Проклятие клана Топоров

Даг еще никогда не сталкивался с настоящей организованной армией. Даже несмотря на то, что короли этой земли трусливо платили выкуп, их солдаты дрались хорошо!

Спустя минуту раздался клич и стал виден высоко поднятый флюгер «Рогатого Змея». Вскрыли оружейные ящики, Даг мог не опасаться, что его бросят на борту. Он схватил оба меча, нож и на всякий случай — круглый щит, подаренный Ругом.

— Даг Северянин — ты теперь херсир первой смены. Сажай своих в лодки, пробирайтесь под цепью и захватите вон ту башню, ясно? Надо снять цепь!

Только теперь Северянин уяснил, что Торкиль Сигурдссон, старший смены, убит наповал, убит длинным деревянным копьем с железным наконечником, пущенным как раз с одной из башен монастыря.

— Первая смена — за мной! — заорал Северянин, стараясь перекричать нарастающий шум битвы. — Абордажные крючья — в лодку! Руд, поведешь вторую лодку левее. Левее башни, к лестницам, понял?

Руд только кивнул. Ему не надо было повторять дважды. Он прекрасно помнил, кого избирали мальчишки херсиром во всех детских играх.

Следом за Северянином в лодки спрыгнули шестнадцать человек.

Глава пятнадцатая,

в которой Дагу приходится вспоминать, как драться лежа на спине и как командовать хирдом

Труднее всего оказалось протащить над бортом мокрую, обросшую водорослями цепь. В любую секунду она запросто своей тяжестью могла утопить лодку. Но, к счастью, те, кто засел в башне на излучине, не догадались ослабить натяжение. Скоро первую лодку догнала лодка Руда. Парни там гребли изо всех сил, на носу стоял форинг, прикрывая своих громадным дубовым щитом.

— Руд, обходи башню сзади, к лестнице! — крикнул Даг. — Отвлекайте их, пока мы доберемся до окон!

Тем временем главные силы данов обошли излучину и уже высадили десант с другой стороны мола, где преграды не было. Зато ярлы содружества, запутавшись в цепи, повели себя не лучшим образом. Вместо того, чтобы вместе с Дагом атаковать башню с лодок, многие стали отходить назад, в надежде причалить в более спокойном месте и там пограбить. Или воссоединиться с Синезубым на суше, как они потом объясняли.

Город горел. Викинги Харальда выпрыгивали в воду, уже в воде выстраивались клином, впереди с воплями шли полубезумные берсерки. Завидя их, вооруженные солдаты короля бежали, сдавая дом за домом. Почти все штандарты Синезубого появились на берегу. Там, где они развевались на ветру, немедленно занимались пожары. Наверняка в стане противника у данов имелись шпионы, потому что первым делом загорелись склады, где хранилось что — то горючее. Пламя взметнулось до неба, приглушив солнечный рассвет. В сиянии огней Даг увидел толпы горожан, беспорядочно бегущих вверх по улицам. Навстречу им галопом спускалась английская конница, грозя передавить своих. Сотни факелов поднимались вверх, к укрытиям за зубчатыми стенами замка, другие сотни факелов метались вдоль причалов.

Цепь, перекинутая через реку, остановила две дюжины кораблей. И каждый из них превратился в цель для убийственного обстрела. Особенно досаждали огромные, окованные железом стрелы, пускаемые с баллист. Метатели пробивали корпуса насквозь и нарочно целили ниже ватерлинии. Некоторые ярлы дали приказ своим отходить. С каждого драккара послали лодки для высадки, но викингов встретил настоящий лес стрел. Даг грести не мог, он укрывал щитом двоих товарищей, чувствуя, как тяжелее и тяжелее становится щит под ударами горящих стрел. Иногда долетали и копья, тогда становилось совсем туго. Экипаж «Журавля» в полном составе греб к берегу, кто на лодках, кто на щитах, кто вплавь, их уже ждали, размахивая алебардами.

— Руд, давай к лестнице, задержите их там!

— Эй, парни, мы с вами! — Рядом с лодкой Руда появилась еще одна длинная ладья, выкрашенная в черный цвет.

Свейн Волчья Пасть изо всех сил загребал веслом на лодке, принадлежащей какому — то чужому ярлу. Тот видно побоялся послать свою дружину на верную гибель и предпочел отсидеться в центре пролива, куда не долетали стрелы.

Стоило причалить к мокрому, затянутому тиной основанию башни, как сверху покатились бочки с горящей смолой и кипятком.

— Все в воду! — заорал Даг. Но сам в воду не прыгнул, он углядел в темноте нишу, выбоину в кирпичах, там вполне можно было укрыться двоим, а то и троим. Одним прыжком он преодолел расстояние, распластался у холодной стены. Рядом прижались еще двое. Лица обдало жаром.

Кипящая смола обрушилась вниз, в опустевшую лодку. Сухой корпус немедленно загорелся, затлели брошенные дорогие щиты, стало ясно, что погибло запасное оружие. Многих все же ранило, один человек вертелся волчком на дне лодки, растирая глаза. Еще двое плавали спинами кверху. Но остальные успели вовремя нырнуть и вынырнуть, теперь они все находились под защитой узкого козырька стены. Сверху донесся торжествующий вопль, который тут же был заглушен боевым нидом. Эти парни под командой Руда добрались до лестницы, опоясывающей башню, и вступили в бой. Каждый шаг вверх на кольцевой лестнице давался им с большим трудом. Сверху наседали английские солдаты.

— За мной! — скомандовал Даг. — Эй, Крепыш, подставь руки! Всех нас закинешь наверх!

Орм сложил руки в замок, Северянин птицей взлетел вверх и… едва не столкнулся с летящим навстречу плевком кипящей смолы. За смолой летели те двое, кто только что ее готовил. Сверху, с самого верхнего уровня башни, свесился человек с волчьей маской на голове, Даг успел увидеть лишь его белозубую улыбку. Свейн что — то спросил, но расслышать стало невозможно. Значит, форинг нашел еще один путь наверх! Теперь осталось только соединить усилия и обрушить проклятое железо в море!

По ту сторону мола гримы Синезубого схлестнулись с пехотой врага. Рев, звон железа, хрипы, грохот рушащихся мостков создавали невероятный шум.

Даг очутился на широком козырьке, прямо над ним светилось окно. А по соседству с окном зияла круглая, окованная металлом дыра, из которой тянулась цепь, перегородившая залив. Сквозь грохот боя Северянин слышал, как бойцы на кораблях пытаются с риском для жизни пилить или рубить эту цепь, но такую преграду одолел бы разве что молот самого Тора!

Даг подтянулся и одним махом перебросил тело в окно. Дальше все стало ясно и понятно, как случалось в детстве, когда Горм Одноногий по сто раз заставлял отрабатывать падения, кувырки и удары. Волчья метка на голове колотилась в такт ударам сердца. В помещении, куда Даг угодил, жирно светили факелы. Это была полукруглая комната, башню изнутри разделяла кирпичная перегородка. Вверх и вниз убегали каменные винтовые лестницы. К сожалению, механизм, управлявший натяжением цепи, находился за стеной. Туда вели две заколоченные двери, но ни к одной из них Северянин не успел приблизиться. На него сразу кинулись слева и справа.

Даг подпрыгнул, выкручиваясь в воздухе, занося для удара сразу два меча. Усатый пожилой человек слева выронил топор, с воем схватился за разрубленную щеку. Противник справа ловко отшатнулся назад, тут же кольнул пикой. Его пика оказалась перерублена надвое мечом Малыша Тости, который уже запрыгнул в башню следом за Дагом. Даг ударил сверху, приседая. Противник инстинктивно прикрылся… и получил вторым мечом в бок.

Снизу по лестнице, толкая друг друга, перли солдаты врага. Некоторые были одеты в монашеские рясы, но под рясами звякали кольчуги. Кровь ударила Дагу в голову. Не дожидаясь, пока все англы вылезут в залу, он один бросился им навстречу.

Ближайший парень с обожженной красной головой взмахнул мечом… и конечно промазал. Сталь свистнула над головой. Даг скакнул вправо, снова влево, носком сапога ударил противника по щиколотке, зато мечом достал по локтю следующего нападавшего. Тот заревел, как раненый кабан, на долю секунды замешкался, перекрыв дорогу своим товарищам. Дагу этой секунды хватило, чтобы вторым мечом, спрятанным за спиной, проткнуть глаз третьему, который только — только показался на лестнице. Парень с обожженной головой развернулся для удара, но Северянин уже перескочил через второго раненого, наступив ему прямо на голову. И, не мешкая, воткнул меч пузатому англу в бок, по самую рукоять. Назад меч вытащить не удалось. Толстый монах забился как в припадке, мешая тем, кто пробирался снизу. Северянин едва успел отпрыгнуть к стене, молодой красноголовый наступал, бешено вращая своим оружием, его меч был на локоть длиннее.

Но ни один удар нанести он не успел, потому что сквозь окошко уже пролезли Хледвир Стрелок, Ульме Лишний Зуб и другие. Хледвир швырнул секиру, разрубил сзади череп красноголовому пополам. Толстяк в рясе, раненный мечом Дага, все же выбрался на площадку и схватился с Тости и Ульмом. Казалось удивительным, как этот человек держится на ногах, кровь хлестала у него из бока, заливала пол, а он, вращаясь, будто мельничный жернов, отгонял викингов зазубренным протазаном. Малыш Тости отлетел к стене, едва успев подставить щит. Щит разлетелся пополам, щепки воткнулись Тости в лицо. Ульме не спеша снял с плеча лук, его стрела проткнула толстому монаху горло. Тот наконец свалился, Даг нагнулся, уперся коленом и смог вытащить из его бока свой меч.

Сверху донеслись вопли и размеренные удары. Казалось, вся башня заходила ходуном.

— Это Свейн и Руд, они ломают верхние двери! — прорычал Ульме. — Там сотня этих проклятых монахов, у всех у них пики! Что наши сделают с мечами против пик?

— Надо идти им навстречу! — крикнул Тости. — Где Крепыш?

Орма Крепыша втянули в окно не без усилий. Крепыш застрял в окне, и только вражеская стрела, больно кольнувшая его в зад, помогла ему протиснуться. Выше этажом и снаружи башни вовсю звенели клинки. Это парни Руда пытались прорваться внутрь. Даг гадал, где же дядя Свейн, что сумел так загадочно взобраться на самый верх и прикончить варщиков смолы.

— Вы все — вверх, на помощь нашим! — скомандовал Северянин. — Надо открыть им дверь! Орм, Тости, со мной вниз! Надо найти, как выломать эту проклятую цепь! Хледвир, ты с нами!

— Это дело по мне! — оживился громадный Орм. В команде Свейна Волчья Пасть он славился тем, что в одиночку мог занести на борт кнорра живого коня.

Даг сорвал со стены факел и снова первым ринулся вниз, в темноту. Он даже не сомневался, что останется цел. Дорогу на узких каменных ступенях перегораживал солдат, которому досталось мечом Дага в глаз. Он лежал навзничь, не подавая признаков жизни. Однако за поворотом лестницы явственно слышалось дыхание нескольких человек, и еще какие — то странные глухие скрипы. Хранители города приготовились дорого продать свои жизни.

Где — то в городе бухнуло так, что с потолка посыпалась известка. Северянин представил, как берсерки и йомсвикинги Харальда планомерно уничтожают склады, поджигают дома и режут сонных горожан. Но надо было торопиться. Он пригнулся и прыгнул вниз, во мрак. Не зрением, а каким — то шестым чувством угадал просвистевший нож. Прижался к стене. Враг, убедившись, что ошибся, сделал второй выпад. Даг коротко ткнул обеими мечами. Попал в мягкое. Кто — то застонал, выругался на незнакомом наречии. Бывший волчонок вдруг понял, что ему легче драться с местной братией вовсе с закрытыми глазами. Точно новое озарение посетило его! Факел с шипением погас, в последний миг Северянин рассмотрел такую же круглую залу, что и наверху, но эта чем — то отличалась. Здесь не было окон, кирпичные стены кто — то надежно замазал темной замазкой, но все равно сквозь нее сочилась вода. Сомнений не было — они угодили ниже уровня реки!

На Дага кинулись четверо, неумело толкаясь и мешая друг другу. Северянин сперва отступил, затем упал на спину, поджал ноги, услышал, как сталь отскочила от грубого камня. Не глядя, рубанул влево и сразу вправо, чужая горячая кровь залила лицо. Двое повалились с перерубленными ногами. Третий в темноте снова попытался достать копьем в живот и снова промазал. Четвертый, вонючий, волосатый, навалился с кинжалом и тут же обмяк, получив по голове кулаком Орма Крепыша. Мужик с копьем кинулся в новую атаку. Даг трижды перекатился, всякий раз между ним и наконечником копья оставалось расстояние с палец. Когда запыхавшийся англичанин занес копье для четвертого удара, Даг покатился ему под ноги, резко взмахнул мечом, оставив врага без ступни, так же резко разогнулся, вгоняя второй клинок британцу в подбородок.

В помещение ворвался Хледвир и с ним еще двое молодых викингов, с секирами и факелами. Им осталось только добить солдат, которым Даг разрубил лодыжки.

— Ну, Даг, ты настоящий колдун! — выдохнул Хледвир. — Мне говорили, что парень с когтем увертлив, как рысь, но клянусь, ты ловчее десятка рысей!

Прямо по центру круглой залы размещалась гигантская лебедка с накрученной цепью. Кто или что приводил ее в действие, оставалось непонятным. Сейчас могучий диск, похожий на спаренный мельничный жернов, находился в покое. В потолок от него уходила массивная балка, толщиной с целый дуб, перехваченная железными кольцами. Такая же балка уходила куда — то вниз. Сквозь отверстие в стене виднелись сполохи пожаров и застрявшие корабли флотилии.

— Мы ошиблись! Эта механика не здесь, а где — то на верху! Ниже хода нет!

— Орм, все равно надо рубить эту мачту! — приказал Северянин. — Тости, оставайся и прикрывай ему спину! А мы — наверх!

Крепыш взялся за дело с большой энергией, но балка имела такую толщину, что даже могучая секира Орма начала гнуться. Казалось, хитрые инженеры пропитали древесину особым составом. Оказалось легче разрубить железные стягивающие кольца, чем саму «мачту».

Даг тем временем уже несся наверх. Собравшись на третьем этаже, викинги ударили в тыл солдатам, защищавшим ворота. Ворота трещали под ударами топоров, кое — где уже виднелись пробоины, но у защитников башни имелось преимущество. Сквозь узкие бойницы они посылали наружу стрелы или кололи парней Руда длинными пиками. И точно так же, по центру помещения, точно незыблемый небесный ясень, торчала неохватная ось. Она уходила в дыру наверху.

Северянин сразу понял, что силы неравны. Их отряд, после гибели лодки, составлял всего человек семь, а впереди сосредоточилось не меньше двадцати парней в рясах и кольчугах. Зато на этом этаже башни он увидел еще кое — что важное. Точнее — не увидел — а ощутил своим звериным нюхом. Там, наверху, над многослойным сводчатым потолком, имелась широкая круглая площадка, по которой ходили кругами волы, навечно запряженные в крестовину. Только волы, навалившись громадной силищей, могли освободить реку! Сколько наверху животных, Даг понять не успел. Ясно стало лишь одно — надо как — то попасть на крышу и заставить быков повернуть назад, чтобы цепь свалилась в пучину…

— Убить их, как можно больше! — прошептал Даг, выглядывая с верхней ступеньки лестницы. — Ульме, нам надо открыть ворота и впустить наших!

Ульме Лишний Зуб кивнул и змеей кинулся вперед. Обычно викинг зовет противника, чтобы сразиться лицом к лицу, но наступил такой момент, что стало не до законов чести.

Магнус, Сьеберн, Хледвир беззвучно обнажили оружие. Первая же их атака уложила наповал пятерых, но прочие бритты обернулись и кинулись в драку. Лишний Зуб слыл самым хитрым бойцом в фелаге Свейна, недаром ему доверяли тренировать молодых. Он побежал в сторону, вдоль загибающейся стены, прикрываясь щитом. За ним, позабыв про охрану ворот, тут же кинулись четверо, считая седого щуплого дядьку легкой добычей. Старший из англов прикрикнул на них, но было уже поздно. Ульме развернулся, швырнул меч в лицо первому, присел. Ударил его в бедро короткой секирой, рванул обмякшего раненого на себя и, прикрывшись им, как щитом, заколол второго солдата. Магнул Эрикссон, лучший гребец с первого рума, раскроил черепа еще двоим, но получил пикой в живот и почти сразу умер.

Даг в бой не полез, а ужом пополз вдоль стены. Его целью стал засов — здоровенная, квадратная в сечении дубина, удерживаемая бронзовыми скобами. Засов ходил ходуном, с той стороны в дверь нещадно лупили. Старший из англов жестоко схватился с Хледвиром Стрелком, они кружили у самой двери, растолкав и своих, и чужих, осыпая пол россыпью искр. Северянин с горечью убедился, что у англа меч длиннее и лучшей закалки. Хледвир дважды попадал в камень и отступал, чтобы выпрямить погнувшееся лезвие, а враги всякий раз встречали его промашку хохотом. Командиром у англичан был достойный воин. Невысокий, но почти квадратный в плечах и очень прыгучий. Кроме того, он, как и Даг, легко орудовал двумя мечами сразу.

Даг почти добрался до засова, пока Сьеберн и Ульме теснили в сторону толпу солдат. Парень навалился на бревно, оно медленно поплыло в несмазанных скобах. И тут Даг совершил ошибку. Стоило все сделать молча, но он выкрикнул имя Руда.

Острая боль обожгла плечо. Такая острая, что на минуту все поплыло перед глазами. Проткнув кожаную куртку, ухитрившись попасть между плотно пришитыми медными бляхами, в правом плече торчала стрела. И выпустил ее с противоположной стороны круглой залы мальчишка, не старше самого Дага. Парень стрелял не из лука. Северянин и прежде видел в руках врагов боевые арбалеты, но так близко — никогда. Тем более что арбалет был маленький, а стрела — железная, с зазубренным оперением, и вытащить самому никак не получалось.

В следующий миг Ульме подкинул в руке нож и проткнул юному арбалетчику глотку. В правой руке у Лишнего Зуба быстро вращалась обоюдоострая секира, которой он отгонял от Дага человек шесть бестолковых англов. Те пытались делать выпады, смешно замахивались топорами, но Ульме всякий раз превращал их в стадо трусливых баранов.

Не обращая внимания, что нижняя рубаха становится горячей, а рука немеет, Даг здоровым левым плечом все толкал и толкал непослушный засов. И вот — ворота с дребезжанием и скрипом провалились внутрь, тяжелой створкой Северянина отбросило на стену. Первым в комнату ворвался Руд, он был черный от крови, с его секиры свисали лохмотья. За Рудом вбежали остальные члены экипажа, и с островитянами в две минуты было покончено. Командир англичан, квадратный, грозный, остался единственный, кто продолжал еще рубиться с Хледвиром. Все невольно замерли, дыша, как загнанные кони. Серией хлестких ударов здоровяк сорвал с куртки Хледвира половину стальных блях, даже штаны и сапоги у викинга были исполосованы. Периодически он прижимался спиной к стенке, чтобы хоть немного перевести дух, и тогда на сыром кирпиче застывало кровавое пятно. Англичанин тогда упирал кулаки в колени, сплевывал и ждал.

— Он убьет Хледвира, — тихо произнес кто — то за спиной Дага.

Тут Северянин вспомнил, что честным поединкам здесь совсем не место, и кивнул своим. Отважного защитника башни моментально зарубили.

— Нам бы такого бойца в фелаг, — с уважением произнес Ульме.

За спиной Руда открывался вид на горящий город. Внешняя лестница, по которой поднимались викинги, была усеяла трупами своих и чужих. Из команды Руда в живых осталось не больше половины. Теперь стало ясно, как хитро устроена тяжелая дверь. Она провернулась на толстой оси и открыла доступ к внутренней лесенке, тянувшейся до самой зубчатой ограды крыши.

— Даг, говорят, там, на крыше, быки! — страшным голосом закричал Руд. — Если они убьют быков, нам не повернуть этот крест. Они стреляют в собственных быков! Ах, брат мой, ты ранен?

— Это все ерунда, — прохрипел Северянин, безуспешно пытаясь вытащить из плеча короткую стрелу.

— Там Свейн наверху, и с ним только четверо, надо скорее им помочь! Эти трусливые прихвостни Синезубого бросили нас, они отходят!

Командование взял на себя Ульме Лишний Зуб. Первым на внутреннюю лестницу отправили Орма Крепыша, а за ним — троих самых сильных. Несмотря на уговоры друзей, Северянин отказался покинуть поле боя. На нем расстегнули кожаную куртку с бляхами, порвали нижнюю рубаху и кое — как залепили рану с обоих сторон хлебным мякишем, смешанным с целебными травами. Так делали всегда, чтобы хоть на время остановить кровь.

Экипаж «Белого Быка» вырвался на крышу.

Глава шестнадцатая,

в которой шесть волов могут принести победу, но четыре груженых осла не могут вернуть друга

Восемь волов англичане впрягли в дубовую крестовину, но теперь все погонщики лежали мертвые. А те, кто оставался в живых, засели на соседней, полуразрушенной башне и стреляли в несчастных животных. Взрослого вола прикончить обычной стрелой совсем непросто, хотя один оказался убит. Бедняги топтались на месте, отчаянно ревели, истекая кровью, утыканные стрелами, но не могли порвать постромки. Пойти в обратную сторону, задами толкая крестовину, они тоже не могли, просто не умели.

— Руд, бери стрелков, не давайте им высунуться! — Даг указал на заросли кустов на вершине соседней башни. — Сьеберн, перепрягайте волов, живо. Крепыш, бери Торгюссона, надо отжать вон ту дубину!

Все кинулись исполнять. «Дубиной» Северянин назвал огромную перекидную шпалу, которая фиксировала крестовину и не давала разматываться цепи. И тут Даг заметил самое главное, впопыхах упущенное им в пылу боя. К вершине башни, которую они с таким трудом штурмовали, вела пологая мощеная дорога. И по этой дороге, приседая, перебегая с места на место, продвигались солдаты английского короля. А сдерживала их наступление горстка храбрецов во главе со Свейном Волчья Пасть.

Круглую площадку, где проводили свой скучный век волы, огораживала невысокая стенка. Свейн был ранен дважды. Кроме него, отражали атаки противника еще четверо. Они высовывались из — за груды вражеских тел, пускали стрелы и снова прятались. Совсем недавно Свейн уложил тут пару дюжин англов, создав из их трупов настоящую баррикаду. Но монахи и солдаты упрямо пытались пробиться к своим волам.

Правая рука у Дага безвольно повисла. Все, что он мог, — хлестать волов плашмя мечом, чтобы те быстрее разворачивались. Здоровой рукой помогал крепить кожаную упряжь, кося глазом на соседнюю башню. До конца все сделать не успели. Где — то далеко засел самострельщик с тяжелым арбалетом, одной стрелой он убил еще одного вола, затем прикончил паренька с «Журавля».

— Навались. Все навались! — скомандовал Даг.

И дело пошло. Крестовина дрогнула, затем принялась вращаться все быстрее и быстрее. С моря раздался хор восторженных воплей, когда цепь плюхнулась в воду и затонула. Восемь или девять драккаров резво выпустили весла и вошли в реку. Не мешкая, они пристали к первой же рыбацкой пристани, с бортов гроздьями посыпалась свежие бойцы. Северянин издалека узнал «Белого Быка», планшир у того дымился, парус выгорел в клочья, но в целом драккар уцелел. Орудуя абордажными крюками и длинными копьями, викинги расчищали себе место для высадки.

К счастью, у союзников Харальда имелась пара дюжин берсерков. Полуголые «медведи» издали такой жуткий вопль, что вся береговая охрана кинулась бежать, побросав оружие. А Даг тут же вспомнил горько — вяжущий вкус варева на языке и ощущение дикой, непреодолимой силы, бешеного веселья. Ему сразу захотелось хоть немного хлебнуть этой прекрасной укрепляющей настойки, но Волчья Пасть настрого запретил.

Ярлы правого крыла победно протрубили в рога, давая знать Синезубому, что центральная часть города окружена. Напрасно английские лорды на красивых лошадях пытались остановить бегство пехоты. Слишком силен был страх перед мстительным неистовством датчан!

Даг победно оглянулся в другую сторону. Кварталы пылали, как костер в честь Водана. Мирные жители разбегались, побросав свое добро. Клинья Синезубого, умело направляемые барабанщиками и горнистами, пробивали заслоны в жидких английских полках. Те норовили выставить заслоны, но теряли улицу за улицей. Штандарт конунга быстро передвигался по городу, значит, сам Синезубый не отсиживался на «Рогатом Змее». Опытные херсиры выжигали участок за участком, не оставляя врагу никакой возможности спрятаться. Особый отряд под командой Свена Вилобородого сделал марш — бросок и достал команду арбалетчиков, прятавшихся высоко на холме. Их изрубили в куски, а ценное оружие подобрали и отнесли на корабль.

Теперь, когда обе стороны Саутгемптона оказались под контролем викингов, моральный дух защитников окончательно упал. С радостным ревом датчане и наемники соединились где — то внизу, в районе рыночной площади. Но это выяснилось позже, пока же Даг сверху видел лишь густой дым над крышами, языки пламени и упрямых англичан на дороге к башне. Убедившись, что волы опустили цепь, британцы сделали последнюю глупую попытку и кинулись врукопашную. Кажется, их поднял в атаку богато одетый всадник на красивой лошади. Несмотря на боль в плече, Северянин невольно залюбовался блестящими доспехами, парень еще не встречал таких ловко подогнанных бронзовых сочленений и такой стати. Стрелы отскакивали от брони, стрелы отскакивали от утяжеленной попоны лошади. У нее даже морда была закрыта железной раскрашенной маской. Как потом растолковал Ульме, расковыривая ножом замечательные творения английских кузнецов, это Дагу впервые повстречался настоящий рыцарь. Рыцарь, сказал Ульме, это вроде ярла, который поклялся всю жизнь служить одному господину. Например, королю. Делать он больше ничего не умеет, только драться, да и дерется как — то странно. Например, считается, что без коня и без неудобного длинного меча или пики — ты уже вроде и не рыцарь. А еще непременно надо таскать за собой личный штандарт, для верности изобразить его на щите или на груди, а если все это таскать тяжело, то рыцарю приходится нанимать особых оруженосцев. Но смешного мало, потому что, когда этих железных вассалов собирается штук сто, им не сможет противостоять даже весь фелаг «Белого Быка»…

А пока безумный рыцарь с головой, точно засунутой в ведро, погнал коня прямо на баррикаду. И на пути его встал Свейн Волчья Пасть. За всадником устремилась целая толпа — человек сорок, — полных решимости расправиться с горсткой храбрецов. Даг покрепче перехватил меч, в кулаке раненой руки зажал нож. Ульме Лишний Зуб огромными прыжками помчался на помощь Свейну. Орм Крепыш накинулся на железного человека сбоку и моментально получил трехгранным мечом по щиту. Удар получился такой силы, что Орма откинуло вместе с разрубленным щитом.

А конь рыцаря взвился на дыбы и копытами едва не пробил грудь форинга Свейна. Ульме в последний миг успел выдернуть командира в сторону. Всадник преодолел баррикаду, его огромный меч рассек воздух, еще один из датчан рухнул с пробитой головой. Солдаты в кольчугах, воодушевленные своим лордом, с криками кинулись в драку.

Последнее на этот день сражение Даг запомнил кусками, кажется, оно длилось недолго. Он внезапно увидел рядом с собой тихоню Сигурда, родного брата, который отлично умел придумывать новые паруса, но всегда избегал драк. Тихоня Сигурд что — то орал с перекошенным ртом, он со всего маху всадил секиру в спину британца, который накинулся на Руда. Орм Крепыш встал, встряхивая головой, схватил всадника сзади за пояс и стянул с лошади.

Сьеберн угодил в гущу врагов, он ранил двоих, но сам был заколот. Стрелок взобрался на дубовую крестовину и методично спускал тетиву лука, уничтожая одного врага за другим. Ульме ударил упавшего рыцаря секирой по шее, но тот продолжал вставать, нашаривая свою страшную зубастую палицу. Англичане как будто передумали биться, они ручейком кинулись к лестнице вниз. До Дага вдруг дошло — они знают способ, как снова поднять цепь и запереть драккары в реке! Наверняка, Волчья пасть подумал так же. Раненый Свейн, вращая секирами, заслонил проход к лестнице.

Даг побежал к нему. Но ему только показалось, что он побежал. От потери крови парня раскачивало, точно на палубе в сильный шторм. Краем глаза он увидел, как Руд отсек кисть мужику в два раза толще его, потом снова увидел Сигурда, тот что — то кричал и неумело махал топориком.

Потом Даг увидел, как дядя Свейн, пританцовывая, вращаясь, отступает по лесенке. Вот он сделал обманное движение, пригнулся и снес противнику челюсть. Вот вторая секира описала полукруг и с хрустом вошла неприятелю в бок. Волчья Пасть прыгнул в сторону, уходя от зазубренного меча, прыгнул еще раз, на ходу воткнул секиру в живот очередному англу…

И упал навзничь, пронзенный стрелой.

Даг не успел самую малость. Когда он взмахнул мечом, бить стало некого. Раненые волы мычали, оскальзываясь в кровавых лужах. Солнце всходило над городом, объятым густым черным дымом. По широкой, мощенной розовым булыжником дороге широким шагом приближалась свита конунга Харальда. Трепетал на ветру штандарт с черным вороном. Слева и справа от конунга ступали люди, имена которых наводили страх далеко за пределами Дании. Ульме Лишний Зуб подхватил ослабевшего Дага на руки.

— Так вот они, герои, открывшие путь флоту, — то ли спросил, то ли сам ответил конунг.

Уцелевшие «герои» едва держались на ногах. Некоторые даже не нашли в себе сил, чтобы встать и салютовать конунгу.

— Есть здесь кто — то из ярлов или капитанов? — спросил Харальд.

— После смерти моего форинга теперь я форинг «Белого Быка» и глава торгового херада, — распрямил спину Лишний Зуб.

— Мы обязаны вам, — чуть склонился Синезубый. — От лордов уже принесли прошение о принятии дангельда. Каждый из вас получит долю за погибшего товарища. И долю от всех товаров, которые мы возьмем здесь.

— Свейн… — прошептал Северянин. — Нельзя бросать его…

— Мы его не бросим, мы отвезем его на «Быка» и похороним как героя, — пообещал Лишний Зуб. — Эй, парни, кто еще цел, положите форинга на плащ и давайте вниз, в лодку. Наши дела здесь еще не закончены!

— Дела закончены, — рассмеялся кто — то из свиты Харальда. — Они уже прислали четырех ослов, доверху нагруженных серебром. Утром вся добыча будет пересмотрена согласно установлению главного датского тинга и выплачена всем, включая вдов и детей погибших.

— Когда ударят в колокол четыре раза, всем собраться в походный строй за «Рогатым Змеем»! — отдал приказ Харальд.

И тут он приметил Дага.

— А, это тот молодой герой, что спас для нашего маркграфа самого пресвитера папы, ха — ха! Я рад, что ты жив! Мне сказали, что ты и здесь показал себя верным другом нашего знамени. Ты хорошо умеешь сидеть в седле?

Северянин кивнул, изо всех сил стараясь не упасть. Свита Синезубого уже повернула обратно, вниз, в город. Идущие впереди копейщики скидывали с дороги трупы англов, чтобы конунг мог пройти свободно.

— Когда залечишь свое плечо, найдешь в Хедебю помощника моего окольничего. Вот он, запомни его. Скажешь, я велел записать тебя в посольство. Мне нужны такие люди.

Даг снова кивнул, уже окончательно ничего не соображая.

Немного времени спустя, глотнув отвара берсерков, самую малость, Северянин пришел в себя. Кровь побежала по жилам, острая боль словно сжалась в комочек, не покинула тело, но больше не мешала идти. Он перешагивал через ноги и руки, через стонущих раненых, которыми были завалены узкие улочки. Он запомнил зал с высоким закопченным потолком и очаг с подвешенным на крюке пережаренным быком. От сгоревшего мяса воняло, где — то внизу, в подвалах, непрерывно визжали женщины. Толпа дышала вокруг, дышала надрывно, с кашлем, с кровавыми плевками. Изящно сработанная, но мощная мебель была сметена в сторону, в центре вместо пиршественного стола стоял очень знакомый предмет — красивые весы, на которых ландрманы отвешивают жалование. К весам стали подводить осликов, нагруженных мешками с серебром, и помощники высыпали дангельд в чаши. В сторонке, под охраной, стояли на коленях растрепанные, окровавленные люди. Северянин безошибочно угадал в них хозяев города. Мужчины в шелковом белье, с роскошными волосами, со связанными за спиной руками. Бычья туша горела, распространяя вонь, женщины кричали, помощники ландрмана громко выкрикивали цифры, ярлы из свиты Харальда зорко поглядывали друг на друга.

— Вон тот, с разбитой головой — брат здешнего короля, — скривил рот Ульме, — знал ведь, что надо платить, а теперь отдаст тысяч семь фунтов за то, что не согласился раньше.

Даг мало что видел за широкими спинами херсиров. Но хорошо слышал, как звенит серебро и гудит жадный пожар.

— Твой дядя умер героем. — Ульме Лишний Зуб незаметно сплюнул вослед уходящему начальству. — А ты знаешь, он ведь хотел продать свою долю в фелаге. Он женился, представь себе. В сорок лет влюбился, как мальчишка, и женился. И теперь она брюхата от него. А вместо бонда я привезу ей мешок серебра.