собой. Загадка-то так и осталась неразрешенной. Конечно, по возвращении леди Стренли он вправе был считать свою миссию законченной, но ведь тайна Эбботс-Мида этим не исчерпывалась! В последнем он нисколько не сомневался.

Однако далее дела неожиданно приняли такой серьезный оборот, к какому мистер Саттертуэйт отнюдь не был готов. О развитии событий он узнал из утренних газет. «Баронесса утонула в собственной ванне!» — извещала «Дейли Мегафон». Остальные газеты, хотя и в несколько более деликатной и сдержанной форме, писали о том же: леди Стренли нашли мертвой в ванне. Доктора полагают, что она неожиданно потеряла сознание, в результате чего ее голова соскользнула под воду и она захлебнулась.

Мистера Саттертуэйта такое объяснение не удовлетворило. Вызвав слугу, он совершил свой туалет с непривычной для себя торопливостью, и уже через десять минут его шикарный «роллс-ройс» увозил его из Лондона.

Однако, как ни странно, направлялся он не в Эбботс-Мид, а в находящуюся милях в пятнадцати от него маленькую гостиницу с несколько непривычным названием «Наряд Арлекина». По прибытии мистер Саттертуэйт с огромным облегчением узнал, что мистер Арли Кин еще здесь, и через минуту он уже стоял перед своим другом.

Схватив мистера Кина за руку, он взволнованно заговорил:

— Я в отчаянии. Вы должны мне помочь! Я боюсь, что уже слишком поздно и что следующей жертвой может оказаться эта славная девушка… Поверьте, она действительно очень славная!

— Может, объясните сперва, в чем дело? — улыбаясь, спросил мистер Кин.

Мистер Саттертуэйт укоризненно взглянул на него.

— Как будто вы сами не знаете, в чем дело! Я абсолютно уверен, что знаете!.. Ну что ж, извольте.

Он подробно описал свею поездку в Эбботс-Мид и, как всегда в присутствии мистера Кина, получил немалое удовольствие от собственного красноречия. Живописал он ярко и выразительно, в деталях был точен до педантичности.

— Вы же видите, этому надо найти какое-то объяснение, — закончил он и устремил на мистера Кина взгляд, исполненный собачьей преданности.

— Эту задачу все равно придется решать вам, а не мне, — сказал мистер Кин. — Потому что я этих людей не знаю, а вы знаете.

— Да, сестер Баррон я знал еще сорок лет назад. — с гордостью сообщил мистер Саттертуэйт.

Собеседник кивал так участливо, что он совсем расчувствовался и мечтательно продолжал:

— Помню, как мы смеялись в Брайтоне над этой глупой шуткой: «Пербенутти-Перевернутти». Боже мой, как же я был тогда молод! Столько делал глупостей! Помню, с ними приехала девушка-служанка. Ее звали Элис, такая была милая наивная малышка… Как-то я поцеловал ее в гостиничном коридоре, и одна из сестер чуть меня не застала за этим. Да, как же давно это было!..

Он снова покачал головой, вздохнул и перевел взгляд на мистера Кина.

— Так вы мне не поможете? — жалобно спросил он. — До сих пор…

— До сих пор вам все удавалось только благодаря вашим же собственным усилиям, — возразил мистер Кин. — Думаю, так будет и на этот раз. На вашем месте я бы немедля отправлялся в Эбботс-Мид.

— Да, конечно, — сказал мистер Саттертуэйт. — Честно говоря, я так и собирался сделать. Вижу, мне не удастся уговорить вас поехать со мной?

Мистер Кин покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Я уже закончил здесь все свои дела и вот-вот уезжаю.

В Эбботс-Мид мистера Саттертуэйта сразу же провели к Марджери Гейл. Марджери, с сухими глазами, сидела в утренней гостиной за столом, заваленным бумагами. По тому, как она с ним поздоровалась, мистер Саттертуэйт понял, что она ему рада, и очень растрогался.

— Только что уехали Роли с Марсией. Мистер Саттертуэйт, все было совсем не так, как думают врачи! Я совершенно, абсолютно убеждена, что ее насильно держали под водой. Ее убили! И тот, кто убил ее, хочет расправиться и со мной. Я нисколько в этом не сомневаюсь. Поэтому… — Она кивнула на лежащую перед ней бумагу. — Я составила завещание, — пояснила она, — Значительные суммы и кое-какая недвижимость не наследуется вместе с титулом, к тому же у меня есть еще и отцовский капитал. Все, что возможно, я завещаю Ноэлю. Я уверена, что он распорядится деньгами как надо. Роли же я не доверяю: он живет только ради удовольствий. Вы подпишетесь в качестве свидетеля?

— Но, видите ли, — начал мистер Саттертуэйт, — такой документ следует подписывать в присутствии двух свидетелей, причем они должны ставить свои подписи одновременно с вами…